Ковчег

Суббота пролетела как один миг. Очень одинокий, болезненный миг. Робби провалялся в постели весь день. Встать сил не было никаких, но он всё-таки на силе чистого упрямства встал и как можно внимательнее осмотрел себя в зеркало. К счастью, пятна так и не появились, а значит, он не принёс в дом заразу аккурат накануне дня рождения Самиры. С чувством облегчения он снова завалился в постель и пробыл оставшееся время отдельно от реальности, хотя заснуть ему удалось с трудом. Голова раскалывалась, было немного холодно, а значит, у него, вероятно, был жар. Он просыпался всего на несколько минут в течение всего дня, не мог понять, сколько времени, поскольку шторы были задёрнуты. Затем он коротко шёпотом читал молитву и вскоре вновь проваливался в темноту. Ему казалось, что он слышал какое-то копошение под дверью, но никто так и не зашёл, а значит, это было не очень-то важно. С горем пополам пережив субботу, Робби всё же поднялся в воскресенье и даже почти не выглядел как смерть. Благодарим Бога за маленькие радости. Шен пришёл узнать, как у него дела, и помочь ему одеться к воскресной службе. Сегодняшний его наряд практически не отличался от обычного, разве что цвет был другой, а на рукавах рубахи была довольно искусная вышивка, но он не помнил, что она значила, да и не очень-то интересовался. Сегодня не должно быть причастия, но Робби всё равно не завтракал. Отправив Джона самого одеваться к службе, Робби схватил свой плащ, хотя на улице было не так уж и холодно, и спустился к выходу. Луи уже запряг Перца, и тот стоял перед поместьем, роя копытом землю и готовый к поездке. Робби немного позавидовал его восторгу от перспективы поездки. Совсем скоро подтянулась остальная прислуга в своей лучшей воскресной одежде, а миссис Бейкер остервенело вытирала сажевое пятно с щеки бедной Мэгги. Затем Луи выкатил телегу, в которую была запряжена Соль, и весёлым криком позвал женщин и стариков на борт. Телега обычно уступалась миссис Бейкер, молодым девочкам, а также лакею Тиму, который всё время ворчал, что он не такой уж и старый. Удостоверившись, что все на месте, Робби пообещал встретиться со всеми в церкви и стукнул Перца в бока, позволив ему рысью выбежать со двора Робби-Холла. Церковь Святой Марии находилась всего в паре миль, и Робби прибыл даже чуть-чуть пораньше начала, поскольку Перцу не терпелось разогнаться. Глубоко вздохнув, Робби подошёл ко входу в церковь и склонил голову, шепча молитву. В церкви уже стали собираться прихожане, а на передних скамьях, сокрытых от общего взора, сидели его благочестивые соседи. Не желая с ними пересекаться, Робби решил, что сегодня вновь сядет на задних рядах, рядом с прислугой. Работники Робби-Холла отстали от него минут на десять, должно быть, Соль подхватила азарт Перца и тоже ускорилась. — Вы сегодня снова с нами, милорд? — раздался голос справа от Робби. — Моя бы воля, всё время бы сидел с вами, миссис МакКей, — улыбнулся Робби и жестом предложил экономке сесть рядом. МакКей не ответила, а лишь улыбнулась и заняла предложенное место. Немного времени спустя скамьи вокруг него были заняты его прислугой. Проигнорировав нахмуренные взоры, направленные в его сторону от передних скамей, он приготовился к службе, не смотря на вышедшего к иконостасу священника. Сначала, как обычно, читались стихи из Писания, его эта часть устраивала, он мог на ней молчать. Как только чтение было закончено, все прихожане единым порывом опустились коленями на специальные скамеечки на полу, и раздался немного нестройный гул голосов, что читали молитву о прощении. В груди Робби рефреном звучало «прости меня, прости меня». Вытерпев отпущение, на оставшуюся часть службы Робби абстрагировался и на одной лишь мышечной памяти зачитывал стихи. Где-то на моменте чтения за Её Величество Робби услышал знакомый голос совсем рядом и невзначай повернул голову влево. Каково же было его удивление, когда Джек позволил последним слогам молитвы слететь с его губ, а потом весело ухмыльнулся, посмотрев на Робби. Тот не мог с ним по-человечески поздороваться, поскольку пора было читать Литанию, и все вновь опустились на колени. Кроме, конечно, Джека, поскольку если он сейчас встанет на колени, то потом самостоятельно вряд ли поднимется. Как только служба была официально закончена и прихожане потянулись к выходу, Робби смог обняться с другом и похлопать его по плечу. — Привет, брат, дерьмово выглядишь, — хмыкнул Джек, осматривая всё ещё уставшее лицо Робби. — Да, я тоже рад тебя видеть, — Робби устало помассировал переносицу. Закончить обмен любезностями