Граж и неведомое.
10 марта 2026 г., 09:26
Через неделю Кай снова пошёл в «Старый каштан».
На этот раз один. Корд был в наряде, Лис свалился с простудой, а сидеть в казарме надоело.
В трактире было людно, но свободный угол нашёлся. Кай сел, заказал эль.
— Опять ты, — Элира поставила кружку. — Один?
— Один.
— Друзья где?
— Кто в наряде, кто болеет.
— А ты не болеешь?
— Не болею.
— Повезло.
Она присела на краешек лавки.
— Ты откуда, солдатик?
— Из Кузнечного Лога.
— Это где?
— На Северном Тракте. Деревня.
— А чего в солдаты пошёл?
Кай задумался. Вопрос был простой, а ответ сложный.
— Отец велел, — сказал он наконец.
А где отец?
— Помер.
— Мать?
— Тоже.
Элира помолчала.
— Сирота, значит.
— Выходит так.
— Я тоже сирота, — сказала она вдруг. — Мать померла, когда маленькая была. Отец сам один поднимал и трактир, и меня.
— Тяжело?
— Бывало. А сейчас привыкла.
Она посмотрела на него внимательно.
— Ты какой-то… не как все. Обычно солдаты или пьяные, или злые, или глупые. А ты просто сидишь.
— А что делать?
— Не знаю. Пить веселее?
Кай отхлебнул.
— Я и так пью.
Элира засмеялась.
В дверях появился Граж.
Орк вошёл, огляделся. В трактире стало тише. Солдаты косились, кто-то сплюнул, кто-то отвернулся. Граж не обращал внимания — искал место.
— Граж! — окликнул Кай. — Иди сюда.
Орк подошёл, сел напротив.
— Здорово, кузнец.
— Здорово. Ты чего здесь?
— Пить захотел.
Элира принесла ещё кружку, поставила перед Гражем. Орк кивнул, достал монеты.
— Не надо, — сказала Элира. — Угощаю.
Граж поднял бровь.
— За что?
— За компанию. Редко у нас орки бывают.
— Не любят нас здесь, — спокойно сказал Граж.
— А мне всё равно. Ты солдат, я — солдатская дочь. Значит, свои.
Граж посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.
— Спасибо.
Они сидели втроём за столом — человек, орк и девушка. Люди косились, шептались, но подойти не решались.
— Ты откуда родом? — спросила Элира Гража.
— Из степи. Племя Серой Лошади.
— Это где?
— Далеко на восток. Там, где трава по пояс и небо большое.
— Красиво?
Граж подумал.
— Красиво. Только холодно зимой. И ветер.
— А в форте лучше?
— В форте тепло. И кормят.
Элира засмеялась.
— У нас кормят хорошо. Отец старается.
Граж кивнул на Кая:
— Он хороший кузнец. Учится быстро.
— Ты про него всё знаешь?
— Вместе служим. Он не боится.
— Чего не боится?
— Меня. Другие боятся. А он нет.
Элира посмотрела на Кая.
— А ты чего не боишься?
— А чего бояться? — Кай пожал плечами. — Граж старше. Сильнее. Если бы хотел убить, убил бы уже. А раз не убил, значит, не хочет.
— Логично, — сказала Элира. — Ты вообще всегда такой логичный?
— Не знаю. Наверное.
— А просто жить пробовал? Не по логике, а просто?
Кай задумался.
— Не пробовал. Некогда было.
— Попробуй, — сказала Элира и улыбнулась.
Поздно ночью Кай провожал Гража до третьей казармы.
— Хорошая девушка, — сказал орк.
— Хорошая.
— Ты ей нравишься.
— С чего взял?
— Вижу, — Граж остановился. — Я сорок лет живу. Людей вижу насквозь. Она на тебя смотрит не как на солдата. Как на человека.
Кай не знал, что ответить.
— Ты это… не тяни, — сказал Граж. — Жизнь короткая. Особенно у солдат.
Он скрылся в казарме. Кай пошёл к себе.
В голове шумело от эля, но мысли были ясные. Элира. Её улыбка. Её слова: «Попробуй просто жить».
