Вне времени: Нити запечатления

Поездка в Форкс была единственным способом по-настоящему отблагодарить Астрид за её преданность. Маркус понимал, что запечатление работает в обе стороны: Аса не могла дышать без него, но и он, впервые за века, почувствовал пугающую пустоту, когда она отходила дольше чем на час. Когда черный автомобиль Вольтури, присланный специально для этой поездки, затормозил у границы леса Калленов, Аса едва дождалась остановки. Она выскочила из машины, вдыхая родной запах хвои и дождя, но тут же обернулась, протягивая руку Маркусу. Тот вышел следом — бледный, величественный, в своей неизменной темной мантии, которая смотрелась совершенно инопланетно среди зеленых папоротников Вашингтона. В это время Эмметт, который решил поохотиться неподалеку, как раз перепрыгивал через поваленное дерево. Увидев знакомую каштановую макушку Асы, он уже хотел закричать от радости, но тут его взгляд упал на того, кто стоял рядом с ней. Эмметт замер в прыжке, едва не врезавшись в сосну. Его глаза округлились, а челюсть буквально отвисла. Он поперхнулся воздухом, издал странный булькающий звук и, не разбирая дороги, бросился в сторону дома, ломая кусты на своем пути. — ОНИ ЗДЕСЬ! — заорал Эмметт, вваливаясь в гостиную через балконную дверь. — Аса приехала! Но она... она притащила с собой ЕГО! Маркуса! Настоящего Маркуса Вольтури! Он стоит там, в лесу, и выглядит так, будто сейчас проклянет все наши деревья! В доме мгновенно поднялся переполох. Розали инстинктивно выпрямилась, прихорашиваясь, Эсми выронила полотенце, а Джаспер напрягся, почувствовав волну ледяного спокойствия и вековой меланхолии, исходящую от гостя. — Спокойно, — раздался твердый голос Карлайла. Он вышел в центр комнаты, сохраняя абсолютное самообладание. — Эмметт, перестань шуметь. Мы знали, что связь Асы и Маркуса уникальна. Если она не может без него, значит, его присутствие здесь — это знак доверия, а не угроза. В этот момент в дверях показалась Аса. Она сияла так, как никогда раньше. Следом за ней в дом медленно вошел Маркус. Он окинул уютную гостиную Калленов долгим, изучающим взглядом, и его лицо чуть смягчилось. — Карлайл, — негромко произнес Маркус. — Твой дом... в нем действительно много света. Теперь я понимаю, почему Астрид так часто о нем вспоминала. Аса подбежала к Эсми и крепко ее обняла, а затем обернулась к остальным, не отпуская руки Маркуса. — Мы приехали ненадолго, — сказала она, и ее разноцветные глаза светились счастьем. — Маркус согласился... потому что он не хотел, чтобы я грустила. Эмметт, который уже немного пришел в себя, осторожно выглянул из-за спины Джаспера. — Э-э... привет, мистер Вольтури. Хотите... посмотреть телевизор? Или, может, партию в шахматы?В гостиной Калленов повисла такая тишина, что было слышно, как гудит холодильник на кухне. Эмметт, который ляпнул про шахматы скорее от нервного шока, чем от реального желания играть, замер с вытянутой рукой. Он ожидал чего угодно: холодного презрения, ледяного молчания или того, что Маркус просто проигнорирует его, как назойливое насекомое. Но Маркус медленно повернул голову к Эмметту. Его вековая печаль на мгновение отступила, уступив место искре любопытства. — Шахматы? — негромко переспросил он. — Я не играл в них со времен... впрочем, это было очень давно. Пожалуй, я составлю тебе компанию, Эмметт Каллен. У Эмметта, Розали и даже Джаспера буквально выпали челюсти. Один из Трех Правителей, живая легенда и воплощение древней мощи, собирался двигать фигурки на доске в их гостиной? Это было так же нереально, как если бы Зевс спустился с Олимпа, чтобы пожарить зефир на костре. Аса, увидев, что обстановка разрядилась, весело подмигнула Карлайлу. — Вот видите! Я же говорила, что он нормальный! — она со смехом обняла Ренесми, которая как раз сбежала по лестнице. — Несси, идем! Мне нужно столько всего тебе рассказать, пока наши «старики» развлекаются! Две девушки — одна каштановая волчица-вампир, другая уникальный гибрид — вихрем вылетели из дома, скрывшись в густой зелени леса. Их звонкий смех еще долго эхом отдавался среди деревьев. Тем временем Маркус изящно опустился в кресло напротив Эмметта. Эсми, быстро сориентировавшись, поставила перед ними резную доску из черного дерева. — Твой ход, — спокойно произнес Маркус, сложив длинные бледные пальцы в замок. Эмметт, обычно шумный и самоуверенный, вдруг занервничал. Он осторожно передвинул пешку, чувствуя на себе взгляд древнего правителя. — Э-э... а вы ведь, наверное, играли с великими мастерами? Ну, там, в средние века? — Я играл с людьми, чьи имена давно стерты из истории, — ответил Маркус, совершая ответный ход с пугающей быстротой. — Но поверь, Эмметт, стратегия на доске мало чем отличается от стратегии в тронном зале. Только здесь потери не так болезненны. Карлайл и Эсми, стоя в стороне, обменялись теплыми взглядами. Они видели, как присутствие Асы изменило Маркуса: в его движениях появилась легкость, а в голосе — жизнь. Он больше не был «тенью» Вольтерры. Он был гостем в их доме. — Знаешь, — шепнул Эдвард Карлайлу, «слушая» мысли Маркуса, — он сейчас не думает о власти. Он думает о том, как приятно чувствовать запах леса вместо пыли подземелий. Аса действительно сотворила чудо.