Вне времени: Нити запечатления

Тяжелые дубовые двери покоев Маркуса закрылись, отсекая шум дворца и холодные взгляды Аро и Кая. Здесь, среди бесконечных стеллажей со старинными книгами и гобеленов, которые давно выцвели от времени, Маркус наконец обернулся к Асе. Он смотрел на неё долго, и в его взгляде не было привычной пустоты. Там была растерянность. — Объясни мне, — тихо сказал он, указывая на пространство между ними, где для его глаз сияла нерушимая связь. — Я вижу нить. Она прочнее любого союза, который я встречал за три тысячи лет. Карлайл назвал это защитой, но я чувствую в этом... жизнь. Аса, чувствуя, как в присутствии своего центра вселенной у неё перехватывает дыхание, начала рассказывать. Она говорила о крови квилетов, о том, как мир внезапно перестает вращаться вокруг солнца и начинает вращаться вокруг одного-единственного человека. Она объясняла, что теперь он — её гравитация, её смысл и её воздух. Маркус слушал молча, и чем дольше она говорила, тем сильнее омрачалось его лицо. — Астрид, — прервал он её, и его голос был полон бесконечной печали. — Ты принесла мне дар, который я не могу принять в полной мере. Мое сердце... оно не принадлежит мне. Оно осталось там, в прошлом, вместе с Дидим. Он подошел к окну, глядя на черепичные крыши Вольтерры. — Я видел квилетов раньше. Я видел тех, кто терял свой «центр». Они превращались в тени, в пустые оболочки. Я и сам такая оболочка. Моя любовь к жене — это всё, что удерживает меня от того, чтобы просто рассыпаться в прах. Я не могу дать тебе того, чего ты ищешь. Я не могу заменить твой мир собой, когда мой собственный мир давно разрушен. Аса почувствовала, как сердце кольнула острая боль, но запечатление не позволяло ей обижаться. Она видела его страдания, и её единственным желанием было облегчить их, а не навязывать себя. Она подошла ближе, остановившись в паре шагов — достаточно близко, чтобы чувствовать исходящий от него холод, но достаточно далеко, чтобы не нарушать его пространство. — Хорошо, — прошептала она, и её разноцветные глаза наполнились слезами, которые она тут же смахнула. — Я не прошу тебя забыть её. Я не прошу тебя любить меня так, как любил её ты. Она подняла на него взгляд, в котором светилась такая преданность, что Маркус невольно вздрогнул. — Но можно... можно мне хотя бы быть рядом? Просто позволь мне стоять за твоим плечом. Позволь мне быть твоей тенью, охранять твой покой и знать, что ты существуешь. Мне не нужно ничего больше, кроме твоего присутствия. Маркус посмотрел на эту удивительную девушку — наполовину человека, наполовину волка, наполовину вампира. В ней было столько жизни, сколько он не видел за все века своего траура. — Быть рядом со мной — значит делить мою тьму, Астрид, — медленно произнес он. — Твоя тьма для меня ярче любого света, — твердо ответила она.На следующее утро Аса уже стояла по правую руку от трона Маркуса. Она выглядела безупречно: строгая осанка, взгляд, сканирующий каждый угол зала, и аура такой сосредоточенности, что даже ветераны охраны Вольтури поглядывали на неё с опаской. Маркус сидел, прикрыв глаза, погруженный в свои мысли, но присутствие Асы действовало на него странно — его обычная мертвенная бледность сменилась чуть более живым оттенком, а связь между ними пульсировала ровным, успокаивающим светом. Кай, которому не давала покоя вчерашняя сцена, не заставил себя ждать. Он грациозно спустился с трона и начал прохаживаться перед ними, нарочито громко стуча каблуками по мрамору. — Посмотрите-ка, — едко начал он, остановившись прямо перед Асой. — Наша маленькая дворняжка из лесов Форкса надела платье и возомнила себя элитой. Скажи мне, дитя, каково это — охранять того, кто сам давно мечтает о смерти? Ты ведь понимаешь, что твой «подопечный» — это просто старый, изношенный антиквариат, который едва держится на плаву? Маркус даже не вздрогнул, он привык к желчности брата за тысячи лет. Но Аса была другой. Её верхняя губа медленно приподнялась, обнажая длинные, идеально белые клыки, которые в этот момент казались неестественно острыми даже для вампира. В её горле зародился низкий, утробный звук, больше похожий на рычание огромного зверя, чем на голос девушки. — Кай, — её голос был тихим, но в нем слышался скрежет металла. — Еще одно