Художник на линии огня

Офис Архитектора находился на верхнем этаже небоскреба, где облака казались грязными пятнами на панорамных окнах. Здесь не было мебели, кроме массивного стола из черного обсидиана. Архитектор сидел спиной к двери, глядя на город, как на шахматную доску. — Ты подвел меня, Теёнг, — голос Босса был тихим, но от него по стенам словно пополз иней. — Поставка у нас, но в порту осталась гора трупов и лишний шум. Твой «художник» едва не пустил всё под откос своей нерешительностью. — Он выполнил задачу, — Теёнг стоял неподвижно, сложив руки за спиной. Внутри него всё кипело, но лицо оставалось маской. — Он выжил только потому, что ты бросил пост и поехал его спасать, — Архитектор медленно развернул кресло. Его глаза были пустыми. — В моей системе нет места для героев и спасителей. Есть только функции. Если этот мальчик продолжит жертвовать собой ради других, он станет балластом. А балласт я сбрасываю. Сделай из него зверя, Теёнг. Или я прикажу утилизировать вас обоих. Теёнг покинул небоскреб, едва сдерживая желание разбить кулаки о бетонную стену. Ярость душила его. Он был зол на Архитектора, на систему, но больше всего — на Луку. «Идиот. Святой мученик», — шипел он про себя, садясь в машину. Эта доброта Луки, его готовность закрыть собой Шина, его слезы в порту — всё это делало его уязвимым. Теёнг понимал: пока в Луке живет художник, пока он чувствует жалость, он — труп. Чтобы Лука выжил, Теёнг должен убить в нем человека. Он должен стать для него таким кошмаром, чтобы ненависть вытеснила все остальные чувства. Только ненависть дает силы убивать без дрожи в руках. ************ Лука только начал привыкать к тишине, когда дверь его квартиры практически слетела с петель. Теёнг вошел внутрь, и от него веяло такой первобытной угрозой, что воздух в комнате словно стал густым. Лука попытался подняться с дивана, придерживая забинтованный живот. — Теёнг? Что случилось?.. В следующее мгновение Теёнг уже был рядом. Он рывком вздернул Луку за шиворот, заставляя его встать, несмотря на вспышку боли в ране. — Случилось то, что ты — ничтожество, Лука! — прорычал Теёнг,  впечатывая его спиной в стену. — Ты думал, мы в сказку попали? Решил поиграть в спасателя? Из-за твоей «доброты» Архитектор теперь держит нас всех на прицеле! Лука смотрел на него с ужасом, не узнавая того человека, который еще вчера бережно менял ему повязки. — Я просто... я не мог оставить Шина… — Плевать на Шина! Плевать на всех! — Теёнг схватил со стола свежий холст, над которым Лука работал утром, и с треском разорвал его пополам. — Ты больше не художник! Ты — киллер! Ты — вещь, которая должна убивать, когда я скажу «фас»! Он швырнул обрывки холста к ногам Луки и схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои безумные от ярости глаза. — С этого дня ты забудешь про жалость. Ты будешь тренироваться до кровавого пота. Я выжгу из тебя всё человеческое, пока ты не начнешь ненавидеть весь этот мир. И начни с меня, Лука. Ненавидь меня! Потому что это единственное, что поможет тебе не сдохнуть в следующий раз. Теёнг оттолкнул его, и Лука упал на колени прямо на свои разорванные мечты. — Я сделаю из тебя монстра, — бросил Теёнг у двери, не оборачиваясь. — Тебе будет больно. Тебе будет тошно от самого себя. Но ты будешь жить. Когда за Теёнгом закрылась дверь, Лука не плакал. В нем что-то надломилось. Глядя на уничтоженную картину, он почувствовал, как внутри, на месте разбитого сердца, начинает закипать темная, густая ненависть. Теёнг добился своего. Он подарил Луке смысл жизни — желание когда-нибудь вонзить нож в горло своего мучителя. Теёнг не просто тренировал Луку — он устроил ему персональный ад. Он