it’s like i’m sleepwalking

Иллуги не верил в целебную силу времени. В его случае оно лишь заматывает раны грязной марлей, под которой все продолжает гнить, а значит никогда не прекращает о себе напоминать.  Он покинул Пирамиду только потому что подозревал, как его состояние скажется на рабочих процессах. Если решится отдавать приказы сейчас, на смерти Рольфа все точно не кончится. Командир обещал себе вернуться в штаб, как только почувствует себя хоть немного лучше.  Пока что легче не становилось. Иллуги сидел у барной стойки, вжавшись спиной в деревянную панель, и гипнотизировал взглядом ряд выстроившихся на полке бутылок. Он пытался вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько паршиво, но память услужливо подсовывала только смутные образы — похмелье после поминок по Ольсону, первая битва с тварью Бездны и тот случай в четырнадцать, когда он решил, что грибы из леса можно есть сырыми. Увы, ничто не дотягивало до текущего момента.  Во-первых, он больше никогда не явится в таверну в водолазке. Мало того, что тут адски душно, так еще и ткань пропиталась амбре из выпивки и жареного мяса.  Во-вторых, желудок не прекращал раздражающе урчать. Организм требовал калорий, но Иллуги тошнило даже от мысли о приеме пищи; побочный эффект событий текущей недели.  — Добрый вечер, — произнес светловолосый парень за стойкой, ловко протирая кружку полотенцем. — Что желаете? — Огненную, пожалуйста, — ответил Иллуги, пытаясь вспомнить имя бармена. Кажется, его зовут Демьян.  — Сделаю, — парень кивнул и достал стеклянную бутылку. — Вынужден предупредить, что крепкий алкоголь — не лучшее начало вечера. — Знаю, — хмыкнул командир.  Когда «Соловьи» в последний раз отмечали успешную зачистку, один из ратников, Валдиш, нахлебался огненной и поклялся прогулять всё своё месячное жалование. К концу вечера бедняга едва стоял на ногах, но продолжал заказывать выпивку каждому желающему.  В тот день Иллуги поклялся себе не выходить за пределы нормы. В случае чрезмерного опьянения его вряд ли потянет угощать всю таверну; разве что повеситься в ее углу.  — Один мой друг тоже уважает огненную воду, — подал голос Демьян. — Говорит, мол самый честный напиток, потому что никаких примесей и украшательств. — Интересный друг, — обронил командир, делая крупный глоток. — И кто же это? — Кирилл Флинс, — бармен кивнул в сторону зала. — Вон там сидит, с магистром Варкой. Я даже удивился такой скорой встрече… Он недавно в Пирамиду уехал, но отчего-то слишком быстро вернулся. Иллуги осторожно повернул голову. За дальним столиком действительно сидели его товарищи. Варка что-то рассказывал, экспрессивно размахивая руками, а Кирилл спокойно впитывал очередную невероятную историю.  Командир отвернулся и жестом попросил бармена повторить. Флинс искал его в штабе? Значит, Никита сообщил, куда он уехал? Получается… Он оборвал себя. Нечего тут воображать.  — Обычно я не рекомендую понижать градус, — начал Демьян, — Но, полагаю, еще немного, и вы переберете. — Спасибо за заботу, — сухо ответил Иллуги. Он вновь поднял кружку и поймал свое отражение в мутном металле. Взор зацепился за красную прядь. Мама говорила, что она делает его особенным, но теперь казалось, что это нечто вроде метки Дикой Охоты. Гребаное проклятие.  Может, они специально его не тронули, чтобы потом мучить? Чтобы он всегда помнил, что мог погибнуть, но, в отличие от близких, остался в живых?   Огненная вода не справлялась с задачей; стало только больше мыслей, одна хуже другой. Твари, крик Рольфа и его дурацкий амулет —  все, о чем получалось думать.  — Ждете кого-то? — спросил Демьян, кивая куда-то в сторону.  Иллуги повернулся. Недалеко от стойки, за небольшим деревянным столиком, сидела светловолосая девушка. Казалось бы, что в этом такого? Вот только она не просто пила цветастый коктейльчик, а еще и смотрела прямо на Иллуги, смущенно наматывая прядь на палец.  Когда они встретились взглядами, незнакомка подмигнула. Командир на секунду застыл, а после неловко отвел взор в сторону. Демьян наблюдал за сценой с нескрываемым любопытством.  — Это Маргарита, — доверительно сообщил бармен, наклоняясь через стойку. — Работает неподалеку. К ней кто только не подкатывал — торговцы, ратники, даже один заезжий поэт… Прогоняет всех.  — И зачем вы мне это рассказываете?  — Ну, она на вас смотрит. Я бы на вашем месте... — Постойте, — Иллуги поднял руку. — Я не в том состоянии, чтобы... — Так даже лучше! Женщины любят загадочных страдальцев. Вы, главное, не переигрывайте с мрачностью.  