невежливое слово в сторону Маркуса, и тебе придется проверять, насколько быстро твоя голова прирастает обратно к шее. Кай замер, его глаза расширились от такой неслыханной дерзости. — Ты угрожаешь мне? Одному из правителей? Ты хоть понимаешь, что я могу стереть тебя в пыль одним жестом? — Попробуй, — Аса сделала шаг вперед, закрывая Маркуса своим телом. Её разноцветные глаза пылали. Один горел кроваво-красным, другой — расплавленным золотом. — Мои клыки уже чешутся, а моя волчья кровь требует твоей глотки за каждое оскорбление в его адрес. Я не из тех, кто кланяется, Кай. Я из тех, кто перегрызает хребет. Маркус медленно открыл глаза и положил руку на плечо Асы. Это легкое прикосновение подействовало на неё мгновенно: ярость начала утихать, сменяясь абсолютной покорностью его воле, но она всё равно продолжала сверлить Кая взглядом, полным обещания скорой расправы. — Кай, оставь её, — спокойно произнес Маркус. — Она воспринимает свою работу слишком буквально. И, честно говоря, мне это даже нравится. Кай фыркнул, поправляя свои безупречные манжеты, но в его взгляде на секунду промелькнуло нечто похожее на уважение, смешанное со страхом. Он понял, что эта «охранница» не будет играть по правилам дипломатии. — Дикари, — бросил он, отходя к своему трону. — Аро будет в восторге от этой комедии.— Что ж, проверим твою сталь, дитя! — воскликнул Аро, взмахнув рукой. По его сигналу из теней колонн выскользнули пятеро гвардейцев. Это были не просто исполнители, а отборные бойцы, чьи лица застыли в безжалостных масках. Они окружили Астрид, медленно сужая круг. Один из них, массивный вампир с тяжелым взглядом, обладал особым даром: его удары имели сокрушительную силу, подобную удару многотонной кувалды, способной крошить гранит в пыль. Аса стояла неподвижно, пока гвардеец не занес кулак для первого удара. В это мгновение зал наполнил жуткий звук — треск рвущейся ткани и хруст меняющихся костей. Секунда — и на месте хрупкой девушки стояла огромная каштановая волчица. Её шерсть, цветом напоминающая её волосы, странно переливалась на свету, словно в неё были вплетены алмазные нити. Но самыми пугающими были глаза: один — кроваво-красный, другой — ярко-золотой. Гвардеец с «кувалдой» выкрикнул боевой клич и обрушил свой дар прямо на спину зверя. Удар был такой силы, что по мраморному полу во все стороны разбежались глубокие трещины. Но Аса даже не шелохнулась. Её тело, закаленное кровью вампира, стало твердым, как алмазная броня. Удар, который должен был раздробить её позвоночник, просто отрикошетил, не оставив даже царапины на каштановой шерсти. Волчица издала оглушительный рык, в котором слышался звон стали. В следующее мгновение всё превратилось в кровавый калейдоскоп. Она двигалась с невозможной для обычного оборотня скоростью. Одним мощным рывком она перехватила горло первого гвардейца. Хруст — и его голова откатилась к подножию трона Аро. Второй и третий попытались вцепиться в её бока, но их когти просто скользили по её шкуре, не в силах пробить защиту. Аса взмахнула лапой, и тяжелые удары когтей буквально разорвали их на части. Через несколько секунд в центре зала осталась только огромная волчица, тяжело дышащая над останками пяти элитных бойцов. Её каштановая шерсть блестела, а разноцветные глаза были прикованы к Аро, словно спрашивая: «Кто следующий?» В зале повисла гробовая тишина. Кай застыл с открытым ртом, а Аро, вместо того чтобы разгневаться из-за потери охраны, медленно зааплодировал, его глаза горели восторгом первооткрывателя. Маркус медленно встал со своего места. Он подошел к огромной волчице и, ни секунды не колеблясь, положил руку на её мощный загривок. Аса мгновенно затихла, прижав уши к голове и издав тихий, преданный скулеж. — Кажется, — негромко произнес Маркус, глядя прямо в глаза Аро, — вопрос о её компетентности закрыт навсегда.