Ковчег

Самира не спала всю ночь, вертевшись под одеялом. Ладно, возможно, она немного лукавила: под утро она всё-таки уснула, согретая дополнительными одеялами, что выдала ей МакКей, а также Ким с вечера гораздо ярче разожгла камин, и он продержался в холодном воздухе чуть подольше. Так что встала она вялой и раздражённой, но Ким была непреклонна. Она сказала, что Самире надо привыкать к постоянному режиму и вставать рано, коль скоро она начнёт заниматься с гувернанткой. Эта перспектива Самиру всё ещё не радовала, а после того, как она осознала, что некая посторонняя женщина будет контролировать её во всём, начиная от того, во что она одевается, заканчивая тем, как кланяться, девочка еле сдержала детский порыв побежать к лорду Робинавичу и умолять его не отдавать Самиру незнакомой женщине. Самира могла, например, заниматься у миссис МакКей или у Ким. Она тоже знает их не сильно долго, но их знает хотя бы лорд Робинавич, а этого было вполне достаточно. Но она сдержала порыв. В конце концов, они с лордом ещё не достаточно близки, и она не уверена, что когда-нибудь будут, чтобы она могла жаловаться или подвергать сомнению его решения, хоть он и сказал, что её мнение ему важно. Тем более, он попросил просто попробовать. Ей оставалось надеяться, что если он сам заметит, что гувернантка плохая, то ей не придётся говорить ему об этом. Да она и не скажет, она потерпит, если что. По крайней мере, так её не отошлют в Индию за непослушание или излишнюю капризность. Она всё ещё этого опасалась. Опасалась, что из-за одного лишнего вздоха лорд Робинавич вдруг решит, что устал с ней возиться, и изменит своё решение позволить ей жить здесь. Хотя вчера они, кажется, пришли к соглашению. И он назвал её Самира. Без «леди». Почему это казалось чем-то особенным, словно он правда видит в ней «её», а не любую другую абстрактную леди. Мысли её прервались, когда Ким затянула корсет. Она спросила: — Туго, миледи? — Не туго, — ответила Самира, потом, немного подумав, сказала: — Лорд Робинавич сказал, что я ещё не леди. — Для меня и для всех остальных вы всегда «леди», миледи, — Ким мягко рассмеялась и начала заплетать волосы Самиры в корзинку из коротких кос. — Почему? Мне ведь пятнадцать. — Самира не очень поняла и попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть на горничную, но та пробормотала просьбу держать голову прямо и слегка потянула за косу, чтобы девочка вновь смотрела вперёд. Самира послушно села ровнее и продолжила. — В Англии ты женщина в семнадцать? Да? — Всё верно, миледи, — терпеливо продолжала объяснять Ким, её руки аккуратно разделяли пряди. — Но для нас, для прислуги, господские дочери, какого бы роста и возраста они ни были, они всегда миледи. Если бы вы, миледи, были мальчиком, то вас звали бы молодым господином или молодым хозяином. А так вы леди, миледи. — Дочки? — Самира, казалось, не услышала остальную часть объяснения, а зацепилась за слово, которое волновало её больше всего. — Но я же не дочка лорда Робинавича. — Разве? — мурлыкнула Ким, закрепляя последнюю заколку на волосах девочки и мысленно мечтая, что в эти чёрные волосы отлично бы вплелись какие-нибудь золотистые нити, не умаляя красоты самих волос, но подчёркивая. Самира же недоуменно посмотрела на горничную, подозревая её в помутнении рассудка. Ну разве похожа она на дочку лорда? У лорда Робинавича были каштановые волосы, карие глаза и светлая кожа. Самира была полностью другой: у неё были чёрные волосы, чёрные глаза и смуглая кожа, не темнее, чем у Луи или Ахмада, но не идеально белая, как она видела, например, у дочек лорда Беллмонта. — Мне кажется, вы похожи на дочку лорда, — так же легко закончила Ким и одёрнула платье Самиры. Теперь оно было коричневое, ещё одно из коллекции самой Самиры, такое же невзрачное и скучное: ни узора, ни вышивки. — Только платьице бы поярче, лорд пусть сколько угодно ходит в чёрном, как в вечном трауре, а вот вас бы хоть приодел покрасивее. Готовы идти? В ответ Самира кивнула, всё ещё обескураженная данным диалогом. Потом она помотала головой, пока шла в сторону столовой. Глупости какие. Она — да дочка лорда Робинавича? Услышали бы Беллмонты, со смеху бы покатились. В столовой лорд уже сидел за своим местом, однако указание подать еду ещё давал. Самире стало немного совестно. Она отвлеклась с утра на разговор с Ким, да и в постели провалялась дольше обычного, а лорду Робинавичу её ещё ждать приходится. Лорд Беллмонт, например, никогда не дожидался, если кто-то