Сердце своё спрячу в тебе

По ощущениям, утром Уён не проснулся, а воскрес. Из глубокого сна его вытянуло солнце, вероломно проникнувшее через не закрытые до конца шторы. Шевелиться не хотелось, любое движение требовало усилий, не говоря уже о том, чтобы перевернуться на другой бок. Мысли вязли в липкой паутине вяло пробуждающегося сознания. Он чувствовал себя разбитым и абсолютно не выспавшимся. События вчерашнего вечера разрозненными отрывками мелькали перед закрытыми глазами, не желая складываться в единое целое, и казались фантазией воспалённого мозга или обычным, чересчур ярким сном. Вот сейчас он выйдет из комнаты, а Сана там нет и никогда не было, как и их разговора, ему всё это приснилось. А может, он всё-таки заболел и всю ночь бредил при высокой температуре? Высвободив руку из-под подушки, Уён положил ладонь на совершенно холодный лоб. Значит, пронесло, горячий душ действительно помог. После наскоро приготовленного позднего ужина они с Саном проболтали несколько часов и разошлись, когда за горизонтом уже поднималось предрассветное зарево. Трепались о всяких пустяках, острых тем избегали, не сговариваясь – им обоим требовалась передышка. В ходе беседы Сан проговорился, что на самом деле новость о беременности Боми свежая, и он сам узнал о ней всего пару дней назад. На логичную претензию «какого хрена?», честно признался, что сказал это из вредности, за что тут заслуженно отхватил по шее.       Уён кое-как соскрёб себя с постели, нашарил ногами раскиданные тапки и взял с тумбочки мобильник. Почти десять. Вот это его вырубило. Впрочем, торопиться всё равно некуда, отпуск же. Да и Сан наверняка ещё спит. Уён вышел из спальни, отчаянно зевая и почёсывая живот под пижамной рубашкой, и едва не споткнулся о брошенную возле стула дорожную сумку, а когда поднял голову…       — Напугал! — дёрнулся он от неожиданности, заметив фигуру на диване. — Давно проснулся? Чего меня не разбудил?       Пока наливал воду из кувшина, Сан медленно, как в ужастике, повернул голову и Уён замер, так и не донеся стакан до рта. Он ещё не смотрелся в зеркало, но не сомневался, что по сравнению с Чхве выглядит бодрым и свежим, настолько изнурённый тот имел вид. Взгляд отрешённый, пустой, волосы всклокочены, под глазами залегли тёмные тени. Сан сидел на разобранной постели, обнимая подушку, и слегка раскачивался вперёд-назад, уставившись куда-то сквозь него.       — Ты вообще не спал? — догадался Уён. Состояние Чхве его не на шутку встревожило.       — Пытался, — ответил ему тихий бесцветный голос, — но не смог.       — Только не говори, что ты всю ночь думал об этом? Мы же договорились. — Он тяжело вздохнул, присаживаясь рядом. Вблизи Сан выглядел ещё хуже. От недосыпа его веки воспалились и покраснели, превратившись в отёчные мешки, из-за чего при моргании наверняка ощущался дискомфорт. От этого зрелища щемило сердце.       Уён не знал, чем помочь другу, как вывести его из депрессивного состояния, в котором он, пусть и частично, тоже виноват. Но ведь когда они разошлись, всё было нормально? Или ему так только казалось? Возможно, Сан просто не хотел его грузить, поэтому предпочёл улыбаться и шутить, вместо того, чтобы высказать всё, что тяжёлым грузом легло на душу, а он и рад был обманываться. Дрых без задних ног, пока Чхве варился в котле из собственных гнетущих мыслей. Дерьмовый же из него друг.       — Ты кому-то звонил? — спросил Уён, заметив в его руках мобильник и, не дождавшись ответа, испуганно спохватился: — Надеюсь, не Сон Давону?!       — Я, по-твоему, совсем конченный? — надулся Сан. — Хёнджину звякнул.       —Хвану? Зачем? — Уён подавил очередной зевок и удивлённо уставился на него.       Сан пожал плечами.       — Захотелось с кем-нибудь поделиться.       — Когда это вы с ним успели так сблизиться… — совсем не ревниво пробубнил Уён. — Почему не кому-то из клубных?       — Ага, тогда уж легче сразу рассылку сделать, — фыркнул Сан. — Расскажу кому-то одному, и на утренней планёрке первым вопросом на повестке дня будет моя ориентация. Чанбин не поверит и будет угорать, Феликс возьмётся меня жалеть, а для Минхо я как был пидарасом, так и остался, мол, ничего нового, расходимся.       Сначала Уён хотел возразить, но поразмыслив, вынужден был признать вариант Сана наиболее вероятным.       — А как же Бан Чан? Он бы тебя выслушал и держал язык за зубами.       — Я хотел, — кивнул Сан и крепко зажмурился, силясь унять резь в глазах. — В конце года у него всегда запара. Наверняка опять куча отчётов, бумажек, а тут ещё я со своим экзистенциальным кризисом. Хёнджин обещал пока не говорить ничего Минхо.       — И что он обо всём этом думает? — Уён заёрзал. Новость о том, что теперь ещё один человек в курсе всей истории, заставила его нервничать. К какому заключению пришёл Хван? Как много он знает? Что если Сан нарочно не стал углубляться в подробности, а лишь намекнул на проблему? Тогда у Хёнджина нет полной картины, его впечатления и выводы вполне могут оказаться ошибочными. Сан сейчас уязвим и готов принять любую версию в свою пользу.       — Ну, у него тоже есть парочка теорий, — устало хмыкнул Чхве и, склонив голову на бок, как-то странно посмотрел на него.       — Что? — Уён не понял, чем вызвал к себе такое внимание, даже пижаму поправил на всякий случай, но всё и так было в порядке.       Сан мотнул головой и снова поник. Продолжать разговор он явно не собирался.       — Давай-ка я кофе сварю, — сказал Уён и тут же передумал. — Нет, сначала тебе нужно поспать. Иди в спальню, там тихо. Давай-давай, а то свалишься, и что мне потом с тобой делать?       Уён аккуратно подталкивал сонного Сана в сторону комнаты, а тот послушно шёл, продолжая обнимать выданную ему подушку, как ребёнок любимую плюшевую игрушку.       — Автобус! — неожиданно громко выдал Сан и резко затормозил. Его лицо выражало такие муки совести, будто он прямо сейчас решил сознаться в преступлении. — Я забыл купить билет.       — Прекрати меня пугать! — Уён замахнулся, чтобы пнуть его коленом под зад, но в последний момент передумал. — Куда тебе ехать в таком состоянии? На работу всё равно уже не успеешь. На последнем рейсе поедешь.       — Работа? А, не, мне не надо, я тоже отпуск взял. Думал… Неважно, — рассеянно отозвался Сан, заходя в спальню. — Вечером уеду, обещаю.       — Отпуск? — бестолково повторил Уён, провожая его растерянным взглядом. В голове пронеслись сотни мыслей, и прежде за Саном закрылась дверь, он выпалил: — Можешь пожить у меня!       И тут же отвесил себе ментальную пощёчину. Прозвучало так, словно он не позволял, а умолял Сана остаться. До чего жалкое зрелище! Пользуясь тем, что Чхве стоял к нему спиной, Уён закрыл глаза и выругался себе под нос.       — Если хочешь, конечно, — продолжил с напускным безразличием, сумев взять эмоции под контроль. — Вдруг у тебя планы.       — А ты хочешь, чтобы я остался? — с надеждой спросил Сан.       Уён недовольно закатил глаза.       — Ну, я не против, — затем сложил руки на груди и сердито добавил: — Могу передумать.       Улыбка Сана сияла ярче морозного солнца. Он торопливо кивнул.       — С удовольствием приму приглашение!       — Приглашение, ага, как же, хрена там… — Уён ворчал как старый дед, но ничего не мог с собой поделать, в присутствии Сана он терял волю и значительный процент IQ.       — Чем займёмся?       Для человека, которого совсем недавно шатало от недосыпа, Сан выглядел чересчур воодушевлённым. Глаза горели предвкушением, а от упаднического настроения осталась лишь бледная тень. Кто-то другой вполне резонно мог заподозрить его в плохой актёрской игре, вот только Уён знал наверняка, что Сан не притворяется. Такая вот удивительная способность к переключению, позавидовал бы каждый.       — Прямо сейчас ты идёшь спать, — безапелляционно заявил Уён, не обращая внимания на погрустневшую физиономию друга. — У меня есть кое-какие дела, а вечером можем сходить на ярмарку. На обед хочу сделать рисовый салат с мясом и апельсином и жареную картошку в кунжуте.       — А можно ещё твою фирменную утку в остром соусе? — в край обнаглел Сан.       — Могу рамён сварить, — предупредил Уён, одним взглядом усмирив его аппетиты. У него тут не ресторан!       — Салат и картошечка отлично, спасибо!       Отвесив низкий поклон, Чхве поплёлся в спальню.       — Сан, — окликнул его Уён, толком не зная, зачем, но чувствуя в этом болезненную необходимость. — Я рад, что ты здесь.       Чхве замер на пороге и после паузы в два удара сердца, ответил, не оборачиваясь:       — Я тоже.       Всего два простых слова, наполненных невидимой улыбкой и непривычным трепетом, хватило Уёну для того, чтобы отринуть последние сомнения.              