выбрал старый склад на окраине, где криков никто не слышал. — Снова, — холодный голос Теёнга хлестал сильнее плети. Лука, избитый, с разбитой губой и опухшими глазами, снова попытался подняться с бетонного пола. Каждый вдох отдавался резью в едва заживших ребрах. Теёнг не давал ему передышки, нанося удары туда, где боль была невыносимой, но не смертельной. — Почему ты не бьешь в ответ? Где твоя злость, художник? — Теёнг схватил Луку за волосы, заставляя смотреть на свои окровавленные кулаки. — Твоя доброта — это гниль. Я вытравлю её из тебя, даже если мне придется сломать каждую твою кость. Лука чувствовал, как сознание уплывает. Боль стала его новой реальностью. Он смотрел на Теёнга и не видел в нем человека — только демона. Внутри него, под слоем страха, медленно кристаллизовалась ледяная ненависть. Он перестал просить пощады. Он перестал плакать. С каждым ударом его взгляд становился всё более пустым и темным. «Я убью тебя», — пульсировало в его висках в такт ударам сердца. «Однажды я найду способ». ******** Когда Теёнг привез Луку обратно в его квартиру и бросил там, как сломанную куклу, Миса и Шин уже ждали у подъезда. Они видели, как босс уезжает, и ворвались внутрь. Лука сидел на полу в ванной, пытаясь смыть кровь. Его руки дрожали. — Эй, художник... — Шин подбежал к нему, протягивая аптечку. Его лицо было бледным от ужаса. — Господи, что он с тобой сделал? Миса молча опустилась рядом, открывая антисептик. Её руки, всегда такие точные на клавиатуре, заметно подрагивали. — Лука, позволь мне… — Уходите, — голос Луки был чужим, надтреснутым. Он даже не взглянул на них. — Уходите оба. Если он увидит вас здесь, он сделает с вами то же самое. Или хуже. — Плевать! — взорвался Шин. — Он спятил! Мы — команда, а не его личные боксерские груши! Лука резко поднял голову. В его глазах не было ни тепла, ни благодарности — только глухая стена. — Я сказал: вон. Я справлюсь сам. Мне не нужна ваша помощь. Он закрылся от них, понимая: Теёнг не шутит. Любой, кто проявит к нему сострадание, попадет под удар Архитектора. Лука решил стать одиночкой, чтобы спасти тех немногих, кто ему еще дорог. ******* На следующий день Теёнг зашел в штаб, чтобы забрать отчеты. Он выглядел как обычно — идеально, холодно, собранно. Но стоило ему войти, как Шин преградил ему путь. — Ты совсем спятил, Теёнг? — Шин почти кричал, его кулаки были сжаты. — Ты его убьешь! Он едва дышит! Теёнг медленно перевел взгляд на Шина, и в этом взгляде была такая бездна, что парень невольно отступил на шаг. — Отойди, Шин. Это не твое дело. — Это наше общее дело! — Миса поднялась со своего места, её голос дрожал от ярости. — Мы не наемники на бойне. Мы работаем на результат. А твой «результат» сейчас лежит в квартире и не может поднять руку! Ты ломаешь его не ради Архитектора, а ради своей больной гордости! Теёнг молниеносно сократил дистанцию и схватил Мису за горло, прижимая к стене. Шин дернулся на помощь, но Теёнг выставил руку, останавливая его. — Вы двое... — прошипел Теёнг прямо в лицо Мисе. — Вы ничерта не понимаете. Если он не станет зверем сейчас, Архитектор сотрет его в порошок завтра. Вы хотите его спасти? Тогда не лезьте. Своей «жалостью» вы только роете ему могилу глубже. Он отпустил Мису, и та сползла по стене, хватая ртом воздух. — Еще одна попытка вмешаться — и вы отправитесь на задание без прикрытия. Всем ясно? Теёнг вышел, хлопнув дверью так, что зазвенели мониторы. Шин подбежал к Мисе, помогая ей подняться. — Он чудовище, — прошептала она, потирая шею. — Он боится, — вдруг сказал Шин, глядя на закрытую дверь. — Он боится за Луку так сильно, что готов уничтожить его сам, лишь бы это не сделал кто-то другой.