Дивный новый мир

      Гермиона вернулась домой затемно, когда фонари пригородного района уже зажгли свои янтарные глаза, а улицы погрузились тишину. Ноги гудели после долгого дня, голова раскалывалась от вороха информации, а где-то глубоко внутри, под слоем усталости, теплилось странное, щемящее чувство — она снова не зашла к Себастьяну.       Но сегодня не получилось. Гарри задержал её до восьми, втолковывая детали какого-то дела в деревне Тинворт, где особо агрессивные Корнуэльские пикси нападали на магов, а авроры тем временем три часа вылавливали их, совсем не понимая, почему на них в очередной раз свалили работу Отдела популяций.       Она скинула туфли у порога, прошлёпала босиком в гостиную и рухнула в кресло, даже не включив свет. Живоглот, дремавший на подоконнике, приоткрыл один глаз, фыркнул — мол, явилась, — и снова свернулся клубком.       — И тебе привет, — пробормотала она, закрывая глаза.       Тишину нарушил резкий стук. Кто-то настойчиво долбился в оконное стекло. Гермиона вздрогнула, подскочила и увидела за окном крупного филина с черным оперением. Сова нетерпеливо перебирала лапами, держа в клюве конверт из плотной чёрной бумаги.       — Только не говори, что это от него, — прошептала Гермиона, открывая окно.       Сова влетела внутрь, важно уселась на спинку дивана и протянула конверт. На обратной стороне алела сургучная печать с изображением стилизованной буквы «М». Она сломала печать, развернула пергамент. Почерк на бумаге острый, угловатый, с резкими наклонами, словно каждое слово давалось с трудом:

«Грейнджер.

Я подумал. Я сам аппарирую к твоему дому через три дня к шести утра. Не опаздывай. И не корми мою сову — у неё строгая диета.

Малфой».

      Гермиона перечитала записку дважды. Потом в третий раз — уже с улыбкой, которую тут же спрятала, заметив, как Живоглот приоткрыл оба глаза и смотрит на неё с выражением, близким к укору.       — Что? — спросила она. — Это по работе. Следующие три дня превратились в странную, почти гипнотическую рутину, во время которой сам Малфой в отделе так и не появился. Утром — Министерство, бесконечные рапорты, совещания, где Рон умудрялся спать, сидя с открытыми глазами, а Гарри делал пометки в блокноте с такой скоростью, будто боялся, что мысли улетучатся. После работы — маленькое облегчение в виде прогулки к книжному магазину. Себастьян встречал её неизменной чашкой чая и историей о том, что случилось за день.       — Вчера заходил один парень, — рассказывал он, разливая напиток по фарфоровым чашкам. — Остановился у прилавка и говорит: «Я ищу книгу… там ферма, но всё идёт как-то подозрительно не по плану. Животные решают, что люди им больше не указ, начинают строить своё идеальное общество… а потом, кажется, кто-то из них слишком входит во вкус власти». Я приподнял бровь, а он добавил с усмешкой: «И да, там, по-моему, свиньи становятся слишком убедительными ораторами». Пришлось протянуть ему «Скотный двор». Он сразу кивнул: «Вот-вот, именно она».       Гермиона тихонько смеялась, откидываясь в кресле, и чувствовала, как напряжение дня уходит, растворяется в этих простых, тёплых разговорах.       — А у нас, — говорила она в ответ, — вчера авроры снова вышли на след группы скрывающихся мелких Пожирателей смерти в Йоркшире. Им удалось уйти, но один из них метнул в Рона Инсендио, спалив половину его мантии. К счастью, он не пострадал. Похоже, они до сих пор не осознают, что только усугубляют свое положение.       — Вы работаете в безумном месте, — качал головой Себастьян, и в его глазах плясали огни пламени из камина.       — Мы работаем в самом нормальном месте из всех возможных, — парировала она. — Просто мир вокруг — безумен.       На второй день он показал ей новое поступление — раритетное издание «Цветов для Элджернона» Дэниела Киза.       — Представляешь, — сказал он, протягивая книгу. — Кто-то принёс это в обмен на медицинскую книгу. Сказал, что такие истории помогают разобраться в себе и вылечить душу лучше любого лекарства.       — И он был прав, — тихо ответила Гермиона, проводя пальцами по шершавому переплёту. — Иногда чужая история помогает понять собственную.       Наступила комфортная тишина, в читальном зале так же потрескивал камин, отбрасывая на стены пляшущие тени. Где-то за окном проезжали машины людей, которые после работы спешили домой, пока волшебники скрашивали свои будни компанией друг друга и разговорами.       На третий день, когда сумерки уже сгустились за витринами магазина, а чай в чашках давно остыл, Гермиона поднялась, собираясь уходить.       — Мне пора, — сказала она, поправляя сумку на плече. — Завтра рано вставать. Да и тебе, наверное, нужно закрываться. У меня, можно сказать, намечается командировка, поэтому по возвращению мне явно будет что тебе рассказать.       — О, это здорово — произнес Себастьян. — Будь осторожна, а то я знаю твою работу. Хотя, на самом деле, я надеюсь, что тоже смогу найти время на что-то, кроме магазина.       — Обязательно! У тебя еще так много времени, чтобы изучить новый мир, в который попал, поэтому я думаю, ты сможешь договориться с хозяином магазина.       — Да, конечно, — он провёл рукой по волосам — жест, который она заметила у него в моменты волнения.       — Всё будет в порядке, — Гермиона сделала шаг к нему и, чуть помедлив, легко коснулась его плеча. — Как только я со всем закончу, я появлюсь здесь.       — Спасибо, — тихо повторил он, принимая серьезное выражение лица и отстраняясь от руки. — А теперь иди. Тебе нужно набираться сил.       Взявшись за резную ручку двери, она вышла на улицу, и прохладный вечерний воздух ударил в лицо, отрезвляя. В голове сразу начали появляться сомнения по поводу совместной работы с Драко Малфоем, с его язвительными замечаниями и странным, необъяснимым доверием. Чертыхнувшись, ведьма напомнила себе, что она уже не школьница, поэтому высокомерный сноб ей явно под силу. Но внутри, где-то под рёбрами, всё равно ныло. Оглядевшись по сторонам, Гермиона зашла за угол здания и аппарировала домой, мечтая наконец-то встретиться с подушкой.

***

      Утро пришло незаметно — было лишь половина пятого. Лондон только начинал просыпаться: за окнами тянулись сизые сумерки, и где-то вдалеке лениво отзывалась лаем соседская собака. Потянувшись, Гермиона опустила ноги на прохладный пол, нащупала тапочки и направилась в душ, надеясь, что горячая вода поможет ей окончательно прийти в себя.       Вернувшись в комнату, она распахнула дверцы шкафа, на мгновение задержав взгляд на аккуратно развешанной одежде. Выбор не занял много времени: чёрные джинсы, плотная водолазка в тон и удобные кроссовки. Поверх она накинула темно-зеленый оверсайз бомбер — когда-то купленный в магловском магазине в Австралии, он до сих пор оставался для неё тёплым напоминанием о втором доме.       Волосы она собрала в две объёмные косы, выпустив спереди несколько непослушных прядей, которые обрамляли лицо мягкими волнами. В зеркале на неё смотрела совсем другая Гермиона Грейнджер — не министерская чиновница, не героиня, а девушка, готовая к приключениям. Боевая подруга, какой она была когда-то.       Живоглот, сидевший на подоконнике, одобрительно вильнул хвостом.       — Что, нравится? — спросила она, поворачиваясь перед зеркалом.       — Как всегда. Особенно учитывая то, что с собой ты меня не берешь, — ответил кот.       Улыбнувшись, Гермиона мягко погладила кота по голове, но в следующий миг резко отдёрнула руку — внезапный стук в дверь заставил её вздрогнуть. Бросив взгляд на часы, она с удивлением заметила, что уже шесть утра.       