Командир усмехнулся. Неужели круги под глазами так привлекательны? Что ж, если Маргарита клюнет на эту «загадочность», ее ждет жестокое разочарование. — Вы серьезно сейчас? — Делюсь опытом, — пожал плечами бармен. — Но дело ваше. Можете и дальше притворяться, что не в курсе, но учтите, что она уже встает. «Только не это», — пронеслось в голове. Во-первых, нет нужного настроя для общения. Во-вторых, блондинки не в его вкусе; синий как-то больше по душе. Особенно один конкретный оттенок синего, который сидит напротив Варки и делает вид, что не замечает происходящего.   Девушка действительно направлялась к барной стойке. Иллуги сделал очередной крупный глоток и неожиданно остро осознал, как ему все это надоело. Какой смысл в выпивке, если она ни черта не помогает?  — Извините, — сказал он Демьяну, быстро допил огненную, бросил на стойку мору и вскочил. Командир направился к выходу. Краем глаза заметил, как Маргарита застыла в недоумении, но останавливаться и объяснять не хотелось. Что он скажет? «Извините, я тут схожу с ума после гибели подчиненного»? Или «Прошу прощения, я тайно влюблен в своего товарища»? Нет уж, иногда лучше промолчать.  Он почти дошел до двери, но этот день, похоже, решил его добить.  — Молодой господин, — раздалось за спиной. — Неужели вы покинете нас так скоро, даже не поздоровавшись? Командир вздохнул и медленно развернулся. Невозможно не узнать этот голос.  — Какие люди! — прогудел Варка. — Иди к нам! Как раз обсуждаем, почему ты вечно прячешься по углам. Садись, рассказывай, как жизнь. Иллуги замер на месте, стараясь игнорировать подступающую к горлу панику. Общаться? Сейчас? Когда он едва держится на ногах и не может ровно дышать? Он сунул вспотевшие ладони в карманы, сделал глубокий вдох и попытался изобразить улыбку. Судя по лицу Варки, вышло не очень — магистр смотрел на него с нарастающим беспокойством. Следовало срочно ретироваться, пока он не стал предметом обсуждения всей таверны.  — Я… — голос сорвался, пришлось откашляться. — Я тут не один. То есть, я не один хочу быть. То есть…  Повисла неловкая пауза. Командир потер переносицу, чувствуя, как горят щеки. Пальцы нырнули в карман и нащупали заранее скрученную самокрутку, с которой он уже мечтал уединиться.  Кирилл наблюдал за происходящим с абсолютно спокойным выражением лица, но отчего-то становилось не по себе. Он словно сканировал состояние Иллуги, читая каждую тревожную мысль. — Все в порядке? — осторожно спросил Варка, поднимаясь со стула. Он положил тяжелую руку на плечо командира и принялся изучать уставшее лицо. Иллуги хотелось сейчас же провалиться сквозь землю. Он не нуждался в заботе, да и, честно говоря, совсем ее не заслуживал.  — Просто слегка перебрал, — выдавил он, высвобождаясь из-под тяжелой ладони.  Кирилл, похоже, все еще не закончил любоваться. Он по-прежнему сжимал стакан своими красивыми пальцами и внимательно рассматривал Иллуги.  — Вы как-то странно переглядываетесь, — заметил Варка, — Секреты какие-то? — Никаких, — быстро ответил командир. — Просто вымотался. День выдался тяжелый.  — Бывает, — кивнул магистр. — Потому и предлагаю расслабиться. Флинс, скажи ему! — Я бы не стал настаивать. Если молодой господин действительно обессилел, ему лучше отдохнуть. Навязывать свое общество тому, кто нуждается в тишине — это верх бестактности.  — Я правда устал, — выдохнул Иллуги. — Так что, наверное, пойду. Завтра увидимся. Или не завтра… Когда-нибудь. — Ну смотри, — Варка махнул рукой. — Если что, мы никуда не денемся.  Командир поплелся к выходу. У двери он зачем-то остановился, обернулся и вновь врезался взглядом в Флинса. Тот поднялся со стула, поглядывая так, словно собирался что-то сообщить, но не успел.  Иллуги хотел, чтобы его догнали. Он мечтал уткнуться в чужое плечо, закрыть глаза и почувствовать осторожные касания холодных пальцев. Однако получил он только то, что заслуживает — удар в лицо от ночного ледяного воздуха.  С горем пополам добравшись до гостиницы, командир тут же рухнул на кровать. 

***

Ночь снова не принесла покоя. Иллуги лежал на кровати в своей комнате на первом этаже «Флагмана», глядел в тот же потолок с теми же трещинами и понимал, что если так продолжится, он действительно потеряет связь с реальностью. Где-то глубоко внутри, под слоями усталости и отчаяния, шевелилась злость. В первую очередь на себя, а во вторую на Бездну и весь этот гребаный мир, который почему-то устроен так, что одни погибают, а другие остаются жить и мучиться. В какой-то момент он все же провалился в сон и тотчас оказался в кошмаре. 

