Дивный новый мир

      Мир вдруг снова собрался воедино. Через мгновение Гермиона уже стоит на твёрдой земле. Она слегка покачнулась, но быстро удержала равновесие. Живоглот крепче вцепился когтями в её мантию и недовольно заурчал.       — Ненавижу порт-ключи, — пробурчал кот. — Каждый раз кажется, что у меня вот-вот отвалится хвост.       Гермиона тихо выдохнула и огляделась. Перед ней раскинулся совсем другой мир, сильно отличающийся от Великобритании — яркий, тёплый и наполненный светом. Воздух в Австралии плотнее и пахнет солью, горячим песком и чем-то цветочным, незнакомым. Солнце висит высоко над горизонтом, и его свет гораздо резче, чем привычный мягкий английский.       В паре метров от неё, среди зелени и пальм, возвышается здание местного Министерства. В отличие от строгого каменного величия британского министерства, австралийское выглядит легче и даже немного экзотично. Светлый камень стен переливается в солнечных лучах, широкие террасы украшены зелёными растениями, а вокруг растут высокие эвкалипты и пальмы, отбрасывающие длинные тени. Небо над всем этим невероятно голубое и безоблачное.       По широкой дорожке перед входом неспешно прогуливаются волшебники. Их мантии куда свободнее и ярче, чем в Британии — песочные, бирюзовые, зелёные. Некоторые носят широкополые шляпы, защищающие от солнца, и очки. Один волшебник в тени дерева разговаривает с маленьким существом, похожим на кенгуру с длинными ушами, которое подпрыгивает рядом.       Живоглот огляделся и прищурился.       — Слишком солнечно, — недовольно заметил он. — И слишком много странных зверей.       — Это Австралия, — тихо ответила ведьма. — Здесь всё немного… необычно. Но мне нравится, поэтому ворчать необязательно.       Она поправила сумку на плече и направилась ко входу. Внутри министерство оказалось просторным и светлым. Большие окна пропускают солнечные лучи, а на стенах висят движущиеся карты континента. В воздухе витает запах пергамента и морского ветра, будто само здание дышит океаном.       Едва Гермиона вошла, к ней подошла волшебница средних лет в светло-голубой мантии.       — Мисс, добро пожаловать в Австралию, — приветливо сказала она с лёгким акцентом. Она улыбнулась и развернула перед Гермионой пергамент.       — Просто распишитесь здесь, пожалуйста. Это подтверждение того, что порт-ключ сработал корректно и вы прибыли без происшествий.       Грейнджер кивнула и взяла перо.       — Спасибо. Всё прошло… вполне успешно.       Живоглот тихо фыркнул у неё на руках.       — Если не считать того, что меня чуть не превратили в коврик.       Волшебница с любопытством посмотрела на кота.       — О, говорящий? Какой милый.       Живоглот гордо задрал морду.       — Наконец-то человек с хорошим вкусом.       Гермиона быстро расписалась внизу страницы.       — Благодарю, — сказала сотрудница министерства, аккуратно убирая пергамент. — На этом всё. Вы можете отправляться по своим делам. Если понадобится помощь — отдел международных перемещений находится на втором уровне.       — Спасибо большое.       Грейнджер улыбнулась ей и направилась обратно к выходу. Через несколько минут она снова стоит на улице, под ярким австралийским солнцем.       Она опустила Живоглота на землю и открыла свою сумку. Немного порывшись внутри, достала сложенный листок бумаги, на котором аккуратным почерком написан адрес в магловской части Сиднея.

Coral Bay Road, 17.

