Художник на линии огня

Вечер приема наступил с гнетущей торжественностью. Особняк Архитектора, расположенный на вершине холма и скрытый за высоким забором, сиял огнями, словно драгоценный камень, но для группы Теёнга он выглядел как золоченая клетка. В штабе царила деловая суета. Миса и Рим проверяли каналы связи, а Шин, обложившись мониторами, выводил на экраны планы этажей и схемы видеонаблюдения особняка. — Всё чисто. Датчики в норме, — Шин на мгновение отвлекся, взглянув на Луку. — Эй, Снайпер, не бледней. Ты в этом смокинге выглядишь так, что Архитектор скорее забудет, как дышать, чем решит в тебя выстрелить. Лука лишь нервно поправил манжеты. Он чувствовал себя странно без веса винтовки за плечом. Теёнг подошел к нему сзади, на мгновение положив руки на плечи, сжимая их до легкой боли — этот жест напоминал об их договоре. — Помни: я рядом. Ни на шаг, — прошептал Капитан. Место приема поражало своим холодным величием. Огромный зал с высокими потолками был залит светом хрустальных люстр. Стены украшали подлинники классической живописи, а под ногами блестел черный мрамор, в котором, как в зеркале, отражались гости — элита преступного мира и продажные политики. В воздухе витал аромат дорогих сигар, терпкого парфюма и едва уловимый запах опасности. Официанты в белых перчатках бесшумно лавировали в толпе с подносами ледяного шампанского. Ли и Крис уже были там. Они приехали раньше, стараясь слиться с окружением. Ли в темно-синем костюме выглядел безупречно и холодно. Он обменивался короткими фразами с гостями, но его взгляд, острый как бритва, постоянно возвращался к дверям. Крис стоял чуть поодаль, его лицо не выражало ничего, но рука, спрятанная в кармане, сжимала устройство для глушения сигналов — часть их плана по изоляции Теёнга. Когда двери распахнулись и вошли Теёнг и Лука, в зале на мгновение стало тише. Они представляли собой идеальный дуэт: суровая, властная красота Капитана и утонченная, опасная грация его снайпера. Музыка продолжала играть, но атмосфера в зале наэлектризовалась. Из глубины зала, отделившись от группы влиятельных людей, медленно вышел хозяин вечера. Архитектор был одет в белоснежный пиджак, который контрастировал с его темными, всевидящими глазами. В его руке был бокал красного вина, напоминавшего кровь. На его губах играла вежливая, но хищная улыбка человека, который наконец-то дождался начала своей главной игры. Он направился прямым курсом к Теёнгу и Луке, не сводя глаз с последнего. Архитектор остановился в шаге от них. От него пахло дорогим табаком и чем-то металлическим. Его взгляд, маслянистый и тяжелый, медленно прошелся по фигуре Луки, задерживаясь на воротнике смокинга и линии шеи, будто он не человека рассматривал, а редкий экспонат в своей галерее. — Теёнг, ты всегда умел находить сокровища, — голос Архитектора был вкрадчивым, похожим на шорох змеи в траве. — Но я не думал, что твой лучший стрелок окажется таким... эстетически безупречным. Он перевел взгляд на Луку, игнорируя напряженную позу Капитана. — Лука... — Архитектор произнес его имя так, будто пробовал на вкус дорогое вино. — Знаешь, такая точность, как у тебя, требует не только твердой руки, но и особой страсти. Мне всегда было интересно, на что способен человек с твоим талантом, если дать ему по-настоящему достойную оправу. Твоя красота тратится впустую в грязных подворотнях. Ты заслуживаешь того, чтобы на тебя смотрели, чтобы тобой восхищались... под моим покровительством. Лука почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Внутри него всё кричало о желании стереть эту сальную улыбку с лица точным ударом в челюсть, но он лишь крепче сжал пальцы, вонзая ногти в ладони. — Благодарю за столь высокую оценку, господин, — ответил Лука, стараясь, чтобы голос звучал ровно и вежливо, хотя внутри всё клокотало от отвращения. — Но я всего лишь выполняю свою работу. — О, не скромничай, — Архитектор сделал шаг еще ближе, нарушая личное пространство. — У меня на тебя большие планы. Такой алмаз, как ты, не должен принадлежать кому-то одному... если только этот «кто-то» не я. Теёнг, стоявший рядом, едва сдерживался. Его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах перекатывались желваки. Он чувствовал, как Архитектор намеренно его провоцирует, помечая Луку как свою следующую цель. — Мы ценим ваше доверие, Архитектор, — процедил Теёнг, пытаясь перетянуть внимание на себя. Архитектор лишь мельком взглянул на него, а затем снова вернулся к Луке. Он протянул руку и на мгновение коснулся плеча снайпера, слегка сжав его, прежде чем отстраниться. — Увидимся позже, — бросил он с многозначительным прищуром. — Вечер только начинается, и я подготовил для тебя нечто особенное. Не скучай здесь, Теёнг. Как только белоснежный пиджак скрылся в толпе гостей, Лука шумно выдохнул, чувствуя, как его начинает потряхивать от омерзения. — Если он еще раз на меня так посмотрит, я за себя не ручаюсь, — прошептал он, не двигая губами. — Спокойно, — Теёнг незаметно коснулся его руки. — Я здесь. Мы уйдем отсюда вместе. Но в этот момент Ли, стоявший в другом конце зала, кивнул Крису. Вечер, который должен был стать триумфом, превратился в кошмар. Как только Архитектор скрылся в толпе, в наушниках