***

Командир стоял посреди бескрайнего поля, с ужасом разглядывая разбросанные под ногами тела. Он узнавал их — Рольф, Никита, Роллон и другие светоносцы. Все лежали в странных позах с вывернутыми под неестественным углом конечностями. Над полем стелился густой туман, подсвеченный багровым заревом. Иллуги попытался сделать шаг, но ноги увязли в чем-то мягком и теплом. Опустив глаза, он понял, что утопает в крови.  Неподалеку рыскала гигантская тварь. Заметив командира, она громко зарычала и двинулась к следующему телу. Когда скользкие лапы впились в чужую грудь, Иллуги подумал, что жертва подозрительно напоминает Флинса. Стоило слегка прищуриться, и догадка подтвердилась — темный плащ, бледная кожа, синие волосы.  — Нет! — закричал он и рванул вперед, но беспомощно упал на колени. Густая кровь не хотела его отпускать.  Монстр обернулся и начал корчиться, уменьшаясь в размерах; шкура сползала лохмотьями, обнажая бледную кожу. Мышцы перестраивались, конечности укорачивались, пока на месте уродливого чудовища не оказался… Иллуги замер. У твари было его лицо. Он смотрел в черные бездонные глаза напротив и не мог сдвинуться с места. Руки твари, — его руки, — запачканы кровью аж до локтей, а на губах играет омерзительная ухмылка. — Это ты. Всегда ты. — Нет, — прошептал командир. — Нет, я не… Перед глазами возникло зеркало. В нем отражался он — с полностью черными глазницами и окровавленными руками. — Нет! Он начал сдирать с себя кожу. Пальцы рвали ее, как бумагу, под ней было мясо, под мясом — кости, и он загорелся идеей добраться до них, во что бы то ни стало. Все вокруг заливало красным, пока тварь в зеркале удовлетворенно хохотала; губы тянулись в улыбке, доставая до ушей.  Хотелось содрать все, чтобы найти себя настоящего, чтобы понять, кто он на самом деле — человек или та мразь, что убивает всех его близких. — Нет, нет, нет… Иллуги проснулся от собственного крика. Кромешная темнота комнаты едва позволяла разглядеть очертания мебели. Отчаянно захотелось света; без разницы какого, лишь бы разогнать эту черноту. Он встал и тут же упал обратно. Не хватало ни сил, ни воздуха. Командир нащупал край тумбочки дрожащими пальцами и с облегчением обнаружил, что свеча на месте. Пальцы скользнули по воску и нащупали фитиль. Оставалось найти кресало. Он водил по тумбочке вслепую, и пальцы натыкались на какие-то бумажки, пустую кружку, старую расчёску-гребень; на все, кроме необходимого.  «Это всегда ты» Голос звучал в голове так отчётливо, будто тварь стояла за спиной, все еще продолжая издеваться. Иллуги дёрнулся, едва не свалившись с кровати и принялся искать активнее, попутно сбрасывая всё на пол. Что-то покатилось по доскам, но он даже не обратил внимание, думая только про то, как зажечь, наконец, этот грёбаный свет, чтобы перестать видеть груду изуродованных тел, кровь и свои-чужие черные глаза.  — Наконец-то, — прошептал он, когда пальцы сомкнулись на холодном металле.  Командир поднёс кресало к свече и чиркнул. Искра высеклась, но погасла, не успев коснуться фитиля. Иллуги выругался сквозь зубы. Рука тряслась так, что фитиль плясал перед глазами, никак не желая оставаться на месте. В попытке успокоить дрожь, он прижал ладонь к колену, но не сработало — тело отказывалось слушаться.  В груди закипала злость — на себя, на тремор и на эту проклятую темноту, в которой всё ещё стоял его омерзительный клон с пустыми глазницами. Командир прислонился к спинке кровати, крепко зажмурился и заставил себя дышать ровнее.  Он снова чиркнул кресалом, и на этот раз искра попала точно на фитиль. Огонёк вспыхнул и медленно разгорелся, отбрасывая на стены тёплый желтоватый свет. Иллуги взглянул на пламя и провёл ладонью по мокрому от пота лицу. Сердце колотилось как бешеное, ночная рубашка прилипла к телу, голова раскалывалась. Намереваясь очнуться до конца, он устремился к умывальнику и плеснул водой в лицо. Ледяная и ржавая, зато бодрит.  Над раковиной обнаружилось старое пыльное зеркало, и командир тут же уставился в него с подозрением. Обычные глаза — голубые, с темными кругами от недосыпа. Нормальные руки — сухие и чистые. Привычное лицо — бледное, осунувшееся, но свое. — Это лишь сон, — выдохнул он. — Гребаный кошмар.  Он продолжал пялиться в отражение и вдруг осознал, что ненавидит его.  Терпеть не может эту дурацкую красную прядь, вечно напоминающую о маме. Презирает глаза, что видели смерть Ольсона и Рольфа. Ненавидит руки, которые не сумели их спасти.  Может, Иллуги действительно приносит несчастья? Может, Дикая Охота не просто пометила его, а превратила в свое орудие?  Кулак врезался в зеркало сам собой. Звон стекла, боль в костяшках, кровь — и отражение разлетелось на сотню осколков. Иллуги облокотится о стену и принялся следить за кровью, капающей на заваленный осколками пол. Кажется, полегчало.  — Ну вот, — сказал он сам себе. — Теперь еще и это.  Он замотал руку первой попавшейся тряпкой, натянул куртку и спустился вниз. Сотрудник «Флагмана» как раз менял свечи у стойки. — Зеркало разбил, — объявил командир, выкладывая мору на стойку. — Сколько? Работник посмотрел на испачканные кровью бинты, бледное лицо и круги под глазами, а после тяжело вздохнул. — Хватит, — буркнул он, забирая половину. — Сдачу завтра отдам. Ты бы поел, что ли. — Не хочу. Иллуги развернулся и направился обратно в комнату. Сотрудник проводил его взглядом, покачал головой и вернулся к свечам. В «Флагмане» и не такое видали. 