ему не позволила леди Блэквуд, что как-то приторно улыбалась, направляясь к ним. — О Боже милостивый, — тихо застонал Робби. — Лорд Робинавич, — поздоровалась она. — Рада видеть вас здесь, в доме Божьем. Как вам служба? — Превосходно, как и всегда, леди Блэквуд, — кивнул Робби и показал на Джека. — К нам сегодня, как видите, присоединился лорд Эббот. Джек посмотрел на Робби взглядом величайшего предательства, а потом растянул губы в улыбке, взял женщину за ладонь и оставил на перчатке поцелуй. — Доброе утро, леди Блэквуд, приятно встретить вас так рано после моего приезда. Надеюсь, ещё свидимся. — О, а мне-то как приятно, лорд Эббот, — Миранда улыбнулась, слегка сверкнув зубами. — Вы надолго? По какому такому случаю? — Так ведь шестнадцатый день рождения у леди Самиры, — беззаботно сказал Джек, словно не заметив, как чуть треснула маска любезности Блэквуд. — Я приехал поздравить её и выказать уважение. — Вот как, — только и ответила она, не зная, видимо, как развить тему. Затем она вновь посмотрела на Робби, а потом скосила взгляд на то, как Ахмад поднимает на своих широких плечах Мэгги и, хихикающую, спускает с церковных ступеней во двор. А за ним, кудахча и прося быть аккуратней, поспевает миссис Бейкер. — Вы, милорд, как обычно привели своих... работников. — Да, — спокойно ответил Робби. — Вас это беспокоит? — Разве не могут они... пойти в другую церковь? Что поближе? Так они не будут пропускать так много работы. Да и другим лордам будет поспокойнее. Знаете ведь, пожилые Питерсы... Могут не понять некоторые оттенки... Вашей прислуги. — Даже Бог отдыхал в седьмой день, — парировал Робби, сжимая челюсти. Он кинул взгляд на вход, там маячил Шен с таким лицом, будто ещё секунда — и кое-кто останется без подола. — А леди Моника вряд ли с передних скамей увидит моих работников. — Но... — Ибо кто возвышает себя, тот унижен будет; а кто унижает себя, тот возвысится, — вдруг ни с того ни с сего зачитал Джек строчку из Библии, что лежала рядом, а потом внимательно посмотрел на леди Блэквуд. — Вряд ли Богу не всё равно, какого цвета дети его. Преподобный Адамсон, кажется, был согласен с этим. Робби чуть не вздрогнул от упоминания имени. Блэквуд не стала развивать спор дальше, а просто покраснела. От гнева или от стыда — Робби не знал. Совсем скоро она унеслась прочь, шурша юбками. Вздохнув, Робби забрал из рук Джека книжку и сунул её в специальное отделение передней скамьи. — Уверен, что не хочешь увести у Элдреда Блэквуда его жену? Ты только скажи, она прибежит, — он говорил это максимально серьёзным тоном. — Вы бы отлично друг другу подошли. — Сомневаюсь, что ей понравится ухаживать за калекой, — улыбнулся Джек, скрестив руки на груди и рассматривая роспись на потолке. — Но я оставлю это как вариант. — Мы сейчас серьёзно говорим об измене в церкви? — не удержался и хохотнул Робби. Джек тоже сжал губы, стараясь не засмеяться. Они стояли ещё несколько секунд и как мальчишки хихикали из-за своего богохульства. Успокоившись, Робби снова взглянул на друга: — Я не думал, что ты пойдёшь в церковь. Мог бы сразу ехать в дом, тебя бы встретила Перла. — Мы с Даной пересеклись на въезде, ну я и подумал составить ей компанию. — Дана? Она тоже здесь? — Джек в ответ кивнул куда-то вперёд. Робби посмотрел по указанному направлению. Там он и правда заметил знакомую фигуру подруги, а также крепкую фигуру Бенджамина, её мужа, а по бокам сидели две светловолосые девочки. — Она останется на причастие? — поинтересовался Робби, наклоняясь к Джеку. — Вряд ли, — заговорщицки ответил тот. — Сказала, что умирает с голоду. — Тогда подождём её на улице. Придя к общему мнению, лорды вышли из церкви Святой Марии. Как и сказал Джек, Дана не осталась на причастие, а вышла из здания всего каких-то пять минут спустя. Она выглядела немного растрёпанной, сняв с головы чепец. Должно быть, ей было жарко, поскольку она обмахивала себя веером. — На этих крытых скамьях так жарко, ужас, — говорила она, опираясь на руку мужа. Потом она блеснула глазами, подошла к Робби и легко чмокнула его в бородатую щеку. — Привет, Робби. — И тебе, Дана, — сказал он, улыбаясь и сжимая её руку чуть выше локтя. — Тебе понравилась служба? Здравствуй, лорд Эванс. Бенджамин лишь кивнул, он никогда не был разговорчивым. — Преподобный Адамсон проповедовал лучше, — ответила она, а потом махнула блондинистым девочкам, что большими глазами рассматривали Ахмада, который разговаривал с Луи. — Шерил и Кэрол, подойдите, поздоровайтесь. Девочки подбежали и поклонились, на что Робби им ответил благосклонным кивком и