Луки и Теёнга раздался резкий треск статики — Миса  исчезла из эфира. Связь была заглушена. Крис появился словно из ниоткуда. Он подошел к Теёнгу, сокращая дистанцию до неприличия, и начал что-то шептать, касаясь его руки. Теёнг резко отстранился, его лицо выражало брезгливость, но в этот момент к ним подлетел запыхавшийся Ли. — Теёнг, беда! Шин сигнализирует о взломе внешнего контура, кто-то из людей Архитектора вскрывает наши счета! Срочно, в кабинет охраны на втором этаже! Теёнг на секунду замешкался, глядя на Луку. — Я быстро. Никуда не уходи, — бросил он и скрылся за Ли в лабиринте коридоров. Лука остался один. Не успел он сделать и шага, как двое крепких охранников Архитектора «вежливо» взяли его под локти. — Пройдемте, господин. Хозяин ждет вас для частного разговора. Его затащили в дальнюю комнату, обитую тяжелым бархатом. Дверь захлопнулась. Ему грубо связали руки  и толкнули на диван. Через минуту вошел Архитектор. Он не улыбался. Он снял пиджак и начал медленно расстегивать запонки. То, что произошло дальше, Лука помнил как в тумане. Слова Архитектора о «собственности», его ледяные руки на коже, попытка сломить сопротивление силой. Животный страх сковал горло, но инстинкт снайпера оказался сильнее. Когда Архитектор на мгновение отвлекся, уверенный в своей власти, Лука, извернувшись, нанес резкий удар головой в переносицу противника. Пока тот дезориентированно хватал ртом воздух, Лука зубами ослабил узел на запястьях, вырвался и, на ходу застегивая разорванную рубашку, выскочил в коридор. Он бежал, задыхаясь от унижения и подступающих слез. Сердце колотилось в горле. Ему нужно было только одно — увидеть Теёнга. Увидеть того, кто обещал защиту. Он свернул в боковой холл и замер. Там, в полумраке, стоял Теёнг. Ли прижимал его к стене, впиваясь в его губы поцелуем. Теёнг не отталкивал его. Он стоял неподвижно, его руки лежали на плечах Ли — со стороны это выглядело как молчаливое согласие, как предательство высшей пробы. Обида, горячая и едкая, как кислота, затопила Луку. Вся боль от того, что с ним только что пытались сделать, выплеснулась наружу. — Тварь! — вскрикнул Лука, бросаясь вперед. Он со всей силы ударил Ли в челюсть, сбивая его с ног. Ли отлетел к стене, а Лука прижал его к полу, нанося удар за ударом, вымещая всю ярость за то, что его оставили одного, за то, что его предали. — Ты! Это всё ты! — кричал он, колотя Ли, пока Теёнг, онемев от шока, не попытался перехватить его руки. Лука резко вскочил, отшвыривая руку Теёнга. Он тяжело дышал, по лицу текли слезы, смешиваясь с грязью и ссадинами. Его смокинг был растерзан, на шее багровели следы чужих пальцев. — Лука... я... это не то, что ты... — Теёнг сделал шаг, его голос дрожал. Лука посмотрел на него взглядом, полным такой нестерпимой боли и презрения, что Теёнг застыл на месте. — А ты, — голос Луки сорвался на хрип. — Пока не определишься, кто я для тебя и кто тебе важнее — он или я... Не смей даже ко мне подходить. Видеть тебя не хочу. — Лука, послушай! Я искал тебя, Ли сказал, что ты ушел к машине… — Ты был с ним, Теёнг! Когда я... когда я... — Лука задохнулся, не в силах произнести правду о том, что произошло в комнате. — Ты обещал быть рядом. Ты лгал. Лука развернулся и, пошатываясь, пошел прочь по коридору. Он шел один, униженный, сломленный, чувствуя на себе клеймо чужих рук и ледяной холод в груди. Он боролся за свою жизнь в одиночку, пока человек, которому он доверял больше всех на свете, позволял другому себя целовать. Темин сидел на кровати, когда дверь палаты с грохотом распахнулась. Увидев Луку — растерзанного, с багровыми пятнами на шее и лихорадочным блеском в глазах — он похолодел. Лука не вымолвил ни слова, он просто рухнул на колени у кровати друга и зашелся в рыданиях, которые душили его всё это время. Темин гладил его по голове, шепча слова утешения, а когда правда о комнате Архитектора и сцене в коридоре вырвалась наружу, взгляд младшего брата Теёнга стал ледяным. — Я вытрясу из него всю душу, Лука. Обещаю. А сейчас — езжай домой и постарайся поспать. Но Лука не мог просто уехать. Ему нужно было увидеть своих. В штабе стояла гробовая тишина. Миса, Рим и Шин замерли, когда Лука вошел в зал. Его вид говорил громче любых слов. Когда он закончил свой рассказ, Шин впервые за всё время не нашел шутки, его пальцы замерли над клавиатурой. Миса медленно встала, сжимая кулаки. И тут вошел Ли. Он выглядел самодовольно, поправляя воротник, явно собираясь что-то сказать, но не успел. Рим сорвалась с места как пуля. Глухой удар об стену — и Ли оказался припечатан её железной хваткой. — Проваливай отсюда, — прорычала она ему в самое лицо, и в её глазах Ли увидел свою смерть. — Пока тебя не начали тут собирать по кусочкам. Шин, чья психика выдала защитную реакцию, вдруг запел тонким, издевательским голосом: — Я по частицам собираю твой портрет… Миса лишь коротко хмыкнула, оценивая точность момента. Рим, не меняя выражения лица, с размаху ударила Ли прикладом в челюсть. Раздался хруст. Она отшвырнула его, как мусор, и Ли, скуля и прикрывая лицо рукой, пулей вылетел из штаба. Лука, не глядя ни на кого, развернулся и ушел. Ему нужна была тишина его собственной квартиры, чтобы попытаться склеить себя заново.