Художник на линии огня

Теёнг сидел в машине, сжимая руль до хруста в суставах. В ушах всё ещё звенел крик Луки и звук ударов. Он чувствовал себя так, будто его заживо выпотрошили. Когда на панели вспыхнуло имя Темина, он ответил машинально, ожидая услышать голос брата, но наткнулся на ледяную стену. — Приезжай. Сейчас же, — коротко бросил Темин и сбросил вызов. В этом голосе не было привычной теплоты — только холодный металл. Когда Теёнг вошел в палату, он увидел брата, который сидел абсолютно прямо, несмотря на ранение. Взгляд Темина пригвоздил Капитана к порогу. — Теёнг, ты поступил как последняя тварь, — без вступлений начал младший. Теёнг замер. Он хотел возразить, сказать, что Ли обманул его, что он просто не успел, но слова застряли в горле. — Ты определись, кто тебе важнее, — продолжал Темин, и каждое его слово било сильнее пули. — Пока ты там ошивался и позволял этому змею себя лапать, твоего снайпера чуть не изнасиловали. Он ждал тебя. Ждал твоей помощи до последней секунды. Даже когда он чудом вырвался от этого маньяка, он бежал к тебе. Он надеялся, Теёнг. До самого конца надеялся оказаться в твоих объятиях и спрятаться за твоей спиной. А увидел... это. Теёнг пошатнулся. Воздух в палате вдруг кончился. — Что?.. Его... трогали? — голос Капитана сорвался на сиплый шепот. Осознание того, что его сокровище, его единственная слабость, была в руках Архитектора в самом гнусном смысле этого слова, выжгло всё внутри. — Я не знал... Я не знал, что это заговор... Я виноват, я оставил его одного, я не должен был… Теёнг закрыл лицо руками, чувствуя, как его накрывает ледяная волна ненависти к самому себе. Он представил Луку — напуганного, со следами на шее, ищущего спасения у него, и видящего вместо этого поцелуй с предателем. — Ты не мне это всё говори, — Темин жестко оборвал его покаяние. — Ты ему это скажи. И для начала окончательно определись: кто тебе важнее? Тот, кому ты ломал кости и психику, но кто всё равно остался рядом и доверил тебе свою жизнь? Или тот, кто годами делал всё, чтобы превратить твою жизнь в руины? Темин отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. — Уходи, Капитан. Если ты сейчас не выжжешь эту опухоль в виде Ли и не вымолишь прощение у Луки — ты его потеряешь. Навсегда. Теёнг вышел из больницы, шатаясь. В его глазах больше не было сомнений, только слепая, черная ярость. Он достал телефон и набрал Мису. — Миса. Найди мне Ли. Прямо сейчас. Мне плевать, где он спрятался. И приготовь машину к дому Луки. Я не дам ему уйти. Теёнг действовал как отлаженный механизм, внутри которого клокотала раскаленная лава. Получив от Мисы координаты частной квартиры, которую Ли снимал втайне от всех, он выжал педаль газа до упора. Когда Теёнг выбил дверь, Ли действительно вскочил с дивана с выражением робкой надежды на лице. Он прижимал к разбитой челюсти пакет со льдом и, увидев Капитана, даже попытался улыбнуться. — Теёнг... я знал, что ты придешь. Ты же понял, что Лука просто неуправляем? Он сумасшедший, он напал на меня… Ли не успел договорить. Тяжелый кулак Теёнга врезался ему в скулу, вкладывая в удар всю ту боль, которую испытал Лука в комнате Архитектора. — Закрой свой рот, мразь, — прорычал Теёнг. Он не давал Ли опомниться. Серия сокрушительных ударов превратила лицо предателя в кровавое месиво. Теёнг бил методично, холодно, выплескивая ярость за каждую слезу Луки. Когда Ли перестал сопротивляться и лишь слабо хрипел на полу, Теёнг достал пластиковые стяжки. Он рывком заломил ему руки, стянул их до хруста и, накинув на голову куртку, потащил к машине. Ли был заброшен в багажник, как мешок с мусором. Теёнг отвез его в один из старых подвалов под штабом, о котором