Кай не знал, как это — просто жить. Он всегда служил. Сначала отцу, потом Империи. А просто для себя — не пробовал.
Может, стоило попробовать.
Весна пришла в форт Гранитный неожиданно — как всегда на севере. Ещё вчера лежали сугробы, а сегодня побежали ручьи, запели птицы, и воздух запах талым снегом и надеждой.
Кай ходил в «Старый каштан» каждый свободный вечер.
Сначала просто пил эль. Потом стал помогать — дрова принести, бочку перекатить, полку прибить. Хозяин, дядька Боромир — имя у него было смешное, но сам он здоровый и суровый, — сначала косился, потом привык.
— Работящий солдатик, — сказал он как-то дочери. — Не то что эти, пьяницы.
Элира покраснела и отвернулась.
Они сидели вечерами на кухне, когда посетители расходились. Говорили обо всём и ни о чём. Кай рассказывал про деревню, про отца, про кузницу. Элира — про трактир, про детство, про то, как мечтала уехать в столицу, но отец не отпускает.
— А чего в столице? — спрашивал Кай.
— Там жизнь, — говорила Элира. — Там театры, магазины, красивые платья. А здесь — лес, снег да солдаты пьяные.
— Солдаты не все пьяные.
— Не все, — она улыбалась. — Есть один, который дрова носит.
Кай смутился и промолчал.
Однажды вечером он сидел на кухне и чинил сломанный табурет. Элира смотрела, как он работает.
— Ты всегда такой серьёзный? — спросила она.
— Какой?
— Сосредоточенный. Будто война завтра.
— Завтра может и война.
— А сегодня?
— Сегодня табурет.
Она засмеялась.
— Ты чудной, Кай.
— Почему?
— Потому что. Другие солдаты приходят, пьют, хвастаются, девок лапают. А ты сидишь, чинишь табурет и молчишь.
— Я не умею хвастаться.
— А девок лапать?
— Тем более.
Элира придвинулась ближе.
— А меня бы стал?
Кай поднял голову. Она смотрела серьёзно, без улыбки.
— Стал бы, — сказал он.
И сам удивился своим словам.
Она взяла его руку. Рука была грубая, в мозолях, в саже — после кузницы не отмыть.
— Красивая рука, — сказала Элира. — Рабочая.
— Страшная.
— Нет. Красивая. Потому что настоящая.
Они сидели молча, держась за руки. На кухне пахло хлебом и мятой. За стеной храпел отец. Где-то лаяла собака.
— Ты останешься? — спросила Элира шёпотом.
— Насовсем?
— На сегодня.
Кай подумал.
— Останусь.
Он остался.
Утром уходил затемно, крался по пустому форту, как вор. На душе было тепло и тревожно.
— Где был? — спросил Корд, когда Кай вернулся в казарму.
— Гулял.
— Врёшь.
— Не вру.
Корд посмотрел внимательно и вдруг улыбнулся.
— Ты чего лыбишься?
— Ничего. Просто рад за тебя.
— За что?
— Догадайся.
Кай отмахнулся, но щёки горели.
В кузнице Брок только хмыкнул:
— Явился. Глаза красные, руки трясутся. Гулял?
— Гулял, господин сержант.
— С девкой?
— С девкой.
— Молодой?
— Молодой.
— Хорошая?
— Хорошая.
Брок хмыкнул ещё раз.
— Жениться собрался?
— Не знаю.
— Женись, — неожиданно сказал гном. — Солдату жена нужна. Чтобы было к кому возвращаться.
Кай удивился. Брок обычно не говорил о таком.
— А вы, господин сержант? — спросил он.
— Я гном, — ответил Брок. — У нас семьи по-другому. У меня жена в горах, дети взрослые. Вижу раз в пять лет. А ты человек — тебе каждый день надо.
Кай кивнул.
— Работай давай, — буркнул Брок. — А то размечтался.
Кай работал. И думал об Элире.
В конце весны Кая снова отправили в патруль.
На этот раз не просто так — пришёл приказ из штаба: проверить дальние деревни, где опять пропадали люди. Слухи ходили разные — кто говорил про кочевников, кто про разбойников, кто про зверей.
