Сердце своё спрячу в тебе

— Мы бредём по грёбаному лесу уже грёбаных полдня, а вокруг нихрена не меняется. Сплошные деревья. Ты хорошо изучил тропу? Мне кажется, мы уже проходили этот сраный куст. Не хватало ещё заблудиться и замёрзнуть под какой-нибудь сосной. В рейтинге самых нелепых смертей как раз освободилось местечко. Этот снег у меня уже в печёнках сидит. Поверить не могу, что повёлся на твои уговоры пойти в турпоход. Зимой! Я, должно быть, спятил. Честно слово, Чхве Сан, на будущее: если ты ещё раз попытаешься выманить меня из тепла и комфорта, я буду драться. Тащиться хрен знает куда, хрен знает зачем с тяжеленными рюкзаками на плечах в место, где наверняка живут какие-нибудь хреновы волки и…не знаю, кабаны? Всегда мечтал, спасибо, заберите.       Споткнувшись о припорошенную снегом корягу, Уён громко выругался и следом смачно чихнул.       — Вот! Доказательство моей правоты.       Сан шёл впереди и не мог видеть укоризненный взгляд в спину, зато хорошо его ощущал. Недовольные причитания друга его только веселили. В этом был весь Уён. Он терпеть не мог находиться вдалеке от цивилизации, чем дальше, тем враждебнее ему казался окружающий мир. И тем невыносимее становился его характер. Невозможность по первой прихоти получить горячий душ или чашку кофе превращало его из приятного парня в сварливого старикашку. Судя по количеству ругательств, сейчас он на той самой стадии, когда любая мелочь, будь то хруст сухих веток под ногами или шорох их пуховиков, способна довести до точки кипения. Даже само присутствие Сана, потому что «чё так громко дышишь, ты спортсмен или где». Но ведь именно для этого они всё и затеяли, верно? Чтобы отвлечься. Единение с природой, свежий воздух, тишина, разговоры у костра, что может быть лучше? «Всё, что угодно, мать твою», — ответил бы Уён, Сан знал это наверняка, а потому помалкивал. Как бы то ни было, они уже здесь, и хочет Уён или нет – ему придётся провести ночь в этом лесу. Зря что ли арендовали палатки и инвентарь? Между прочим, кучу бабла отвалили.       — Это туристическая зона, здесь не водятся хищники, способные напасть на человека. А вот духи леса, услышав, как ты поносишь их дом, запросто могут отомстить, — понизив голос до зловещего шёпота, Сан обернулся и приложил указательный палец к губам. Уён показательно закатил глаза. — Так что гуляй и наслаждайся красотами. Считай это перезагрузкой, типа…исцеляющий поход. Нам обоим будет полезно.       — Духи, блин. Оставь свои байки для детей, — храбрился Уён. Настороженно оглянувшись, он прибавил шаг, ближе к Сану. — Могли бы снять домик с удобствами и до тошноты смотреть в окно на этот чёртов лес, но нет, надо было забуриться в самую глушь. Хочешь от меня избавиться, скажи честно? Для этого есть более гуманные способы.       Сан первым взобрался на пригорок и подал руку Уёну, подтягивая его наверх. Их обувь не была предназначена для прогулок по пересечённой местности, легко поскользнуться.       — А как же возможности? — Сан сдвинул капюшон, чтобы заглянуть ему в лицо. — Я думал ты в восторге от перспективы остаться со мной наедине в тесной палатке. Ну, знаешь, — он поиграл бровями, — ночь, звёзды, туда-сюда. Нам может стать холодно и единственным способом согреться…       Договорить он не успел. Уён ухватился за отворот его шапки и дёрнул за край вниз до самого носа, лишив Сана зрения, а затем толкнул в грудь.       — Ты пока не заслужил шутить такие шутки, понял? Только я могу, — предупредил Уён, пока Сан дезориентировано размахивал руками. Когда он вернул шапку на место, Уён выглядел по-настоящему грозно, но одна деталь выдавала его с головой.       — У тебя здесь что-то… — Сан потёр свою щёку и Уён тут же испуганно схватился за свою.       — Что там? Кто-то ползает?       Делая вид, что внимательно рассматривает, Сан наклонился к нему, после чего расплылся в самодовольной улыбке и объявил:       — Ты покраснел. Представил, да?       Уён едва не задохнулся возмущением, но всё-таки сумел взять себя руки. Вцепившись в шлёвки рюкзака, он прикрыл глаза. А когда вновь открыл, молча отпихнул Сана с дороги и прошёл мимо, гневно загребая снег ботинками.       — Тебя это заводит, признайся! — кричал ему вслед Сан, раззадоренный яркой реакцией. — Эй, Чон Уён! Не переживай, я не позволю тебе замёрзнуть! Моё горячее тело в твоём полном распоряжении!       