Аро не был бы собой, если бы не захотел проверить пределы этой «алмазной» шкуры. Его лицо озарила предвкушающая улыбка, в которой не было ни капли сочувствия к погибшим гвардейцам. — Невероятно... Просто физическая стойкость? — прошептал он, подавшись вперед. — А как насчет духа? Джейн, Алек... проверьте нашу гостью. Джейн сделала шаг вперед, её кукольное лицо исказила зловещая усмешка. — Боль, — выдохнула она, направляя свой дар прямо в центр каштановой волчицы. Аса вздрогнула. Будь она обычным вампиром, она бы уже билась в конвоях на полу. Но её природа квилета и мощная связь с Маркусом создали своего рода щит. Боль пришла, но она была притупленной, словно отдаленное эхо. Волчица лишь глухо зарычала, её шерсть вздыбилась, а разноцветные глаза налились яростью, но она не отступила ни на шаг, продолжая закрывать собой Маркуса. Видя, что сестра не справляется, Алек поднял руки. Из его пальцев начал сочиться густой, липкий серый туман. Зал Вольтерры мгновенно погрузился в безжизненную мглу, которая отсекала все чувства: зрение, слух, осязание. Гвардейцы в панике замерли, теряя ориентацию в пространстве. Но для Асы туман Алека не стал преградой. Она не смотрела глазами и не слушала ушами. Для неё в этом мире существовал только один маяк — сияющее поле Маркуса. Она чувствовала его связь, его запах и его присутствие так ясно, будто он был единственным живым существом во вселенной. С глухим, торжествующим рыком волчица сделала резкий выпад. В абсолютной серой пустоте она безошибочно находила дорогу, ориентируясь по золотой нити запечатления. Туман расступался перед ней, бессильный подавить инстинкт квилета. Через секунду она уже стояла вплотную к Маркусу, её горячий бок прижался к его ледяным коленям, создавая живой барьер. Она оскалилась в сторону Алека и Джейн, и туман начал рассеиваться, не в силах совладать с такой направленной волей. — Достаточно! — голос Маркуса прозвучал неожиданно громко. Он положил обе руки на голову волчицы, и его холодные пальцы зарылись в её густую каштановую шерсть. — Вы получили свои ответы. Она не просто щит. Она — хищник, которого не остановить ни болью, ни тьмой. Аро медленно опустился на свой трон, его пальцы судорожно вцепились в подлокотники. Он понял, что эта девушка — не просто «подарок» от Карлайла. Она была силой, которая делала Маркуса практически неприкосновенным. — Какая... досадная непобедимость, — пробормотал Кай, недовольно поджимая губы. Аса, всё еще в облике волка, подняла голову к Маркусу и издала короткий, почти нежный звук, похожий на воркованье. В этот момент для неё не существовало ни Аро, ни Джейн, ни их даров. Был только он.Зрелище в тронном зале Вольтерры стало одновременно величественным и пугающим. Постепенно все привыкли к тому, что у подножия трона Маркуса, прямо на холодном мраморе, расположилась огромная каштановая волчица. Размерами она превосходила самого крупного сенбернара, напоминая скорее мифическое существо, чем обычного зверя. Ее густая шерсть переливалась в свете факелов, а когда она поднимала голову, стражники невольно отступали — один глаз, багряно-красный, напоминал о жажде вампира, а другой, золотой, светился древней мудростью и преданностью. Аро, проходя мимо, часто задерживался, завороженно глядя на эту живую гору мышц и меха. — Мой дорогой Маркус, — мурлыкал он, — у тебя появилась тень, которая весит больше, чем половина моей гвардии. И, боюсь, она гораздо эффективнее. Маркус же почти не убирал руки с ее головы. Его бледные, тонкие пальцы постоянно тонули в теплой каштановой шерсти. Это физическое тепло Асы — живое, пульсирующее тепло квилета — стало для него единственным якорем в мире, который он веками считал серым и мертвым. Когда в зал входили просители или вампиры из других кланов, Аса даже не рычала. Ей достаточно было просто приоткрыть один глаз и выпустить из-под губы край острого, как бритва, клыка. Атмосфера в зале менялась мгновенно: дерзость сменялась благовейным ужасом. Иногда, когда Маркус погружался в особенно глубокую печаль, волчица издавала тихий, вибрирующий звук, похожий на мурлыканье, и сильнее прижималась к его ногам. В такие моменты Маркус едва заметно вздрагивал, и в его взгляде проскальзывало нечто, похожее на благодарность. Кай, наблюдая за этим со своего трона, часто кривился. — Это выглядит нелепо, — бросал он, раздраженно постукивая пальцами. — Правитель Вольтерры и... домашний питомец из резервации. Но стоило Асе повести ухом в его сторону или чуть слышно клацнуть зубами, как Кай замолкал, делая вид, что увлечен изучением своих ногтей. Он прекрасно помнил, как «алмазная» шкура Асы выдержала удар кувалды, и не горел желанием проверять ее терпение снова.