***

Тяжесть в ногах становилась невыносимее с каждым шагом. Коридор гостиницы встретил его запахом сырости и дешевых духов; кто-то из постояльцев явно перестарался с парфюмом. Командир дошел до своей двери, толкнул ее и... Внутри горел свет. Флинс сидел на расправленной кровати и спокойно смотрел на вошедшего. На коленях покоилось острое копье, поблескивающее в свете свечей.  Иллуги застыл на пороге с открытым ртом. Только этого сейчас не хватало.  — Какого черта? — выдохнул он, когда вернулся дар речи. — Ты что здесь делаешь? Взгляд метнулся по комнате, выхватывая новые детали. К одинокой свече на тумбочке добавились еще несколько; их расставили по периметру с какой-то пугающей симметрией. Пламя дрожало от сквозняка, отбрасывая на стены пляшущие тени. — Добрый вечер, молодой господин, — Кирилл даже не шевельнулся. — Я услышал довольно характерный звон. Стекло, знаешь ли, бьется весьма музыкально. Позволил себе зайти проверить, не случилось ли чего. К тому же, ты забыл запереть дверь. Командир посмотрел на замочную скважину и едва удержался от того, чтобы зарядить себе по лбу. Язычок замка действительно торчал наружу.  — Со мной все в порядке, — буркнул он, проходя в комнату. — Можешь идти. — Не думаю.  — Что значит «не думаю»? Это моя комната, Флинс!  — И тем не менее, я останусь. Тебя весьма заметно трясет, а на полу валяются осколки зеркала, обильно политые кровью. Извиняюсь за прямоту, но ты словно только что встретился лицом к лицу со всей Дикой Охотой разом. Иллуги дернулся, убирая дрожащие руки за спину, но движение вышло чересчур резким, и он вмиг осознал, как жалко и убого выглядит со стороны. Откинув упавшую на глаза челку, он шагнул в сторону кровати и опустился на постель. Сил на споры нет, поэтому будь что будет.  — Откуда ты знаешь, что я здесь остановился? — Никита подсказал. Я позволил себе занять соседние апартаменты несколько часов назад. Весьма скромные, надо сказать, но для моих целей подходит.  Командир поднял на него тяжелый взгляд. И для чего это? Послушать невероятное представление, в ходе которого сосед орет посреди ночи и крушит все вокруг? Очень увлекательное зрелище, ничего не скажешь. Наверное, у альвов свое понятие о развлечениях.  — Ты следишь за мной? — Я беспокоюсь, — поправил Флинс, и в его голосе впервые проскользнула усталость. — Это разные вещи, молодой господин. Прокрутив в голове события последних часов, Иллуги побледнел так, что даже полумрак не сумел это спрятать. Получается, Кирилл слышал, как он мечется по комнате, разбивает зеркало, кричит… Конечно, теперь он считает его психом. А кто бы подумал иначе?  — Ты все слышал? — аккуратно спросил командир, избегая внимательного взгляда.  — Достаточно, чтобы сделать определенные выводы. — И какие же? — Ты пал под гнетом чувства вины. Пытаешься заглушить его огненной водой, но она лишь обостряет то, что ты так старательно пытаешься забыть. Тебе нужна помощь.  Каждое слово попало в цель, но Иллуги это только разозлило. Не хотелось выглядеть как уязвимый слабак, который больше не способен себя контролировать. Командир вскинул голову, готовясь разразиться гневной тирадой, но столкнулся со взглядом напротив. В желтых глазах плескалось искренне волнение.  — Я не собираюсь читать нотации или навязывать свое общество, — мягко добавил Флинс. — Только пытаюсь донести, что буду рядом до тех пор, пока ты не придешь в себя. — А если не приду?  — Я умею ждать.  