Ответное письмо Киану Ривза

Темнело рано, дождь уже начал стихать. Чжао Шэнгэ взял зонт с длинной ручкой и прошёл через центральный сад, но в вестибюль офисного здания заходить не стал. Ждать пришлось недолго. Вскоре из здания вышел Чэнь Вань - он разговаривал с деловым партнёром. На нём был костюм и пальто, и по всему было видно, что разговор всё ещё касался работы: он время от времени кивал, а за ним шли двое или трое молодых сотрудников команды. Было ясно, что Чэнь Вань уже собирается попрощаться, но молодые коллеги всё равно продолжали идти за ним, задавая вопросы. Чэнь Вань терпеливо отвечал каждому. Почти в тот самый момент, когда автоматические двери разъехались в стороны, Чэнь Вань увидел Чжао Шэнгэ, стоящего под деревом баугинии. На его плечах лежали опавшие листья. Их взгляды встретились - сквозь тусклый свет и редкую пелену дождя, и на мгновение замерли. В глазах Чэнь Ваня вспыхнула лёгкая улыбка. Он попрощался с коллегами и ускорил шаг, направляясь к Чжао Шэнгэ, словно сбросив ту сдержанную деловую элегантность, которую ещё мгновение назад держал на лице. Чжао Шэнгэ шагнул навстречу, протянул руку и решительно втянул его под зонт. Чэнь Вань коснулся его руки. К счастью, она была не слишком холодной. — Я заставил вас ждать? — в последнее время Кэсян привлекал много внимания, а Чэнь Вань помогал Ге Си заниматься разделом Жунсинь и другими вопросами. Работы внезапно стало гораздо больше. — Нет, — ответил Чжао Шэнгэ. Он естественно обнял его за талию и, прижимая к себе, повёл вперёд. Прикрытый от ветра и дождя зонтом и плечом Чжао Шэнгэ, Чэнь Вань сел в машину, не намокнув ни капли. От школьных лет и до самой работы его редко кто-то встречал или провожал домой. Наблюдая, как Чжао Шэнгэ заводит машину и прогревает двигатель, Чэнь Вань почувствовал, как сердце наполняется теплом. Он наклонился и поцеловал его. Чжао Шэнгэ позволил ему целовать себя несколько мгновений, затем мягко отстранил за плечо и протянул бумажный пакет. — Сначала поешь. Уже давно было время ужина. Когда дело касалось режима питания и отдыха, Чэнь Вань был строг с другими, но снисходителен к себе. Обычно Чжао Шэнгэ не вмешивался - он и сам был трудоголиком, но в последние дни Чэнь Вань явно перегибал. Пакет всё ещё был тёплым. Чэнь Вань открыл его и удивлённо моргнул. — Откуда вы узнали? Внутри были манговое саго с помело и рыбные шарики из того самого места, где он иногда заказывал еду. А булочка с ананасовой корочкой была разрезана и в неё положили особенно толстый кусок холодного сливочного масла. Когда он был ребёнком и ещё жил в старых домах на окраине кольцевой дороги, у обочины стоял лоточник: он продавал яичные вафли с мороженым, рулеты из красного риса и жареные лепёшки из редьки. У Чэнь Ваня тогда не было денег, и он просто стоял рядом и смотрел. Когда торговец собирался закрываться, он замечал жалкого мальчишку и жарил для него остатки теста. Зимой дымящиеся карри-рыбные шарики дарили Чэнь Ваню глубокое чувство тепла и удовлетворения. Он давно не ел подобных детских уличных закусок. Однажды он даже затащил Чжо Чжисюаня попробовать их. Тот вовсе не стал строить из себя кого-то и в итоге съел три миски карри-рыбных шариков. А Чэнь Вань, глядя, как его скудные карманные деньги тают, так и не решился ничего сказать. Чэнь Вань улыбнулся, и в его взгляде мелькнула мягкая ностальгия. — Не могу поверить, что вы знали. Я думал, вы вообще никогда такого не видели. — ... — Чжао Шэнгэ слегка повернул руль, сдавая назад. — Как много ты знаешь обо мне, так же много я знаю о тебе. Даже если сейчас он знал меньше, чем Чэнь Вань, однажды он будет знать больше. Машины, которыми Чжао Шэнгэ чаще всего пользовался в последнее время, радиостанция, запах кожаного освежителя воздуха, подушка для стакана с чаем... Уже не раз, открывая дверцу, Чэнь Вань ловил себя на ощущении, будто садится в собственную машину. Ананасовая булочка таяла на языке. Она казалась даже слаще, чем те, что он помнил из детства. После ужина Чжао Шэнгэ сказал: — Поедем кое-куда. Чэнь