знали только самые верные люди. — Охранять его, — бросил он двоим бойцам на входе. — Если он пикнет — сломайте ему еще что-нибудь. Не выпускать. Теперь оставался Крис. Теёнг вернулся в основной корпус штаба, ожидая, что тот скрылся, но Крис был там. Он сидел в оружейной, спокойно, словно ничего не произошло. Увидев входящего Теёнга, Крис медленно поднял взгляд. — Ты долго, Капитан. Я думал, ты закончишь с ним быстрее. Теёнг не стал тратить время на разговоры. Крис был неопытным бойцом, и против ярости человека, который потерял всё, у него не было шансов. Теёнг сократил дистанцию в один прыжок. Крис попытался отразить нападение, но Теёнг перехватил его руку, выкручивая её под неестественным углом, и нанес короткий, мощный удар локтем в висок. Крис обмяк. Теёнг, тяжело дыша, посмотрел на бессознательное тело. Через десять минут Крис уже летел в тот же подвал, в ту же камеру, где в углу скулил связанный Ли. Заперев тяжелую стальную дверь, Теёнг на мгновение прислонился к ней лбом. Руки дрожали, а костяшки были разбиты в кровь. Главные виновники были заперты, но это не приносило облегчения. Самое сложное было впереди. Он вышел из подвала и направился к выходу. — Миса, я к Луке, — бросил он в рацию. — Если кто-то из людей Архитектора появится на горизонте — стреляйте на поражение. Мне плевать на последствия. Теперь его путь лежал к дому Луки. Туда, где за закрытой дверью скрывался человек, которого он предал своим отсутствием. Лука стоял в дверном проеме, бледный, с мокрыми волосами, от которых по ключицам стекали капли воды. Огромная футболка едва скрывала дрожь его тела, а дуло пистолета смотрело точно в грудь Теёнгу. В глазах снайпера плескалась такая смесь боли и решимости, что Теёнгу показалось — пуля была бы милосерднее этого взгляда. — Если ты не определился, то уходи, — голос Луки надломился, но оружие не дрогнуло. — Прости меня... — выдохнул Теёнг. Его голос был хриплым, полным такого отчаяния, которое невозможно сыграть. — Я не должен был оставлять тебя. Я виноват во всем. И прежде чем Лука успел что-то ответить, Капитан, человек, который никогда ни перед кем не склонял головы, рухнул на колени прямо на кафельный пол лестничной площадки. Он опустил голову, подставляясь под ствол, словно принимая свой приговор. Лука замер. Его гордость вопила о том, что Теёнг заслужил это унижение, но сердце предательски сжалось. Видеть этого властного, сильного мужчину в такой позе было невыносимо. — Встань немедленно! — выкрикнул Лука, и в его голосе послышались слезы. — Встань, пока я тебе прикладом в голову не заехал! И не смей больше так делать. Никогда. Теёнг медленно поднялся, и в тусклом свете подъезда Лука наконец заметил его руки. Сбитые костяшки, засохшая чужая кровь, пятна на рукавах рубашки. Пистолет в руке Луки слегка опустился. — Теперь проходи, — сухо бросил он, отступая вглубь квартиры. — Я слушаю. Они прошли на кухню. Теёнг сел на край стула, не решаясь поднять глаза на Луку, который стоял у окна, обхватив себя руками. Капитан начал говорить. Он рассказал всё: как Ли обманул его «тревогой», как он метался по особняку, пытаясь найти Луку, как Крис преградил ему путь... и как он, ослепленный ложью, на секунду поддался манипуляции Ли. — Я не знал, что это заговор, Лука. Я клянусь... я не знал, что этот ублюдок... что Архитектор трогал тебя, — при этих словах голос Теёнга превратился в рычание, а пальцы снова сжались в кулаки. — Темин открыл мне глаза. Я приехал к Ли. И к Крису тоже. Лука обернулся, его взгляд зацепился за кровь на руках Теёнга. — Что ты с ними сделал? — Они в подвале. Связаны и заперты под охраной моих людей, — Теёнг наконец посмотрел Луке прямо в глаза. — Их судьбу будешь