Художник на линии огня

Солнечный свет пробивался сквозь неплотные шторы, когда Теёнг уже вовсю хозяйничал на кухне. Запах поджаренного хлеба и крепкого кофе заполнил квартиру. Лука вышел из спальни, едва переставляя ноги. Вид у него был помятый, волосы торчали в разные стороны, а длинная футболка сползала с одного плеча. Он остановился в дверном проеме, щурясь от света, и обхватил себя руками. — Ты настоящий? — хрипло спросил он, наблюдая за тем, как Теёнг в одной рубашке с закатанными рукавами уверенно орудует лопаткой у плиты. Теёнг обернулся, и на его губах появилась редкая, по-настоящему мягкая улыбка. — Более чем. Иди ешь, соня. Тебе нужны силы. Лука подошел со спины, на мгновение прижавшись лбом к лопаткам Теёнга, вдыхая его запах — смесь дорогого парфюма и домашнего завтрака. — Не хочу, чтобы этот момент заканчивался. В штабе всё снова станет серым. Теёнг на мгновение замер, помрачнев. — Придется. Мне нужно ехать к Архитектору. Он ждет отчет, и лучше мне появиться там раньше, чем Ли начнет шептать ему свои версии нашего «отсутствия». Лука резко отстранился, его взгляд мгновенно стал колючим. — Ли... Опять этот цепной пес. Он ведь спит и видит, как занять моё место по правую руку от тебя. Ты же видишь, как он из кожи вон лезет, чтобы казаться полезнее, преданнее... и, наверное, «правильнее» для тебя. Теёнг усмехнулся, поворачиваясь к Луке. Он подошел ближе, мягко взяв его за подбородок. — Ли — это просто шум, Лука. Он может занимать сколько угодно должностей, но он никогда не займет то место, которое принадлежит тебе. Ты — мой единственный снайпер. Мой единственный... вообще. Лука фыркнул, хотя в глазах промелькнуло удовлетворение. — Ладно. Езжай к своему старику. Но не смей слишком долго слушать этого подлизу. Теёнг чмокнул его в кончик носа и направился к выходу, надевая пиджак. — Я буду ждать тебя в штабе через пару часов. Постарайся не опаздывать. Лука оперся о косяк, скрестив руки на груди, и на его лице заиграла та самая опасная, дерзкая ухмылка, которую так боялись враги. — О, не волнуйся. Я приготовлюсь. Хочу, чтобы Ли подавился своей желчью, когда я появлюсь. Обещаю, это будет эффектно. Теёнг коротко кивнул, скрывая гордую улыбку, и вышел, оставив Луку наедине с его планами на «триумфальное возвращение». Теёнг вел машину, почти не глядя на дорогу. Мысли крутились вокруг одного — как оправдать исчезновение Луки и свое отсутствие так, чтобы Архитектор не почуял запах измены. Он ожидал допроса, проверки или, в худшем случае, приказа о ликвидации «нестабильного актива». Поднимаясь в кабинет, Теёнг привычно надел свою маску — ледяное спокойствие, безупречная осанка, ни единого лишнего жеста. Он постучал и, дождавшись сухого разрешения, вошел. — Вызывали? — голос звучал ровно, как и положено верному капитану. Архитектор сидел в кресле, рассматривая какие-то бумаги, и на мгновение в кабинете повисла тяжелая тишина. — Да, проходи. У меня к тебе новости, — старик поднял глаза. В них не было ярости, только странная, почти отеческая снисходительность. — Слушаю. — Знаю, что вы все работали непокладая рук, пускай с ошибками, — Архитектор сделал акцент на последнем слове, и у Теёнга внутри всё натянулось, — но я не такой зверь. Перед крупной сделкой хочу дать вам две недели отдыха. Жду вас всех в хорошем здравии и настроении на работу после. Теёнг на секунду замер. Это было последнее, чего он ожидал. Отдых? От Архитектора? Это выглядело либо как милость, либо как очень изысканная ловушка, чтобы расслабить их перед ударом. — Вы меня удивляете, — Теёнг слегка склонил голову, не выдавая своего подозрения. — Спасибо. Могу идти? — Да, конечно. Свободен. Теёнг вышел из кабинета, чувствуя, как