Вань не спросил куда. Он просто ответил: — Хорошо. На полпути он узнал дорогу. Чжао Шэнгэ сбавил скорость и повернулся к нему: — Ты не против? Он уже заранее поговорил с Моникой. Но если бы Чэнь Вань проявил хоть малейшее нежелание, Чжао Шэнгэ немедленно развернул бы машину. За эти годы Чэнь Вань стал настолько стойким, что это место уже не могло задеть его, особенно теперь, когда рядом был Чжао Шэнгэ. Поэтому он спокойно ответил: — Я не против. Гора Сяолань почти не изменилась за более чем десятилетие. Хотя её и превратили в санаторий, тёмные холмы, низкие деревья, аккуратно подстриженные газоны и белые деревянные ограды придавали этому месту вид дорогой, тихой тюрьмы. Завывающий ветер, гулявший между горными склонами, заглушал бесчисленные хриплые крики и отчаянные попытки сопротивления. Похоже, Чжао Шэнгэ заранее предупредил персонал - по дороге им не встретилось ни одного человека. Палата 407. Когда-то могилой, в которой был заточён Чэнь Вань, была эта комната площадью пятьдесят квадратных метров. Здесь юного мальчика день за днём заставляли принимать лекарства, делать уколы, подвергали электрошоку и насильственным лечениям. Его сознание и душу разрывали на куски, превращая в существо ни живое, ни мёртвое. Но в сердце Чэнь Ваня не возникло особого волнения. Он лишь посмотрел на Чжао Шэнгэ с лёгким недоумением, не понимая, зачем они вернулись сюда. Чжао Шэнгэ взял его за руку, спрятал её в карман своего пальто и открыл дверь. Комната совсем не была похожа на ту, что запомнил Чэнь Вань. Ни больничной кровати, ни стойки для капельницы - вообще ничего, что напоминало бы палату. В воздухе стоял странный запах. Если попытаться описать его, Чэнь Ваню на ум приходили только кровь и разорванная плоть. Свет был тусклым. Разглядеть что-то было трудно, и он чуть ближе прижался к Чжао Шэнгэ. Тот крепко держал его за руку. Когда они полностью вошли в комнату, Чэнь Вань увидел тело - гниющее, с разлагающейся кожей и мясом, прикованное к стене. Если бы не палец, который Чэнь Вань когда-то собственноручно отрубил, он бы даже не узнал в этом человеке Ляо Цюаня. Все думали, что Ляо Цюаня забрала надзорная комиссия. Но на самом деле он был заперт здесь - в той самой комнате, где когда-то держали Чэнь Ваня, и подвергался тем же издевательствам. Только в десять, в сто раз сильнее. — Чжао Шэнгэ! — яростно закричал Ляо Цюань. — По какому праву вы меня держите? Это незаконное наказание! Это преступление! Чжао Шэнгэ не обратил на него внимания. Он посмотрел на Чэнь Ваня и спросил: — Тебе страшно? Хотя Чэнь Вань уже давно ходил по самой грани закона, только сейчас, глядя на лицо Чжао Шэнгэ, наполовину скрытое тенью, он по-настоящему понял, насколько абсолютна и неостановима его власть. Он на мгновение задумался. Пальцы Чжао Шэнгэ на его руке сжались сильнее, и Чэнь Вань сразу же ответил тем же, крепко сжав их. — Нет. У Ляо Цюаня остался только один глаз. Он смотрел на их сцепленные руки с завистью и ненавистью. — Так вот ради кого всё это... — усмехнулся он. — Чжао Шэнгэ, выходит, вы тоже просто дурак, ослеплённый любовью. Столько усилий, чтобы вытащить его из рук полиции - всё ради Чэнь Ваня. Того самого Чэнь Ваня, о котором он сам грезил годами, но так ни разу и не смог заполучить. — Не обманывайтесь. Он просто использует вас. Он такой же, как его мать - бессердечная шлюха, всегда цепляющаяся за богатых и влиятельных мужчин. У таких людей нет сердца. Они только играют чужими чувствами. Вам правда нравится такая грязная дрянь? Вы вообще знаете, что с ним сделали, когда он был— Чжао Шэнгэ небрежно схватил электрическую дубинку и затолкал её ему в рот. Резкий хриплый крик прорезал ночную тишину. Лицо Чжао Шэнгэ даже не изменилось. Он надавил сильнее - дубинка, словно раскалённый прут, врезалась в рот Ляо Цюаня, прожигая глубже в горло. — Я знаю. Поэтому ты сегодня здесь. Ляо Цюань выл от боли. Чжао Шэнгэ опустил взгляд и некоторое время спокойно наблюдал. Затем отбросил дубинку и тихо сказал: — Потому что ты ошибся. Это я добиваюсь его. Глаз