Это было что-то новенькое для них обоих. Раньше Сану в голову бы не пришло дразнить друга подобным образом, а Уён не имел привычки вестись на очевидные провокации, он сам был тем ещё манипулятором. Обычно, чтобы заставить его смутиться, нужно изрядно постараться, но посмотрите-ка – получилось с первого раза. Отчего-то в такие моменты поведение друга будило в Сане исследовательский азарт. Они не первый день знакомы, он знает, как ведёт себя Уён, когда действительно расстроен или раздражён. Научился считывать реакции, безошибочно определял малейшие изменения в настроении. Именно поэтому Сан с уверенностью мог поставить миллион вон на то, что прямо сейчас Уён испытывал какие угодно эмоции, но только не злость. Все эти двусмысленные фразы, намёки волновали его куда больше, чем он показывал. Положение, в котором они оказались, вынуждало Уёна сопротивляться, скрываться за напускным недовольством. Так надёжно, так безопасно. Вот только Сан видел его насквозь, не спрятаться, не скрыться. Слишком выразительные сигналы, чтобы оставить их без внимания. Сгодятся любые эмоции. Сан поставил перед собой сложную задачу – растормошить Уёна, вернуть ему вкус к жизни. Он чувствовал вину и собирался приложить максимум усилий, чтобы всё исправить. Даже если ему за это прилетит. Пасовать перед трудностями не в его стиле. Разберётся как-нибудь. И не такие метели в табло летели. Так что когда Уён вернулся и, вибрируя от негодования, ткнул ему пальцем в грудь, он не дрогнул. Сохраняя наглую ухмылку, Сан лениво засунул руки в карманы. Попробуй, удиви.       — К твоему сведению, я не какой-то озабоченный придурок, не ровняй всех по себе, — прошипел Уён. — И нет, ты перепутал, меня это не заводит. Меня это бесит, потому что кое-кто не умеет вовремя заткнуться. Если есть что предложить кроме грязных разговорчиков, с удовольствием выслушаю, а до тех пор держи свои самцовые флюиды в узде, не переходи черту.       Вот ты и спалился, Чон Уён. Так разнервничался, что даже не заметил, как проговорился.       Не сводя с него цепкого взгляда, Сан обнажил зубы в улыбке.       — Звучит как призыв к действию. Не боишься? — вкрадчиво, усыпляя бдительность.             Вопрос привёл Уёна в смятение, и теперь в грудь Сана упиралась ладонь. Не отталкивая, но и не подпуская ближе – пытался удержать дистанцию. — Что будешь делать, если я приму вызов?       Прежний Уён рассмеялся бы в лицо любому на столь примитивную попытку его развести. Он бы фыркнул, закатил глаза, зарядил болючий щелбан, чтобы неповадно было. Он бы непременно ответил что-нибудь остроумное и хлёсткое, заставив пожалеть о затее ввязаться с ним в эту заранее проигрышную игру. Прежний Уён одним словом мог поставить на место. Однако нынешний Уён оказался не способен оказать достойное сопротивление. Он словно…колебался. Неуверенный излом бровей, сжатые в прямую линию губы выдавали внутреннюю борьбу. Сан ждал. Ему казалось, Уён вот-вот выдаст что-нибудь язвительное в своей манере, и они продолжат путь, беззлобно переругиваясь по дороге. Как раньше. Как было всегда. Вот только ничего из этого не происходило, и Сан поймал себя на мысли, что, возможно, он действительно всё перепутал. Так сильно не хотел признавать очевидное, что почти попался в ловушку самообмана. Уён не сердился, на его лице не было ни следа недовольства. Зато было кое-что другое, неправильное.       На самом дне блестящих глаз притаилась надежда.       Если бы Сан мог себе врезать, он бы это сделал.       Под вяжущим вниманием Уён стушевался и отвёл взгляд. Одёрнув руку от его груди, будто обжёгся, он сделал шаг назад, затем ещё один, и ещё…       Прежний Уён никогда не отступал.       Нынешний Уён чертовски устал.       — Ты конченый, Чхве Сан, — бросил он через плечо, будто констатировал факт, и продолжил взбираться на пригорок.       — Пока нет, но ещё не вечер, — по инерции отшутился Сан, нащупывая надёжный выступ. — Да ладно тебе, отстойные шутки – залог крепкой дружбы. Можем поиграть в четверостишия, если тебе скучно.       Уён игнорировал его на протяжении следующего получаса, пока они не вышли на пологую тропу к зарослям бурелома.       — Ты тоже это видишь? — не донеся бутылку с водой до рта, Уён замер, а потом указал куда-то вглубь леса. — Грёбаный дом посреди грёбаного леса. Или у меня галюны на почве стресса?       Сан напряг зрение. Закатное солнце размывало картинку, делая лес ещё более густым и загадочным, но очертания строения между деревьями угадывалось издалека. Переглянувшись, они подошли ближе. Назвать эту развалюху домом язык не поворачивался. Покосившаяся хибара, наверняка построенная ещё до их рождения, смотрелась здесь чужеродно.       — Странно. На маршруте нет никаких отметок. — Сан сверился с картой. — Возможно, старый домик лесника, смотрителя, ну или кто тут главный по грибочкам. Сейчас в этой халупе явно никто не живёт, разве что призраки бывших егерей.       — Как думаешь, мы сможем здесь переночевать? — Уён заглянул в тёмный провал окна. — Не так уж и плохо. Всё лучше, чем спать на голой земле.       — У нас есть прочная палатка и спальники, — напомнил Сан, поднимаясь на скрипучий порожек.       Тяжёлый деревянный засов поддался не сразу. Раздался мерзкий скрежет проржавевших петель, а вслед за ним дверь распахнулась с глухим ударом об стену, подняв многолетнюю пыль и всколыхнув сети паутин в углах.       — Эта халупа на ладан дышит, чуть тронь и рассыплется, как карточный домик. Нам нельзя здесь оставаться, это небезопасно. Глянь, в стенах дыры толщиной в палец, ветер гуляет. Мощности обогревателя не хватит протопить такую большую площадь.       — Тогда поставим палатку прямо внутри. Двойная защита. Пол крепкий, не провалимся. И если кто-то захочет ночью нас прикончить, мы хотя бы услышим, — уговаривал Уён. Даже попрыгал на досках для наглядности.       Сан усмехнулся. Оптимистичный настрой, ничего не скажешь. Это ж как надо ненавидеть природу, чтобы навыдумывать себе таких ужасов.       — Смейся, смейся, — надулся Чон. — Вот цапнет волк за жопу, не жалуйся потом.       — Зубы поломает. Ладно, окей. Хочешь провести ночь здесь? Фигня-вопрос. — Сан примирительно поднял руки. — Если тебя не смущают соседи.       — Какие ещё… — Уён гордо хмыкнул. — Я не верю в призраков.       — Зато они верят в тебя. Но я сейчас не про них. — Он закинул руку Уёну на плечи и притянул к себе, чтобы доверительно прошептать: — Только представь: мы расстелимся, ляжем спать, мышки споют тебе колыбельную, паучки расскажут сказку на ночь. Романти́к, скажи? А если повезёт и рухнет крыша, ещё и на звёзды полюбуемся.       Уён брезгливо перетряхнуло. Сбросив руку Сана, он попятился к выходу и, споткнувшись о порожек, едва не вывалился наружу.       — Ха-ха, ненавижу тебя. Далеко до лагеря? Спина отваливается, этот рюкзак весит больше меня.       — Минут десять пути, потерпи. Там оборудованная площадка с костровой зоной. Устроимся и отдохнём. Пожарим зефирки на огне? — Сан улыбнулся, предвещая реакцию. Рассохшуюся дверь он вернул на место, а вот с засовом пришлось повозиться – тот никакую не хотел возвращаться обратно в пазы. Оставлять дом нараспашку не вариант, мало ли, кого ещё может занести. Если нагрянут подростки и решат тут повеселиться, точно жди беды.       — Фу, гадость, — послышался удаляющийся голос за спиной. Видимо, Уён решил не ждать, и ушёл вперёд без него.       — В фильмах…выглядит аппетитно, — прокряхтел Сан, давя всем весом на засов пока тот, наконец, не поддался. Валяющуюся у ног толстую проволоку замотал вокруг петель в качестве импровизированного замка. — Маршмеллоу у нас нет, зато есть кое-что получше. Запечённая картошечка с овощами точно поднимет тебе настроение. Что скажешь? В ответ тишина. Сан отряхнул руки от мелких щепок, застрявших в перчатках, и развернулся к лесу. Уёна след простыл. Вот же только что был, маячил среди деревьев. Неужели успел так далеко уйти? Или решил в отместку поиграть в прятки? Не провалился же он сквозь землю, в самом деле. Или всё-таки…       — Уён? — позвал Сан, с беспокойством оглядываясь по сторонам. — Не время для приколов, чувак, уже темнеет, а все фонарики у меня. — Он двинулся в направлении свежих следов на снегу. — Уён!       — Я здесь!       Выкрик раздался совсем рядом. Гонимый дурным предчувствием, Сан кинулся к обвалившемуся краю неглубокого оврага. Уён обнаружился в самом низу, он лежал на спине, откинув голову, и прерывисто дышал. На лице отразилась гримаса боли.       — Вот дерьмо. Рановато ты прилёг.       — Упал, — выдавил Уён. — Я шёл, а потом…не знаю… земля просто ушла из-под ног.       — Не двигайся, я сейчас.       Сан стянул с плеч объёмный рюкзак и плюхнул его на землю. Торопиться нельзя, земля мёрзлая, если нога соскользнёт, он покатится кубарем, рискуя переломать себе все кости. Но тихие стоны Уёна подстёгивали ускориться. Наплевав на технику безопасности, он спустился за считанные секунды.       — Ты как? Где болит? — Сан обхватил его лицо ладонями, отвлекая. — Всё хорошо, я тебя вытащу, но сначала осмотрю, лады? Давай, помоги мне, или ты хочешь, чтобы я тебе всего пощупал? Похоже, я раскусил твой хитроумный план. Ай-яй-яй, Чон Уён, как не стыдно.       Сработало. С глухим рыком, словно рассерженная лисица, Чон качнулся вперёд и треснул его по дурной башке.       — Левая нога, — подсказал Уён. — Умоляю, скажи, что это не перелом.       — Это не перелом, иначе орал бы на весь лес, а ты только очень мужественно стонешь. Скорее всего, обычный вывих, — подмигнул Сан, аккуратно скатывая штанину до икры. — Ого! Ты решил, что пока нас нет дома, кто-то украдёт твои носки, поэтому решил надеть все разом?       — Откуда я знаю, как нужно экипироваться в эти идиотские походы! — пыхтел Уён, пока Сан оголял его лодыжку. — Перестраховался. Не люблю мёрзнуть.       Это уж точно. Четыре пары носков тому подтверждение. Сан чуть приподнял его ногу.       — Здесь давлю, чувствуешь дискомфорт? А с этой стороны?       — Больно мандец, — ёмко прокомментировал Уён все его манипуляции и с шипением дёрнулся, когда Сан нажал на ахиллово сухожилие. — Как будто внутри всё горит, даже пошевелить не могу. Исцеляющий поход, говоришь?       — Духи леса, — он назидательно поднял указательный палец. Получив в ответ неприличный жест, улыбнулся и снова сосредоточиться на травме. — На первый взгляд ничего серьёзного, но нога уже начала опухать, опереться на неё ты не сможешь. — Сан задумчиво жевал губу изнутри, прикидывая варианты.       — Что будем делать?       Вид у Чона был абсолютно несчастный. Он обессилено откинулся на свой набитый рюкзак, который, к счастью, в момент обвала оттянул его назад, тем самым смягчив падение. Позвоночник не повреждён, голова тоже цела, это главное, а с остальным они разберутся. Сан ободряюще улыбнулся:       — Для начала выберемся отсюда. В рюкзаке есть аптечка, я позабочусь о тебе чуть позже, хорошо? А сейчас план такой: я поднимаю тебя наверх, отношу рюкзаки в лагерь и быстренько устанавливаю палатку. Потом возвращаюсь за тобой и…       — Оставишь меня здесь одного?? — запаниковал Уён, вцепившись в него мёртвой хваткой. Сан охнул от неожиданности и, не удержав равновесия, повалился прямо на Чона.       — Слезь… с меня, — прокряхтел придавленный Уён. — Чёрт, рёбра…Щекотно, блин. Ты чё там делаешь? Чхве Сан!       Утопая лицом в чужом капюшоне, обнимая Чона и похрюкивая ему на ухо, Сана трясло в беззвучном смехе. Спустя пару мгновений Уён присоединился к его стихийной истерике. Занятная, должно быть, картина со стороны. Двое парней в пуховиках ёрзают друг на друге и при этом ржут как не в себя. Жаль, сфоткать некому. Кадр, достойный National Geographic.       — Вечер перестаёт быть томным. Один тут отдыхаешь? — Сан перекатился на бок, чтобы Уён мог нормально дышать, и подпёр голову рукой, как если бы лежал на диване перед телевизором. Смеющееся лицо Чона было на расстоянии выдоха. Вытерев проступившие слезинки в уголках глаз, он посмотрел на Сана. Его улыбка сползла с губ так же быстро, как солнце заходит за тучу.       — До лагеря около километра, я быстро. Одна нога здесь, другая там, даже соскучиться не успеешь. Вернусь до темноты, — серьёзно пообещал Сан, каждой клеточкой ощущая нарастающую тревогу друга.       — Не уходи, — на грани шёпота, будто вот-вот расплачется. Грудная клетка заходила ходуном, пальцы впились в ворот куртки Сана. Казалось, никакая сила теперь не оторвёт его от него. — Пожалуйста.       — Ну чего расклеился, эй, — он легонько щёлкнул его по носу. — Ты уже большой мальчик.       — Не надо меня утешать! Я в этом лесу как слепой котёнок без тебя, — с неожиданной силой возмутился Уён. — Даже не знаю, в каком направлении ползти, если вдруг что-то случится. А если ты заблудишься или… или тоже упадёшь и поранишься, что тогда? Кто тебе поможет? Нам нельзя разделяться.       Он упрямо мотал головой, пока Сан пытался объяснить, что они не где-то в непроходимых джунглях или опасных лесах Амазонки, тут есть охрана, система оповещения для экстренных случаев и даже мобильная связь вполне себе стабильна. Но все его аргументы разбивались об иррациональные страхи. Уён пенял на интуицию, Сан считал, что это нервы.       — У меня по ориентированию высший балл, за это не переживай. Я буду осторожен. Хочешь, будем болтать по видеосвязи, пока буду идти? — Сан вытащил телефон из кармана куртки и помахал им перед лицом насупившегося Уёна. — Тебе нельзя опираться на ногу, а я не смогу одновременно нести на себе два огромных рюкзака и тебя.       