позволил им забраться в их карету. Они виделись не так уж часто, так что всё ещё стеснялись. Он надеялся, что они с Самирой найдут общий язык. — Увидимся у тебя, — Дана махнула рукой и потянула мужа за собой в карету. — Увидимся, — Джек тоже с кряхтением забрался в повозку. Робби остался наблюдать, как его друзья уехали в направлении его дома. Постояв ещё немного, он отмер и тоже вскочил на Перца. До дома он доскакал быстрее, чем доехали кареты друзей, конечно. Слуги уехали чуть раньше них, то есть уже должны были позавтракать, а совсем скоро Ким отправится будить Самиру. Подождав гостей, Робби вместе с ними прошёл в столовую. Робби сел во главе стола, слева сел Джек, а после него сели семья Эвансов. Девочки с грустными голодными лицами смотрели на пустой стол, и Робби уже был готов позвать лакеев, чтобы те подавали завтракать, как в столовую зашла Самира. Но она выглядела не так, как обычно. Она была одета в длинную белую ночную рубаху, а сверху накинула шерстяную шаль. Волосы её были в беспорядке, а глаза были заспаны и, казалось, даже моргала она с задержкой. Робби не мог не улыбнуться её состоянию. Должно быть, она ещё не совсем пришла в себя после трёхдневного ночного бдения в ожидании своего горе-опекуна. — Доброе утро, Самира, — мягко поздоровался он. — Доброе утро, лорд... Робби, — она широко зевнула и только потом осмотрела столовую, сразу же проснувшись и издав удивлённый звук. — Ой... Гости Робби наблюдали за Самирой с разными выражениями лица. Дана выглядела умилённой, с нежной улыбкой смотря на Самиру, её муж рассматривал девочку с таким мягким лицом, а потом перевёл взгляд на своих дочерей. Те с интересом разглядывали Самиру, с каким-то даже нездоровым любопытством. Джек же просто смотрел в глаза Самиры с нейтральным выражением лица. — Доброе утро, милорды, миледи, — ровно сказала она, запахивая шаль и приседая в реверансе. — Доброе утро, леди Самира, — благосклонно кивнул Джек, заставив девочку покраснеть. Она откашлялась и сказала: — Вы... Эм... Не позволяйте мне вас задерживать, я спущусь через минуту. — Сказав это, она умчалась искать горничную, чтобы та помогла ей одеться. — Бедняжка, она, наверное, так смущена, — сочувственно сказала Дана и предостерегающе посмотрела на хихикающих дочерей. Разговор медленно потёк, пока лакеи расставляли еду, а затем тихой тенью в столовую снова скользнула Самира, уже причёсанная и одетая. Она аккуратно опустилась на место справа от Робби, напротив Джека, и завтрак продолжился как обычно.

***

Такие утра продолжались бы вплоть до отъезда гостей, а значит, Самире нужно было попривыкнуть к наличию за столом ещё кого-то. Она немного с опаской поглядывала на дочерей леди Эванс, не знала, как относиться к тому, что она за столом не единственная юная леди. Благо, всю неделю они не очень уж много времени проводили вместе. Дана, как знатная леди достаточного возраста, взяла на себя обязанности подготовить дом ко дню рождения Самиры, которая не была уверена, зачем все эти приготовления. У Беллмонтов её день рождения в прошлом году не праздновали, и она думала, что так и должно быть, но Эванс не желала ничего слышать об этом. Весь дом тщательно вымыли и вычистили, а затем служанки развешали цветы и ленты по главному залу. Дана сказала, что поскольку в этот раз Робби не принимает много гостей, украшается не весь дом, а только основные его части, но этот день рождения был скорее репетицией к дебютному дню рождения через год. Самира серьёзно кивнула, понимая, что она должна показать Робби на празднике, что через год вполне сможет представиться настоящей молодой леди. Если, конечно, её матушка не захочет вернуть её обратно. Она отогнала эти мысли. В понедельник прибыла портниха, которая уже давно шила платья для Самиры и одежду самого Робби, а потому понимала, что ни хозяин, ни его подопечная не любят стандартную моду Англии, а предпочитают более спокойные и простые формы, больше уделяя внимание качеству ткани и деталям. Милая женщина снова сняла мерки с Самиры и обещала ко дню рождения привести готовое платье. Оно будет из нежного голубого атласа, но всех деталей Самира не знала. В среду, что очень удивило Самиру, лорд Робби, лорд Эббот и лорд Эванс собрались на охоту в ближайший лес. Когда Самира спросила об этом, лорд Эббот посмеялся и сказал, что поймает оленя к праздничному столу. Когда Самира не поняла, Робби пояснил ей, что это будет один из подарков от Джека к её дню, ведь оленя поймать трудно, а для Джека тем более. Самира, если быть откровенной, вообще не знала, что лорд Эббот способен ездить верхом