Спешно спустившись по лестнице, Гермиона прошла в коридор и открыла дверь. Драко Малфой стоял на пороге, залитый серым светом лондонского утра. Он и сам был в во всем чёрном — легкие брюки, футболка, кожаная куртка, которая сидела на нём с той непринуждённой элегантностью, которая даётся либо природой, либо долгими годами тренировок перед зеркалом. Волосы были слегка влажными, словно он недавно вышел из душа, и небрежно уложены.       Ведьма сама не заметила, как замерла на пороге, разглядывая Малфоя. Его аристократичные черты невольно притягивали взгляд. На мгновение поддавшись этому ощущению, она уловила лёгкий аромат, исходивший от него — слива и жасмин. Мягкий, почти утончённый, он совсем не напоминал резкие мужские запахи и удивительно гармонировал с ним, несмотря на холодный, непроницаемый взгляд, которым он смотрел на неё в ответ.       — Грейнджер, — произнёс он, окидывая её быстрым, цепким взглядом. — Ты готова или так и будешь находиться в трансе?       — Не ерничай, Малфой, — она отступила в сторону, пропуская его внутрь. — Заходи на минуту, я только сумку возьму.       Малфой переступил порог и замер. Его взгляд скользнул по гостиной — по книжным стеллажам, забитым до отказа, по плюшевому креслу с вышитой подушкой мамы, по пушистому ковру на полу, по тёплому, жёлтому свету бра.       — Знаешь, — сказал он медленно, с той интонацией, которая могла означать что угодно — от насмешки до уважения, — почему-то я ожидал, что твой дом будет выглядеть именно так.       — И как же? — спросила она, выходя с кухни с сумкой в руке. За ней семенил кот.       — Как у классической лондонской жительницы, — он кивнул на стеллажи. — Куча книг, пледы, плюшевые кресла... не хватает только кота на коленях и чашки чая с молоком.       — Кот у меня есть, — она указала на Живоглота, который демонстративно отвернулся от Малфоя, показывая ему свой пушистый зад. — И чай я пью с бергамотом, без молока. Так что твоя картинка не совсем точна. Это дом моих родителей, они довольно старомодные. Но меня здесь всё устраивает.       Малфой кивнул, и на мгновение его лицо смягчилось. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал, лишь провёл рукой по волосам.       — Ладно, — сказал он, возвращаясь к привычной маске безразличия. — Хватит экскурсий. Собирайся, Грейнджер. У нас мало времени.       — Я уже собралась, — она подошла к Живоглота и погладила его по спине, чувствуя, как под пальцами вибрирует знакомое мурлыканье. — Присмотри за домом, — прошептала она.       Ведьма выпрямилась и подошла к Малфою. Он стоял, чуть склонив голову, и впервые за всё время их знакомства смотрел на неё не с насмешкой, не с высокомерием, а... с каким-то новым, незнакомым выражением. Его взгляд задержался на её лице чуть дольше, чем следовало, скользнул по косам, по выбившимся прядям, по зеленому бомберу.       — Что? — спросила Гермиона, чувствуя, как к щекам приливает кровь.       — Ничего, — он протянул руку, ладонью вверх. — Готова?       Она задержала взгляд на его руке — бледной, с длинными красивыми пальцами, на одном из которых поблёскивал старый фамильный перстень.       — Готова, — ответила она и вложила свою ладонь в его.       Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья — крепко, но не больно. Другой рукой он взмахнул палочкой, и вихрь аппарации унес их.       Через мгновение Гермиона открыла глаза и увидела голубое облачное небо. Теплый ветер трепал выбившиеся пряди. Она повернула голову и ахнула. Перед ними возвышался Норвичский собор. Он стоял на холме, словно гигантский каменный корабль, застывший в вечном плавании по морю времени. Его шпиль — второй по высоте в Англии, как вспомнила Гермиона из какого-то старого путеводителя — уходил в небеса, теряясь в низких облаках, и казалось, что он подпирает само небо, не давая ему упасть на землю. Стены, сложенные из кремня и известняка, дышали древностью. Столетия укладывались здесь в каждый камень, в каждую трещину, в каждую выбоину, оставленную временем.       