Несколькими часами ранее

             — Хван, ты ещё тут? Я слышу, как ты дышишь. Алёо-о!       После того как он вывалил на Хёнджина всю свою подноготную, включая их с Уёном ссору, тот молчал на протяжении вот уже нескольких минут и как будто бы отключился. Оставалось надеяться, что не в прямом смысле. Некоторые подробности Сан предпочёл опустить, вряд ли Хёнджину упало выслушивать интимные подробности его ущербной сексуальной жизни, тем более перед началом важного турнира, подготовку к которому он как раз прервал своим звонком.       — Сан, я... — растерянно проговорил Хёнджин, — даже не знаю, что тебе сказать. — Извини, я немножко в шоке. Всё это… очень неожиданно.       На фоне сбитого дыхания в трубке слышался ритмичный стук мячей об ракетку и выкрики на английском. Сан явно отвлёк Хвана от тренировки, но желание узнать его мнение оказалось сильнее чувства вины.       — Ты где вообще?       — В Мельбурне.       — Блин, чувак, сорян, не подумал, — покаялся Сан, приложившись лбом о спинку дивана. — Забей, потом созвонимся.       — Оставишь меня наедине с этой ошеломительной новостью? Нет уж, теперь ты от меня не отделаешься. Я как раз хотел перерыв сделать. Сейчас только местечко потише найду, не отключайся.       Сану хотелось вернуться на десять минут назад и отрубить себе пальцы, набравшие номер Хвана. Иногда он забывает, с кем имеет дело. Хёнджин не один из его приятелей, доступных в любое время дня и ночи, нельзя беспокоить такого важного, занятого человека по пустякам. И уж точно не стоит злоупотреблять его расположением. До сих пор Хёнджин проявлял исключительную приветливость, Сан не ощущал фальши, а потому полностью ему доверял. Однако даже у самых добрых людей терпение не безгранично. Если продолжить надоедать, всё может рухнуть, а он очень дорожил их дружбой.       — Порядок, тут нас никто не подслушает, — наконец, в динамиках прозвучал неожиданно громкий голос Хёнджина. В помещении, куда он зашёл, было небольшое эхо. — Ты сам как?       — Ну, сейчас семь утра и я не могу уснуть, потому что несколько часов назад меня уведомили, что я так себе натурал, а мой лучший, влюблённый в меня друг, винит в упущенных возможностях.       — Понимаю, такое нелегко переварить, — посочувствовал Хёнджин.       — Ты тоже считаешь, что тот мой неудачный опыт на что-то влияет? Я же вовремя ушёл, я отказался, значит, не считается, так? Мне девчонок хватает, — тараторил Сан, сжимая в руке мобильник до побелевших костяшек. Хёнджин долго молчал.       — Для чего ты позвонил мне на самом деле? Подозреваешь Уёна в предвзятости?       — Он… заинтересованное лицо, — Сан смущённо кашлянул в кулак, — хочу узнать мнение со стороны.       — Больше похоже на попытку собрать суд присяжных, чтобы он вынес тебе вердикт. Но проблема в том, что наличие, как и отсутствие влечения к своему полу – не преступление. Сан, ты не сделал ничего плохого, тебе не за что себя наказывать. Любить женщин – нормально, любить мужчин – тоже. Испытывать одинаковый интерес и к тем, и другим не такая уж редкость, — терпеливо объяснял Хван.       — Восемьдесят пять процентов…       — Что?       — Уён сказал, что я натурал на восемьдесят пять процентов.       Из трубки донёсся тяжёлый вздох.       — Не существует формулы, по которой можно рассчитать ориентацию. Никто не знает тебя лучше, чем ты сам. Даже Уён. Может он прав, а может и ошибается. Но подумай вот о чём, — Хёнджин задумчиво промычал, прежде чем продолжить: — Представь в той же ситуации, ну, например, Бан Чана. При всей его выдержке и человеколюбии, как считаешь, что произойдёт, зажми его в тёмной комнате мужик?        — Будет писать нам письма из тюряги за непредумышленное убийство, — ни секунды не колеблясь, ответил Сан и с мученическим стоном рухнул лицом в подушку. Сам напросился. Хван же явно не собирался щадить его чувства, и с пугающим хладнокровием продолжал накидывать обличающие доводы.       — Или допустим, ты рос в семье с более открытыми взглядами, где подобные связи не порицались, что тогда? Задай себе простой вопрос: не будь всех этих предубеждений, которыми тебя пичкали с детства, какой выбор ты сделал бы в той ситуации? Убежал? Или остался?       Сан отклеился от подушки и жадно вдохнул. От нехватки кислорода кружилась голова.       — Вы так жестоки, господин Хван.       Упрёк не произвёл на Хёнджина должного впечатления.       — Ты просил честного мнения, — невозмутимо напомнил он. — Исходя из полученных данных, ты долгое время подавлял определённые желания, пусть и неосознанно, и если бы не этот Давон, который случайно открыл чёрный ящик, жил бы сейчас и не парился. Но вот мы здесь, обсуждаем, как ты за малым не дал какому-то парню, нравится тебе это или нет. Ведь убежал ты не потому, что было противно. Ты испугался осуждения, всему виной твои заскоки. Травмирующий опыт заставил тебя отречься от части себя. Да, твой мир вертится вокруг женщин, я верю, поэтому на парней смотреть нет нужды, но если ты отпустишь педаль тормоза, если проработаешь свои страхи, комплексы или…что там тебе ещё мешает, кто знает, какие сдвиги произойдут в твоих приоритетах.       Единственный сдвиг, который грозил Сану прямо сейчас, это сдвиг по фазе. Расценив его молчание за тревожный признак, тон Хвана смягчился.       — Посмотри на это с другой стороны. Сплошные плюсы.       — Это какие же? — вяло откликнулся Сан.       — Теперь в твоём распоряжении расширенный доступ к поиску с возможностью клеить не только девчонок, но и парней, — важно объявил Хёнджин. — Ты рад?       — До усрачки.       Сану пришлось отвести телефон от уха, чтобы бессовестно громкий смех Хвана не оглушил его.       — Не хочу обесценивать твои переживания, я всё понимаю, правда, — тут же поспешил успокоить Хёнджин, вернув голосу серьёзность, — но сам посуди, что такого ужасного случилось? Разве твоя жизнь после этого как-то изменится? Никто не заставляет тебя становится другим человеком. Я хочу сказать, ты волен поступать так, как тебе захочется. Можешь поэкспериментировать, открыть новые грани своей сексуальности. Если же дамы закрывают все твои потребности, просто забудь обо всём и живи дальше свою гетеро жизнь. Разница лишь в том, что теперь у тебя есть выбор. Все ответы на поверхности, нужно только задать правильные вопросы.       Настала очередь Сана страдальчески вздыхать. Хван говорил возмутительно разумные вещи.       — Можно личный вопрос?       — Валяй.       — У тебя было с девчонкой?       Повисшая на том конце провода тишина затянулась, и когда Сан уже решил дать заднюю, Хёнджин всё-таки ответил:       — Да.       — И как?       — Не зашло.       Сан глубоко вдохнул и так сильно надул щёки, что стал напоминать рыбу фугу. Однако приложенные усилия оказались напрасны, и пару секунд спустя Хвана едва не снесло волнами неприличного ржача. Сан поспешил перевернуться и, отбросив телефон в сторону, зарылся с головой в одеяло, чтобы не разбудить Уёна, мирно спящего в соседней комнате.       — Чем обусловлено твоё любопытство? — с улыбкой спросил Хёнджин, радуясь, что ему удалось слегка разрядить обстановку.       — Дело в Уёне, — признался Сан, снова приняв вертикальное положение.       — Он расстроен?       — Считает меня предателем, — кивнул, забыв, что Хван не может его видеть.       — Его можно понять.       — Шансов всё равно не было.       — Откуда такая уверенность?       — Эм-м… мне виднее? — Сан недоумённо почесал затылок.       Хван красноречиво фыркнул.       — Уён привлекательный парень, с его данными не составит большого труда привлечь нужное внимание, поверь. Если выкрутит свой природный магнетизм на полную, у объекта соблазнения едва ли останутся шансы. Конечно, для того, чтобы это сработало, нужно задаться целью. Понимаешь? Могу поспорить, с таким Уёном ты ещё не знаком. Всё это время он как раз наоборот пытался нейтрализовать сигналы симпатии, чтобы не выдать себя. Не слишком успешно, честно говоря, его чувства к тебе оказались сильнее желания скрыть их. Но если бы Уён пошёл в наступление, нет никаких гарантий, что тебе удалось бы устоять перед ним. Так что он имеет все основания злиться на тебя.       — Однажды я чисто по приколу напросился с ним с гей-клуб, — заторможено проговорил Сан, припоминая тот позорный случай. — Мне было интересно, чем он отличается от обычного ночного клуба и как там всё устроено. Уён вёл себя…иначе.       — Та-ак, — настороженно протянул Хван, догадываясь, что эта история не могла закончиться хорошо.       — Я втащил одному лощёному козлу за то, что он лапал его за…блять, да везде.       — Что произошло потом? — интонация Хёнджина показалась Сану подозрительной.       — Весело тебе?       — Немного, — честно признался Хван, уже не скрывая предвкушающей улыбки. Сан уязвлёно пыхтел в трубку.       — Потом Уён отпинал меня, сказал, что я ему всё обломал, и больше меня с собой не брал. Смейся, ага, давай, — ворчал Сан, пока Хёнджин беззвучно хихикал в трубку.       — Чхве Сан, ты и впрямь нечто.       Слова, произнесённые с легкомысленной интонацией, возмутили и одновременно смутили Сана. К счастью, Хван великодушно не стал забивать дополнительные гвозди в крышку его гроба, и как ни в чём не бывало, продолжил:       — Очень легко привыкнуть к разгульной жизни, гораздо сложнее найти того, кто зажжёт в тебе свет. До встречи с Минхо я не знал, что значит любить. Это был очень длинный путь, и впереди нас ждёт ещё много преград, но я верю, что вместе мы всё преодолеем. Когда ты с любимым человеком, — в динамике прозвучал волнительный вздох, — такое чувство, словно можешь летать без крыльев. Я от всей души желаю тебе найти такого человека, которому тебе захочется вручить своё пламенное сердце. И совсем неважно, кем он окажется: мужчиной или женщиной. Ты поймёшь, когда это произойдет. К слову, вы с Ханной хорошо смотритесь.       — А? Ханна? — Сан так глубоко задумался, что не сразу сообразил, о ком идёт речь. — Я это… расстался с ней.       — Что? Когда?       — Пару недель назад.       — Но почему? — в голосе Хвана явственно слышалось удивление вперемешку с досадой.       — Сначала всё было круто, а потом…не знаю…приелось, — Сан пожал плечами. Говорить о девушке ему сейчас совсем не хотелось.       — Приелось? — шокировано переспросил Хёнджин и надолго замолчал.       — Я в курсе, что я мерзавец, её пощечина ясно дала мне это понять.       Никакой реакции.       — Уснул там что ли…       — Подожди-ка, — наконец разморозился Хван. — Поправь меня, если я ошибаюсь. Ты начал встречаться с Ханной вскоре после того, как Уён уволился из клуба?       — Примерно в то время, да, — подтвердил Сан.       — Потом, спустя почти год отношений, ты расстаёшься с ней и вот уже звонишь мне из Ильсана?       — Ну…да-а.       — Почему именно сейчас? — допытывался Хван.       — Захотел с другом помириться. Нельзя? — с вызовом. Вопросы Хёнджина заставили невольно занервничать. Он напряжённо вслушивался в тишину, прежде чем услышал:       — Ох, Сан…       — Да в чём дело-то? Хван, я тебя люблю, конечно, но прямо сейчас хочу придушить.       — Прости, милый, но я не играю в подобные игры, — рассеянно парировал Хёнджин. Послышались шаги, мужской голос что-то пробасил на английском. Прикрыв ладонью динамик, Хёнджин ответил ему, а затем снова обратился к Сану: — Перерыв закончился, мне нужно идти. Увидимся на рождество.       — Подожди! — Сан вскочил на ноги и чуть не навернулся, запутавшись в скомканном покрывале. — Скажи, что мне делать?       — Не слушай ни меня, ни Уёна. Никого не слушай. Чужие голоса однажды уже завели тебя в тупик, не позволяй другим решать за тебя. Как знать, вдруг твоя судьба где-то совсем рядом. Только я прошу тебя, — торопливо зашептал Хёнджин, — независимо от решения, не обижай Уёна.       — Причём тут вообще… Хван? Хван!       Экран мобильного мигнул, оповещая о завершении вызова, и погас. Кое-как справившись с порывом расхреначить телефон о стену, Сан обессилено припал лбом к холодному окну. Прежде чем отстраниться, он бездумно вывел на запотевшем от дыхания стекле знак вопроса.