на лошади, но это, очевидно, было так. Что она наблюдала прямо сейчас, выйдя провожать мужчин на охоту. Во дворе она редко видела такое оживление. Она видела, как Луи запрягает господских лошадей, а сами лорды о чём-то разговаривают чуть поодаль с егерем, возле которого примостилась стайка охотничьих гончих. Но было странно вот что: она насчитала всего две лошади, одной из которых был Перец, и, судя по тому, как одна из дочерей леди Даны гладит другого коня, — это был скакун лорда Эванса. Не успела Самира начать всерьёз об этом думать, как лорд Эббот поравнялся с Самирой, смотря на конюшню, из которой как раз выходил Луи, выводя за собой довольно крупную гнедую кобылу со спокойными глазами. Самира с интересом начала её рассматривать. Эббот, заметив её интерес, объяснил: — Это Виша, моя боевая подруга. — Он подошёл к лошади и потрепал по шее, на что та дернула ухом, но более никак не отреагировала. — Виша? — переспросила Самира, не понимая смысла имени. Не то чтобы она думала, что всех животных в Англии зовут как специи, но всё же. — Вишпала, — назвал полную кличку Джек спокойным, ничего не выражающим голосом, а Самира расширила глаза в узнавании. Она метнула взгляд в сторону деревянного протеза, что скрывался под штаниной, но быстро отвела его. — Она милая, — ответила Самира и с молчаливого кивка Эббота погладила лошадь по носу. — Джек, готов? — крикнул Робби, уже надевая перчатки и подходя к Перцу. — Через минуту, — в тон ответил Эббот и махнул кому-то из слуг, пока Самира благоразумно отошла, чтобы не мешать. Лакей притащил что-то деревянное и поставил перед лордом. Через секунду Самира поняла, что это ступенька, похожая на её, которую она использовала, чтобы подняться на лошадь. Лорд Эббот почему-то две лишних секунды смотрел на ступеньку, потом покрепче перехватил трость и легко забрался на ступеньку. Затем он закрепил трость на специальное крепление на седле, которое, к слову, тоже выглядело иначе, чем стандартные: задняя лука была выше, а правое стремя больше напоминало кожаный карман. Она внимательно наблюдала, как лорд Эббот поднял здоровую ногу, вставил её в стремя, затем ухватился за переднюю луку и резким движением перекинул правую ногу через круп лошади. Затем он поплотнее сел в седло, и Самира услышала странный щелчок, как будто щёлкнули ножницы. Секундой позже лорд Джек Эббот уже преспокойно сидел верхом на своей кобыле, которая даже не шелохнулась, пока наездник усаживался в седло. Самира немного приоткрыла рот. Что ж, лорд Эббот не врал, он и правда мог сидеть в седле, и смотрелся в нём так, будто занимался этим всю жизнь. Ну, по крайней мере, всю самирину жизнь. Поймав восхищённый взгляд девочки, Эббот ухмыльнулся и дернул правым коленом, показав, что протез плотно закреплён в кожаном кармане с помощью каких-то металлических креплений. Потом он вынул из седельной сумки старый, но добротный арбалет, схватился левой рукой за узду и наклоном тела дал команду лошади двигаться. Виша, казалось, улавливала все его движения и послушно поцокала в направлении других охотников. — До вечера, леди Самира, — напоследок сказал Эббот, прежде чем пустить Вишу вскачь. — Хвастун, — усмехнулся Робби, а Эванс просто покачал головой. Они тоже попрощались с Самирой и другими провожающими и отправились в лес. Лес близ поместья был не слишком большим, но очень густо населённым, почти нетронутым. Робинавичи не слишком уж были любителями охоты, а потому выезжали сюда довольно редко, но и охотиться здесь другим тоже не позволялось, чем, конечно, были очень недовольны соседи, чьи охотничьи угодья стабильно иссякали к концу лета. Робби ехал в середине колонны, смотря в напряжённую спину Джека, пока тот вертел головой, прислушиваясь к звукам вокруг и следя за реакцией гончих. Так с виду и не скажешь, что у него есть какое-то увечье, сидел в седле он всё так же уверенно, как и двадцать лет назад. Хотя Робби помнил, как физически заставлял друга снова попробовать сесть в седло. Он рад, что у него это получилось. Робби может и не был поклонником охоты, да и никогда это у него не получалось, но Джек был в охоте жуть как хорош, Робби полагал, что это передавалось по наследству. — Правда думаешь, что словишь оленя? — тихо спросил Робби, осматриваясь по сторонам. — В твоём лесу наверняка парочка найдётся, — ответил Джек, не поворачивая головы. — Да, у тебя ведь своего нет, — буркнул Робби, услышав смешок Бенджамина сзади. — В моём всё зверье уже мои повадки выучило, — Джек обернулся и криво улыбнулся. — А твои ещё не шуганные. — Или, — вдруг подал голос