опоздал, и самих опозданий, в общем-то, тоже не терпел. Если не успеешь поесть до того, как Беллмонт закончит, то так и останешься голодным. — Доброе утро, милорд, — смущённо проговорила она, усаживаясь на своё место. — Доброе утро, Самира, хорошо спала? — спросил он как ни в чём не бывало, дочитывая последние строчки в какой-то маленькой книжечке, одновременно махнув рукой, прося подать завтрак. Он сделал это так непринуждённо, словно его совсем не интересовало, что Самира опоздала и что он, в целом, был не против подождать. Больше всего девочку удивило, с какой он лёгкостью произнёс её имя, без обычной приставки «леди». Это было странно: для него она ещё не леди, но для слуг — да, потому что она, видите ли, похожа на господскую дочку. От абсурдности двух этих утверждений Самира фыркнула, не осознавая, что делает это вслух. Лорд закрыл книжечку, выпрямился на стуле и с интересом посмотрел на неё, услышав фырканье. — Я сказал что-то смешное? — Нет, что вы! — Самира зарделась щеками и смущённо обратила внимание на свой завтрак. Это снова была каша, но... она была жёлтая, а сверху растекался приличный кусочек масла. Каша была похожа на солнышко. Самира с опаской тыкнула ложкой в кашу. Робби, видя её замешательство, поспешил объяснить. — Это каша из пшена, негоже вечно овсянкой питаться. Посыпь сахаром, если хочешь послаще. — Сказав это, он начал аккуратным, привычным действием намазывать масло на хлеб. Самира аккуратно сунула в рот ложку с кашей и прожевала. Пшённая каша была более рассыпчатой, чем овсянка, и странно пережёвывалась. Но Самира не сказала бы, что она невкусная. Хотя сахара маловато. Словно боясь, что её осудят, хотя Робби сам предложил, она взяла ложку из сахарницы и сыпанула горку сахара в свою тарелку. Она снова попробовала и поморщилась. Много. Робби, лениво жуя хлеб, казалось, забавлялся, видя её пантомиму, потом он сказал: — Хочешь, поменяем? — Самира помотала головой и с упрямым лицом начала опустошать тарелку. Сама виновата — сама и будет есть. Лорд, видимо, решил с ней не спорить и просто пожал плечами. Так они просидели почти до самого конца завтрака. Потом Робби откашлялся и сказал: — Итак, сегодня прибудет мисс Алави. — Услышав имя, Самира замерла и посмотрела на лорда с сомнением в глазах. Он продолжил, очень серьёзно на неё глядя: — Я знаю, что попросил тебя попробовать с ней ужиться, хотя знаю, что тебе это не по нраву, так что должен сказать вот что: если тебе что-то в ней не понравится. Поведение, манера речи, жесты — скажи. Если хоть что-то тебя насторожит, то иди прямиком ко мне, хорошо? Ты знаешь, где мой кабинет, а если нет — то спроси Джесси или любого другого обитателя дома. — Милорд... — начала Самира, но Майкл её перебил. — Скажи мне, хорошо? — он внимательно её ещё раз осмотрел. — Обещаешь? — Хорошо, — пробормотала Самира, в основном, чтобы он отвязался. Она к нему не пойдёт. Робби или ей не поверил, или просто решил, что этого достаточно, а потому просто кивнул и встал из-за стола. Самира сделала то же самое. Робинавич поправил свои рукава, поблагодарил её за компанию за завтраком и перед уходом сказал: — Мне нужно идти работать, но как только мисс Алави прибудет, мне сообщат и я за тобой пришлю. — Самира кивнула, борясь с желанием начать от нервозности мять подол платья. — Мы встретим её вместе. До этого ты можешь заниматься чем угодно. Сказав эти слова (как будто бы не знал, что Самира проведёт часы до обеда, высматривая карету в окно), он снова кивнул, попрощался и удалился в том направлении дома, которое Самира ещё не видела. В прошлый раз он сказал, что это разговор для другого раза. Самире было интересно, когда же наступит этот «другой раз». Покорно вздохнув, Самира направилась в свою комнату. В комнате Самира хотела уже завалиться на постель и предаться жалости к самой себе, но потом вспомнила, как Ким ревностно поправляла её одежду перед завтраком и заплетала косы, только чтобы Самира выглядела хорошо перед гувернанткой. Решив не портить тяжёлую работу доброй горничной, Самира уселась на диванчик у окна и снова взялась за Эзопа. Так она скоротает время. Из окна, к сожалению, был виден вход в сад и его переход во внутренний двор, а наружный двор с главными воротами не был виден. Но по крайней мере, если она приоткроет окно, то услышит шум копыт и скрип колёс. Она открыла книгу и снова принялась её листать, не уверенная, что же ей прочесть сегодня. Она старалась экономить и читала по одной басне в день, чтобы книга не