адреналин медленно сменяется странным предвкушением. Две недели. Две недели тишины, которые им были нужны как воздух. Едва сев в лифт, он достал телефон и быстро набрал сообщение в общую группу, зная, что Лука и Ли увидят его одновременно: «Жду всех в штабе через час. Есть новости. Всем быть без опозданий». Он направился к выходу из резиденции, уже представляя, как вытянется лицо Ли, когда тот узнает об отпуске, и какую искру он увидит в глазах Луки. Но сейчас его больше всего интересовало одно: как именно Лука решил «эффектно появиться», о чем он говорил утром. Теёнг зашел в штаб, и привычный гул базы на мгновение стих, прежде чем возобновиться с новой силой. Он остановился у входа, сложив руки на груди, и просто наблюдал. Картина была по-своему сюрреалистичной. Шин, полностью отключившись от внешнего мира, перебирал ящики с поставками в огромных наушниках. Он не просто работал — он выдавал какие-то нелепые танцевальные па, приседая и размахивая руками в такт музыке, что выглядело до колик смешно на фоне серьезных армейских контейнеров. Миса, как обычно, была окутана синим свечением своих десяти мониторов, её пальцы летали по клавиатуре, словно она играла симфонию. Рим сидел в углу, методично и почти медитативно вытирая свой пистолет до зеркального блеска, а Крис в это время пытался рассказать очередную шутку — судя по каменному лицу Рим, шутка снова была «мимо», но Крис не сдавался, активно жестикулируя. Ли тут же оказался рядом с Теёнгом. Он так и вился вокруг Капитана, пытаясь перехватить взгляд, что-то доложить, продемонстрировать свою полезность и готовность занять вакантное место личного фаворита. — Босс, отчеты по западной зоне готовы, я проверил всё лично... — начал было Ли, но Теёнг его почти не слышал. Он смотрел на эту команду. Несмотря на весь хаос, на угрозу со стороны Архитектора и натянутые нервы, в этом моменте было что-то... живое. Теёнг поймал себя на том, что на его лице играет едва заметная, редкая улыбка. Он чувствовал странное тепло: эти люди были его семьей, какой бы безумной она ни была. — Шин! — громко окликнул Крис, пытаясь привлечь внимание танцующего друга. — Если ты сейчас уронишь этот ящик на ногу, я не буду тебя лечить, я буду над тобой ржать! Шин его не слышал, продолжая крутить воображаемый винил прямо над коробкой с боеприпасами. Теёнг тихо усмехнулся. Ли, заметив эту улыбку, на мгновение запнулся, не понимая, как реагировать на такое проявление человечности от «ледяного Босса». — Всё в порядке, Ли, — спокойно прервал его Теёнг, всё еще глядя на ребят. — Дай им закончить. У нас сегодня особенный день. Он бросил взгляд на входную дверь. Весь этот уютный хаос был прекрасным фоном, но Теёнг ждал главного игрока. Он знал, что Лука не просто «придет», он ворвется в эту идиллию, чтобы окончательно расставить приоритеты. Лука подошел к выбору образа как к акту мести. Он достал из шкафа то, что надевал только для особых случаев: облегающие кожаные брюки, подчеркивающие стройные ноги, и черную шелковую рубашку, расстегнутую на две верхние пуговицы, открывающую вид на тонкие ключицы. Сверху он накинул укороченную косуху с серебряными шипами, а на шею надел тонкий чокер. Завершали образ тяжелые ботинки и идеально уложенные волосы, пара прядей которых небрежно падала на глаза. Он выглядел не просто как снайпер — он выглядел как рок-звезда, только что сошедшая со сцены, опасная и безумно дорогая. Схватив ключи, он оседлал свой матово-черный байк. Рев мотора разорвал тишину улицы, и Лука сорвался с места, несясь к штабу на предельной скорости. В штабе тем временем Ли чувствовал себя королем положения. Пользуясь расслабленной атмосферой и отсутствием конкурента, он