Иллуги хотел рассмеяться ему в лицо, но вместо этого почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он отвернулся и уставился в стену, надеясь, что Кирилл не заметит, как дернулся кадык и предательски защипало в глазах. — А как же задание? — спросил он, пытаясь перевести разговор в безопасное русло. — Старик тебя со свету сживет, если узнает, что ты прохлаждаешься в Нашгороде вместо того, чтобы... — Я уже говорил с Никитой, — перебил светоносец. — Перед тем как отправился в Нашгород.  Тревога усилилась. Иллуги убрал в карманы мигом вспотевшие ладони и попытался сделать глубокий вдох, но не вышло — дыхание оставалось учащенным, как после тренировки.  Никита рассказал? О чем? О том, как он ревел, как дитя малое, уткнувшись в чужое плечо? От одной мысли становилось физически плохо.  Командир поднял голову к потолку, в попытке сдержать подступающие слезы; пусть катятся туда, откуда пришли. Достаточно унижений на сегодня.  — Я приезжал в Пирамиду, — пояснил Флинс. — Хотел узнать, как ты, и заодно доложить о результатах разведки. Старшина был краток, но донес самое важное — сейчас тебе нужен не боевой товарищ, а друг. — И что именно он тебе сказал?  — Что он отправил тебя в увольнительную не потому что ты это заслужил, а потому что ты более не можешь оставаться в Пирамиде. Не стану убеждать, что все наладится, но покинуть тебя в таком состоянии не позволяет совесть. Командир дернул уголком губ. Как благородно! Кирилл пленен чувством долга, как рыцари из древних легенд. Наверное, считает, что вершит доброе дело, даже не подозревая, что спасать нужно не Иллуги, а всех, кто его окружает.  — Ты снял номер ради этого? — Именно так, — кивнул Флинс. — Я останусь на столько, на сколько потребуется.  — Зачем тебе это?  — Ты мой друг. Самый важный.  Командир попытался сдержать усмешку, но она вырвалась сама собой. Что это вообще значит? Стоит поискать словарь альвийского? — И что ты предлагаешь делать?  — Для начала ты должен осознать, что это не твоя вина, — ответил Флинс. — Ты не мог предвидеть ни обвал, ни Дикую Охоту, однако приложил все возможные усилия для спасения как себя, так и Рольфа. Ты боролся до последнего, и это заслуживает уважения.  А после Кирилл сотворил немыслимое — осторожно коснулся его руки. Иллуги дернулся, как от удара током, и спину тут же обдало холодом. Он громко выдохнул — звук получился сдавленным, почти неприличным, — и замер с открытым ртом, даже забыв о теме разговора. — Прошу прощения, я не хотел тебя напугать, — тихо сказал Флинс, но ладонь не убрал. — Ты дрожишь. — Ничего я не дрожу, — голос прозвучал слишком тихо, почти неслышно, — Просто... неожиданно. Ты разве тактильный?  — Только с теми, кто мне дорог, — спокойно ответил светоносец. — Можно? Командир кивнул, все еще не до конца осознавая происходящее, и аккуратно ущипнул себя за бок свободной рукой. Больно, значит не сон. Тогда почему все кажется таким нереальным, зыбким, будто он вот-вот провалится обратно в кошмар? Флинс осторожно переплёл их пальцы, и тело тут же обдало жаром, с которым не справиться даже холоду чужой ладони. Все внутри горело; Иллуги остро ощущал каждый миллиметр кожи, каждый нерв.  Не выходило думать ни о чем, кроме этого странного порыва. Раньше Кирилл не снимал при нем перчатки, а сейчас не просто скинул их на подушку, но еще и коснулся его руки своими оскорбительно красивыми длинными пальцами.   — Чем планируешь заняться? — мягко поинтересовался Флинс. Он улыбался кончиком губ, от которого никак не получалось отнять взгляд.  «Переплетенные пальцы — всего лишь жест поддержки, а не предложение руки и сердца. Нечего тут выдумывать и, тем более, хотеть.» — Пойду покурю, — буркнул Иллуги, пытаясь вернуть себе контроль над голосом. — Ты, наверное, спать? — Я не сплю, так что если позволишь, составлю компанию.