закончилась так рано. Хотя, может, стоит ускориться? Тогда мисс Алави увидит, что Самира знает хотя бы басни. Она бесцельно пролистывала басни уже бог знает сколько времени, прекрасно понимая, что тратит драгоценное время зря, но никак не могла сосредоточиться хоть на какой-нибудь истории. Вдруг ей попался на глаза стих, и она решила остановиться на нём: — Павлин и... Юнона, — прочитала, прожигая взглядом страницу, словно если она будет щуриться, то слова невиданным образом сложатся в более простые. — Пришёл павлин к... Юноне... и сказал: петь как соловей я не умею... Не умею. Ответила Юнона... Каждому своё... Орёл — сильный... Сокол — гордый... Ворон несчастья нам принесёт... Не проси о том, чего... Не дано... Радуйся тому... что суждено... Самира, нахмурившись, уставилась в текст. Смысл слов-то она, может, и поняла, но саму мораль (она уже давно поняла, что в каждом стихе сокрыта мудрость, она даже слышала похожие истории, например про зайцев, в Индии) она не совсем уловила. Девочка, намеренная докопаться до истины, было уже готовилась начать басню сначала, как услышала стук колёс по земле, и мысли о всякой там морали вылетели у неё из головы. Самира пока не выходила из комнаты, слишком напуганная и сомневающаяся. Она слышала, как Джесси поприветствовал женщину на входе. Прошло ещё где-то с десять минут, как в её комнату постучала Ким и попросила следовать за ней. Пока она шла за горничной в одну из гостиных внизу, она решила спросить у неё: — Ты её видела? Какая она? Ким улыбнулась и сказала: — Вы должны сами составить своё мнение, миледи, но, по-моему, она может вам понравиться. Это ни капельки не успокоило Самиру, но для отступления не было ни времени, ни пути, ни возможности. Они подошли к гостиной. У этой комнаты не было конкретного цвета, как у зелёной гостиной, в которой, как знала Самира, лорд Робинавич принимал гостей. Прерывисто вздохнув, она зашла в гостиную, дверь которой открыл Джесси. — Леди Самира Мохан, — спокойно представил её дворецкий, пока она на ватных ногах проходила мимо. Там, на креслах, сидели двое. Один из них, разумеется, был лорд Робинавич. Но не он сейчас волновал бедную Самиру. Напротив лорда сидела женщина. Больше всего в глаза бросался, конечно, цвет её кожи. Она была не белая, чем очень сильно удивила Самиру. Женщина не имела столь тёмной кожи, как, например, Ахмад или Луи, однако по оттенку была очень похожа на саму Самиру, или даже чуть-чуть темнее. Волосы гувернантки были чёрные, собранные в строгую косу. Одета женщина была в серое строгое платье без излишеств. По её лицу было сложно прочитать, о чём она думает, но в уголках рта были складки, говорящие о том, что она часто поджимает губы. Она выглядела строгой, доверия Самире не внушала. Она также всё ещё не очень вежливо глазела на цвет кожи гувернантки, хотя та, похоже, не была сильно против. — Заходите, леди Самира, — формально начал Робби, кладя Самире на плечо руку и аккуратно поворачивая её к гостье. — Знакомьтесь, это мисс Перла Алави, она будет твоей гувернанткой. Мисс Алави, это леди Самира, моя подопечная, о которой я вам говорил. Мисс Алави спокойно кивнула и встала с кресла, а после чуть присела в поклоне, не склонив, тем не менее, головы. Голос у неё был нейтральный, но Самире показалось, что с каким-то намёком на дружелюбие: — Приятно познакомиться с вами, леди Самира, я рада быть здесь, надеюсь, у нас получится поладить. — И мне... приятно, — тихо ответила Самира, неуверенно кивая. Робби тем временем сел обратно на диван и кивком головы указал сесть гувернантке и леди, затем он посмотрел на свои часы и перешёл к насущным вопросам: — Итак, давайте обсудим расписание. — Начал он, привлекая всеобщее внимание. Самира почувствовала немного облегчения. По крайней мере, он не оставил её на произвол судьбы и действительно всерьёз решил заняться её обучением. Лорд вновь незаметно перешёл на имя без титула. — Самира будет вставать в восемь утра в будние дни, одеваться ей будет помогать Ким, но вы тоже можете в этом участвовать, мисс Алави, если вы и Самира обе будете согласны. — Он обратил взгляд на Самиру. — Самира, мисс Алави будет до обеда учить тебя языку, этикету, считать и писать. Это будет в любой комнате, которую вы выберете, но я рекомендую библиотеку. Затем к двенадцати часам будут подавать обед. Если у меня много работы, я могу опоздать или не прийти, не позволяйте моему невежеству отвлекать вас от еды. — Он сделал паузу, чтобы убедиться, что присутствующие его