придвинул стул вплотную к Теёнгу. С самодовольной ухмылкой он своевольно закинул руку Теёнгу на плечо, склонившись почти к самому уху капитана, и что-то вкрадчиво шептал, явно пытаясь втереться в доверие. Теёнг сидел неподвижно, его взгляд был прикован к дверям, а челюсти плотно сжаты. Он чувствовал руку Ли, и это раздражение нарастало внутри него как гроза. И в этот момент двойные двери штаба с грохотом распахнулись. Лука вошел не просто уверенно — он вошел так, будто это здание принадлежало ему. Каблуки ботинок звонко отчеканили шаг по бетонному полу. Шин замер с поднятой ногой в танце, Крис подавился очередной шуткой, а Рим даже перестал тереть пистолет. Все взгляды были прикованы к парню, который буквально сиял дерзостью и красотой. Лука остановился в центре зала, медленно снял солнцезащитные очки и окинул присутствующих насмешливым взглядом. — Так-так... — протянул он, и его голос, чистый и звонкий, разрезал тишину. — Смотрю, вы тут совсем не скучали по мне. Развели тут дискотеку и посиделки в кружке «Умелые ручки». — Охренеть, Лука! — первым опомнился Шин, сбрасывая наушники на шею. — Ты выглядишь так, будто собрался на премию Грэмми, а не на базу! Но черт возьми, это мощно! — Наш снайпер решил напомнить, кто тут главная модель? — хохотнул Крис, наконец-то выдав удачную шутку. Лука лишь коротко кивнул друзьям, но его взгляд моментально потяжелел, когда он перевел его на Теёнга. Точнее, на руку Ли, которая всё еще лежала на плече капитана. Лука медленно направился к ним, и с каждым его шагом Ли всё больше втягивал голову в плечи, хотя и пытался сохранить наглое лицо. Лука остановился прямо перед ними, глядя на Ли сверху вниз. — Ли, дорогуша, — голос Луки стал опасно сладким. — Я, конечно, понимаю, что в моё отсутствие тебе было одиноко и ты отчаянно искал, к кому бы приткнуться... Но у тебя на руке, кажется, лишние пальцы выросли. Или ты забыл, что это кресло занято кем-то поважнее тебя? Ли вспыхнул, его лицо исказилось от злости и желчи. — Ты много на себя берешь, Лука. Я просто обсуждал дела с капитаном, пока ты где-то прохлаждался. — Обсуждал? — Лука наклонился ниже, так что Ли почувствовал запах его парфюма. — Выглядит так, будто ты пытаешься выпросить прибавку к зарплате через массаж плеч. Убери руку, пока я не решил, что она тебе больше не нужна для стрельбы. Ли, захлебываясь собственной яростью, медленно убрал руку. Теёнг, всё это время хранивший молчание, наконец открыто улыбнулся, глядя на Луку с нескрываемым восхищением. Теёнг поднялся с кресла, и по залу мгновенно разошлась волна тишины. Он окинул взглядом свою команду — от сияющего Луки до побагровевшего Ли. — Достаточно, — коротко бросил Теёнг, и в его голосе снова зазвучал металл, но без привычной тяжести. — Раз уж вы все в сборе, слушайте. Архитектор решил сменить гнев на милость перед крупным делом. У всей группы — две недели отпуска. В штабе повисла секундная пауза, а затем Шин выдал такой восторженный вопль, что Крис едва не свалился со стула. — Свободны, — добавил Теёнг, бросив на Луку быстрый, многозначительный взгляд, в котором читалось: «Ты превзошел все мои ожидания». Как только дверь за Капитаном закрылась, штаб взорвался гулом голосов. Шин уже гуглил билеты куда-то к морю, Крис и Рим спорили, в какой бар пойдут сегодня вечером. И только Ли продолжал сидеть на месте, сверля Луку взглядом, полным яда. — Рано радуешься, принцесса, — процедил Ли, поднимаясь и делая шаг к Луке. — Думаешь, нарядился в кожу, сверкнул ключицами — и всё, ты неприкасаемый? Две недели отдыха — это отличный шанс для Архитектора присмотреться, кто из нас действительно полезен, а кто просто... красивая игрушка в руках Капитана. Знаешь, игрушки