Норвичский собор был не просто зданием. Он был памятью. Он помнил норманнов, заложивших его фундамент в одиннадцатом веке. Он помнил королей и епископов, революции и реставрации. Он помнил бомбёжки Второй мировой — и выстоял, лишь слегка обуглившись, как ветеран, который с гордостью носит свои шрамы.       — Красиво, правда? — тихо спросил Драко, и его голос, обычно язвительный, сейчас звучал почтительно, словно он стоял в храме, а не снаружи.       Гермиона не могла ответить. Слова застревали в горле. Они подошли ближе. Вокруг собора расстилался зелёный ковёр аккуратно подстриженного газона, по краям которого росли старые, развесистые платаны. Главный вход был украшен резьбой, от которой захватывало дух. Святые и ангелы, короли и пророки застыли в каменных нишах, их лица — стёртые веками, но всё ещё различимые — смотрели на мир с терпеливой, всепрощающей печалью.       — Пойдём, — сказал Драко, и Гермиона вздрогнула, выныривая из оцепенения. — Внутри ещё интереснее.       Они обошли собор с южной стороны, где росли два огромных кедра — посаженные, наверное, ещё в викторианские времена. Их тёмная, почти чёрная хвоя пахла смолой и древностью, а под ногами хрустела скорлупа упавших шишек. Драко остановился у небольшой железной двери, вделанной в стену, и достал палочку.       — Сэллоу сказал, что эта дверь ведёт в ризницу, — пояснил он, накладывая заклинание на замок. — И что сегодня здесь никого не будет. У них там... как он выразился? Дезинфекционные мероприятия. Маглы думают, что здание обрабатывают от каких-то жуков-древоточцев.       — Это всё, конечно, очень любопытно, но кто такой этот Сэллоу и почему мы оказались именно здесь? — спросила Грейнджер, внимательно вглядываясь в лицо Драко.       — Местный волшебник, — спокойно ответил он. — Смотритель собора. Разумеется, для окружающих он всего лишь маггл. В личном письме он упомянул, что здесь есть некто, способный сообщить мне интересную информацию. Как я предполагаю, как раз важную для дела, которое передала мне Аврил.       Ведьма кивнула, проходя внутрь первой. Оглядевшись, она забыла, как дышать. Неф собора простирался перед ней, как каменный лес. Вглубь пространства уходили два ряда деревянных скамеек для прихожан, а толстые белые колонны по бокам, уходящие вверх на десятки футов, поднимались к потолку, где смыкались в веерные своды. Рассеянный свет проникал сквозь витражи, окрашивая каменный пол в призрачные, мерцающие цвета: здесь — кроваво-красный, там — аквамариновый, а вдалеке, у алтаря — тёплый, янтарный, похожий на жидкий мёд.              Тишина стояла такая, что слышно было, как потрескивают свечи в железных подсвечниках. Это место действительно было волшебным.       — Здесь чувствуешь себя... маленькой, — прошептала Гермиона, и её голос, обычно звонкий и уверенный, сейчас звучал робко, словно она боялась потревожить сон этого места.       Они пошли вперёд, и их шаги были беззвучными на мягком каменном полу, но тем не менее казались кощунством в этой величественной тишине. Гермиона подняла голову и посмотрела на своды: они уходили так высоко, что у неё закружилась голова.       — И где этот Сэллоу? — спросила она, оглядываясь.       — Сказал, что встретит нас у алтаря, — ответил Драко, доставая палочку.       Они двинулись дальше, минуя ряд за рядом дубовых скамей. Гермиона заметила, что в воздухе висит странный запах. Не ладан, не воск, не старое дерево, а что-то другое, острое, металлическое, с горьковатым привкусом, который она не могла определить.       — Ты чувствуешь? — спросила она, останавливаясь.       Драко тоже замер, принюхиваясь. Его лицо, освещённое разноцветными бликами витражей, стало напряжённым, почти хищным.       — Да, — сказал он тихо. — Темная магия. Значит, не соврал. Будь наготове, Грейнджер, — сказал он. — Я не знаю, что мы здесь найдём.       