поняли и услышали. Самира кивнула и заметила, что гувернантка записывает слова лорда в маленькую записную книжку. На обложке книжки был выгравирован потёртый, но всё ещё отчётливый полумесяц. Робби тем временем продолжал: — После обеда вы можете заниматься тем, что посчитаете нужным. Читать, гулять, может, заниматься историей. Но я прошу выделить пару дней в неделю, чтобы научиться танцевать. Я рекомендую вам также выходить в сад, чтобы подышать свежим воздухом, для пользы. После, к пятому или шестому часу, будут подавать ужин, на котором я обязательно буду присутствовать. После ужина два-три часа свободного времени, а после — время отходить ко сну. Я настоятельно прошу вас ложиться спать в урочное время. — Когда он произнёс последнюю фразу, они услышали тихий фырк сзади, но когда повернулись, то просто увидели, что камердинер Шен, который вошёл где-то посреди разговора совершенно бесшумно, разливает слабый эль по бокалам. Робби посмотрел на него долю секунды, потом с видом великого мученика возвёл глаза к небу, и уже с нейтральным выражением лица посмотрел на собеседниц, взглядом интересуясь, есть ли вопросы. — А что по поводу музыки, милорд? Леди пристало уметь музицировать, — деловито сказала мисс Алави. Робинавич смотрел на неё несколько секунд, словно пытаясь уловить смысл её слов. Потом он медленно кивнул и сказал: — Да, у меня есть музыкальная комната, но там не самые простые инструменты. Хотя, кажется, где-то там у меня была блок-флейта, думаю, Самире подойдёт для начала. — Перла кивнула, а Самира понятия не имела, что такое блок-флейта, но решила пока молчать. Робби немного неуверенно на неё посмотрел и сказал: — Может, через пару недель мы можем попробовать начать учить тебя ездить верхом, Самира. — Самира во все глаза смотрела на лорда. В голову всплыл комментарий Луи прошлого дня: «хватай за усы своего папашу, научим лучше всех ездить». Словно в подтверждение её воспоминаниям, лорд сказал: — Я сам научу тебя. — Хорошо, милорд, — попыталась сказать Самира уверенно. Мисс Алави вновь задала вопрос: — А что с выходными, милорд. Мы должны ходить в церковь в воскресенье? — В комнате повисла тишина. Самира наклонила голову с вопросом. Ходить в воскресенье? Куда? Она жила тут уже две недели, но её никуда не водили, хотя Ким в воскресенье, почему-то, будила её сильно позже. — Да... — рассеянно пробормотал Робби, потирая лоб. — Я хожу в церковь, как и вся прислуга, но Самире пока стоит с этим повременить. Мы ещё не обсуждали это. — Что не обсуждали? — с опаской она задала вопрос. От неё что-то скрывают? Робби поспешил пояснить: — В воскресенье все должны ходить в церковь, это закон, — спокойно сказал он. — Но ты, миледи, не крещена в англиканскую церковь, а потому пока это тебе не грозит. — Пока? — она всё больше начинала волноваться. — Значит, буду? — Я ещё не знаю, миледи, нам ещё надо это обсуждать. — Он сказал твердо, немного напрягая челюсть. Самира могла бы его испугаться, если бы уже не была напугана перспективой крещения. Начнём с того, что она даже не совсем понимала, что это значит. Мисс Алави выступила голосом разума и вмешалась: — По одной проблеме за раз, милорд, миледи. — Она захлопнула книжку. — Кажется, всё в порядке, милорд. Что насчёт моих выходных? — Ваш выходной в воскресенье и, если вы того пожелаете, в субботу. — Он немного помолчал, а потом сказал вкрадчиво, словно чем-то делился: — Я в субботу обычно плохо себя чувствую, а потому не выхожу на приёмы пищи, так что не пугайтесь, если меня не будет. Если вам что-то нужно — попросите Джесси и миссис МакКей. Это было правдой: в субботу Самира завтракала, обедала и ужинала одна. Это было необычно, но она просто предположила, что это очередная причуда лорда. В гостиной вновь повисла тишина, а потом Робби задал последний вопрос за эту встречу: — Мисс Алави, у вас есть какие-нибудь пищевые привычки? — Что? — она непонимающе на него посмотрела. — Пищевые привычки? — терпеливо переспросил он. — Я, например, не ем свинину, у меня слабый желудок, видите ли, а Самира не ест говядину. Если вы что-то предпочитаете или наоборот — сообщите на кухню миссис Бейкер. Перла долго смотрела на них, переводя взгляд то на Самиру, то на лорда Робинавича. Потом она улыбнулась, слегка обнажив белые зубы, а морщинки около рта разгладились. Похоже, они появились не от того, что она хмурилась, а от того, что часто улыбалась. — Похоже, мы с вами в этом похожи, милорд. Мой желудок также слаб, и свинины я предпочитаю избегать.