Бенджамин, — ты просто хочешь произвести впечатление на леди Самиру, а сделать это охотой в лесу Робби гораздо проще. — Тоже верно, — ответил Джек, а потом повернул голову назад, не услышав ответов друзей. Те удивлённо на него посмотрели. — Что? Думаете, я не могу признать правду? Мне нравится идея быть лихим дядей, что приезжает раз в три месяца и дарит подарки. — Лихим дядей, — хмыкнул Бенджи и покачал головой, а потом взглянул на Робби. — К слову, о леди, представишь её в следующем году? Робби нахмурился: — Чего это ты интересуешься? — Боже упаси, мне-то незачем, у меня и сыновей-то нет, — рассмеялся Бенджи. — Да только слухи даже до наших краёв разошлись, а Беллмонты всё гнусные сплетни распускают, мол, взрослая девочка, замуж надо бы. — Свой шанс с замужеством они уже упустили, — жёстко сказал Робби, и атмосфера потяжелела, даже Джек поглядывал на друга через плечо. — Больше сыновей у них нет, предложить нечего, вот пусть и не лезут не в свои дела. Наступила тишина, которую мгновение спустя разорвал собачий лай. Гончие учуяли оленя. Тема была забыта, а Джек наклонился вперёд, пустив Вишу в галоп. Робби и Бенджи поспешили следом. Джек ещё пока они ехали зарядил арбалет, а значит, сейчас был абсолютно готов к выстрелу. Робби не видел его глаза, но по напряжённым плечам можно было понять, что он в своей стихии и ему лучше не мешать. Всего каких-то сотня ярдов — и вот они видят, как оленя с разных сторон настигают собаки. Джек резко вскинул руку, приказывая остановиться, затем сжал ногами бока кобылы, и та остановилась как вкопанная. Затем Джек упёрся ногами в стремена, перенёс вес на левую ногу, приподнялся в седле и прицелился. Через секунду раздался характерный треск выстрела. Олень пробежал ещё немного, потом споткнулся и свалился где-то в кустах впереди. Джек выпрямился, снова сел в седло и повёл лошадь вперёд, решив, что доберётся до добычи быстрее так, чем пешим. — Похоже, — улыбнулся Бенджи, — у леди Самиры всё-таки будет олень на ужин.

***

До жути довольные, мужчины вернулись ближе к вечеру, сдали добытое на кухню и плотно поужинали, слушая причитания Даны о том, что охота — занятие варварское. Робби и Джек не стали упоминать, что в детстве сама Дана и ещё одна их подруга, леди Эмери, очень любили ездить на охоту, оставляя мальчиков глотать пыль. Четверг был последним днём подготовки: последний раз проверили украшения, на кухне миссис Бейкер уже стала делать заготовки к праздничному ужину. К обеду приехала портниха с готовым платьем для Самиры, но ей бы разрешилось взглянуть на него только завтра. Вечером накануне пятницы Самира была очень взволнована, о чём не преминула поделиться с верными служанками, что помогали ей мыться. Сначала миссис МакКей приказала Ахмаду притащить здоровенную кадку прямо в комнату Самиры, как это происходило всегда. Затем он же начал таскать вёдра с водой, что специально прокипятили на кухне. От воды исходил горячий пар. Затем они выгнали Ахмада заниматься своими делами, чем очень рассмешили Самиру. Постелив на дно кадки простыню, Софи и Ким залили воду в ёмкость, а потом Перла помогла Самире туда сесть прямо в белой льняной рубахе. Экономке не положено было помогать в мытье леди, но миссис МакКей всё равно приходила, чтобы поболтать и просто следить за процессом. Здесь, в комнате Самиры, миссис МакКей немного теряла свой строгий вид, что соответствовал её должности, и была очень смешливой женщиной. Иногда Самира забывала, что МакКей довольно молода для экономки, ей всего около тридцати. — Ну и мы с Чедом всё спорим, где же проводить свадьбу, — фыркнула МакКей, поджигая благовония по комнате и бросая в воду ароматные травы. Перла капала розовую воду, которую Робби настаивал сам. — Где, думаете, будет лучше? — поинтересовалась Перла, наблюдая, как Ким берёт кусок мыла и начинает намыливать разомлевшей Самире волосы. — Я считаю, что будет лучше в таверне в центре деревни, но Чед просто хочет со мной поспорить. Вот скажу ему «нет» в церкви, как он тогда отреагирует, — МакКей тяжко вздохнула. — Вы выходите замуж, миссис МакКей? — удивилась Самира, а потом ойкнула, потому что Ким случайно потянула её за волосы, за что тут же извинилась. — Да, выхожу, миледи, — нежно улыбнулась женщина. — Но вы же уже «миссис», — не поняла Самира. — Я думала, что вы уже замужем. — Нет, миледи, — поспешила пояснить Перла. — Миссис МакКей — «миссис» потому что экономка, а экономка не может быть «мисс». — Вот как, — закивала Самира, а потом посмотрела на МакКей с опаской и любопытством. — Ваш жених, он милый? — Большую часть