Два сердца,одна программа.

Утро в нашем доме всегда начиналось слишком тихо для семьи, о которой знали почти все. Я проснулась ещё до рассвета, когда за высокими окнами только начинало светлеть небо. Огромная комната, больше похожая на номер дорогого отеля, чем на спальню, была почти пустой и холодной. Шёлковые шторы медленно колыхались от лёгкого ветра, доносившегося из приоткрытого окна. Иногда мне казалось, что этот дом слишком большой для нас троих. Наша семья всегда была известной. Люди знали нашу фамилию, шептались о ней на приёмах и писали о ней в газетах. Моя мать — член городского совета. Женщина, которую уважали, боялись и слушали. Она могла одним разговором изменить судьбу человека или целого проекта. Отец… был совсем другим.Он почти всегда оставался дома. Спокойный, мягкий, терпеливый. Иногда мне казалось, что именно он держит этот огромный дом от того, чтобы он окончательно не превратился в холодный музей. А я… Я перевернулась на спину и посмотрела в потолок. Кейтлин Кирамман. Фамилия, от которой люди ожидали слишком многого. Правильных решений. Идеального поведения. Безупречной репутации. Но вместо политики, встреч и дорогих костюмов я выбрала лёд. Фигурное катание. Иногда журналисты писали об этом так, будто это просто странное хобби богатой девочки. Если бы они видели мои тренировки… Я села на кровати и провела рукой по волосам. На часах было 5:12. Ранние тренировки были моими любимыми. В это время на катке почти никого не было. Только лёд, холодный воздух и звук коньков. Там никто не смотрел на меня как на дочь той самой Кирамман. Там я была просто фигуристкой. *** Я тихо спустилась по лестнице, стараясь не разбудить никого в доме. В такое время даже слуги ещё спали, и особняк казался почти пустым. Только большие часы в холле мерно отсчитывали секунды. Тик. Тик. Тик. Иногда мне казалось, что этот дом живёт своей жизнью. Я свернула в сторону ванной комнаты и включила свет. Мягкое жёлтое освещение сразу отразилось от мраморных стен и огромного зеркала. Я остановилась перед ним на секунду. Из отражения на меня смотрела девушка с растрёпанными тёмно-синими волосами, которые после сна лежали как попало. Глаза ещё были сонными, но их голубой цвет всегда казался слишком ярким для такого раннего утра. — Ну и вид у тебя, Кирамман… — пробормотала я сама себе. Я наклонилась к раковине и открыла холодную воду. Ледяные брызги мгновенно прогнали остатки сна. — Отлично… — тихо добавила я, вытирая лицо полотенцем. Когда я снова подняла голову, взгляд невольно зацепился за ту самую деталь, которую я унаследовала от матери. Щербинка между зубами. Мама всегда говорила, что это «семейная черта», хотя в газетах её улыбку называли «идеальной». Интересно, заметят ли её судьи, если я когда-нибудь стану на пьедестале? Я усмехнулась своим мыслям и быстро собрала волосы в высокий хвост. Потом вышла из ванной и направилась в свою комнату. Спортивная сумка стояла у стены, почти всегда наполовину готовая. Но перед каждой тренировкой я всё равно проверяла её заново. Коньки. Я аккуратно достала их из чехла. Белые, идеально заточенные, с чуть потёртыми носками — следами сотен прыжков. — Сегодня вы меня не подведёте. Я положила их в сумку, затем добавила: перчатки, запасные шнурки, бутылку воды, полотенце, наколенники. Всё было на своих местах. Я надела тёмную тренировочную кофту и чёрные леггинсы, после чего снова посмотрела на себя в зеркало у двери. — Нужно выходить, — тихо произнесла я сама себе. Я взяла сумку, выключила свет и вышла из комнаты. Через несколько минут тяжёлая входная дверь особняка тихо закрылась за моей спиной. Улица встретила меня прохладным утренним воздухом. Небо только начинало светлеть, и город ещё спал. На подъездной дорожке стояла моя машина — тёмная BMW, блестящая даже в тусклом свете фонарей. Мамина идея. Она считала, что я должна ездить «на чём-то достойном фамилии Кирамман». Хотя мне бы вполне хватило и старой машины. Я нажала на кнопку ключа, и фары мягко мигнули. Открыв дверь, я бросила сумку на пассажирское сиденье. Коньки тихо звякнули внутри. Я села за руль, закрыла дверь и на секунду просто замерла. В машине было тепло и тихо. Я завела двигатель. Мотор тихо заурчал, и на панели загорелись огни. — Ладно. Поехали. Машина плавно выехала с подъездной дорожки и медленно покатилась по почти пустой улице. Город в такое время выглядел совсем иначе. Без пробок, без людей, без привычного шума. Только редкие машины и жёлтые фонари вдоль дороги. Через несколько минут я свернула к маленькому круглосуточному кафе, которое всегда было открыто для таких же ранних людей, как я. Парковка была почти пустой. Я быстро вышла из машины и зашла внутрь. Тёплый запах кофе сразу ударил в нос. — Как обычно? — спросил бариста, который уже несколько раз видел меня в это время. — Как обычно, — кивнула я. Через минуту в моих руках уже был стакан горячего кофе. Я вернулась в машину, поставила стакан в подстаканник и снова выехала на дорогу. Глоток. Горячий, немного горький. Вот теперь я точно проснулась. Город постепенно начинал оживать. На дорогах становилось чуть больше машин, но всё ещё было тихо. Я ехала к катку, одной рукой держась за руль, а другой время от времени поднимая стакан с кофе. Сумка с коньками лежала рядом. Иногда она тихо шуршала на поворотах. И каждый раз это напоминало мне, куда я еду. Сегодня. Мысль снова вернулась. Сегодня я попробую четверной. Я сделала ещё один глоток кофе и слегка улыбнулась.