Видимо, здравый смысл одержал победу, потому что вскоре Уён, сконфуженный этой короткой вспышкой паники, отпустил Сана.       — Ты прав, — уже куда спокойнее сказал он, приняв для себя какое-то решение. Он скинул лямки рюкзака с плеч и задрал голову к сереющему небу. Следующие слова дались ему непросто: — Я испугался. Такое иногда случается, меня… меня периодически кроет на ровном месте. Это не…Доктор Квон говорит, это последствие моей депрессии. Нестабильный эмоциональный фон, мать его. Я пытаюсь контролировать, но…       — Всё пучком, не бзди. — Сан потрепал Уёна за щёку, и удивился, когда в ответ не получил никакого сопротивления. Чон даже не отмахнулся, лишь слегка сморщил нос. Всё-таки не до конца оклемался. — Я рядом и всегда буду, никуда от тебя не денусь. А прогонишь – всё равно вернусь. Такой я прилипала. Готов?       Несколько долгих секунд Уён сканировал его взглядом, будто и впрямь сомневался.       — Я первый, — кивнул Уён и пояснил прежде, чем Сан успел задать вопрос: — Сначала отнесёшь меня в лагерь, потом вернёшься за рюкзаками.       — Э-э…Я ж вроде примерно так и предлагал. — Сан потёр лоб под шапкой.       — Минус время на установление палатки. Не хочу надолго оставаться один. Даже в лагере. Но там хотя бы есть, где укрыться. — Голос Чона звучал бескомпромиссно. План и впрямь был неплох.       — Годится. Сможешь сесть? Обопрись об меня, я подхвачу. Только аккуратно, без резких движений. Старайся не нагружать ногу и… Что? Я знаю, что неотразим, но давай ты позалипаешь на меня чуть позже, когда мы окажемся в безопасности и тепле, — усмехнулся Сан. Уён разглядывал его с блуждающей улыбкой, как будто ещё не определился с эмоцией. А потом вдруг сказал, не отрывая взгляда:       — Снег опять пошёл. Свет солнечной дорожки за твоей спиной так красиво преломляется в кристаллах... Твоя кожа будто сияет.       Брови Сана поползли вверх, а довольная улыбка стала шире.       — Оу.       — Извини, но я просто обязан спросить. — Уён с самым серьёзным видом поманил его к себе, словно собирался поделиться секретом, и заинтригованный Сан наклонился, чтобы услышать: — Как давно тебе семнадцать?       Возможно, всё-таки стоило проверить Уёна на предмет сотрясения. Пока тот еле сдерживал рвущийся наружу смех, Сан смотрел на него как на больного, но горячо любимого ребёнка.       — Сумерки, серьёзно? — снисходительный вздох стал спусковым крючком. Чон откинул голову и в голос расхохотался. — Я оскорблён до глубины души. Не сравнивай меня с этим бледным аутистом. Если уж выбирать, то я тот красавчек-оборотень. Как там его, Джефри?       — Эй, Эдвард Каллен сексуален, а ты ничего не понимаешь в мужчинах, — хвастливо упрекнул Уён.       — Тебе что, двенадцать?       — А ты до сих пор надеешься получить письмо из Хогвартса.       — Уел, — легко согласился Сан и протянул ему руку. — Подъём, Бэлла. Запрыгивай на спину, прокачу с ветерком.       Сначала Уён изо всех сил пытался выкарабкаться из оврага самостоятельно, но быстро понял, что с одной рабочей ногой провернуть такой трюк без сторонней помощи нереально. Лодыжку простреливало острой болью каждый раз, как он случайно задевал торчавшие из земли корни деревьев или неудобно выворачивал стопу. Выбившись из сил, он был вынужден признать свою беспомощность и позволить Сану вытянуть его обратно на поверхность.       Рюкзаки сложили возле стены сторожки и прикрыли их сухими ветками, чтобы не так сильно бросались в глаза. Лес ощущался мирным и безлюдным, вряд ли кому-то ещё приспичило прогуляться в такую-то погоду, однако не стоило терять бдительность. Шли медленно: нести на закорках тело по ровной дороге не то же самое что продираться с ним сквозь корни и ветки то вверх, то вниз. Спина отстёгивалась, согнутые в локтях руки, поддерживающие Уёна под коленями, занемели, а ноги гудели от напряжения. Этот марш-бросок Сан запомнит надолго.       — Давай сделаем привал, — сочувствующе предложил Уён, слушая его тяжёлое дыхание. Стараясь не доставлять ещё больше неудобств, вместо того чтобы обнять Сана за шею, он ухватился за плечи. Не слишком устойчиво, но достаточно, чтобы не свалиться.       — Не, порядок, тут осталось-то по фигне. Почеши нос, будь другом, я не дотягиваюсь. — Сан остановился, подставляя лицо под прикосновения, и едва не замурчал, когда пальцы Уёна прошлись по коже. — Правее и ниже… во, вот тут, ещё чуть-чуть…о да-а, кайф.       — Твоя точка G? — полюбопытствовал Уён.       — Типа того, ага. Чем сильнее трешь нос, тем больше становится…       — Боже, заткнись, — дёрнув Сана за капюшон, Чон с тихим смехом уткнулся лбом ему в затылок.       Следующие несколько минут шли в тишине. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, и Уён включил фонарик. На автомате передвигая ноги, Сан старался не думать о том, что после того как они прибудут в лагерь, ему предстоит вернуться и проделать такой же путь с двумя тяжеленными рюкзаками. Чтобы отвлечься от невесёлых перспектив, он пощекотал ногу Уёна, а потом задал крайне животрепещущий вопрос:       — Эдвард или Джейкоб?       Уён молчал долго. Так долго, что Сан уже успел забыть, о чём спрашивал, когда чужое дыхание обожгло ухо:       — Разумеется, Джейкоб.       — Я знал! — Раздевайся. — Ого. Скажи это ещё раз, люблю, когда ты командуешь, — томно произнёс Уён, послушно стягивая с себя штаны. — Не в такой ситуации хотелось услышать, но…       В тепле Чон, наконец, смог расслабиться: вместе с ощущением безопасности вернулось и чувство юмора. В лагерь они добрались уже затемно. Пока Сан возвращался за рюкзаками и устанавливал палатку, усадив Уёна возле наспех разведенного костра, тот согрелся и окончательно успокоился. Даже выказал одобрение их временному жилищу, когда заполз внутрь. Сан хорошо подготовился, он знал, что необходимо для комфортного похода, особенно когда рядом с тобой такой тепличный цветочек, не терпящий никаких лишений. Футпринт на дне палатки защищал от промерзания и не пропускал нагретый с помощью газового обогревателя воздух, а постеленные сверху специальные теплоизоляционные коврики исключили вероятность застудить почки. Не говоря уже о пуховых спальниках-коконах, предназначенных для куда более низких температур. В оборудованной по всем правилам палатке риск замёрзнуть нулевой, но Сан на всякий случай прихватил с собой ещё и согревающие мешочки. Мягкий, рассеянный свет фонаря, подвешенного под куполом, разливался по палатке и добавлял уюта.       Оставшись в одних боксерах, Уён прикрылся пледом и лёг.       — Насколько всё плохо? — спросил он, приподнявшись на локтях, когда сосредоточенный Сан положил травмированную конечность себе на колено и полез в аптечку.       — Хуже, чем хотелось бы. Забинтую и попробую снять отёк холодным компрессом. Ноге нужен полный покой. Сегодня отдыхай, а утром что-нибудь придумаем. Без помощи нам не обойтись. — Сан достал телефон и сделал пару снимков.       — Зачем это? — удивился Чон.       — Отправлю Сынмину, мнение медика не помешает. Хочу убедиться, что дело терпит. Если скажет вести тебя в больницу немедленно – так и поступим. Ты как вообще, дать обезбол?       — Мы возвращаемся? — спохватился Уён, проигнорировав вопрос. — Планировали ведь на две ночи, я в порядке, просто…просто не пойдём до следующего лагеря, останемся здесь.       Сан отвлёкся от разматывания бинта и установился на него так, будто он только что признался в убийстве.       — Я не понял, — Сан озадаченно усмехнулся, — ещё пару часов назад ты ныл, что хочешь домой, а теперь уговариваешь остаться? Будь ты девчонкой, решил бы, что у тебя те самые дни.       Уён отвернулся, пряча взгляд.       — Ну… возможно, я слегка преувеличил степень своего недовольства, — неохотно признался он. — Это интересный опыт. Здесь реально красиво и воздух чистый, не то, что в городе, даже дышится легче. И ты был прав, смена обстановки и физическая активность пошли мне на пользу. Я чувствую себя…очнувшимся от долгой спячки. Думал, буду проклинать этот поход, но ты так тщательно всё продумал. Тёплая палатка, костёр, даже аптечка… вся атмосфера, твоя компания, мне… Мне не на что жаловаться. — Виновато заглянув Сану в глаза, Уён робко дотронулся до его руки. — Ты же меня знаешь, я часто паникую заранее, прокручиваю в голове все самые худшие сценарии. Наверное, так мне потом проще смириться, если что-то на самом деле пойдёт не так. Всё круто, правда, надо было сказать тебе раньше. Прости. И эта дурацкая нога… Ты старался, а я всё испортил.       