***

Ночь оказалась на удивление тихой, если не считать далекого крика двухпламенных ибисов. Прохладный ветер запутывал волосы, распахивал куртку и в целом жутко раздражал. Командир вдохнул свежий воздух полной грудью, накрыл самокрутку ладонью и чиркнул кресалом. Огонек на секунду осветил его дрожащие пальцы с засохшей кровью на костяшках.  Табачный дым смешался с влажным воздухом, создавая странный коктейль, от которого слегка кружилась голова. Иллуги затянулся глубоко, до самого дна легких, и выпустил дым вверх; смог медленно поднялся ввысь и растворился в звездном свете. — Мне казалось, ты бросил это пагубное занятие, — сказал Флинс.  — И такое было.  Кирилл прислонился к каменной стене здания и обратил взор к небу. Его фонарь по-прежнему мерцал синим, слегка освящая улицу.  — Табак не решит твои проблемы, — произнес Флинс, оборачиваясь — Он лишь создает иллюзию помощи. Как перебирание четок у тех, кто не умеет молиться. — Ты слишком много философствуешь, — пробормотал командир, выпуская дым в его сторону. — Для простого светоносца. — А я никогда не был простым, — усмехнулся Кирилл. — И ты, кстати, тоже. Иллуги тоже поднял взгляд к звездам. Где-то там, за ними, наверное, существуют другие миры, где командиры не теряют своих людей, а дети не становятся сиротами из-за выродков Бездны.  Он вспомнил другой вечер — свой день рождения. Когда ему исполнилось восемь, родители вернулись из города с маленьким свертком. Они нечасто что-то покупали из-за нехватки моры, поэтому каждый подарок ощущался как нечто особенное, ценное.  Развернув бумагу, Иллуги обнаружил деревянного соловья — маленького, размером с его ладонь. Даже будучи ребенком, он понимал, что смастерить такую игрушку непросто; на настолько детальную проработку крылышек явно ушло немало времени.  Иллуги не расставался с соловьем — спал, прижимая его к щеке, носил в кармане куртки и болтал с ним по ночам, когда боялся темноты. В ту ночь, когда он увидел то, что осталось от родителей, игрушка выпала из ослабевших пальцев и разбилась о камни. Маленькое деревянное крыло отлетело в сторону и с тех пор так и не нашлось.  Кажется, вместе с тем соловьем умерло его детство. — Молодой господин? — раздалось откуда-то сбоку.  Командир вынырнул из воспоминаний и повернулся к Флинсу. Тот глядел на него с недоумением, слегка склонив голову к плечу.  — Не смею отвлекать тебя от созерцания звездного полотна, но позволю себе заметить, что это уже вторая самокрутка за столь короткий промежуток времени. Твои легкие, вероятно, не в восторге от подобного усердия. — И что с того?  — Лишь то, что существуют способы скоротать ночь с большей пользой для организма. Например, прогулка.  — Не сегодня, — пробормотал командир, отворачиваясь. — Мне и здесь нормально. — Как пожелаешь, но если вдруг передумаешь, буду рад пройтись по берегу моря, — спокойно ответил светоносец, — К слову, не могу не отметить, как тебе идет лунный свет. Он придает твоим чертам благородную бледность.  Иллуги фыркнул, пытаясь скрыть проступающую улыбку. — Ты издеваешься? — Ни в коей мере. Впрочем, если тебе неловко от комплиментов, можем поговорить о погоде. Сегодня она, как и всегда, располагает к меланхолии. — Да уж, — командир швырнул окурок на землю и придавил носком сапога. — Сырость, ветер, ибисы орут. Красота! — Ибисы, кстати, интересные создания, — заметил Флинс. — Они кричат не от скуки, а для обозначения территории. Очень по-человечески, если задуматься. Не придумав ответа, Иллуги снова чиркнул кресалом. Кирилл всегда мастерски подбирал слова; не как все — простые и понятные, а сложные и необычные. Наверное, потому что он и сам такой. Командир затянулся глубже. Разве он имеет право продолжать об этом думать? Почему так трудно отвести взгляд? Иллуги сжал самокрутку так, что пальцы побелели, и, не отдавая себе отчета, прижал горящий кончик к тыльной стороне ладони. Резкая боль сменилась странным и слегка пугающим облегчением. Он уставился на ожог, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Что он только что сделал? Зачем? Это же ненормально.  — Надо возвращаться, — объявил командир. Следовало снова попробовать уснуть, иначе он продолжит потихоньку сходить с ума.   — Уже? Кирилл подошел ближе и вдруг застыл. Взгляд упал на руку Иллуги, которую тот даже не догадался спрятать. Свет луны обнажал свежий алый ожог.  — Что это? — выпалил Флинс.  — Случайно задел, — нашелся командир и тут же сунул ладонь в карман.  — Не смей лгать, — Кирилл шагнул еще ближе, — Зачем ты это сделал?  