Дивный новый мир

      Дверь тихо скрипнула, когда Гермиона осторожно толкнула её и переступила порог.       Кабинет оказался гораздо просторнее, чем она ожидала. Первое, что бросалось в глаза — огромное окно во всю стену. Серое небо, мокрые крыши, редкие прохожие далеко внизу — всё выглядело как картина, написанная холодными акварельными красками. Отдел магического хозяйства хорошо поработал в этот раз над пейзажем и погодой за окном.       У противоположной стены стоял высокий шкаф, заставленный аккуратно выстроенными папками и книгами. Некоторые из них были зачарованы: на корешках едва заметно мерцали руны классификации. На столе лежали пергаменты, несколько свитков, серебряный нож для писем и небольшая чернильница с пером. В кабинете пахло бумагой, кожей и чем-то едва уловимо древесным.       Сам хозяин кабинета стоял у окна. Малфой не сразу обернулся. Он словно специально дал ей несколько секунд, чтобы осмотреться — или, возможно, просто не спешил начинать разговор.       Его фигура чётко выделялась на фоне серого света. Чёрная мантия аврора висела на вешалке рядом с дверью. На нём же была белоснежная рубашка, которая чуть ли не сливалась с его кожей. Брюки, идеально сидящие на ногах, и портупея для палочки. Всё в нём было безупречным, по-другому слизеринский принц выглядеть себе не позволял. Руки спокойно лежали в карманах брюк.       Наконец он повернулся. Серые глаза внимательно остановились на ней. Он изучал её, будто видел впервые. Несколько секунд в комнате стояла полная тишина.       — Грейнджер, — произнёс он наконец, медленно, будто пробуя её фамилию на вкус.       Гермиона закрыла за собой дверь и поправила волосы.       — Малфой.       Он слегка приподнял бровь.       — Старший аврор Малфой.       Она скрестила руки на груди.       — Не слишком ли быстро ты привык к новому титулу?       На его губах мелькнула едва заметная улыбка.       — Ну-ну, Грейнджер, мы же теперь коллеги, поэтому все должно быть официально. Субординация и всё такое.       Гермиона почувствовала, как внутри начинает подниматься знакомое раздражение. Все те же школьные диалоги с препирательствами.       Она сделала несколько шагов вперёд.       — Я пришла не для того, чтобы обсуждать твою карьеру.       — Какая жалость, — сухо ответил он. — А я уже надеялся на светскую беседу.       Он медленно обошёл стол и опёрся на край, скрестив руки. Теперь между ними оставалось всего несколько шагов.       — Тогда зачем ты здесь, Грейнджер?       Она смотрела прямо на него.       — Я хочу понять.       — Что именно?       — Почему ты здесь.       Его взгляд стал чуть холоднее.       — В Министерстве?       — В аврорате.       Пауза. За окном усилился дождь, и капли громче застучали по стеклу, как будто почувствовав, как поменялся градус разговора.       Малфой некоторое время просто смотрел на неё.       — Ты серьёзно пришла в мой кабинет, чтобы задать этот вопрос?       — Да.       Он тихо выдохнул через нос.       — Удивительно.       Гермиона нахмурилась.       — Что именно?       — То, что после всего, что произошло, ты всё ещё думаешь, будто понимаешь, как устроен мир.       Она резко ответила:       — А ты думаешь, что я должна так просто поверить, что Драко Малфой вдруг стал защитником закона?       Его глаза потемнели.       — Осторожнее, Грейнджер.       — Почему? — она сделала шаг ближе. — Правда неприятна?       Он медленно оттолкнулся от стола. Теперь он стоял совсем рядом. Слишком близко. Гермиона вдруг заметила, что он стал выше, чем она помнила, шире в плечах. В его движениях появилась спокойная уверенность, которой раньше не было, от чего ей стало не по себе.       — Правда, — тихо сказал он, — заключается в том, что ты знаешь обо мне гораздо меньше, чем думаешь.       Она почувствовала, как сердце неожиданно ускорилось.       — Аврил сказала, что ты всё это время был на нашей стороне.       Его губы дрогнули.       — Аврил иногда слишком много говорит.       — Значит, это неправда?       Он не ответил сразу. Несколько секунд он просто смотрел на неё, пытаясь разглядеть, можно ли с ней обсуждать такие вещи.       — А если правда?       — Тогда ты очень хорошо играл свою роль.       — Мне пришлось.       Её голос стал тише.       — Почему?       В его взгляде на мгновение мелькнуло что-то странное. Усталость. Или раздражение.       — Потому что некоторые войны нельзя выиграть открыто.       Она почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. Слишком много вопросов.       — И ты решил, что лучше всего спрятаться за маской Пожирателя?       — Я решил остаться в живых. И спасти свою семью.       Тишина повисла между ними. Гермиона на мгновение отвела взгляд ему за спину, потом снова посмотрела на него. Его серые глаза сверлили её, рассматривая лицо в такой близости.       — И теперь ты старший аврор.       — Похоже на то.       — Забавно.       — Почему?       Она чуть наклонила голову.       — Потому что в Хогвартсе, Малфой, ты был последним человеком, которого я могла представить в этой роли. После всего, что ты сделал.       Он тихо усмехнулся.       — А ты, Грейнджер, была последним человеком, которого я ожидал увидеть в своём кабинете сегодня утром.       Её щёки слегка покраснели, но она быстро взяла себя в руки.       — Я всё ещё думаю, что ты что-то скрываешь.       Он наклонился чуть ближе. Настолько, что она почувствовала его дыхание.       — Конечно скрываю.       Гермиона замерла.       — Что?       Он тихо сказал:       — Не думаю, что я обязан тебе раскрывать свои секреты. Или ты решила, что раз мы коллеги, то мы будем сейчас как настоящие друзья или, быть может, психолог и пациент составлять анализ моей личности и разбор моих поступков?       Лицо ведьмы вспыхнуло. Зачем я вообще завела эту тему? Думала он сейчас выложит все карты и удовлетворит твое любопытство, Гермиона? Вот уж дудки.       — Нет, не друзья.       — Разумеется.       Он выпрямился.       — Добро пожаловать в аврорат.       Гермиона ещё секунду стояла на месте. Потом резко развернулась, поправила сумку на плече и направилась к двери, жестом позвав Живоглота следовать за ней. Но уже взявшись за ручку, её сердце странно сжалось. Она обернулась, увидев лицо Малфоя, которое было совершенно непроницаемым, холодным, будто он не мог дождаться, когда она уже выйдет в коридор.       Мысль, которая весь разговор беспокойно крутилась где-то на краю сознания, наконец вырвалась наружу.       — Малфой.       — Что ещё, Грейнджер?       Несколько секунд она колебалась. Слова будто застряли в горле, так она боялась услышать что-то страшное или то, что разобьет её сердце.       — Зачем ты писал моим родителям?       Малфой застыл. Это было почти незаметно — всего лишь короткая пауза в движении руки, поправляющей стопку бумаг, но Гермиона уловила её сразу. Его пальцы остановились на краю пергамента, а взгляд стал тяжелее.       — Что? — тихо спросил он, не поднимая глаз на ведьму.       — Письма, — сказала она. — Я нашла их, когда вернулась к родителям. Они говорили, что какой-то молодой человек из Британии писал им во время войны. Интересовался, как они, не замечают ли чего-то странного…       Она шагнула ближе.       — Это был ты.       Малфой медленно выпрямился и аккуратным движением рук поправил волосы, будто не знаю, куда их деть.       А потом спросил:       — Ты вернула им память?       Вопрос прозвучал неожиданно тихо.       — Да, — ответила Гермиона. — Но это сейчас не важно.       Она скрестила руки.       — Важно другое. Зачем ты им писал? И откуда вообще знал, где они?       Малфой ничего не ответил. Он отвернулся и подошёл к обитому темно-изумрудной тканью дивану в углу кабинета. Он опустился на его край, лениво вытянув длинные ноги. Пальцы скользнули в карман брюк, и через мгновение в его руке появилась тонкая магловская сигарета. Большое спасибо Блейзу за хоть что-то полезное, что он привозил из своих путешествий в подарок лучшему другу. Маглы явно знали как легко можно расслабиться и прийти в чувство.       Он покрутил сигарету между пальцами — почти рассеянно, будто давая мыслям время догнать его. Призвав невербально со стола волшебную палочку, он взмахнул ей, и на кончике появилась красная искра. Слизеринец поднёс древко к сигарете, и тонкая струйка дыма лениво поднялась вверх, медленно растворяясь в полумраке кабинета.       Драко откинулся на спинку дивана. Серебристый дым плавно скользил к потолку, извиваясь тонкими кольцами, словно повторяя беспокойный ход его мыслей. Он сделал долгую затяжку и задержал дыхание на секунду.       Гермиона поймала себя на том, что наблюдает за этим слишком внимательно. Странно. Это выглядело… неожиданно естественно. Сколько она помнила Хогвартс, Драко всегда относился к маглам с откровенным пренебрежением — если не сказать хуже. Магловские вещи для него существовали примерно на том же уровне, что и грязь на ботинках. Неужели, он повзрослел? Или же та школьная версия была фальшивой?       Тишина затянулась. Грейнджер уже начала думать, что он просто проигнорирует вопрос, когда он наконец заговорил.       — Я всегда всё знаю.       