Гермиона кивнула, сжимая в кармане куртки свою палочку. Сердце колотилось где-то у горла. Сделав глубокий вдох, она присмотрелась. Впереди, у алтаря, в окружении каменных святых и мерцающих свечей, их ждал человек. Тень, закутанная в серую мантию, и с лицом, скрытым глубоким капюшоном.       В напряжении коснувшись руки Малфоя, Грейнджер тут же отдёрнула руку, почувствовав, как к щекам приливает тёплый румянец. Стараясь скрыть смятение, она бросила на него быстрый взгляд и едва заметно кивнула в сторону незнакомца. В ответ Драко мягко коснулся её спины чуть ниже лопаток, ненавязчиво побуждая двигаться вперёд. Этот жест с его стороны побудил сотни мурашек пронестись вдоль её спины.       Они подошли почти вплотную, и мужчина снял капюшон. Перед ними оказался худощавый пожилой человек; его светлые волосы ещё не полностью тронула седина, а во взгляде читалась настороженность, смешанная с облегчением.       — Мистер Малфой? Рад видеть вас.       — Взаимно, мистер Сэллоу, — ответил Драко. — Признаться, я был удивлён, получив ваше письмо. Впрочем, место вы выбрали… впечатляющее.       Сэллоу чуть усмехнулся.       — Я и сам не думал, что когда-нибудь обращусь в Министерство. Мир магии меня мало волнует — спокойная жизнь при соборе меня вполне устраивала. Но перед тем, как я написал вам, Джулиана сказала, что по ночам здесь кто-то начал колдовать. А я уже не в том возрасте, чтобы выяснять все детали таких происшествий.       — Джулиана? — переспросил Драко, слегка приподняв бровь.       Сэллоу молча указал рукой в сторону бокового нефа. Там, у ряда свечей, стояла прозрачная фигура. Призрак женщины — уже не молодой, но всё ещё сохранявшей строгую осанку — медленно провела призрачной рукой сквозь пламя, и огонь один за другим погас, будто подчиняясь её воле.       — Это Джулиана Норвичская, — тихо произнёс Сэллоу. — Когда-то она была затворницей этого собора. С тех пор она его оберегает. Единственная, кто пожелал остаться в соборе после кончины.       Малфой и Грейнджер обменялись быстрыми взглядами и, не вполне уверенно, направились к ней. Когда они приблизились, женщина обернулась. Лицо её оставалось совершенно неподвижным, лишённым всякого выражения, а старомодное одеяние лишь подчёркивало отрешённость от мира живых.       — Редко к нам заглядывают волшебники… — произнесла она холодным, почти безжизненным голосом. — И, признаться, это даже к лучшему. Она вновь отвернулась, оставляя их в тишине, давая понять, что на самом деле ей неинтересно общаться с ними.       — Эта, с позволения сказать, ведьма рыскала здесь в поисках нужной ей вещи, — продолжила Джулиана, и в её голосе прозвучала уже не холодная отрешённость, а резкая, почти звенящая строгость. — Колдовала… и колдовала тёмной магией. Нарушала покой и идиллию этого святого места, словно оно принадлежит ей.       Она стремительно отлетела к ближайшей скамье и опустилась на неё, демонстративно отвернувшись. Её взгляд скользнул по витражам, где тусклый свет раннего утра переливался приглушёнными красками.       — И она нашла то, что искала, — тихо, но с горечью добавила Джулиана. — О, современные волшебники… они совсем перестали уважать силу, которая была им дарована, прибегнув к темной магии.       — Нам очень жаль, Джулиана, — осторожно произнесла Гермиона. — Но что именно она украла?       Настоятельница медленно повернула голову и посмотрела на неё — долгим, изучающим взглядом, будто в последний миг решая, стоит ли открывать правду. Пауза затянулась.       — Она украла мою волшебную палочку, — резко произнесла Джулиана.       Её лицо мгновенно потемнело, черты исказились тенью обиды, и в следующее мгновение она исчезла, стремительно ускользнув в сторону ризницы, откуда только что пришли Драко и Гермиона.       В соборе снова воцарилась тишина — тяжёлая, пропитанная чужой тайной.