      Грейнджер некоторое время смотрит на него, будто проверяя, не исчезнут ли слова.       — Ну что ж… — тихо сказала она.              — Ты уверена?       Гермиона сложила листок обратно.       — По-моему, я примерно помню, где находится их дом. Попробую аппарировать туда.       Кот подозрительно огляделся.       — Только давай без лишнего внимания. Я не хочу, чтобы нас арестовали местные власти.       Волшебница тихо рассмеялась.       — Именно поэтому нам нужно спрятаться по прибытии. Держись крепче.       Раздался тихий хлопок, и мир снова свернулся, перенося Гермиону подальше от Министерства. Мгновение, и она уже стоит на теплом песке посреди зарослей папоротника. Наклонившись, она отпустила Глотика и сняла туфли. Ступая босиком по мягкой дорожке, Грейнджер обошла растение и остановилось, чтобы немного полюбоваться открывшимся пейзажем. Перед глазами раскинулся бескрайний океан. Широкая береговая линия уходит вдаль, переливаясь золотистым песком. Вода прозрачная и ярко-бирюзовая, а солнечные лучи рассыпаются по её поверхности сверкающими бликами. Над головой кружат чайки, их крики эхом разносятся над волнами. Тёплый ветер колышет листья пальм. Скользя взглядом по просторам пляжа, ведьма наконец замечает знакомый небольшой домик. Одноэтажный, из светлого дерева, с аккуратной крышей и белыми ставнями на окнах. Перед домом расположилась небольшая терраса с двумя лежаками и круглым столиком, чуть в стороне находится гриль. Все как помнила Гермиона: папа очень любил жарить мясо, маме это явно давалось непросто.       Всё выглядит мирно и спокойно. Девушка медленно выдохнула.       — Это… здесь.       Желая немного потянуть время, она подошла ближе к океану. Волны тихо накатывали на берег, и тёплая вода мягко коснулась её ног. Грейнджер закрыла глаза на несколько секунд, слушая шум волн и крики чаек. Живоглот сел рядом на песок, оглядывая воду своими яркими глазами, будто боясь, что на них может что-то выпрыгнуть.       — Ну что, — сказал он, — похоже, мы действительно добрались.       Девушка открыла глаза. Дом её родителей стоял всего в нескольких десятках шагов. И теперь ей оставалось только подойти к двери.       Снова надев туфли, она аккуратно подошла к дому. Изнутри послышался приглушённый звук телевизора. Сердце заколотилось так сильно, что его можно было бы услышать даже сквозь шум прибоя.       — Мы правда это делаем, — тихо сказала она.       Живоглот посмотрел на дверь.       — Поздновато сомневаться.       Гермиона глубоко вдохнула и постучала. Через несколько секунд послышались шаги и дверь открыла женщина. Прошло не так много времени, а на лице уже появились мягкие морщинки, но улыбка… осталась той же. Карие глаза, кудрявые волосы, такие же, как у дочери, спадают до лопаток. На ней лёгкая футболка, бриджи и светлые кроссовки.       — Здравствуйте, — вежливо сказала женщина, приветливо улыбаясь. — Чем могу быть полезна? Вы наша новая соседка?       Ведьма почувствовала, как внутри всё сжалось.       — Здравствуйте… Моника. Не совсем. Меня зовут Гермиона. Можно пройти? Мне нужно с вами поговорить, это действительно важно.       Моника внимательно посмотрела на неё, затем перевела взгляд на рыжего кота у её ног.       — Кот тоже с вами?       — Да-да, конечно, — быстро сказала Гермиона.       Она бросила на Живоглота выразительный взгляд, тонко намекая, чтобы он ни в коем случае не вздумал заговорить. Тот в ответ демонстративно отвернулся.       — Хорошо, — сказала женщина. —Проходите.       Она обернулась в сторону комнаты.       — Уэндел! У нас гости.       Грейнджер нерешительным шагом прошла внутрь. Дом оказался уютным и светлым. Кухня плавно переходила в небольшую столовую: деревянный стол, светлые шкафчики, на подоконнике — горшки с травами. Всё выглядит уютно и по-домашнему.       Из комнаты вышел мужчина с лёгкой сединой в волосах. Он выключил телевизор и сел за стол рядом с женой.       — Добрый вечер. Чем мы можем помочь? — спросил он.       Гермиона почувствовала, как дрожат её руки. Всё. Пора. Иначе я сейчас перенервничаю, и всё пойдёт не так.       