Эмметт, чей азарт всегда перевешивал здравый смысл, почувствовал, что партия заходит в тупик. Маркус играл с пугающей скоростью и изяществом, просчитывая ходы на десять шагов вперед. Поняв, что честным путем ему не победить, Эмметт решил прибегнуть к своей излюбленной тактике. Пока Розали что-то оживленно обсуждала с Эсми, а Карлайл отвлекся на Эдварда, Эмметт, воспользовавшись своей вампирской скоростью, попытался незаметно смахнуть ладонью черную ладью Маркуса и передвинуть своего коня на более выгодную позицию. Движение было молниеносным, почти невидимым для человеческого глаза. Но Маркус даже не моргнул. Его бледная рука замерла над доской, а на губах, которые веками знали только скорбную складку, вдруг промелькнула едва заметная, ироничная ухмылка. — Эмметт, — негромко произнес Маркус, подняв на него взгляд своих темных глаз. — Этот фокус со мной уже пытались провернуть в 1866 году. Кажется, это был один французский граф, который очень не любил проигрывать. Эмметт замер, его рука зависла в воздухе. В гостиной снова воцарилась тишина, но на этот раз она была не напряженной, а скорее комичной. Розали прикрыла лицо рукой, тихо простонав: «Эмметт, ну ты серьезно?», а Джаспер на заднем плане не сдержал короткого смешка. — Упс... — выдавил Эмметт, медленно возвращая фигуры на свои законные места. — А... и как закончил тот граф? — Он проиграл партию, — невозмутимо ответил Маркус, совершая решающий ход ферзем. — И, если мне не изменяет память, ему пришлось отдать мне свои лучшие охотничьи угодья под Парижем. Но не волнуйся, я не буду требовать твой лес. Маркус откинулся на спинку кресла, и в его облике появилось что-то человеческое, почти домашнее. — Шах и мат, Эмметт Каллен. Твоя атака была смелой, но слишком предсказуемой. Эмметт восторженно хлопнул ладонями по столу, отчего доска чуть подпрыгнула. — Черт возьми! Вы крутой! Я думал, вы будете скучно цитировать латынь, а вы... вы настоящий игрок! Карлайл подошел ближе, искренне радуясь этой картине. Было невероятно видеть, как Маркус, символ непоколебимой власти Вольтерры, сидит в их гостиной и подшучивает над выходками Эмметта. Тем временем из леса донесся радостный лай и смех — Аса и Ренесми возвращались к дому. Аса, почуяв атмосферу в комнате, влетела через балкон и сразу поняла, что произошло. Она подошла к Маркусу со спины и положила руки ему на плечи, довольно улыбаясь. — Видишь? — прошептала она ему на ухо. — Я же говорила, что тебе понравится. Маркус накрыл её руку своей, и в этот момент всем в комнате стало ясно: Вольтерра уже никогда не будет прежней, пока в ней живет эта каштановая волчица.Обратный путь в Италию пролегал через густые туманные леса, которые Маркус теперь рассматривал с тихой грустью. Аса, спохватившись, что в суматохе прощания забыла в доме Калленов любимый фартук Эсми (в котором она помогала на кухне, пытаясь изобразить «нормальную дочь»), вихрем умчалась назад, оставив Маркуса одного на небольшой поляне. Для Стефана и Владимира, вековых врагов Вольтури, это был шанс, который выпадает раз в тысячелетие. Они следили за перемещениями Калленов и не могли поверить своему счастью: один из Трех Правителей, вечно окруженный гвардией, стоит совершенно один, без защиты, посреди американской глуши. — Настал день мести, — прошипел Стефан, выходя из тени вековых елей. — Без своих цепных псов ты просто кусок старого мрамора, Маркус! — поддержал его Владимир, готовясь к прыжку. Они рванули одновременно, превратившись в два размытых серых пятна. Удар должен был разнести Маркуса на части, но в долю секунды, когда их когти должны были коснуться его мантии, пространство словно схлопнулось. Вместо удара о плоть румыны врезались друг в друга. Маркус же с невероятным изяществом оказался в десяти метрах от них, спокойно присев на поваленный замшелый пень. Его движения были настолько быстрыми и отточенными, что казались телепортацией. В его бледных пальцах, поблескивая на свету, крутился старинный золотой кулон с гербом, который он только что, совершенно незаметно для владельца, сорвал с шеи Стефана. — Вы всё так же суетливы, друзья