Иллуги хотел бы объяснить, но сам не догадывался о причине. Перед глазами мелькали события последней недели — отъезд из Пирамиды, ужасный вечер в таверне, разбитое зеркало. Может, он всего лишь платит по счетам? Как еще наказать себя, если никто другой не собирается?  — Не твое дело, — быстро ответил он, в надежде замять тему. — Мое, — твердо произнес Флинс. — Ты вообще понимаешь, что творишь? Тебе мало того, что ты уже сделал с собой? Желтые глаза горели, а челюсти сжались так, что на скулах обозначились желваки. Пальцы, сжимающие фонарь, побелели. Кажется, Кирилл действительно на взводе.  — Давай просто вернемся, — осторожно предложил Иллуги. Он никогда не видел во взгляде Флинса столько гнева.  — Нет, ты будешь стоять и слушать, — голос звенел от напряжения. — Даже не думай наказывать себя. Я более не вынесу наблюдать за тем, как ты себя уничтожаешь. Он замолчал, а после сомкнул веки и сделал глубокий вдох. Кончики ушей заалели, руки било мелкой дрожью. Иллуги наблюдал за состоянием товарища и не мог поверить в то, что это результат его импульсивных решений.  — Флинс, я… — начал он, но запнулся. — Мне жаль, что я это сделал. Даже не понял, как это произошло, просто проскользнула такая мысль, и я почти неосознанно воплотил ее в жизнь.   — Мы вернемся к этому разговору, — сухо ответил светоносец. — Пойдем. Следует обработать рану. Когда они вновь оказались в гостинице, Кирилл ненадолго отлучился. Вернулся уже с аптечкой; наверное, выменял на что-то ценное у того парня за стойкой, потому что просто так тут ничего не дают.  — Намажь и ложись спать, — скомандовал он, протягивая баночку.  В мутном стеклянном пузырьке плескалась субстанция цвета болотной тины. Иллуги вдруг засомневался, не решил ли Флинс его отравить, чтобы больше не мучиться. Он поднес пузырек к глазам, пытаясь разобрать этикетку, но та оказалась старой и выцветшей. Информация о составе размылась в нечитаемые пятна, но удалось выловить «шпороцветник». Что ж, видимо, набор каких-то целебных трав.  — Не факт, что усну, — пробормотал Иллуги, выдавливая лекарство на рану, — Голова раскалывается. Вместо ответа Кирилл шагнул ближе и положил руки ему на плечи. Сквозь ткань куртки просочилась прохлада чужих ладоней, и командир застыл. Что Флинс собирается сделать? Придушить его прямо тут, на кровати? Честно говоря, это не самый худший исход вечера.  За спиной послышался тихий вздох, а после Кирилл сделал нечто странное. Он убрал одну руку и провел пальцами по шее Иллуги от затылка до основания позвоночника. Касание вышло аккуратным, почти невесомым, но ощущалось как удар под дых.  Тело среагировало мгновенно, минуя мозг и все мыслительные процессы. По спине пробежали крупные мурашки, воздух покинул легкие. Иллуги едва сдержался от того, чтобы застонать — никто еще не касался его кожи так.  Командир привык к крепким рукопожатиям и дружеским хлопкам по плечу, однако к подобным эпизодам его жизнь не готовила. В юности, когда другие парни тискались по углам и шептали девушкам глупости, Иллуги чистил оружие. Затем последовали усиленные тренировки, первые задания и повышение, после которого он окончательно смирился с тем, что навеки женат на работе. В свои девятнадцать он впервые увидел Флинса. Поначалу казалось, что особых чувств к нему нет; только банальное уважение и восхищение мастерским владением копьем. Жаль, что перед сном в голову лезли не боевые приемы, а невозможная красота чужих рук и невыносимое желание стянуть с них перчатки.  С каждым днем воображение рисовало все больше картинок. Утром командир буравил взглядом чужие губы, а вечером представлял, как они шепчут его имя. Разумеется, он в ужасе прогонял непристойные мысли, но фантазии уже отпечатались на веках и, как бы он не старался, стереть их никак не получалось.  Иллуги не планировал влюбляться. Он, вообще-то, и подводить никого не планировал, но допустил чертовски много смертей, поэтому отныне не имел права претендовать на что-то хорошее.  — Все в порядке? — спросил Кирилл и отдернул руку. — Я полагал, что сумею снять лишнее напряжение, но если тебе неприятно… — Продолжай, — сорвалось с губ быстрее, чем Иллуги успел подумать.  Он ненавидел себя за эту просьбу. Флинс помедлил, но после ледяные пальцы вновь коснулись затылка, поглаживая, массируя, разгоняя пульсирующую в висках боль. Иллуги шумно выдохнул и сжал губы, в попытке сдержать дрожь. Зачем он это делает? Почему не получается сдвинуться с места, отстраниться, сказать, что это неправильно? Может, у альвов так принято. Вдруг массаж для них — тоже самое, что чай предложить. Командир понятия не имел об альвийских обычаях, а когда смел интересоваться, разговор намеренно уводили в другое русло. Возможно, Флинс сейчас мысленно перебирает свои камни и параллельно пытается его успокоить, а Иллуги тут навыдумывал себе черт знает что.  