Пепел Империи

      Через месяц службы Кая впервые отправили в патруль.       — Торн! — вызвал его Фабий после построения. — Пойдёшь с капралом Велисом в дозор. Научишься, как граница выглядит.       — Есть!       Кай удивился. Обычно в патруль ходили строевики, а не кузнецы. Но приказ есть приказ.       — Повезло тебе, — сказал Корд с завистью. — Лес посмотришь.       — Лес я и дома видел.       — Дома — это дома. А здесь — граница.       Кай собрался быстро — тулуп отцовский, хоть и тёплый, меч, сухой паёк. На плацу уже ждали пятеро: капрал Велис, сухой, жилистый мужик лет сорока, трое рядовых и... Граж.       — Орк с нами? — спросил Кай.       — С нами, — ответил Велис. — Он тут местность знает. В прошлом разведчиком был, пока в плен не попал.       Граж кивнул Каю, как старому знакомому.       — Пошли.       Патруль вышел за ворота и углубился в лес.       Лес был старый, тёмный. Сосны в три обхвата, ели, папоротник в человеческий рост. Пахло прелью и хвоей.       — Смотри по сторонам, — учил Велис. — Если увидишь что-то странное — сразу говори. Здесь недалеко Пустоши начинаются. Там всякое водится.       — Что водится?       — Разное. Люди пропадают иногда. Говорят, кочевники шастают. Может, звери дикие. Может, ещё что.       — А что ещё?       Велис покосился на Кая.       — Ты в легенды веришь?       — Какие?       — Про драконов.       Кай вспомнил детство, как бабка рассказывала страшные сказки.       — Не, не верю.       — И правильно. Драконов нет. Это сказки.       Они шли до вечера. Остановились на ночлег у ручья. Развели костёр, сварили похлёбку. Сидели, грелись.       — Ты откуда? — спросил Кая один из рядовых, молодой парень с веснушками.       — Из Кузнечного Лога.       — Не слышал. Это где?       — На Северном тракте.       — А, далеко.       — Не близко.       Граж сидел чуть поодаль, смотрел в темноту.       — Чего он там высматривает? — шепнул Кай Велису.       — Орк, — ответил капрал. — Они ночью видят лучше.       Кай подошёл к Гражу, сел рядом.       — Что видно?       — Ничего, — ответил Граж. — Пока.       — А что должно быть видно?       Граж помолчал.       — Ты в драконов веришь? — спросил вдруг.       — Нет.       — И правильно, — Граж посмотрел на Кая. — Драконы спят. Им ещё рано.       Кай хотел спросить, что это значит, но Граж поднялся.       — Спать иди. Завтра рано вставать.       Утром пошли дальше.       К вечеру второго дня наткнулись на деревню. Вернее на то, что от неё осталось.       — Твою мать, — выдохнул Велис.       Деревня была сожжена. Дома обуглены, угли ещё дымились. Трупы лежали прямо на улицах — мужчины, женщины, дети.       — Кто? — спросил Кай, чувствуя, как внутри всё холодеет.       — Не знаю, — Велис достал меч. — Осмотрим. Осторожно.       Они обошли деревню. Никого живого не нашли.       — Смотри, — Граж показал на следы.       Огромные. Глубокие. С когтями.       — Медведь? — спросил кто-то.       — Медведь так не жжёт, — сказал Граж.       Кай смотрел на следы и не мог понять, что чувствует. Страх? Нет. Скорее, непонимание.       — Возвращаемся, — приказал Велис. — Быстро.       Они шли всю ночь. В форт вернулись к утру.       Доклад Велиса слушал сам комендант. Кая не позвали — он был просто рядовым.       Но той ночью он долго не мог уснуть.       Следы с когтями не выходили из головы.       Через три дня после патруля Кай встретил Гража у колодца.       — Здорово, кузнец, — сказал орк.       — Здорово.       — Видел чего?       — Видел.       Граж набрал воды, напился.       — Спросить хочешь?       — Хочу.       — Спрашивай.       Кай помолчал.       — Что это было?       — Не знаю, — ответил Граж. — Правда. Не знаю.       — А следы?       — Следы большие.       — Зверь?       — Может, зверь. Может, не зверь.       — А что не зверь?       Граж посмотрел на Кая долгим взглядом.       — Ты в драконов не веришь, я помню, — он помолчал. — В степи старики говорят, что они спят. В горах. Под землёй. Спят тысячу лет. Но когда просыпаются...       — Что?       — То пепел летит.       Граж ушёл. Кай остался стоять у колодца.       В кузнице Брок заметил, что Кай какой-то задумчивый.       — Ты чего, человечий выкормыш? — спросил гном. — Работать не хочешь?       — Хочу, господин сержант.       — А чего лицо кислое?       Кай рассказал про деревню. Брок слушал, не перебивая.       — Следы, говоришь, — сказал он, когда Кай закончил. — Большие.       — Большие.       Брок хмыкнул.       — Я тут двадцать лет служу. Видел всякое. Людей резали, деревни жгли. Кочевники, разбойники, дезертиры. Но следов таких не видел.       — А что думаете?       — Думать — не моя работа, — отрезал Брок. — Моя работа — баллисты чинить. А твоя — мехи раздувать. Работай давай.       Кай работал. Но мысль о следах не отпускала.       Через неделю пришёл приказ из штаба: всем молчать. Деревня сгорела от случайного пожара. Жители погибли. Никаких следов не было.       — Врёт штаб, — сказал Корд вечером.              — Все знают, что врёт.       — Знают, — согласился Кай.       — И что делать?       — Ничего. Служить.       Корд вздохнул.       — Ты всегда такой спокойный?       — Какой?       — Равнодушный.       Кай подумал.       — Я не равнодушный. Просто ничего не могу изменить.       — А если бы мог?       — Не знаю.       Кай лёг на нары, глядя в потолок. За окном выл ветер, где-то лаяла собака, пахло дымом и зимой, которая уже подбиралась к форту.       Он думал об отце. О том, что отец сказал бы, увидев ту деревню.       Отец сказал бы: "Империя знает, что делает. Служи, сынок".       Кай служил.

Зима

      Зима пришла в форт Гранитный неожиданно — хотя кто ждёт зиму неожиданно? Кай проснулся утром от тишины. Обычно в казарме всегда кто-то храпел, кашлял, ворочался. А тут тихо. И холодно. Так холодно, что пар изо рта висел облаком.       — Вылазь, — прохрипел кто-то снизу. — Снег выпал.       Кай спустился с нар, подошёл к окну. За мутным стеклом всё было белым. Не серым, не бурым — белым. Чистым, как простыня.       — Красиво, — сказал Корд, подходя сзади. — У нас в столице снег сразу чёрный становится. От копоти.       — У нас в деревне белый лежал, — ответил Кай. — Пока не растает.       Они стояли и смотрели на снег. В казарме завозились, закашляли, заругались — день начинался.       — Подъём! — заорал дневальный. — Построение через полчаса!       Завтрак в этот день был гуще обычного — видно, повара тоже радовались первому снегу и добавили крупы. Кай ел медленно, чувствуя, как тепло разливается по животу.       — Слышь, кузнец, — к нему подсел один из старожилов, рыжий детина по прозвищу Лис, за хитрость и узкие глаза.              — Говорят, ты с орком дружишь.       — Не дружу, — Кай доедал кашу. — Служу вместе.       — А чего он к тебе подходит всё время?       — Не знаю. Спроси у него.       Лис хмыкнул.       — Ты не боись, я не цепляюсь. Просто интересно. У нас тут орков не любят.       — Почему?       — А за что их любить? Дикие. У них в степи свои законы. Они людей резали, пока Империя не пришла.       — Теперь не режут.       — Теперь не режут, — согласился Лис. — Но всё равно... другие они.       Кай доел, вытер миску.       — Все мы другие, — сказал он и пошёл к выходу.       В кузнице Брок уже разжёг горн. Гном стоял у наковальни и что-то колдовал над куском металла.       — Явился, — сказал он, не оборачиваясь. — Давай к мехам. Сегодня работы много.       — Что случилось? — Кай взялся за рукоять.       — Баллисту привезли из седьмой центурии. Сломалась. Чинить надо. А ты будешь мехи раздувать и подавать.       Кай раздувал мехи и смотрел, как Брок работает. Гном колдовал над какой-то хитрой деталью — витая пружина, зажимы, штифты. Пальцы у него были короткие, толстые, но двигались с удивительной точностью.       — Ты смотри, — говорил Брок, не прекращая работы. — Баллиста — это тебе не подкова. Тут каждый винтик на месте должен быть. Если пружина лопнет — тетива в лицо прилетит. Или своим, или врагам. А если своим — позор.       — Понял, господин сержант.       — Ничего ты не понял, — Брок хмыкнул. — Понял — это когда руками сделаешь. Глазами понять нельзя.       Кай смотрел и запоминал.       К обеду пришёл Граж. Орк стоял в дверях кузницы, переминался с ноги на ногу.       — Чего надо? — буркнул Брок, не оборачиваясь.       — К кузнецу, — Граж кивнул на Кая.       — Занят кузнец.       — Подожду.       Граж сел у входа на чурбак и замер. Сидел неподвижно, как камень, только глазами водил по сторонам.       — Чего он от тебя хочет? — спросил Брок вполголоса.       — Не знаю, — честно ответил Кай.       — Странный орк. Обычно они поодиночке не ходят. Стаями ходят.       — Может, он необычный.       — Все орки одинаковые, — буркнул Брок, но как-то без злости.       К вечеру баллисту починили. Брок проверил каждый винтик, каждый зажим, натянул тетиву, прислушался к гулу.       — Готова, — сказал он. — Завтра отдашь седьмой центурии. И скажи им, что если сломают снова, то я их командиру лично в рыло дам.       — Скажу, господин сержант.       Кай вышел из кузницы. Граж всё ещё сидел на чурбаке.       — Ты чего не ушёл? — спросил Кай.       — Ждал.       — Зачем?       Граж поднялся, отряхнул снег с плаща.       — Поговорить хочу. Пойдём.       Они отошли за кузницу, где ветер не так задувал. Граж достал кисет, свернул самокрутку, странно было видеть орка с самокруткой, закурил.       — В степи снег другой, — сказал он, глядя в темнеющее небо. — Белый только сверху. А внутри — чёрный. От костров. Мы всегда костры жжём, когда снег идёт. Сидим, греемся, сказки рассказываем.       Кай молчал, ждал.       — Ты про ту деревню помнишь? — спросил Граж.       — Помню.       — Я с тех пор думаю. Всю дорогу думаю, — Граж затянулся, выпустил дым. — У нас в степи старики говорят: если драконы проснутся, их ничто не остановит. Ни стены, ни мечи, ни баллисты. Только огонь. Но огонь у них самих.       — Ты веришь в драконов? — спросил Кай.       Граж посмотрел на него долгим взглядом.       — Я видел следы. Ты тоже видел.       — Следы могли быть чьи угодно.       — Могли, — согласился Граж. — А могли и не чьи угодно.       Он докурил, затоптал окурок в снегу.       — Ты это... если что — приходи. Я в третьей казарме. Там свои. Орки. Но тебя не тронут.       — Спасибо, — сказал Кай.       Граж кивнул и ушёл в темноту.       Ночью Кай долго не мог уснуть. Ворочался, слушал ветер, думал о словах Гража. Драконы. Смешно. Взрослый орк, ветеран, а верит в сказки.       Но следы...       Следы были настоящие.       Утром Кай отнёс баллисту в седьмую центурию. Тамошний сержант, молодой ещё, с усиками, принял работу, покрутил детали, довольно хмыкнул.       — Брок — зверь, — сказал он. — Лучший инженер на всём севере. Передай ему спасибо.       — Передам.       — А ты его ученик?       — Помощник.       — Учись, — сержант хлопнул Кая по плечу. — Гномы дело знают. Если научишься, всю жизнь с руками оторвут.       Кай вернулся в кузницу. Брок уже разжёг новый горн — теперь чинили доспехи.       — Ну что, человечий выкормыш, — сказал гном. — Хватит мехи раздувать. К наковальне вставай. Покажу, как настоящую работу делают.       Кай взял молот. Отцовский молот, который всё это время лежал в изголовье.       — Это что? — Брок уставился на инструмент.       — Отцовский, господин сержант.       — Дай сюда.       Брок взял молот, повертел в руках, взвесил, постучал по наковальне.       — Хороший молот, — сказал он неожиданно мягко. — Тяжёлый, но хороший. Видно, что руками делали, не штамповали. У нас, у гномов, такие же.       Он вернул молот.       — Береги. Отцы — это святое.       Кай кивнул.       — А теперь работай.       И Кай работал. Бил молотом, правил вмятины, точил зазубрины. И думал, что, наверное, отец был бы доволен. Не тем, что сын куёт, а тем, что сын при деле. Что служит. Что не сломался.       В середине зимы, когда морозы стали такие, что птицы замерзали на лету, Кай впервые попал в трактир.       — Торн! — окликнул его Лис после вечерней поверки. — Пошли с нами в "Каштан". Там сегодня эль привезли.       — У меня служба, — сказал Кай.       — Служба кончилась. Пошли, говорю. Посидим, погреемся. А то ты всё в кузнице да в кузнице. Киснешь.       Корд, который стоял рядом, закивал:       — Пошли, Кай. Я тоже иду.       Кай подумал и согласился.       Трактир "Старый каштан" стоял у самых ворот форта, прямо на границе с гражданским посёлком. Место для солдат — тёплое, шумное, прокуренное. Пахло там пивом, жареным мясом и потом.       Кай вошёл внутрь и чуть не оглох. Человек пятьдесят солдат орали, пели, стучали кружками. В углу какие-то пьяные спорили до хрипоты. У стойки толпилась очередь.       — За мной! — крикнул Лис и нырнул в толпу.       Кай пробирался следом, чувствуя себя неуклюжим. За столиком в углу уже сидели свои — несколько человек из их центурии. Лис плюхнулся на лавку, Кай с Кордом пристроились рядом.       — Эй, хозяин! — заорал Лис. — Четыре кружки эля!       Хозяин — толстый мужик с красной рожей — кивнул и послал девушку с подносом.       Кай увидел её и замер.       Девушка была обычная — русые волосы, собранные в хвост, передник, усталые глаза. Но что-то в ней было такое... Домашнее. Не как в столице, где все красотки крашеные, а по-настоящему. Простое лицо, простые руки, простой взгляд.       — Эль, — сказала она, ставя кружки.       Лис полез обниматься, она ловко увернулась.       — Руки убрал, солдатик. А то мужу скажу.       — У тебя есть муж? — Лис изобразил огорчение.       — У меня отец есть. И топор.       Лис заржал, но руки убрал.       Девушка посмотрела на Кая. Взгляд у неё был быстрый, цепкий.       — Ты новенький?       — Да, — сказал Кай.       — Давно?       — С осени.       — А я тебя не видела здесь.       — Я в кузнице больше.       — Понятно. — Она чуть улыбнулась. — Эль вкусный?       Кай отхлебнул.       — Вкусный.       — Сама варила.       Она ушла. Кай смотрел ей вслед.       — Чего вылупился? — спросил Лис. — Элира её зовут. Дочка хозяина. Хорошая девка, но строгая. К ней не подкатывай — у неё характер.       — Я и не подкатываю.       — То-то же.       Пили долго. Кай вообще не пил раньше — в деревне на это денег не было. Эль оказался тёплым, горьковатым, но приятным. Голова закружилась, стало легко и шумно.       — Слышь, Торн, — Лис наклонился к нему. — А ты чего с орком этим всё время?       — С Гражем?       — Ну да.       — А чего с ним?       — Странный он. Не как все орки. Молчит всё время, смотрит. Многие думают, что он шпион.       — Какой шпион?              — Кочевнический. Высматривает, где у нас слабо.       Кай покачал головой.       — Он ветеран. Тридцать лет служит. Если бы хотел предать, давно бы предал.       — Мало ли, — Лис пожал плечами. — Я к тому, что с ним осторожнее надо.       Кай допил эль и поставил кружку.       — Я пойду.       — Куда? Рано же!       — Завтра в кузницу с утра.       Он вышел на мороз. Холод ударил в голову, отрезвил. Звёзды над фортом горели ярко, жёстко. Снег скрипел под ногами.       — Эй!       Кай обернулся. Из дверей трактира выскочила Элира, накинув платок на плечи.       — Ты чего? — спросила она. — Обиделся?       — Нет. Зачем?       — А чего уходишь?       — Завтра рано вставать.       — Всегда рано, — она усмехнулась. — Солдаты вечно рано встают. А гулять когда?       — На том свете, говорят.       Элира засмеялась — негромко, тепло.       — Ты забавный. Приходи ещё. Эль свежий будет.       — Приду, — сказал Кай.       И пошёл в казарму.       Ночью он думал о ней. О том, как она улыбалась. О том, как пахло от неё хлебом и мятой.       — Ты чего не спишь? — спросил Корд с верхних нар.       — Сплю.       — Не врёшь?       — Не вру.       — А чего ворочаешься?       — Холодно.       Корд поверил. А Кай лежал и смотрел в темноту, и думал, что, наверное, отец был прав не во всём. Империя — это порядок. Но есть ещё что-то. Что-то тёплое. Как эль. Как улыбка Элиры.