мои, — негромко произнес Маркус, рассматривая трофей с легкой ухмылкой, подсмотренной у Эмметта. — Столько шума из-за одного одинокого путника. Румыны застыли, тяжело дыша и озираясь. — Ты... ты должен был быть слаб! — выплюнул Владимир. — Аро говорит, ты едва дышишь от горя! Маркус поднял глаза, и в них не было привычной серой мглы. Там горел живой, опасный огонь. — Аро много чего говорит. Но я не уничтожал ваши замки, Стефан. И я не жег ваши земли, Владимир. По правде говоря, я вообще плохо помню те события... ведь в то время я был «вне жизни». Я был тенью, которой было всё равно, кто правит миром. Он подбросил кулон и поймал его, сжав в кулаке. — Но сейчас я чувствую вкус этого воздуха. И если вы сделаете еще хоть шаг, я вспомню, как именно Вольтури стали теми, кем они являются. В этот момент из чащи леса с оглушительным рыком вылетела каштановая волчица. Аса, почувствовав угрозу своему «центру», неслась так, что земля дрожала. Она приземлилась прямо между Маркусом и румынами, её шерсть стояла дыбом, а разноцветные глаза пылали первобытной яростью. Стефан и Владимир переглянулись. Один Маркус, который внезапно «проснулся», был проблемой. Маркус вместе с алмазным оборотнем-вампиром — это было самоубийством. — Мы еще встретимся, — бросил Стефан, пятясь в тени. — Обязательно, — спокойно ответил Маркус. — Но в следующий раз постарайтесь быть оригинальнее. Этот прием устарел еще в восемнадцатом веке. Аса проводила их рычанием, а затем обернулась к Маркусу, мгновенно превращаясь в девушку. — Они тебя тронули?! — она подбежала к нему, ощупывая его плечи и мантию. — Я только на минуту отошла! — Всё в порядке, Астрид, — Маркус мягко перехватил её руки и надел ей на шею трофейный кулон Стефана. — Просто старые знакомые решили напомнить о себе. Но, кажется, они забыли, что я больше не хочу возвращаться в свою тень.Возвращение в Вольтерру было триумфальным, хотя внешне всё казалось привычно холодным. Когда тяжелые двери тронного зала распахнулись, Аро и Кай уже сидели на своих местах, обмениваясь колкими замечаниями о «прогулках по лесам». Маркус вошел первым. Его походка изменилась — исчезла та тяжелая, волочащаяся поступь человека, несущего на плечах груз веков. За ним, как всегда, следовала Аса. Она снова была в человеческом облике, облаченная в темное платье, которое подчеркивало её стать, но на её шее теперь поблескивало нечто новое. — Брат! С возвращением! — воскликнул Аро, картинно всплеснув руками. — Как поживает наш дорогой Карлайл? Надеюсь, американские олени не слишком утомили твой изысканный вкус? Кай же не сводил глаз с Асы. Его взгляд упал на золотой кулон с гербом, который висел у неё на груди. Его лицо мгновенно побледнело, а затем пошло красными пятнами. — Это... — Кай осекся, вскакивая с трона. — Это герб Стефана! Откуда у этой... охранницы реликвия румынских варваров?! Маркус остановился прямо в центре зала. Он медленно повернулся к Асе и, проигнорировав ярость Кая, бережно поправил кулон на её шее. Его пальцы задержались на золоте чуть дольше необходимого. — Мы встретили старых знакомых в лесах Вашингтона, — спокойно произнес Маркус, и его голос разнесся по залу, заставляя гвардейцев замереть. — Стефан и Владимир решили, что я всё еще та тень, которой был раньше. Они ошиблись. Он обернулся к братьям, и в его глазах вспыхнула сталь, которой Аро не видел уже сотни лет. — Этот кулон — трофей. И я лично надел его на Астрид. Пусть он напоминает всем в этом зале: она не просто моя тень. Она — голос моей воли. И каждый, кто посмеет оспорить её право носить этот знак, будет иметь дело лично со мной. Не с гвардией, не с законом Вольтури, а со мной. Аро застыл с полуоткрытым ртом. Его план «тихого контроля» над Маркусом рушился на глазах. Маркус не просто вышел из депрессии — он забирал власть, которая принадлежала ему по праву одного из основателей. — Поразительно... — пробормотал Аро, натягивая фальшивую улыбку, хотя его глаза лихорадочно соображали, как выкрутиться. — Наш брат снова обрел вкус к победам! Какая честь для Астрид... Кай же просто рухнул обратно в кресло, до хруста сжимая подлокотники. Он понял: Аса теперь неприкосновенна. Кулон румынского князя на шее квилета был пощечиной всей старой иерархии Вольтерры. Аса гордо подняла голову. Один её глаз горел алым, другой золотым, а рука инстинктивно легла на холодную ладонь Маркуса. Она чувствовала, как связь между ними вибрирует от его силы. — Надеюсь, — добавил Маркус, обводя зал ледяным взглядом, — больше ни у кого нет вопросов к моей свите? В зале воцарилась гробовая тишина. Даже Джейн и Алек опустили глаза, не смея встретиться взглядом с «проснувшимся» правителем.