Художник на линии огня

Лука парковал байк у больницы с трудом — руки слушались плохо. Весь он, в этом огромном черном свитшоте, со спутанными волосами и потухшим взглядом, выглядел как тень самого себя. Больничные коридоры давили стерильной тишиной, но Лука шел вперед, к палате Темина. Вина за ту роковую ночь до сих пор сидела в нем каленым железом. Темин бы сейчас смеялся, а не лежал здесь. На полпути карман завибрировал. Теенг : Ты поел? Как голова? Ответь мне. Луку буквально замутило. Эта забота Теенга сейчас казалась издевательством. Как он мог спрашивать о его самочувствии после того, как  растоптал его чувства, выбрал Ли и заставил сомневаться в собственной преданности? Теенг пытался сохранить в нем «инструмент» для предстоящего дела, проявляя лишь физическую заботу, но наглухо закрывая душу. Лука: Нормально. Я в больнице у Темина. Он не стал ждать ответа и зашел в палату. Внутри было тихо, пахло лекарствами. Темин лежал под капельницами, бледный, почти прозрачный. Лука сел на край стула, опустил плечи и просто смотрел на неподвижное лицо парня. — Прости меня,— прошептал Лука, и его голос сорвался. — Мы там все погрязли в дерьме. Теенг... он будто не видит, что происходит. А я... я не знаю, как нам всем выбраться. Лука закрыл лицо руками, чувствуя, как очередная волна отчаяния накрывает его. Но вдруг тишину палаты нарушил странный звук — шорох простыней и прерывистый, слабый вздох. Лука замер, боясь пошевелиться. Он медленно поднял голову и увидел, как пальцы Темина, до этого неподвижно лежавшие на одеяле, слабо дернулись. Веки парня затрепетали, и он издал едва слышный стон. — Темин? — выдохнул Лука, вскакивая со стула. Сердце забилось где-то в горле. — Темин, ты слышишь меня?! Парень снова зашевелился, его голова медленно повернулась на подушке, а губы разомкнулись, пытаясь произнести первое слово за долгие месяцы комы. Лука стоял в коридоре больницы, прислонившись лбом к холодной стене. Его трясло. Темин очнулся! Эта новость должна была стать спасением, но когда трубку вместо Теёнга поднял Ли, мир снова начал рушиться. — Дай ему трубку, Ли, я не шучу, — голос Луки дрожал от ярости и нетерпения. — Я же сказал, Теёнг занят важными делами, — елейный, тягучий голос Ли вызывал тошноту. — Не стоит отвлекать его своими истериками, Лука. Отдыхай, раз уж ушел. Короткие гудки ударили по ушам. Ли просто сбросил вызов. Он заблокировал Луку не только эмоционально, но и физически, встав живым щитом между ним и капитаном. — Ах ты ж мразь... — прорычал Лука, сжимая телефон так, что побелели костяшки. Обида и беспокойство за Темина смешались с безумным желанием стереть эту ухмылку с лица Ли. Лука не собирался ждать. Ему было плевать на правила, на усталость и на приказ «отдыхать». Он выскочил из больницы, прыгнул на байк и выжал газ до упора. Ветер хлестал по лицу, а в голове пульсировала только одна мысль: Теёнг должен узнать правду. И о брате, и о том, кто на самом деле «занят делами» в его кабинете. Через пятнадцать минут он уже влетел в штаб. Дыхание сбито, глаза горят — он выглядел как человек, которому больше нечего терять. Он проигнорировал удивленный взгляд Криса в прихожей и направился прямиком к кабинету Теёнга, готовый вышибить дверь, если Ли преградит ему путь. Лука с грохотом распахнул дверь, готовый увидеть там Ли, готовясь к очередной порции яда, но в кабинете было тихо. Теенг сидел за столом один, в полумраке, устало потирая переносицу. При появлении Луки он медленно поднял голову, и в его взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на облегчение, которое тут же сменилось привычной холодностью. — Ты почему не дома? — спросил Теенг сухо, даже не вставая. — Я же ясно сказал тебе отдыхать. Что на этот раз, Лука? Опять хочешь что-то объяснить? Лука замер у порога. Слова Теенга, его тон, это равнодушие после того, как Ли только что буквально выставил Луку никем по телефону — всё это ударило под дых. Обида, копившаяся внутри все эти дни, встала поперек горла, мешая дышать. Он смотрел на Теенга и не узнавал его. — Ли сказал, ты занят... — голос Луки прозвучал надломленно, но он тут же взял себя в руки, превращая боль в ледяную маску. — Я пришел не объясняться. Мне больше нечего тебе говорить. Теенг нахмурился, в его глазах мелькнуло непонимание, но Лука не дал ему вставить ни слова. — Темин очнулся, — выплюнул он, и эти слова повисли в воздухе тяжелым свинцом. — Врачи сейчас с ним. Думаю, тебе стоит знать, раз ты его брат. Прежде чем Теенг успел осознать услышанное или хотя бы подняться с кресла, Лука развернулся. Он не хотел видеть его реакцию, не хотел слышать запоздалых вопросов. Он практически вылетел из кабинета, промчался через зал штаба, не оборачиваясь на притихших Шина и Мису, и выскочил на ночную улицу. В голове шумело. Запрыгнув на байк, он рванул с места, чувствуя, как ветер высушивает слезы, которые он так и не позволил себе показать там, внутри. Единственное, чего он хотел сейчас — это оказаться дома, в темноте, где никто не сможет его достать. Теёнг гнал машину к больнице, сжимая руль до белизны в костяшках. Слова Луки «Темин очнулся» пульсировали в