— Снова ты, Торн, — сказал центурион Фабий. — И орка своего бери. Граж говоришь, местность знает?
— Знает, господин центурион.
— Вот пусть и ведёт.
Отряд собрали небольшой — десять человек, половина людей, половина орков. Командовал капрал Велис. Граж шёл проводником.
Кай собрался быстро — меч, сухой паёк, отцовский молот на всякий случай, варреновский империал в кармане.
— Вернёшься? — спросила Элира накануне.
— Вернусь.
— Честно?
— Честно.
Она поцеловала его — быстро, украдкой, чтоб никто не видел.
— Жди, — сказал Кай.
И ушёл.
Патруль углубился в лес.
Дорога была трудная — весенняя распутица, грязь по колено, комары тучами. Шли медленно, оглядывались, прислушивались.
— Граж, — спросил Кай на привале. — Ты что думаешь про эти пропажи?
Орк сидел у костра, смотрел в огонь.
— Думаю, что не кочевники.
— А кто?
— Зверь. Большой.
— Медведь?
— Медведи так не делают.
— А как делают?
Граж помолчал.
— У нас в степи есть легенда. Про чёрного зверя, который приходит весной. Он не ест — он убивает. Просто так.
— Зачем?
— Не знаю. Может, играет. Может, злой. Может, голодный.
Кай посмотрел на тёмный лес. Там, за деревьями, что-то шевелилось. Или показалось.
На третий день нашли вторую деревню.
Та же картина — сгоревшие дома, мёртвые люди, запах смерти. Но на этот раз было кое-что ещё.
— Смотри, — Граж показал на землю.
Следы. Огромные, глубокие, с когтями. Такие же, как в прошлый раз.
— Это одно и то же, — сказал Кай.
— Да.
— Кто это?
— Не знаю.
Велис подошёл, посмотрел, выругался.
— Возвращаемся. Быстро.
— А тела? — спросил кто-то.
— Тела потом. Если хотите здесь остаться — оставайтесь.
Никто не захотел.
Они шли всю ночь, не зажигая факелов. В темноте лес казался чужим, враждебным. Каждый шорох заставлял хвататься за меч.
Кай думал об Элире. О том, что если он не вернётся, то она всё ещё будет ждать. Будет смотреть на дорогу и ждать.
— Не отставай, — сказал Граж. — Рядом иди.
Кай прижался к орку, чувствуя его тепло и силу.
— Страшно? — спросил Граж.
— Страшно.
— Правильно. Тот, кто не боится, долго не живёт.
Они вышли к форту на рассвете. Ворота открылись, впустили усталых, грязных, перепуганных людей.
— Доложишь сам, — сказал Велис Каю. — Ты первый увидел.
Кай доложил центуриону Фабию. Рассказал про следы, про деревню, про свои мысли.
Фабий слушал молча, барабаня пальцами по столу.
— Следы, говоришь, огромные?
— Огромные, господин центурион.
— Такие же, как в прошлый раз?
— Такие же.
Фабий вздохнул.
— Ладно. Иди. Я доложу наверх.
— А что это, господин центурион?
Фабий посмотрел на Кая долгим взглядом.
— Не твоего ума дело, солдат. Иди.
Кай вышел.
На улице стояло утро, пели птицы, пахло весной. Ничего не напоминало о мёртвой деревне.
Кай пошёл в трактир.
Элира увидела его, бросила поднос и повисла на шее.
— Живой, — шептала она. — Живой.
— Живой, — сказал Кай и обнял её.
Отец Элиры крякнул, но ничего не сказал. Только буркнул: «Садитесь жрать, герои».
Они сидели на кухне, ели горячий суп, и Кай впервые за много дней чувствовал себя дома.
Здесь, в трактире «Старый каштан», за столом с Элирой и её ворчливым отцом, он вдруг понял, что Империя — это не только приказы и строй. Империя — это ещё и вот такое. Тёплое. Живое. За что хочется воевать.
— Ты чего улыбаешься? — спросила Элира.
— Просто так, — сказал Кай.
И это была правда.