времени, да, — ответила МакКей, улыбаясь ещё шире, расстилая на постели Самиры новую рубаху для сна. — Когда спит? — вдруг вырвалось у Ким, но МакКей просто засмеялась, но никак не прокомментировала фразу горничной. — Вы уйдёте от нас, когда выйдете замуж? — грустно спросила Самира, гоняя веточку лаванды по маленьким волнам. МакКей не ответила, сосредоточенная на своей задаче, а потом взглянула на пытливо и грустно притихшую комнату. Она им разве не сказала? — Нет-нет, упаси господь, — хихикнула она, чувствуя, как спадает напряжение. — Нет, я продолжу тут работать. В начале месяца поговорила с лордом Робби, он сказал, что не отпустит меня с работы и что, если я так уж сильно хочу выйти замуж за Чеда, то он вполне может выделить нам комнату побольше, чтобы Чед жил здесь со мной. Да я и не собиралась уходить. Хотела предложить, что буду приходить с утра пораньше из деревни и работать, но предложение лорда как нельзя кстати. — А можно мне пойти на свадьбу? — спросила Самира, замолчав, когда Софи вылила ей на голову ковшик воды, чтобы смыть пену. — Если вы этого хотите, миледи. Я пригласила всю прислугу, и даже лорд Робби обещался побыть на венчании. Ещё немного поговорив о свадьбе МакКей, Софи вдруг спросила у Самиры: — Ну, готовы к своему важному дню, миледи? Всё-таки шестнадцать лет, как никак. — Он будет очень особенный? — неуверенно спросила Самира. — Я думала, будет как на Рождество или Пасху. Просто будет более сложная еда? — Нет, Самира, — хихикнула Перла. — Думаю, для лорда ваш день рождения важнее других праздников. С утра вас будет ждать более обильный завтрак, потом будет прогулка с гостями и дарение подарков, затем у вас будет немного свободного времени, чтобы передохнуть и переодеться, потом вы спуститесь к ужину, а после ужина будет общее время в гостиной и, вероятно, танцы. — Танцы? — пискнула Самира и ушла носом под воду, испуганно смотря на гувернантку, через секунду она вынырнула. — Танцы, — продолжила МакКей, позволяя Самире ещё немного понежиться в тёплой воде, заодно подбрасывая дров в камин. — Поскольку завтра, по сути, подготовка к вашему семнадцатилетию, вы попробуете потанцевать, может, сыграете что-то на инструменте для гостей. — Танцы так обязательны? — спросила Самира, аккуратно выходя из воды и ёжась. Ким немедленно завернула её в полотенца, подвела к камину и начала вытирать. — Да, миледи, — Перла улыбнулась. — Не волнуйтесь, вы танцуете только с мужчинами, а у нас их только двое. А первый танец вы будете танцевать с лордом Робинавичем. — Мне не придётся танцевать с лордом Эвансом? — удивилась Самира. — Это потому что он женат? — Вообще-то, я имела в виду лорда Робби и лорда Эванса. — Но как же лорд Эббот? — нахмурилась Самира. — Он что, не будет танцевать со мной? — Вряд ли у него так уж хорошо получится, — осторожно сказала Перла, но, поймав недоумевающий взгляд ученицы, невзначай посмотрела на свою правую ногу. Самира несколько раз моргнула, потом в глазах отразилось понимание: — О, — она замолчала, надевая сухую рубашку и заворачиваясь в одеяло, а затем укладываясь в постель. В конце концов, она сказала: — По крайней мере, ему не будет больно, если я наступлю ему на ногу.

***

Утро пятницы настало так быстро, что Самира и заметить не успела. Казалось, вот она уснула, разморённая после купания, а в следующую секунду её уже с мягкой улыбкой будили Перла и Ким. Самира медленно села в кровати, потирая глаза. — Доброе утро, миледи, — в унисон сказали Перла и Ким и присели в реверансе. — И поздравляем! — Спасибо, — Самира зарделась. Две женщины помогли Самире одеться в простое кремовое платьице с розовой вышивкой на рукавах, заплели ей пучок, вставили заколку в виде розовой бабочки и объявили, что она готовa и что гости, вероятно, уже её ждут. С замирающим от предвкушения сердцем Самира спустилась в столовую, высоко подняв голову и стараясь не спотыкаться на ещё не проснувшихся ногах. Стоило ей зайти в столовую и поздороваться, как её удивило, что лорд Робби, семья Эванс и даже лорд Эббот встали со своих мест, приветствуя её. — Доброе утро, Самира, — тепло сказал Робби и улыбнулся. — Проходи. Ещё ярче покраснев, она прошла вглубь и уселась вновь справа от Робби, напротив лорда Эббота. Робби подал знак, и в столовую начали заносить завтрак. Самира с удивлением наблюдала, как лакеи заносили несколько кувшинов, в которых были и вино, и молоко, и любимый самирин отвар из ромашки, и слабый подслащённый эль. Она выбрала отвар, слегка разбавив его молоком. Затем принесли первое блюдо завтрака — отварную рыбу с солью, а после того, как