Вот опять. Ощущая прохладное касание пальцев к своей ладони, Сан моргнул раз, другой, потом уставился на их сцепленные руки, как на что-то диковинное. Должно быть, вид он имел придурковатый, но ему было плевать. Мысли закручивались спиралью, уводя всё дальше, глубже. Нетипичное поведение Уёна производило эффект короткого замыкания. Каждый раз, когда он выдавал что-то подобное, Сана клинило. Казалось бы, какие уж тут сюрпризы после стольких-то лет дружбы? Однако ж…А может, таким и был настоящий Чон Уён? Тот Чон Уён, которому приходилось камуфлировать свои чувства. Тот Чон Уён, который был вынужден жёстко контролировать каждый свой жест и взгляд. Но теперь ему не нужно притворяться, он дал себе волю, и Сан вдруг перестал его узнавать. Он не знал друга таким. Ранимым, чутким, ревнивым. Всё привычное и знакомое утекало, как песок сквозь пальцы. Догадка наотмашь резанула по сердцу. А он его вообще знал? Прежний Уён перевёл бы всё в шутку, прежний Уён не извинялся по пустякам и не боялся к нему прикоснуться. Прежний Уён никогда не смотрел на него так. Прежнего Уёна… Его больше нет. Вероятно, часть его размышлений прорвалась наружу, потому что в следующий момент Сан услышал неуверенное:       — Обстоятельства изменились, — Уён передёрнул плечами. В его глазах вновь взметнулись сомнения. — Ты сам просил не закрываться. Я пока не нащупал баланс, иногда меня может заносить. Если перебарщиваю – дай знать, и я…       — Нормально всё. И ничего ты не испортил. Это тоже часть приключения, — с задержкой откликнулся Сан и перед тем как приступить к бинтованию ноги, согрел ладони дыханием. — В любом случае тебе нужно в больницу, убедимся, что нет других повреждений. Поход подождёт. В качестве компенсации обещаю устроить грандиозное путешествие, куда пожелаешь. Можем хоть неделю жить в лесу, готовить еду на костре и мыться в ручье. Незабываемые ощущения гарантированы.       — С тобой хоть на край света, — подмигнул Чон и тут же поморщился, когда Сан слишком сильно надавил под косточкой.       — Рука соскользнула.       — Что с лицом? Ты смутился? — провоцировал Чон, словно мстил ему за все попытки вогнать в краску. — Тебя это типа…       — Не вертись. — Сан, хлопнув его по коленке.       — … возбуждает? — Он уперся здоровой ногой ему в бок. — Вот те раз… Да ты нарцисс, Сани! — и торжествующе захихикал.       — Это не… Да ну тебя, — отмахнулся Сан. — Просто жарко, нужно переключить режим обогревателя.       — Так и знал, что раздеваться было необязательно.       Сан смерил Уёна нарочито суровым взглядом, а тот в ответ показал ему язык.       Зафиксировав ногу под углом, Сан осторожно накладывал повязку «восьмёркой» от стопы до голени, стараясь обматывать туго, но так, чтобы не нарушать кровообращение. Для этого через каждый оборот уточнял, нет ли дискомфорта. Довольный проделанной работой, он двумя руками опустил ногу, вес которой почти не ощущался. Хрупкий на ощупь голеностопный сустав можно было обхватить чуть ли не двумя пальцами. Взгляд невольно скользнул выше к острой коленке, по опущенным рукам с вздутыми венами и тонкими запястьями, к мерно вздымающейся груди с выпирающими рёбрами, осунувшемуся лицу и впалым щекам. Вся его фигура в тусклом свете фонаря казалась прозрачной, готовой вот-вот раствориться в темноте. У Уёна всегда было здоровое тело – с крепкими бёдрами и развитой мускулатурой, однако похудение давалось ему нелегко. Даже при соблюдении самых жёстких диет, процесс шёл очень медленно. Теперь же он напоминал тень самого себя, призрака, запертого между мирами. Сан успокаивал себя тем, что сейчас Чон выглядит гораздо лучше, чем на свадьбе Чанбина, значит, идёт на поправку, но всё же… Всё же до полного восстановления ещё далеко, и виноват в этом только…       — Это не твоя вина, — в тишине палатки послышался мягкий голос. Сан горько хмыкнул. Уён всегда читал его как открытую книгу. Хоть что-то осталось неизменным. — И это, — он шевельнул забинтованной стопой, — тоже. Ерунда. Заживёт.       — Не надо меня успокаивать, — мрачно буркнул Сан, подкладывая валик из своей свёрнутой кофты, чтобы нога находилась выше уровня сердца.       — Я в полном порядке, не заморачивайся. — Уён расслабленно улыбнулся. — Когда ты грустишь, мне не по себе.       — Ты с самого начала был против похода, это я настоял. Надо было послушать тебя, а не тащить насильно.       — Эй-эй, — Уён привстал, опираясь на ладони за спиной, и заглянул Сану в лицо, — ну-ка перестань. Ничего непоправимого не случилось. Сказал же, мне понравилось. Будет, что вспомнить. И ты пообещал мне новый поход, не вздумай слиться! Пригрозив ему пальцем, Уён снова откинулся на подушку: с задранной ногой сидеть неудобно.       — Ты когда-нибудь представлял, как сложилась бы твоя жизнь, если бы мы не познакомились?       — О, нет, — обречённо вздохнул Уён. — Никаких серьёзных тем на голодный желудок.       — Выбери я другое место работы или уволься из клуба тогда, в самом начале, когда мы ещё не успели сблизиться, всё не зашло бы так далеко, — не отводя расфокусированного взгляда от лодыжки Уёна, Сан рассеянно водил ладонью по бинтам, словно хотел исцелить, облегчить боль. — Что если без меня… если бы не я, судьба… Ты мог быть найти кого-то, а …       — Миллион раз, — перебил Уён его бессвязный поток, когда понял, что разговора не избежать. — Миллион раз на протяжении всех этих лет я прокручивал в голове самые разные сценарии. Считаешь себя моей точкой невозврата? Источником всех бед? Наверное, уже вообразил, как я знакомлюсь с классным парнем, как мы влюбляемся друг друга – непременно с первого взгляда – как живём долго и счастливо и умираем в один день? Ну, может ты и прав: именно так всё и случилось бы, я не исключаю любые варианты событий. С одинаковой долей вероятности я мог бы стать жертвой абьюзивных отношений, из которых пришлось бы выкарабкиваться годами, или какой-нибудь тип в клубе не принял бы мой отказ и сталкерил меня до самого дома, чтобы изводить, запугивать и в итоге совершил бы что-нибудь ужасное. Ведь если бы не ты, я, скорее всего, жил бы один, а значит, никто не пришёл бы мне на помощь. Возможно, в тот день, когда я согласился пойти с тобой на тренировку вместо того чтобы затусить с Ёсаном, меня бы сбила машина или там… не знаю… я бы напился и выпал из окна. Как тебе такая альтернативная реальность? Что если твоё появление в моей жизни наоборот спасло меня от чего-то похуже разбитого сердца? Об этом ты не задумывался? В любом случае, не бери на себя слишком много. Никому не дано знать наперёд, какой смысл сокрушаться? Дерьмо случается, и единственное, на что мы можем повлиять – изменить своё отношение к проблеме. Я стараюсь, Сан, я правда стараюсь, и тебе советую попробовать избавиться от всех «а что, если». Если постоянно вариться в бесполезных разочарованиях – можно свихнуться. Уж поверь. У меня изначально не было ни единого шанса не влюбиться в тебя. Да, порой на меня накатывает, но знаешь, в чём я ни разу не усомнился? — Сан поднял на него глаза. — Дай мне возможность вернуться в тот день, когда я впервые тебя увидел, я бы ничего не изменил. Я бы точно так же помахал тебе ракеткой, улыбнулся и спросил: «Клёвая бейсболка, дашь погонять?». А ты бы мне ответил…       — Только для крутых парней, — медленно произнёс Сан. Их первая встреча всплыла в памяти подобно забытым строчкам старой песни. — Я был тем ещё выпендрёжником.       — Был? Не льсти себе, — хохотнул Уён. лягнув его пяткой в бедро. Но вот лицо его вновь приняло серьёзное выражение, и он добавил уже без тени веселья, спокойно и чётко проговорил каждое слово: — Что бы ты не думал, я рад, что встретил тебя. Вот что важно. Мы можем отпустить друг друга или найти новый повод быть вместе. Свой выбор я уже сделал. Не переживай за меня, я не планирую умирать от любви. Зато точно откинусь, если вместо ужина ты продолжишь кормить меня задушевными беседами. Давай отложим сеанс самоанализа, капец жрать хочется.       Сан заторможено кивнул и только потом понял, на что. Откровение Уёна, поданное так легко, даже небрежно, словно нечто банальное и малозначительное, привело его в лёгкое замешательство.       — Да, сейчас, я только…мне нужно… — Он завертелся на месте, выгребая из рюкзака всё необходимое. — Минут через пятнадцать будет готово, ты пока…       — Я помогу. — Уён предпринял попытку подняться, но был настойчиво уложен обратно.       — Не рыпайся, у тебя постельный режим. Разогрею и принесу в палатку. А до этого приложи компресс, льда у нас нет, зато снега навалом. — Сан собрал всё в пакет и накинул куртку.       — Я не собираюсь весь вечер торчать в палатке, доктор Чхве, — упрямился Уён. — Тащи свой снег, но потом я выйду, и мы вместе поужинаем у костра.       — Ногу нельзя нагружать. И как ты собрался обуваться на такой отёк?       — Замотаю пледом, не замёрзну, а ты меня донесёшь.       Пободавшись взглядами, Сан с обречённым вздохом закатил глаза.       — Даже носа не показывай наружу, пока не разрешу.       — Есть, сэр. Я послушный мальчик.       Уён расплылся в победной улыбке. Он чинно сложил руки на животе поверх пледа, всем своим видом выражая покорность.       Перед выходом из палатки, Сан окинул его недоверчивым взглядом.       Послушный, как же.