Партизаны
17 марта 2026 г., 14:21
Битва под Тарентом длилась три дня.
Кай потерял счёт времени. Дни и ночи смешались в бесконечную череду атак, отступлений, контратак. Они держали строй, отбивали натиск, снова держали. Люди падали, их место занимали другие.
На третьи сутки мятежники отступили.
— Почему? — спросил Кай, глядя, как уходит вражеская армия.
— Подкрепление подошло, — ответил Фабий, показывая на север. — Видишь?
На горизонте показались колонны имперских войск — свежих, отдохнувших, готовых к бою.
— Мы выстояли, — сказал Кай.
— Мы выжили, — поправил Фабий. — Это разные вещи.
Он был прав. Из двух тысяч, пришедших к Таренту, осталось чуть больше тысячи. Каждый второй был убит или ранен.
Кай вернулся к своим. Луций сидел на земле, перевязывая порезанную руку. Корд-младший был цел, но какой-то опустошённый. Уграша не было — он остался с обозом, и неизвестно, добрался ли.
— Потери? — спросил Кай.
— Трое, — ответил Граж. — Петр, Лука, старый Веллий.
Кай кивнул. Он знал их всех. Петр — тот самый новобранец, который писал письмо домой. Лука — весёлый парень из южных провинций. Веллий — ветеран, который должен был выйти на пенсию в этом году.
— Похоронили?
— В братской могиле. Некогда было отдельные рыть.
Кай сел рядом. Сил не было даже на то, чтобы злиться.
— Граж, — спросил он. — Сколько ещё?
— Чего?
— Войны. Сколько ещё нам здесь быть?
Граж пожал плечами.
— Пока не кончится. Или пока мы не кончимся.
— Философ.
— Жизненный опыт.
Кай усмехнулся. Странно, но рядом с Гражем становилось легче. Орк не утешал, не говорил пустых слов. Он просто был рядом. Надёжный, как скала.
Через два дня пришёл приказ.
— Выступаем вглубь территории, — объявил Фабий. — Мятежники отступили, но не разбиты. Они ушли в леса и горы. Будем выкуривать.
— Партизанская война, — сказал Север. — Самое поганое дело.
— Знаю. Но приказ есть приказ.
Они вошли в лес на рассвете.
Кай вёл свой взвод по узкой тропе, стараясь ступать как можно тише. Лес был старый, тёмный, с густым подлеском. Ветки цеплялись за одежду, корни норовили подставить подножку.
— Здесь где-то, — прошептал Граж. — Я чувствую.
— Что чувствуешь?
— Людей. Много людей. Смотрят на нас.
Кай поднял руку — отряд остановился. Тишина. Только птицы поют, да ветер шумит.
— Выходите! — крикнул Кай в пустоту. — Именем Империи, приказываю сложить оружие!
Ответом была стрела.
Она просвистела в сантиметре от уха Кая и вонзилась в дерево позади.
— Засада! — заорал он. — Щиты!
Люди повыскакивали из кустов со всех сторон. Не солдаты — крестьяне, охотники, лесники. С топорами, кольями, охотничьими луками. Но дрались они, как одержимые.
— Строй держать! — кричал Кай, отбивая удар дубины. — Не рассыпаться!
Бой был коротким и жестоким. Минут через десять партизаны отступили, растворились в лесу, оставив после себя десяток убитых.
— Раненые? — спросил Кай.
— Трое, — ответил Луций. — Не тяжело.
— Потери у них?
— Десять. И двое пленных.
Кай подошёл к пленным. Мальчишка лет шестнадцати и мужик лет сорока. Оба в рванье, грязные, злые.
— Имена? — спросил Кай.
Молчание.
— Я спросил, как вас зовут.
Мальчишка плюнул ему под ноги.
— Предатели, — прошипел он. — Имперские псы. Убийцы.
Кай смотрел на него. Мальчишка дрожал — от страха или от злости. Глаза горели ненавистью.
— Ты знаешь, что за нападение на имперские войска положена смерть? — спросил Кай.
— Знаю.
— И всё равно напал?
— А вы на наших нападали. На женщин, на детей. В Аква Сильве. Я видел.
Кай замер. Мальчишка был там. Видел, что творили солдаты. Видел пожары, трупы, кровь.
— Это война, — сказал Кай.
— Война, — согласился мальчишка. — Только вы её начали.
Кай не знал, что ответить. Он повернулся к мужику.
— А ты? Тоже воевать пришёл?
Мужик молчал долго. Потом поднял глаза.
— У меня жена была, — сказал он тихо. — И две дочери. В Аква Сильве. Вы их убили.
Кай вспомнил ту женщину на площади. Ту, которую убил мечом. У неё могли быть дети. Могли быть муж. Мог быть отец.
— Отпустить, — сказал он.
— Что? — Луций уставился на него. — Ты с ума сошёл? Они на нас напали!
— Отпустить, — повторил Кай. — Обоих.
— Кай...
— Это приказ.
Солдаты нехотя развязали пленных. Те смотрели недоверчиво.
— Идите, — сказал Кай. — И больше не попадайтесь.
Мальчишка и мужик исчезли в лесу.
— Ты что творишь? — подбежал Луций. — Они же вернутся и будут убивать наших!
— Может быть, — сказал Кай. — А может и нет.
— С ума сошёл.
— Возможно.
Вечером в лагере Фабий вызвал Кая.
— Докладывай.
Кай доложил всё, как было. Про нападение, про пленных, про то, что отпустил.
Фабий слушал молча.
— Почему отпустил? — спросил он.
— У мужика в Аква Сильве убили жену и детей. Я мог быть тем, кто убил.
— Ты солдат. Ты выполнял приказ.
— Приказы не смывают кровь.
Фабий долго смотрел на него.
— Знаешь, Торн, — сказал он наконец. — Из тебя выйдет либо хороший командир, либо мёртвый командир. Потому что ты думаешь. А думать на войне — опасно.
— Я знаю, господин центурион.
— Иди. И в следующий раз думай быстрее, чтобы не пришлось выбирать между совестью и приказом.
Кай вышел.
Граж ждал снаружи.
— Ну что?
— Ничего. Сказал, что я думаю.
— Это плохо?
— Не знаю.
Граж хмыкнул.
— Думать — не плохо. Плохо — когда думаешь, а сделать ничего не можешь. Тогда совесть мучает.
— Ты мучаешься?
— Бывает. Реже, чем раньше.
— Привык?
— Привык. Это и есть самое страшное.
Они помолчали.
— Пойдём, — сказал Граж. — Завтра снова в лес. Отдыхать надо.
Кай пошёл за ним.
Ночью ему снилась Элира. Она стояла на кухне, пекла хлеб, улыбалась. А рядом с ней стояла девочка лет пяти и смотрела на него большими глазами.
— Это наша дочь, — сказала Элира.
Кай проснулся. Сердце колотилось, в глазах стояли слёзы.
— Я вернусь, — прошептал он в темноту. — Я обязательно вернусь.