Потянувшись за сумочкой, она достала из неё палочку. Родители подозрительно посмотрели на странный предмет в её руке.       — Что вы…       — Петрификус Тоталус.       Оба мгновенно замерли. Грейнджер закрыла глаза на секунду, собираясь с силами.       — Простите…       Она начала медленно водить палочкой в воздухе, произнося сложное заклинание возвращения памяти. Вокруг кончика древка появились тонкие серебристые линии, словно нити воспоминаний.       Заклинание длилось долго. Очень долго. Она по крупицам возвращала то, что «забрала», то, что она подменила другими воспоминаниями. Проведя два года над книгами и талмудами, она тренировалась и учила все тонкости этого заклинания. В книгах буквально говорилось, что такие практики очень редкие и не всем они по плечу.       Наконец Гермиона подошла к ним со спины и положила руки на их плечи.       — Ну что… вы как?       И вдруг она резко спохватилась и взмахнула палочкой снова.       — Ой! Фините!       Родители моргнули и повернули головы необычайно синхронно. Несколько секунд они просто смотрели на неё. А потом мать прошептала:       — Гермиона?.. Неужели это ты?       Отец поднялся со стула, молча взирая на дочь.       — Я как будто вечность не видел тебя. Что произошло?       По щекам Гермионы потекли слёзы.       — Я… я не верю… — прошептала она и бросилась к родителям. — Мерлин… я боялась, что не получится…       Родители прижали её к себе, принимая в объятия.       — Родная, — тихо сказала мать. — Что произошло?       Она медленно покачала головой, поглаживая спину всхлипывающей дочери.       — Я всегда знала, что что-то не так. Всё время чувствовала… будто кого-то люблю и не могу вспомнить кого. И не понимала, почему вдруг решила переехать в Австралию, хоть и чувствую себя на своём месте. Солнышко, где ты была?       Собравшись с мыслями, Гермиона высвободилась из объятий и медленно прошлась по кухне, машинально обхватив ладонями кружку с давно остывшим чаем. За широкими окнами шумел океан, ветер лениво покачивал пальмовые листья, а в доме стояла тишина, которая возникает только после долгой разлуки, когда люди наконец находят друг друга, но ещё не знают, как вместить в несколько часов разговора целые годы жизни. Она говорила много, иногда сбивчиво, иногда слишком быстро, словно боялась, что времени опять окажется недостаточно. Порой начинала смеяться прямо посреди рассказа, вспоминая особенно нелепые моменты, а иногда её голос предательски дрожал. Тогда Моника осторожно накрывала ладонью руку дочери, и ведьма на несколько секунд замолкала, собирая себя по кусочкам.       Грейнджер рассказала и о войне. Уже тише и без лишних подробностей, но достаточно, чтобы родители поняли, почему в глазах дочери иногда мелькает усталость. О том, как они с Гарри и Роном смогли сделать то, что не каждый взрослый волшебник осмелился бы сделать. О страхе потерять друзей. О постоянном ощущении, будто за спиной кто-то прячется. О холоде лесов, в которых они скрывались, о бессонных ночах, о том, каково это — каждое утро просыпаться с мыслью, что сегодняшний день может оказаться последним. И о том, почему ей пришлось стереть им память.       Уэндел слушал молча, сцепив руки в замок, только изредка тяжело выдыхая, а Моника всё чаще украдкой вытирала глаза уголком салфетки. Живоглот лежал неподалёку на полу, лениво дёргая хвостом, но даже он, казалось, притих, не позволяя себе обычных язвительных комментариев.       — Мама… папа… простите меня. Вы можете обижаться, я пойму. Заставила вас уехать, бросить свой дом, родную страну, друзей. Но я не могла рисковать и потерять вас.       Моника снова притянула её к себе и начала медленно гладить по волосам.       — Родная… всё в порядке. Я понимаю тебя. Мы тебя понимаем. Ты у меня такая замечательная. Я знала, что ты станешь великой волшебницей ещё тогда, когда получила письмо из Хогвартса.       Её голос дрогнул.       — Я доверяю твоим решениям. Поверь, будь я волшебницей… я бы сделала точно так же.       Моника тоже расплакалась, а отец встал из-за стола и обнял их обеих.       — А я просто рад, что ты снова рядом.