Руки переместились выше. Кирилл медленно массировал голову, продавливая подушечками пальцев кожу и находя точки, о существовании которых Иллуги даже не подозревал. Напряжение понемногу отпускало мышцы шеи и плеч. — Кровь прильет к голове и станет легче, — прошептал Флинс практически на ухо, — Расслабься. Кровь прилила совсем не к голове, но Флинсу об этом знать не обязательно. Неестественная близость топила в ощущениях, и Иллуги захлебывался ими, стараясь не забывать хотя бы дышать. Воздуха в комнате катастрофически не хватало, но не помирать же от удушья; это даже хуже, чем погибнуть из-за дохлых баранов.  Он хотел прекратить все это или хотя бы запретить себе тайно наслаждаться происходящим, но тело не слушалось. К сожалению (или к счастью), тишину прорезал громкий стук.  Иллуги вздрогнул, возвращаясь в реальность. Кому придет в голову ломиться к ним посреди ночи?  Пальцы на затылке замерли и медленно исчезли. Кирилл тихо вздохнул, обогнул кровать и остановился возле двери.  — Кого там несет в столь поздний час? — пробормотал он и дернул ручку.  На пороге стоял незнакомый парень; видимо, один из постояльцев. Он виновато переминался с ноги на ногу и косился в сторону лестницы. — Извините, там это... — замялся он. — Аптечка нужна срочно. Мне сообщили, что вы единственный, кто ее брал. Вернуть надо, а я завтра новую принесу, честное слово. Флинс обернулся и бросил быстрый взгляд на Иллуги. В нем читалось сожаление и нечто похожее на нерешительность. — Жди меня здесь, — сказал он. Дверь закрылась, щелкнул замок, и Иллуги остался один на один с коварным голосом в собственной голове. Свечи догорали, по комнате плясали едва различимые тени, и он постарался сосредоточиться на них, чтобы не утонуть в пучине мыслей.  Он вспомнил свою дурацкую дрожь, отчаянную просьбу, сбитое дыхание и то, как предательски тянуло прикрыть глаза и чуть ли не мурлыкать от чужих прикосновений. Разве это адекватная реакция на помощь товарища? Командир с силой провел ладонью по лицу, пытаясь стереть с себя дурацкое блаженное выражение. Хорошо, что Флинс ушел и не видит этого позора. Иллуги не был экспертом по местным нравам, но достаточно прожил, чтобы понимать: светоносцы, которые пялятся друг на друга или (упаси Куутар) держатся за руки, вызывают вопросы. Узнай кто о его чувствах к боевому товарищу, и проблем не оберешься. Разумеется, Флинс намеревался поддержать, не более. Если Иллуги продолжит так очевидно на все реагировать, Кирилл точно заметит и больше никогда к нему не прикоснется. Хорошо, если хотя бы заговорит. Голова вновь раскалывалась, а воздух в комнате начал казаться спертым и липким. Командир поморщился от отвращения, резко встал, накинул куртку поверх водолазки и вышел в коридор. Нужно проветриться, иначе к утру он точно свихнется окончательно и начнет болтать с ибисами.

***

На улице пахло солью и травой после дождя. Влажный воздух обволакивал кожу, обдавая разгоряченное тело прохладой.  Иллуги прислонился к стене, достал кисет и принялся крутить самокрутку. Пальцы слушались чуть лучше, чем час назад, но всё равно дрожали. Он затянулся и выпустил дым в темноту, глядя, как он медленно поднимается вверх и тает в лунном свете. «А что, если это все вообще не по-настоящему?» «Вдруг я до сих пор лежу в той пещере, под грудой камней, и это просто агония, долгий бред?» Мысль отдавала сумасшествием и недосыпом, но цеплялась на удивление крепко. Иллуги даже зажмурился, проверяя; вдруг откроет глаза и увидит морду очередной твари, которая как раз собирается им позавтракать? Нет. Все тот же темный угол, тусклая вывеска «Флагмана» и запах сырой земли. Командир перевел взгляд на свободную руку и вновь затянулся. Ожог успел немного подсохнуть, края кожи покраснели. Иллуги уставился на рану, борясь с пугающим желанием совершить очередную глупость, а точнее ее повторить. Казалось, резкая боль прорежет туман в голове, соберет разбегающиеся мысли в одну точку, даст передышку; всего на секунду, но этого хватит, чтобы перестать тонуть в этом бесконечном кошмаре. Он поднес тлеющий кончик самокрутки к запястью и задержал дыхание.  «Я более не вынесу наблюдать за тем, как ты себя уничтожаешь» Голос Флинса прозвучал в голове так отчетливо, будто тот стоял за спиной. Иллуги вздрогнул, отдернул руку и резко отбросил самокрутку в лужу. Она зашипела и погасла, оставив после себя лишь легкий запах дыма. Он постоял еще немного, глядя в темноту и слушая крики ибисов — эти твари вообще никогда не спят, что ли? — а потом развернулся и зашагал к дверям гостиницы.