Ляо Цюаня расширился от ужаса. Чжао Шэнгэ чуть наклонил голову. — Это я умолял его быть со мной. Даже глаза Чэнь Ваня распахнулись от удивления. Изо рта Ляо Цюаня хлынула кровь, он захлёбывался приглушёнными криками. Чжао Шэнгэ взял нож и протянул его Чэнь Ваню. — Какой рукой он тебя трогал? — Правой, — легко ответил Чэнь Вань, принимая нож. — Но один палец я ему тогда уже испортил. — Понятно. Чжао Шэнгэ на мгновение задумался, затем забрал нож обратно и обхватил руку Чэнь Ваня своей. — Тогда оставь это кому-нибудь другому. Месть уже была совершена. Чэнь Ваню не нужно снова пачкать руки. Ляо Цюань начал яростно ругаться и кричать от зависти и злобы. Чжао Шэнгэ тихо произнёс: — Тсс. Будто успокаивал уличную собаку, заливающуюся лаем. — Я отправлю твою правую руку и язык твоей сестре. Под взглядом Ляо Цюаня, полным ужаса, Чжао Шэнгэ взял Чэнь Ваня за руку и увёл его. — Чэнь Бинсинь в соседней комнате, — сказал он. — Хочешь его увидеть? На недавнем собрании акционеров Чэнь Вань лично выгнал Чэнь Бинсиня из совета директоров и вместе с несколькими мелкими акционерами лишил власти Чэнь Юя и старшую ветвь семьи Чэнь. Всего за несколько дней дом семьи Чэнь пришёл в полный упадок. Когда-то роскошный особняк теперь источал запах разложения, словно живая могила. У ворот можно было бы поставить надгробие и сразу начинать жечь благовония. Потеря власти была для Чэнь Бинсиня равна потере души. У него случилось кровоизлияние в мозг, и Чжао Шэнгэ весьма удобно перевёл его в этот санаторий. Прежде чем Чэнь Вань успел ответить, Чжао Шэнгэ сказал: — Ладно. Не нужно. Смотреть на него не было необходимости. Он крепко сжал руку Чэнь Ваня и вывел его из белого здания. Сами того не заметив, они пришли к тому самому месту, где Чэнь Вань впервые встретил Чжао Шэнгэ. Лунный свет сегодня был таким же, как шестнадцать лет назад, и всё же ощущался совсем иначе. Чжао Шэнгэ опустил голову, глядя в телефон. Похоже, он отдавал последние распоряжения насчёт Ляо Цюаня. Чэнь Вань придвинулся ближе. Даже не поднимая головы, Чжао Шэнгэ одной рукой обнял его и втянул под своё пальто. Опадающие листья и холодный ветер из долины не касались Чэнь Ваня. Он был надёжно укрыт - наружу выглядывали только глаза, особенно яркие в темноте. После долгого молчания Чэнь Вань тихо сказал: — Чжао Шэнгэ. Чжао Шэнгэ отправил последнее сообщение, убрал телефон и, обхватив ладонью затылок Чэнь Ваня, опустил взгляд. — Мм? Чэнь Вань немного отступил из-под его пальто, создавая между ними небольшое расстояние. — То, что он сказал... неправда. Чжао Шэнгэ встретил его взгляд. Разумеется, он знал, что слова Ляо Цюаня - ложь. Но правда это или нет, не имело значения. Главное было другое: Чжао Шэнгэ, мастер переговоров и знаток человеческой природы, прекрасно понимал, какие слова причинят человеку самую сильную боль. Как бы грязно Ляо Цюань ни пытался выставить Чэнь Ваня, Чжао Шэнгэ всё равно любил его, всё равно защищал, оставался рядом и принадлежал ему всем сердцем. И именно эта правда ранила бы Ляо Цюаня сильнее всего. Увидев, что Чжао Шэнгэ ничего не говорит, Чэнь Вань повторил: — То, что он сказал, неправда. Чжао Шэнгэ спокойно ответил: — Всё, что сказал я, - правда. Каждое слово. Чэнь Вань открыл рот, но не смог ничего сказать. Чжао Шэнгэ продолжил: — Но есть одна вещь, в которой он, возможно, не соврал. — Мм? Чжао Шэнгэ шагнул ближе, внимательно глядя ему в глаза. — Ты играл со мной. Глаза Чэнь Ваня широко распахнулись. Чжао Шэнгэ спокойно перечислил обвинения: — Ты любишь меня, но никогда по-настоящему не думал быть со мной. Ты добивался меня, но всегда оставлял себе путь к отступлению, на случай, если захочешь уйти. Ты говорил, что мы вместе, но никогда не представлял, что это может длиться долго. — ... Чэнь Вань неловко потер кончик носа. Чжао Шэнгэ приподнял веки, опустил взгляд и ровно сказал: — По-моему, это не клевета. Чэнь Вань поспешно раскрыл руки и обнял его. — Это неправда. Он подчеркнул: — Я так не делал. Чжао Шэнгэ тихо усмехнулся, и больше ничего не сказал.