***

      Спустя некоторое время они уже сидели на диване в гостиной. Уэндел вдруг улыбнулся.       — Представляешь, пока тебя не было… я научился кататься на доске.       Гермиона удивлённо подняла брови.       — Серьёзно?       — Да! — рассмеялся он. — Кто бы мог подумать, что после всей моей спокойной жизни дантиста в Лондоне я начну ловить волны в Сиднее.       Он подмигнул и заговорщически понизил голос:       — Хочешь, научу?       — Конечно! С тобой, что угодно.       Моника улыбнулась.       — Идите. Вам ещё многое нужно наверстать. А я приготовлю ужин.       Гермиона быстро побежала в гостевую спальню. Интерьер в ней такой же, как и во всем доме: деревянные панели на стенах, светлый пол, белая кровать с деревянным изголовьем. На стенах висят плетёные полотна из макраме, а на подоконнике стоят тропические цветы. Судя по всему, родители прониклись духом Австралии, ибо интерьер этого дома сильно отличается от лондонского, который являет собой оплот строгости и утонченности типичной английской семьи.       На маленькой полке у окна расположились книги. Гермиона провела по ним пальцами и начала разглядывать авторов: Шарлотта Бронте, Федор Достоевский, Чарльз Диккенс, Оскар Уайльд. Мамин вкус сразу узнался.       Вернувшись к кровати, она присела и открыла свою сумку, зачарованную заклинанием незримого расширения, и достала купальник. В этот момент в комнату вошёл Живоглот.       — Ты серьёзно собираешься добровольно лезть в воду?       — Всё когда-то бывает в первый раз.       Быстро переодевшись, Гермиона вышла из дома, где на пляже её уже ждал отец с двумя досками. Улыбнувшись, Гермиона вдруг с удивительной ясностью поняла, насколько сильно ей не хватало родителей все эти годы. Медленно шагая по уже остывшему песку, который приятно пружинил под босыми ногами, ведьма вспоминала свои последние два года после войны.       Она много училась, будто пыталась заполнить знаниями ту трещину внутри себя, которую оставила война. Часами сидела в библиотеках Министерства, изучая сложнейшие заклинания памяти, переписывала древние трактаты, консультировалась с колдомедиками Святого Мунго, лишь бы однажды суметь вернуть маме и папе всё, что у них отняла. Потом были курсы аврорской подготовки — бесконечные тренировки, лекции, практики по защите от тёмных искусств и работе с опасными артефактами. Но даже тогда Гермиона не спешила выходить на работу. После всего пережитого ей впервые захотелось просто… жить.       Она путешествовала по Европе, подолгу гуляла по старым улицам магических кварталов Парижа и Праги, впервые побывала в гостях у Виктора Крама в Болгарии. В Лондоне проводила почти всё свободное время с Гарри, Роном и Джинни. Они сидели вечерами на кухне дома на площади Гриммо, спорили, смеялись, обсуждали новости, и иногда Гермионе даже казалось, что всё наконец стало нормально. Жизнь действительно была прекрасна.       Но теперь, когда родители снова были рядом, когда мама занималась ужином, а отец возился с досками для серфинга у воды, пазл её жизни будто наконец сложился воедино. Гермиона вдруг поняла простую и немного болезненную вещь: несмотря на победу, друзей, свободу и возможность строить будущее, без родителей её счастье всё это время оставалось неполным. Словно какая-то важная часть души всё ещё блуждала далеко отсюда.       Она глубоко вдохнула солёный морской воздух и подошла к отцу. Тот тут же протянул ей доску с такой довольной улыбкой, будто собирался посвятить дочь в величайшую семейную тайну.       — Ну что, готова покорять волну? — весело спросил он.       Гермиона тихо рассмеялась, забирая у него доску, и медленно ступила в прохладную воду.       Первые попытки были… катастрофическими. Грейнджер падала. Постоянно соскальзывала. Однажды её даже накрыла волна, и она вынырнула, отплёвываясь и смеясь одновременно.       — Баланс! — кричал отец. — Смотри вперёд, а не на ноги!       Через некоторое время у неё начало получаться. Она поймала волну и доска мягко понесла её вперёд. Ветер ударил в лицо, волосы разлетелись, а под ногами зашуршала вода.       — Я еду! Или плыву? — закричала она и рассмеялась.       Когда они вернулись домой, уставшие и мокрые, Моника уже накрывала на стол. Та приготовила зелёный салат и киноа — как врач, она по привычке выбрала для ужина что-то лёгкое и полезное. За столом родители рассказали, что и здесь успели открыть небольшую клинику: наняли сотрудников, а сами лишь иногда принимали пациентов — скорее для души, не отпуская дело всей жизни, но уже позволяя себе больше времени друг для друга и путешествий по стране.       После ужина мама отнесла посуду в раковину и, облокотившись на столешницу, взглянула на Гермиону.       — Ну что… ты уже знаешь, чем хочешь заниматься?       Гермиона кивнула.       — Да. Я хочу работать в аврорате нашего министерства магии. Это такой отдел по борьбе с темными волшебниками и защите магического правопорядка.       Отец удивлённо поднял брови.       — Ты уверена? После всего этого?       — Я понимаю, что ты переживаешь, — мягко сказала Грейнджер. — Но Гарри и Рон уже там работают. А я могу заниматься организацией расследований, документами, изучением тёмных артефактов. Помогать нейтрализовать вред, который могут причинить тёмные волшебники. В общем, пока не сильно ввязываясь в тяжелую работу.       Моника улыбнулась.       — Я верю в тебя. Ты справишься. Если ты правда уверена, что это то, что тебе нужно.

***

      Чуть позже отец ушёл работать за компьютером, а Гермиона разместилась в гостиной с мамой, на коленях у которой уже дремал Глотик. На экране телевизора как раз шла серия Шерлока, которую ведьма не успела досмотреть в Лондоне.       Она и не заметила, как начала засыпать, настолько ей было комфортно и спокойно. Её голова опустилась на плечо матери. Моника мягко погладила её по волосам и поцеловала в макушку, осторожно укладывая дочь на диване и укрывая пледом.       Телевизор тихо продолжал бормотать в полумраке комнаты. Гермиона не просыпалась. И впервые за очень долгое время она спала крепко. Потому что её семья снова была рядом. А впереди наконец начиналась новая глава жизни.