с ней было покончено, занесли деревянные дощечки с печёными индейками, что были посыпаны чабрецом. Глаза просто разбегались. Завтрак был плотный и длиннее обычного. Робби сказал, что Питт на сегодня закрыт и весь день принадлежит только Самире. Это было правдой: лорд Эббот и лорд Эванс делали комплименты её кремовому платью, а Дана хвалила за её большой прогресс в обучении. Робби позволил засыпать её похвалами и вопросами, потягивая такой же отвар из ромашки, как и у неё. — Пришло время подарков, верно? — вдруг сказала Дана, когда завтрак кончился и они медленно переместились в гостиную. — Уже? — удивился Эббот и взглянул в окно на расположение солнца. — И правда, пора. — Ну, тогда мы и начнём, — закончил лорд Эванс и кивнул своему лакею. Тот поднёс Самире небольшую деревянную коробочку с резьбой. Та с благоговением её открыла. В ней лежали тёплые перчатки на меху из зелёного флиса, а также мягкая муфта для особенно холодных зимних дней. — Спасибо вам, лорд Эванс, леди Эванс, леди Шерил и леди Кэрол, — с чувством сказала она. — Пожалуйста, Самира, — мягко сказала Дана и, не удержавшись, обняла девочку, уже почти девушку, за плечи. — Моя очередь, — подал вскоре голос лорд Эббот. Рядом с ним лежала шкатулка с резными узорами, сделана она была из тёмного дерева. — Подойдите-ка, миледи. Самира подошла и с разрешения Эббота открыла коробку. Она посмотрела на содержимое шкатулки и ахнула: — Чатуранга! — Не смотря на самодовольное лицо лорда Эббота и заинтересованные лица остальных, она начала аккуратно вытаскивать предметы из шкатулки. Сначала это было сложенное вдвое поле с чёрно-белыми клетками. Потом она вытащила четыре мешочка разных цветов: чёрный, белый, жёлтый и зелёный. — Ну надо же, — удивился Робби, тоже подойдя ближе и рассматривая фигуры. — Ты где это отыскал? — Хорошо быть при связях, да? — фыркнул Джек. Самира раскрыла мешочки по очереди. В чёрном мешочке, как и положено, было шесть фигурок: раджа, боевой слон, конь, что обозначал конницу, колесница и четыре падати, то есть пеших воинов. Она с благоговением рассматривала искусно вырезанного слона, не замечая любопытных взглядов девочек Эванс. Потом она позволила Робби рассматривать чёрный набор фигур и взялась за белый. Она думала, что они будут такие же, но удивилась, что это не так: — Ой, это не раджа, — сказала она, рассматривая фигурку в странной одежде. — Это король, — пояснил Джек. — Функция та же, вид другой. У жёлтых будет султан, а у зелёных — католический король. — Католический король? — фыркнул Робби. — Как в Испании? — А что? — пожал плечами лорд. — То, что мы в напряжённых отношениях, не значит, что Испании не существует. — Спасибо, что не понтифик, — проворчал Робби, на что Джек озорно блеснул глазами, будто идея у него такая была. — Спасибо вам, лорд Эббот, — Самира закончила рассматривать фигуры и присела в низком реверансе перед лордом. — Это очень красивый подарок. — Надеюсь, вы научите меня играть после обеда, — Джек тяжело поднялся с кресла, аккуратно подхватил ладонь Самиры и прижался губами к запястью. — Пусть счастливым будет этот день, миледи. Смущённая Самира ещё раз поблагодарила Эббота и аккуратно сложила фигуры снова в мешочки, а потом и в шкатулку. — Пришло время подарка от меня, — сказал Робби и повернулся к гостям в комнате. — Выйдите, пожалуйста, во внутренний двор. Удивлённая Самира последовала за всеми во внутренний двор, абсолютно не уверенная, что ей ожидать. Какой может быть подарок от лорда Робби, чтобы преподносить его во дворе? Она вообще думала, что подарок от Робби — это платье из голубого атласа, которое она наденет на вечер. — Закрой глаза, Самира. — Она сделала, как её попросили. Потом она почувствовала, как Робби взял её за плечо, а также услышала шум шагов по двору. — Открывай. Медленно открыв глаза, Самира так и осталась стоять, шокированная. Из конюшни вышел Луи, ведя под уздцы красивую рыжую кобылу, уже запряжённую в новенькое дамское седло. — Она... Она... — не могла вымолвить Самира. — Твоя, да, — кивнул Робби. — Я же обещал. Подойди, погладь её. Она приученная и уже оседланная. Самира в нетерпении спустилась со ступеней и подошла к кобыле, смотря в её умные чёрные глаза. Луи протянул Самире кусочек яблока, и та привычным движением скормила его лошади. — Красавица, — благоговейно прошептала Самира, поглаживая лошадь по шее. — Ты красавица. — И правда, — сказал Робби, что тоже подошёл рассмотреть лошадь, потом посмотрел на Самиру. — Как назовёшь? Самира неуверенно на него посмотрела, а он поспешил её заверить: — Твоя лошадь, тебе