ломаются первыми. Лука только открыл рот, чтобы ответить в своей манере, но его опередили. — Ли, завали хлебало, а? — раздался холодный, механический голос Мисы. Она даже не повернулась к ним, продолжая быстро печатать. Но один из её мониторов внезапно развернулся на 180 градусов, показывая Ли его собственную историю браузера и несколько зашифрованных логов. — Пока ты тут пытаешься выдавить из себя подобие альфа-самца, — Миса наконец повернула голову, и её взгляд за толстыми линзами очков был острее скальпеля, — я вижу, сколько раз ты запрашивал доступ к личным файлам Луки за последние полчаса. Это нарушение протокола «А». Хочешь, чтобы я отправила отчет Теёнгу прямо сейчас или подождешь до конца отпуска? Ли побледнел, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. — Лука пропадал, — чеканила Миса, возвращаясь к коду. — А ты в это время просто протирал штаны, пытаясь подлизаться к Боссу. Так что захлопнись и иди собирай вещи. Твоя желчь портит мне чистоту сигнала. Шин, стоявший неподалеку, громко присвистнул: — Упс, кажется, кто-то только что получил цифровой подзатыльник. Ли, иди поплачь в углу, сегодня явно не твой день. Лука победно улыбнулся, поправив воротник косухи. Ли, не найдя слов и понимая, что против Мисы у него нет шансов, яростно схватил свою куртку и пулей вылетел из штаба, едва не снеся кулер с водой. — Спасибо, Миса, — подмигнул ей Лука. — Не за что, — бросила она, не отрываясь от экрана. — Просто не люблю, когда под боком воняет завистью. Вечер окутал город сизым туманом, когда Теёнг снова оказался у порога квартиры Луки. На этот раз он не врывался, а вошел тихо, оставив за дверью груз ответственности и холодную маску лидера. Лука уже сбросил свой «боевой» наряд, сменив кожу на мягкую домашнюю одежду, но в глазах всё еще плясали искры после дневного триумфа. Теёнг подошел к нему со спины, когда тот стоял у окна, и просто обнял, утыкаясь носом в затылок. — Давай уедем, — негромко предложил Теёнг. — Только на пару дней. Подальше от штаба, от Ли и от этого вечного ощущения, что за нами следят. Лука расслабился в его руках, накрывая ладони Теёнга своими. — В горы? Туда, где нет связи? — Туда, где есть только мы. Они проговорили полночи, сидя на полу в гостиной. Обсуждали всё и ни о чем одновременно.  Сон сморил их прямо там, на разложенном диване, среди подушек и пледов. Утро началось не с будильника, а с первых лучей солнца, коснувшихся лица Луки. Теёнг уже был на ногах, проверяя снаряжение и закидывая пару сумок в машину. Лука, щурясь, достал телефон и быстро набрал сообщение Мисе: «Уходим в радиомолчание на пару дней. Не ищите, не беспокойте. Если штаб взлетит на воздух — пиши, но только если он взлетит целиком. Целуем, не скучайте». Миса ответила почти мгновенно коротким смайликом в виде замка. Она всё поняла. Они сели в машину, и город начал стремительно уменьшаться в зеркалах заднего вида. Высотные здания сменились лесополосами, а те — величественными склонами гор. Воздух становился чище, а дыхание — ровнее. Когда дорога превратилась в крутой серпантин, а вокруг зашумели вековые сосны, Лука опустил стекло, подставляя лицо холодному ветру. — Знаешь, — сказал он, глядя на сосредоточенного Теёнга, — я до последнего не верил, что ты действительно решишься бросить всё ради этих пары дней. Теёнг на мгновение оторвал взгляд от дороги и накрыл руку Луки своей, сжимая пальцы. — Я брошу целый мир, если он будет мешать мне смотреть на тебя. Машина свернула на скрытую тропу, ведущую к тому самому уединенному домику, где тишина была настолько глубокой, что можно было услышать биение сердец друг друга. Две недели отпуска начались, и первые дни принадлежали только им.