***

В тот день они не начали учебные занятия Самиры, поскольку лорд Робинавич посчитал, что мисс Алави должна отдохнуть после поездки. Было принято решение начать обучение завтра. Лорд сказал Самире, когда Перла удалилась обустраиваться в свою комнату в крыле прислуги, что гувернантка, хоть и, технически, прислуга и наёмный работник, будет сидеть с ними за одним столом, чтобы следить за манерами леди. Самира это, однако, и так уже поняла, и не сказать, что была рада перспективе, что в их с лордом Робинавичем и так время от времени напряжённые завтраки, добавилось новое лицо. Но она, как и привыкла делать всегда, промолчала. Они быстро пообедали тогда с лордом Робинавичем и разошлись до обеда. Самира столько всего хотела у него спросить. Например, правда ли, что он сам будет учить её ездить на лошади? Или о том, почему он не ест свинину, неужели правда слабый желудок? Или почему лорд не показывается на люди в субботу? Или о том, как проходит крещение, и правда ли ей надо креститься? Она не была настолько тёмной, она знала, что крещение — это обряд, который проводят здесь, в Англии. Леди Беллмонт, думая, что Самира её не понимает, всё ворчала о том, что Самиру придётся крестить аккурат перед свадьбой, что это неправильно и безбожно, что для Самиры точно не найдутся люди, согласные её покрестить, что от Самиры одни неприятности. Уже тогда Самира связала свои впечатления от слова «крещение» с чем-то, что не подходит для неё, с чем-то, что может быть опасным. Она понимала, что крещение — это некий божественный процесс, она знала своих богов, но никогда не была крещена. Она сошлась на том, что это очередная причуда Англии. Так или иначе, эти вопросы Самира не задала лорду ни на обеде, ни на ужине, и, вероятно, уже не задаст никогда, ведь теперь они не будут только вдвоём. Что удивительно, в постель она завалилась абсолютно без сил, хоть и не занималась чем-то сложным, пока бодрствовала. Сны ей не снились, а в комнате было тепло. — ... леди. Миледи! Проснитесь, миледи! — звучный голос Ким наконец проник в её разум, и Самира крупно вздрогнула, резко проснувшись. — Я не сплю! — вскрикнула она на хинди, вскочив на кровати. Потом она начала испуганно озираться по сторонам, не совсем понимая, что происходит. Ким нежно посмеялась, а потом извиняющимся тоном сказала: — Простите, миледи, но уже почти восемь утра. Скоро прибудет мисс Алави. Вам надо одеться, умыться и заплестись. Самира, недовольная тем, что её разбудили в такую рань, завернулась в одеяло и со стоном упала назад в постель (она привыкла к Ким, и знала, что она её не осудит). Превозмогая желание остаться в постели, Самира, подрагивая от холода, встала на ковёр. Ким уже налила воду в таз и протянула Самире тряпку. Девочка быстро протёрла лицо и окончательно проснулась. Весь ужас ситуации настиг её где-то минуты через три, когда Ким накинула ей на плечи тёплый плед и принялась расчёсывать волосы. — Мисс Алави придёт... сейчас? — Самира сказала это дрожащим голосом. Ким сочувственно согласилась, нежно потянув индианку за косичку в качестве утешения. — Да, она сказала, что скоро будет. — Горничная заметила, что юная леди очень волнуется перед встречей с гувернанткой, но решила промолчать и позволить девочке погрузиться в свои мысли. Когда с одеванием и причёской было покончено, Ким поклонилась, а в дверь постучали. Самира громко ахнула. Горничная посмотрела на девушку, спрашивая разрешения открыть дверь. Самира непонимающе на неё посмотрела, и Ким шёпотом пояснила: — Лорд Робинавич сказал всем слугам, что эта комната — ваше личное пространство, и сюда никто не может зайти без вашего разрешения. Самира ошарашенно посмотрела на горничную, а Ким едва не возвела глаза к небу. Достопочтенный лорд Робинавич опять забыл рассказать леди нечто важное. Стук раздался снова. Самира снова испуганно взглянула на дверь, потом медленно перевела взгляд на Ким, потом снова на дверь и медленно кивнула. Горничная ответила таким же кивком, ободряюще улыбнулась и открыла дверь. За дверью стояла, конечно, мисс Алави. Её лицо было тщательно нейтрально, и выглядела она точно так же, как вчера. — Доброе утро, госпожа Алави, — Ким присела в реверансе. — Доброе утро, Ким, — Алави кивнула на приветствие горничной. Ким снова присела в реверансе, потом ниже присела перед Самирой и тихо удалилась, оставив за собой тишину. Самира не смотрела на гувернантку. Секунды текли мучительно медленно. Потом Алави начала говорить, удивительно мягко: — Доброе утро, леди Самира, хорошо спали? — Самира кивнула. Снова воцарилась тишина. — Готовы завтракать? Снова кивок. Не сказав ни слова, девочка прошла мимо. Это было невежливо, но она не хотела оставаться наедине с гувернанткой, она растеряла всю свою смелость. Ей хотелось увидеться с лордом, ещё хотя бы ненадолго не быть одной лишь в компании мисс Алави. Она направилась в столовую, в надежде, что он уже ждёт её там. По пятам за ней шла мисс Алави, но по крайней мере она не пыталась её нагнать. Самира быстрым шагом зашла в столовую, и к её облегчению, столкнулась там с лордом. Он только пришёл, судя по тому, каким взглядом он оглядывал стол. Самира с горечью заметила дополнительное сервированное место рядом с ней. Робби её заметил и приветственно приподнял подбородок, сказав: — Доброе утро, Самира. — Это всё, что он сказал, но Самира почувствовала себя в большей безопасности. Глубоко в душе она понимала, что это иррационально, но ничего не могла с собой поделать. Если бы её заставили выбрать между компаниями лорда Робинавича и компанией гувернантки, она бы без сомнения отдала предпочтение ему. — Доброе утро, милорд, — прошелестела Самира, а потом быстрой поступью метнулась к своему месту, по левую руку от лорда. Мисс Алави пришла мгновением позже. Она также поздоровалась, и они наконец начали завтракать. Это был довольно неловкий завтрак, Самира сидела за столом, опустив глаза в свою тарелку. Она, честно, даже не помнила, что было подано. Позже она будет чувствовать вину перед миссис Бейкер за то, что так грубо проигнорировала её старания, но сейчас ей было не до этого. Робби чувствовал напряжение, но не знал, как его развеять, а потому благоразумно молчал. Он понимал, что пока это только между Самирой и её гувернанткой. Сам Робби тут бесполезен, будь не ладна Дана и её такие верные советы. Когда Робби закончил завтракать, по умолчанию закончили и Самира с мисс Алави, хотя Робби никогда не придерживался традиции, при которой как только заканчивает есть глава семьи — заканчивают и остальные. Он поблагодарил слуг за еду и встал. Мисс Алави и Самира тоже встали, прощаясь с ним. Сам Робби собирался сегодня поработать с бумагами в дедовом кабинете. Надо было составить список покупок и дел, совсем скоро ему нужно будет съездить в Лондон. Он повернулся к Самире, смотря только на неё, и сказал: — Учись хорошо. А потом он ушёл, и никто не заметил, как покраснели его щёки под бородой. Ну надо же было сказать такую глупость. Самира на него теперь, не дай бог, обидится, или подумает, что он на неё давит. «Ох, ну и дурак ты, Робинавич», — раздался у него в подсознании голос, подозрительно напоминающий тяжёлый вздох леди Эванс.