Она раздражённо фыркнула.       — Серьёзно?       Малфой отвернулся к окну.       — Информация о том, что ты спрятала родителей, всплыла среди Пожирателей практически сразу.       Он произнёс это спокойно, будто говорил о погоде.       — Родители «Золотой девочки» — это, ты и сама знаешь, довольно ценное подношение для Волдеморта.       У Гермионы дернулись пальцы от одной только мысли, что такое могло в самом деле произойти.       — Пока Пожиратели пытались их найти, — продолжил Малфой, — я смог отследить твоё перемещение.       Он слегка повернул голову. И указал пальцем на плечо Гермионы. Точнее — на сидящего там Живоглота.       — Благодаря ему.       Кот моргнул.       — Прости… меня? — возмущённо переспросил он.       Малфой тихо вздохнул и возвел глаза к потолку.       — Салазар… он ещё и разговаривает. Это такая у тебя альтернатива эльфам-домовикам?       Малфой снова перевёл взгляд на Гермиону.       — Да, благодаря коту.       Он чуть кивнул на кота.       — Твой питомец имеет весьма… впечатляющий магический потенциал низзлов. А ещё — привычку гулять по всему Хогвартсу.       Живоглот гордо расправил усы.       — Это называется свобода передвижения.       Драко проигнорировал его и отвернулся к окну.       — Когда началась война, я перебрал все свои школьные мантии. И, как ни странно, нашёл волос. Его волос. Проследив магический след, я смог определить, куда ты перемещалась. А затем и где находятся твои родители.       Волшебница смотрела на него так, будто перед ней стоял совершенно незнакомый человек.       — И… ты решил начать писать им?       — Да.       — Я представился знакомым друзей твоих родителей. Постепенно втерся в доверие.       — Зачем? — тихо спросила Гермиона.       — Чтобы всегда знать, что с ними происходит.       Он слегка пожал плечами.       — Замечают ли они странности. Не следит ли за ними кто-нибудь. Чтобы быть в курсе… если Пожиратели вдруг окажутся поблизости.       В комнате снова повисла тишина. Гермиона не могла вымолвить ни слова. Мысли хаотично метались. Это правда сейчас говорит Малфой? Тот самый Малфой? На секунду у неё даже мелькнула совершенно абсурдная мысль: Может, это вообще не он. Может, это кто-то под оборотным зельем.       Она внимательно посмотрела на него. Драко словно почувствовал её взгляд. И тихо усмехнулся, всё ещё не оборачиваясь.       — Не обольщайся, Грейнджер.       Он наконец повернулся. Малфой смотрел холодно и спокойно — почти без выражения, как человек, привыкший скрывать любые эмоции за идеально выстроенной стеной равнодушия. И всё же даже с другого конца комнаты Гермиона ясно видела его глаза.       Не просто серые — глубокие, холодные, будто в них плескалось ледяное северное море. Свет из окна скользнул по радужке, и на мгновение показалось, что там движутся медленные холодные волны, тяжёлые и тёмные.       Иногда её поражало, насколько странным был этот цвет. Не мягкий серебристый, не светлый туман — нет. Это был цвет зимнего неба перед бурей, цвет ледяных глыб, которые сталкиваются друг с другом в холодных морях. В этих глазах будто всегда скрывалась глубина, в которую лучше не заглядывать слишком долго.       И всё же она смотрела. Потому что в тот короткий миг ей показалось, что под этой ледяной поверхностью что-то шевельнулось — тень мысли, воспоминания или чувства, которое он тут же спрятал обратно.       — Я делал это не из благородства.       Он поднялся с дивана и сделал шаг ближе.       — Мне нужно было убедиться, что твоих родителей не возьмут в плен… ведь ты рванёшь спасать их.       Гермиона нахмурилась.       — Конечно.       — И тогда вы бы сбились с пути. И не сделали бы то, о чём вас просил старик Дамблдор. Я прежде всего защищал семью, чтобы мы сейчас жили в том мире, в котором живем.       Его голос стал жёстче.       — И если бы наведались в Мэнор, вас бы просто уничтожили.       Пауза. Он тихо добавил, а его губы едва заметно скривились:       — Поверь. Я знаю. Я слишком долго жил среди этой оравы идиотов.       Гермиона медленно выдохнула. Её мысли всё ещё не укладывались в голове.       — Я… и не обольщаюсь, Малфой.       Он слегка приподнял бровь.       — Неужели?       Она посмотрела ему прямо в глаза.       — Просто пытаюсь понять, когда именно ты успел стать таким… сложным человеком. Ты делал столько ужасных вещей, чтобы в конце сотворить все с точностью до наоборот.       На секунду на его лице мелькнуло что-то похожее на улыбку. Но исчезло так же быстро, как появилось.       — Это случается, Грейнджер, — тихо сказал он. — Когда выживаешь.