решать ты. Ты и ребята. Ли и Крис больше не часть нашей семьи. Они предатели. И если ты скажешь мне убить их прямо сейчас — я сделаю это, не моргнув и глазом. Лука слушал, и тяжелый ком в его груди начал понемногу таять, сменяясь глухой, ноющей пустотой. Теёнг не просто пришел с извинениями — он принес ему головы врагов на блюде. — Архитектор думал, что сломал меня, — тихо произнес Лука, глядя на свои дрожащие пальцы. — Он думал, что я теперь просто вещь. А Ли... Ли хотел, чтобы я это увидел. Чтобы я поверил, что ты меня выбросил. Теёнг вскочил, в два шага преодолел расстояние между ними и замер, боясь коснуться Луки без разрешения. — Я никогда тебя не выброшу. Ты — единственное, ради чего я всё еще не превратился в чудовище окончательно. Лука стоял совсем рядом, и Теёнг чувствовал, как от него исходит жар после теплой ванны и едва уловимый аромат мыла, смешанный с запахом горького адреналина. — Так ты определился, кто я для тебя? — голос Луки дрожал, в нем был вызов и последняя надежда. Это был вопрос человека, стоящего на краю обрыва. Теёнг сократил последние сантиметры между ними. Он взял лицо Луки в свои разбитые ладони, не боясь запачкать его чужой кровью — эта кровь была его искуплением. — Определился, — выдохнул он, глядя прямо в расширенные зрачки снайпера. — Ты моя кровь, моя плоть. Человек, которого я хочу видеть по утрам. Я хочу, чтобы только ты касался меня, чтобы ты владел мной и моим сердцем. Я твой, Лука. Весь, до последнего вздоха. Если ты, конечно, еще готов принять такого ублюдка, как я. Лука ничего не ответил. Он лишь прикрыл глаза, впитывая эти слова, а затем его взгляд изменился — в нем вспыхнуло нечто темное, властное и глубокое. Он подошел к самому уху Теёнга, едва касаясь губами мочки. — Докажи мне, что ты мой, — прошептал он, обжигая дыханием, и медленно направился в сторону спальни, не оборачиваясь, зная, что Теёнг пойдет за ним, как привязанный. В спальне горел лишь приглушенный ночник. Теёнг вошел, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна. Лука уже стоял у кровати. Он стянул с себя мокрую футболку, оставаясь полностью обнаженным под тяжелым взглядом Капитана. Несмотря на хрупкость телосложения, в его позе сейчас было больше силы, чем у любого из бойцов штаба. — Возьми меня так, чтобы я забыл чужие руки, — скомандовал Лука, и в этом приказе было его доминирование. Он позволял Теёнгу владеть своим телом, но сам диктовал правила этой ночи. Теёнг прижал его к матрасу, нависая сверху всей своей мощью. Его руки, всё еще хранившие следы ярости, теперь были невероятно нежными. Он целовал Луку так, будто хотел вдохнуть в него жизнь, стирая поцелуями багровые следы на шее, оставленные Архитектором. Когда Теёнг вошел в него — медленно, давая привыкнуть к своей полноте, — Лука выгнулся в дуге, впиваясь ногтями в широкие плечи Капитана. Это не было просто сексом. Это была битва за право обладания, за право исцеления. Лука обвивал ногами талию Теёнга, притягивая его ближе, заставляя двигаться в своем ритме, толкая его на грань безумия. Каждый толчок Теёнга был клятвой. Каждый стон Луки — прощением. Теёнг был активен, напорист, его движения были тяжелыми и глубокими, но именно Лука направлял его, кусая за плечо, заставляя терять контроль, доказывая, что даже в своей слабости он владеет этим сильным мужчиной. В момент пика они оба замерли, сплетясь пальцами так крепко, что невозможно было понять, где заканчивается один и начинается другой. Теёнг уткнулся лбом в плечо Луки, тяжело дыша, чувствуя, как его собственное сердце бьется в унисон с сердцем парня. — Ты мой, — прохрипел Теёнг в тишину комнаты. — Твой, — выдохнул Лука, прижимаясь к нему всем телом. — Навсегда.