висках, переплетаясь с едким осознанием того, что Ли снова лгал, отвечая на звонки за его спиной. Но больше всего его грызло чувство вины перед Лукой. Он понимал, что перегнул палку, что его холодность и недоверие выжгли в снайпере что-то важное. «Я слишком груб с ним...» — пронеслось в голове, но тут же включился внутренний голос капитана: «По-другому сейчас нельзя. Если я дам слабину, группа развалится окончательно». Эта борьба между чувствами и долгом разрывала его изнутри. В больнице запах антисептиков показался ему особенно удушливым. Он вошел в палату, стараясь унять дрожь в руках. Темин лежал, уставившись в потолок мутным, расфокусированным взглядом. — Темин... — тихо позвал Теёнг, присаживаясь на край кровати. Парень медленно, с видимым трудом повернул голову. Его веки были тяжелыми, а сознание еще блуждало где-то в сумерках наркоза и долгого сна. Он долго всматривался в лицо брата, пока, наконец, в уголках глаз не промелькнуло узнавание. — Те... ёнг? — голос брата был похож на шелест сухой травы, едва различимый. — Где... что случилось? — Тише, мелкий. Всё позади, — Теёнг накрыл его ладонь своей. — Ты в безопасности. Просто отдыхай. Не пытайся сейчас ничего понять. Темин попытался что-то сказать, его пальцы слабо сжали руку брата, но силы быстро покинули его. Глаза снова начали закрываться. Теёнг посидел рядом еще несколько минут, слушая его прерывистое дыхание. В груди немного отпустило — брат жив, он вернулся. Но радость была омрачена тем хаосом, который он сам создал в штабе. Выйдя из больницы, Теёнг сел в машину, но не поехал в штаб. Ему нужно было остаться одному. Он направился домой, всю дорогу глядя на телефон, лежащий на соседнем сиденье. Ему хотелось набрать номер Луки, сказать что-то, кроме вопросов про еду... но гордость и страх показаться слабым снова сковали его. Утро в штабе напоминало затишье перед бурей, которая вот-вот снесет крышу. Ли, окрыленный, светился от наглости. Он то и дело бросал косые взгляды на Луку, который сидел в углу с Шином, и демонстративно громко рассуждал о «некоторых ненадежных элементах группы». Лука, похудевший и бледный, игнорировал его, тихо переговариваясь с Шином. Но Ли не унимался: — Теенг, ты посмотри на них. Опять заговор? О чем вы там шепчетесь, голубки? Может, поделитесь планами со всей командой, раз уж мы тут «одна семья»? Внутри Шина, который и так был на взводе после встречи со следователем и несправедливости к Луке, что-то окончательно лопнуло. Он медленно поднял взгляд на Ли, и в его глазах плясали черти. — О чем шепчемся? — Шин ядовито усмехнулся. — Да вот, обсуждаем, как будем предаваться страстным ласкам сегодня вечером. Знаешь, Лука так соскучился по близости, что я решил взять инициативу в свои руки. Составили график: кто сверху, кто снизу, какие свечи зажечь... Тебе подробности в картинках прислать или ты сам в замочную скважину подсмотришь, как обычно? В штабе повисла гробовая тишина. Крис подавился кофе, а Теенг резко выпрямился, его взгляд стал по-настоящему пугающим. — Шин, закрой рот, — грубо отрезал Теенг. — Фильтруй то, что несешь. — О, Капитан проснулся! — Шин вскочил с места, его понесло. — Оскорбился? А чего это мы такие нежные? Ты же сам выбрал себе новую «правую руку», — он кивнул на Ли. — Пока Лука из кожи вон лез, прикрывая наши задницы, ты слушал сказки этого елейного подонка. Как там в кабинете, Теенг? Ли хорошо поет? Уши не завяли от его вранья про «занятость»? — Как ты смеешь... — Ли картинно прижал руку к груди, строя из себя оскорбленную невинность. — Теенг, ты слышишь, как он со мной разговаривает? — Не трогай его, Шин! — Теенг сделал шаг вперед, инстинктивно заслоняя Ли, что выглядело как окончательный приговор. — Так, всё, — Миса хлопнула по столу, вставая между ними. Ее голос резал, как скальпель. — Шин говорит на языке идиотов, но смысл ты должен уловить, Теенг. Ты превратил штаб в балаган. Пока ты позволяешь Ли манипулировать твоими подозрениями, ты теряешь единственного человека, который за тебя пойдет в огонь. Ты игнорируешь факты, веришь сплетням и топчешь Луку просто потому, что тебе так удобнее прятать свою слабость. — Да ладно вам! — вдруг подал голос Крис, вытирая пролитый кофе. — Чего вы на Ли накинулись? Между ним и Теенгом ничего не может быть, потому что Ли... ну, он это... в меня влюблен! На Криса посмотрели все. Рим издал звук, средний между стоном и рычанием, Миса закатила глаза, а Ли на секунду даже забыл обижаться, глядя на Криса как на умалишенного. Презрительный фырк пронесся по комнате синхронно. Лука, всё это время сидевший неподвижно, медленно поднялся. На его лице не было ни злости, ни боли — только бесконечная, выжигающая изнутри усталость. Он посмотрел на Теенга, который всё еще стоял, прикрывая Ли, и на друзей, которые пытались за него сражаться. — Спасибо, — тихо сказал Лука, и его голос заставил всех замолчать. — Спасибо всем за этот прекрасный, содержательный разговор. Теперь я точно знаю, где мое место в этой группе. Он не стал дожидаться ответа. Молча развернулся и направился к выходу, чувствуя, что если останется здесь еще на секунду, то просто рассыплется на куски.