и называть. Самира задумалась. В голову как назло ничего не шло. Потом она начала вспоминать все известные ей имена. А их было всего три: Перец, Соль и Вишпала. Самира ещё раз внимательно осмотрела кобылу, и ответ пришёл сам собой: — Карри. — Карри? Как соус, что ли? — не совсем понял Робби, а Самира, уже полностью уверенная в имени, насупила брови и посмотрела на Робби: — Но вашего коня ведь зовут Перец, почему мою не могут звать Карри? — Справедливо, — улыбнулся Робби и кивнул. — Хорошее имя. — Спасибо, лорд Робби, — прошептала Самира и присела перед Робби в поклоне. — Она прекрасная. — Я надеюсь, что вы подружитесь, — Робби посмотрел на всё ещё стоящих на крыльце гостей. Он увидел, как девочки с восхищением рассматривают кобылу, как Бенджи кивает. Потом он заметил, как Дана широко артикулирует губами, произнося фразу «день рождения», а потом посмотрел на Джека, который ткнул пальцем себе в щеку. Сначала он не понял, на что Джек закатил глаза, наклонился к Дане и чмокнул в щеку, чем заработал невпечатлённый взгляд от Робби и Бенджи, но по разным причинам. Робби покачал головой, но Дана и Джек вместе закивали яростнее. Ну да, конечно, смущённо подумал Робби, отцовская обязанность. Должно быть, Самира заметила их переглядки и с недоумением смотрела на всё это. Не позволив себе долго думать, Робби наклонился к Самире, чем её удивил, но она не отстранилась. Затем он быстро поцеловал её в щеку, задержавшись там всего на пару секунд, и, отстранившись, сказал: — Да будет у тебя много счастливых дней, Самира.

***

После столь эмоционального поздравления Самире не терпелось попробовать прокатиться на Карри, что она и сделала под чётким контролем Луи. Им ещё предстояло привыкнуть друг к другу, но Самира уже была влюблена в кобылку и не могла представить, как должна отблагодарить Робби. Далее шёл обед, на который к её удивлению и почти слезам подали суп из курицы с имбирём, что приятно жёг язык, а затем перед Самирой поставили баранину, обжаренную с гвоздикой и корицей, с изюмом и черносливом. Это так напоминало её родную еду. Как сказал Робби, это подарок от прислуги: они весь месяц, мол, выспрашивали, что же ела юная госпожа на своей далёкой родине. Самира пообещала себе, что поблагодарит их попозже. После обеда Самира и правда учила гостей играть в чатурангу. Сначала она играла с Шерил и Кэрол, а также с лордом Эбботом, который был удивительно искусен в этой игре. Должно быть, потому что служил в армии. Пару раз к ним присоединялся Робби и даже Дана с лордом Эвансом. Так и пролетело время до ужина. Самира ушла готовиться к основному приёму пищи. Перла переплела ей причёску, добавила ещё заколок, а потом они вместе открыли коробку с платьем. Оно было нежного голубого цвета, как редкое ясное предрассветное небо. У него не было кринолина, только очень объёмный подъюбник из какой-то лёгкой ткани, что придавал пышность платью. Рукава были длинные, расклешённые, придавали ощущение полёта. Платье было чудесным. Самира вполне заслуженно наслаждалась комплиментами весь оставшийся вечер. На ужин подали оленину с розмарином, и стоило Самире попробовать, как она сразу поняла, почему олень назывался королевским и его могли отстреливать только с разрешения Её Величества. На том же ужине впервые Самира попробовала марципановых бабочек. Они немного напоминали сладости у неё дома и очень ей понравились. После ужина Самира сыграла пару мелодий на своей флейте и станцевала парочку простых танцев. Танцевать с Робби было немного забавно и неловко, похоже, он тоже с трудом их понимал. Лорд Эванс танцевал хорошо, и с ним танец прошёл довольно быстро, ещё и потому, что Самира очень концентрировалась на своих ногах и не смотрела на лорда. Но когда она ждала приглашения от лорда Эббота, такового так и не поступило. Когда она смущённо поинтересовалась, не хочет ли лорд с ней потанцевать, тот посмотрел ей в лицо, потом перевел взгляд на ноги и лишь хрипло сказал: «Может, в следующий раз». Больше она не настаивала в этот вечер. Вскоре было время отходить ко сну, и, последний раз благословив Самиру, гости разошлись. Только Робби поднёс ей последний подарок — маленькую книжечку с написанными там итальянскими и латинскими словами с переводом, которую написал сам Робби. Пожелав ей спокойной ночи, он удалился. А Самира с приятным теплом на сердце и усталостью в ногах завалилась в постель, рассматривая дары, что ей преподнесли сегодня. Она заснула совсем скоро, думая о том, что никаких душевных потрясений не предвидится по крайней мере до её семнадцатилетия. Она, конечно, ошибалась.