***

На улице пошёл дождь. Самира уже начала уставать от этой погоды. А ещё она волновалась. А если дождь будет идти всю неделю? Сорвётся ли тогда урок верховой езды, который у неё должен быть с лордом? Она уверенно проигнорировала воспоминание о том, что лорд упомянул о верховой езде только через пару недель. К тому же, если дождь идёт сейчас, то что ему мешает идти и через две недели. Самира не понимала, почему они должны ждать, но дурацкий голосок в её голове шептал, что верховая езда будет своеобразной наградой за то, что Самира будет хорошо учиться у гувернантки. В конце концов, смысл лорду учить её ездить верхом, если она не справится с чтением и письмом? Да и он с утра сказал ей «учись хорошо», так что это было напоминание. Сейчас они с мисс Алави сидели в библиотеке. Слуги заблаговременно разожгли камины, поэтому здесь было тепло. Как только девочка зашла, тогда же заметила стол, стоящий ближе всего к камину. На нём лежали листы бумаги, несколько книг, хорошо заточенные перья и чернильница. Значит, сегодня у них чтение и письмо. Самира покорно села на стул. — Сегодня мы с вами выясним, какой у вас уровень письма и чтения, чтобы мы могли плодотворно поработать, — мисс Алави улыбнулась и вытащила с одной из полок книжку, а точнее сшитую стопку бумаги. Самира с ужасом подумала, что это очередная история Англии, и почувствовала острую тоску по своим басням, что лежали под её подушкой прямо сейчас (если Ким, конечно, их не убрала, когда заправляла постель). Но на первом листе было написано следующее: «Робин гордым разбойником был. Жил он, не зная страха, И весёлые песни любил». Самира прочла это легко, почти без запинки. Потом она взглянула на Перлу, та улыбнулась пошире: — Хорошо. Попробуем дальше? И Самира вновь принялась за чтение. Истории об этом странном человеке, Робин Гуде, были интересные и довольно смешные, если бы Самира призналась самой себе, что умеет смеяться. А ещё Робин был очень хитёр. И хотя с её скоростью они прочли всего ничего, Самира так упоённо читала, что мисс Алави пришлось её отвлечь, чтобы немного перекусить. Джесси принёс им подогретый эль с мёдом и тёплые булочки, с приветом от миссис Бейкер, в такую погоду индианка и не могла мечтать о большем. Самира вежливо попросила передать благодарность слугам на кухне, а потом принялась за еду, всё равно краем глаза подглядывая на рукописные баллады. После перекуса мисс Алави вновь попросила прочитать ещё несколько баллад, в одной из которых Самира столкнулась с трудностью и никак не могла понять смысл фразы. Она не хотела спрашивать совета у Перлы, но так Самире было интересно понять, что значат эти слова, что она не удержалась и спросила: — Мисс Алави. — Гувернантка обратила на неё внимательные чёрные глаза. — Что значат эти слова? Самира аккуратно указала пальцем на четверостишие. Перла пригляделась внимательнее, на странице было написано: «Но перед вечным небом ты, Отступник, не робей, Ведь звёздам, им и то порой Разбойники милей!» — А ты как сама думаешь? — с интересом спросила Перла, перейдя на «ты», но Самире было всё равно. Её разозлило, что гувернантка вместо того, чтобы ответить на её вопрос, задала собственный. Самира, не удержавшись, фыркнула, а потом тотчас извинилась и начала усиленно думать, но никак не могла понять, что же в этой фразе говорится. Мисс Алави долго на неё смотрела, а потом выдохнула и сказала вкрадчиво, почти нежно: — Самира. — Девочка вздрогнула и почувствовала странное ощущение, будто бы она уже вела этот разговор. — Я спрашиваю тебя не потому, что надеюсь получить от тебя чёткий ответ. — Она поймала взгляд Самиры, чтобы она смотрела на неё. — Я спрашиваю тебя, потому что мне интересно твоё мнение. От этих книг нет никакого толка, если тебе не интересно их читать, или если ты их не хочешь думать и рассуждать. Моя задача — не научить тебя читать, не понимая смысла, а просто без запинки говорить слова, для этого подошла бы любая наискучнейшая книга, например, «История Англии». Моя задача — научить тебя понимать, рассуждать, думать, в конце концов. Некоторые люди думают, что леди — это просто красивая женщина рядом, которая может похвастаться, что читала много книг, и не важно, что она ничего не поняла и не запомнила. Обычно такие леди — дочери лордов, которые хотят казаться умными перед другими. Но лорду Робинавичу не нужно казаться умным, он и так умён. И уж точно он не хочет, чтобы ты притворялась умной, он хочет, чтобы ты была умной. Это не значит, что ты уже не такая, никто не может знать всё на свете, но мы не останавливаемся в попытках. Перла кончила свой длинный монолог и посмотрела вновь на Самиру, которая слушала её и вновь погрузилась в мысли. Она сидела долго, думала, размышляла. Когда Перла вновь повторила свой вопрос, Самира робко ответила: — В этом отрывке... Кажется, тут говорится о разбойниках? Но почему тогда они милы звёздам? — Алави улыбнулась и, смотря на отрывок, ответила: — Я не уверена точно, но я считаю, что тут говорится о том, что даже те, кто идёт против всех, кто противоречит правилам, те, кто не похож на других, — не должны сдаваться. Ведь иногда через уста их говорит Бог. — Перла замолчала и присмотрелась к буквам. — Хотя тут может быть сколько угодно прочтений, и тут уже стоит спрашивать у автора текста. — Но это ведь баллады, — непонимающе пробормотала Самира. — Их же изначально не пишут, а поют. Наверное, даже не из первых уст. — Ты права, умница, — похвалила Перла, а Самира покраснела. — Но приглядись внимательнее. Почерк конкретно этой фразы немного другой. Да и не помню я такой строчки в балладах о Робин Гуде. Должно быть, кто-то дописал её позже. — Но кто мог осмелиться писать что-то в книгах лорда Робинавича? Кто написал эту фразу? — Самира посмотрела на Перлу с любопытством, словно сейчас она поведает ей тайну мироздания. — Кто знает. — Перла улыбнулась и посмотрела наверх, словно пытаясь разглядеть комнаты на втором этаже или того, кто сейчас в них.

***

Оставшееся время до обеда Перла учила более расслабленную Самиру красиво писать английские буквы. Они писали имя Самиры — «Самира Мохан», написали полный титул лорда «лорд Майкл из дома Робинавичей» (Самира тогда вообще поняла, что у лорда есть имя, и почувствовала себя смущённой). Написали имена всех слуг, и Самира даже уверенно записала Перлу в столбец с прислугой. Она старательно не думала о том, что записала своё имя аккурат под титулом лорда Робинавича. Затем они отправились на обед, там встретились с лордом, который, однако, был очень занят, а потому поел очень быстро и скрылся в неизвестном направлении. Перла как-то неодобрительно покачала головой, а Самира даже про себя хихикнула. Должно быть, гувернантка недовольна, что лорд постоянно ест и убегает работать так быстро. Самира даже почувствовала некий прилив гордости или превосходства. Она живёт здесь уже приличное количество времени и привыкла к странностям лорда. Но больше всего индианку, пожалуй, поразил тот факт, что она больше не боялась Перлы. Она всё ещё опасалась сказать что-то не то, но желание бежать пропало, и теперь Самира с нетерпением ждала следующего урока. Но мисс Алави сказала, что теперь у них не обязательные занятия, и по сути, они могут заниматься чем угодно. Выходить на улицу был не вариант, поскольку дождь всё ещё шёл, а поэтому они сидели в гостиной на верхнем этаже и пили отвар из ромашки, который очень уж нравился Самире. Они просидели так несколько минут, а потом Самира извинилась и спросила, может ли она кое-что забрать из своей комнаты. Получив разрешение от Перлы, Самира метнулась в свою комнату и с опаской принесла свои басни. Она никогда ни с кем не делилась ими и читала их только в уединении в комнате. Но сейчас она готова была попытаться. Когда девочка зашла обратно в гостиную, прижимая к груди книгу, Перла оторвалась от какого-то своего чтива и посмотрела на ученицу, потом она просто мягко сказала: «Пытливый ум» — и вернулась к своему фолианту, завернутому в чёрную тканную обложку. Самира принялась читать свои басни, и в гостиной повисла приятная тишина. По прошествии где-то четверти часа Самире на глаза попалась вновь басня про Юнону и Павлина. Девочка вновь её перечитала и снова не совсем её поняла. Ей уже порядком надоело что-то не понимать. Недолго думая, она спросила: — Мисс Алави, можно вопрос? — Конечно, — с готовностью ответила женщина, откладывая своё чтиво. — В моей книге, — она подчеркнула принадлежность книге себе (хотя формально она всё ещё принадлежала лорду, но пока он о ней не вспомнит, эта книга Самиры). — Есть рассказ. Про павлина и... Юнону. Павлин жалуется, что у него нет голоса, как у соловья, но Юнона говорит ему, что у павлина красивые перья и что он должен принять свою природу. — И? — вкрадчиво спросила Перла, всё ожидая правильный вопрос от Самиры. — И я подумала, что раз уж эти рассказы, они говорят о мудрости, — Самира неловко прикусила губу и не смотрела на гувернантку. — Значит, они говорят о жизни. Перла вновь хмыкнула, всё ещё не услышав вопроса. Немного помолчав, Самира выпалила: — И если эта мудрость, то тогда я, как и павлин, должна принять, что я индианка. Так зачем мне тогда учиться быть английской леди? — Вот оно что, — спокойно сказала Перла. — Ты сравниваешь себя с павлином, который не умеет петь по-соловьиному? Самира смущённо кивнула. Забирать слова теперь не имеет никакого смысла, так может, она хоть услышит ответ. — В данной ситуации ты права в своём сравнении. Ты и правда павлин среди соловьёв, который не умеет петь. И слова Юноны правдивы: павлин не может стать соловьём, как и ты не сможешь стать англичанкой, как бы тебе ни хотелось. Но тут есть одно важное уточнение. Ты читала басню о Галке и Голубях? Самира вновь кивнула, чувствуя, как громко бьётся сердце у неё в груди. — Хорошо. Так вот, в этой басне галка перекрасила свои перья, совершенно забыв себя, свою натуру, а потому выдала себя криком. А когда вернулась домой, не была принята и своими сородичами. Павлин же, наоборот, он не скрывает свои красивые перья, будучи один среди соловьёв, он принимает себя, он не скрывает свои перья. Твоя ситуация другая. Ты будешь помнить себя и свои корни, принимать себя такой, какая есть, как павлин. Но ты также должна быть и галкой, снаружи выглядеть совершенно похожей на англичан. Говорить, как англичане, вести себя, как англичане. Галка ведь ушла к голубям, поскольку кормили их лучше. Итак, чтобы выжить и быть принятой, тебе надо быть павлином внутри и галкой снаружи. Индианкой, на которой английские платья сидят лучше, чем на англичанках. Перла замолчала, позволив Самире поразмышлять над этим объяснением. Потом гувернантка добавила: — Всё в порядке, если ты не понимаешь. Эта мудрость важна и правильна, но всякая мудрость теряет смысл, когда книга закрывается, а тебя встречает реальный мир. Самира же, словно начала осознавать какую-то важную тайну, робко спросила: — То есть, внутри я буду павлином, но снаружи научусь петь так красиво и так покрашу свои перья, что никому не нужны будут соловьи? Перла улыбнулась и ответила: — Если ты этого хочешь.

***

— Как прошёл ваш день? — начал издалека Робби за ужином, хотя Перла видела его волнение. — Леди Самира очень умная девушка, так хорошо читает и в письме делает успехи. Я решила пока её не нагружать, а увеличивать сложность постепенно. — Робби кивнул, это верное решение. Потом Перла невзначай взглянула на Самиру, что краснела от похвалы и смотрела в свою тарелку. — И она показала мне свои басни, она очень хорошо находит суть. Самира резко побледнела и преданно посмотрела на Перлу, а потом испуганно на Робби. Тот на пару секунд задумался, словно пытался вспомнить, о каких баснях вообще речь, а потом вспомнил и издал звук понимания: — А, Эзоп, да точно, я же отдал его Самире при знакомстве. — Он посмотрел на девочку и улыбнулся. — Надеюсь, они пришлись тебе по душе. Я в детстве читал такие же, да только издание у меня было постарше. — Я верну вам их, — почти прошептала Самира, не смотря на лорда. Глаза начало щипать. Робби непонимающе на неё взглянул. Он разве упомянул, что хочет их забрать? Он аккуратно начал говорить девочке: — Я могу забрать их, если они тебе не понравились, — начал он, а потом с ужасом услышал что-то похожее на шмыганье носом и продолжил. — Но пока ты их хочешь — они твои. Я и не собирался их забирать. Это же... Ну... Подарок? — он спросил это, казалось, у самого себя. Разве он не дал Самире понять, что эта книжица теперь её личная? Что если бы вдруг Самира захотела уехать, то забрала бы её с собой, хотя бы в память о дарителе, о нём. — Подарок? — непонимающе прошептала Самира, чуть приподняв взгляд на лорда. — Подарок, — уверенно ответил Робби, а потом почесал затылок в смущении. — Я думал, что... Ну, мы в детстве подписывали свои личные книги своими именами. Так что... Если бы это была моя личная книга, то там было бы написано моё имя. Я думал... Думал, может, мисс Алави поможет тебе подписать басни твоим именем? Тогда они будут твои. Самира долго на него смотрела, а потом осторожно повторила: — Подарок? Мне? — Робби кивнул. — Мои? — Твои. Майкл с благоговением наблюдал, как впервые за всё время знакомства Робби и Самиры губы девочки расплываются в улыбке. Первая улыбка в доме. Первая улыбка в Англии. — Спасибо тебе, лорд Робинавич, — она, видимо, так была польщена, что забыла о приличиях и перешла на неформальный тон, но, как Перла заметила, лорду было абсолютно всё равно. Он лишь ответил, смущённо: — Знаешь, близкие друзья зовут меня Робби, это быстрее, чем выговаривать Робинавич, так что я буду польщён, если и ты будешь звать меня так. — Тогда, — Самира снова улыбнулась. — Спасибо вам, лорд Робби.