it’s like i’m sleepwalking

Иллуги никогда не удавалось представить себя кем-то, кроме командира. Должность приросла к нему так прочно, что отделить одно от другого могла только смерть.  Он не умел быть никем другим, да и не горел желанием пробовать. Даже в детстве, когда другие дети мечтали стать торговцами или кузнецами, Иллуги уже знал, что будет светоносцем. Других вариантов ему, собственно, и не предложили. Никита подобрал его сразу после смерти родителей. Той ночью по небу метались сиреневые молнии, едва позволяющие разглядеть очертания местности. В воздухе стоял противный сладковатый аромат горелого мяса, от которого жутко мутило. Гробовая тишина прерывалась только на редкие раскаты грома. Все, кто еще утром носился по деревне, превратились в разорванное кровавое нечто с застывшим в глазах ужасом. Иллуги глядел на то, что осталось от его дома и сжимал в ладони остатки игрушечного соловья. В голове без конца крутилась сказка о Черном Огне, из-за которой он боялся не то что плакать — даже рта раскрыть; вдруг монстры все еще близко и вот-вот вернутся за добавкой?  Спустя время на место прибыли ратники. Они бродили по выжженной земле с фонарями в руках, и желтый свет метался по обгоревшим бревнам, выхватывая из темноты оторванные конечности. Старшина опустился рядом на корточки, заслонив собой весь этот кошмар. — Есть куда пойти? — спросил он тогда.  Когда мальчишка помотал головой, Никита молча потянул его за руку и увел в следующую главу жизни. С тех пор смерть следовала за Иллуги по пятам и даже ловила, но тут же отпускала, словно наигравшись. Обычно это действовало на нервы, но сейчас он ловил себя на мысли, что истосковался по этому безумию. На поле боя нет места для рефлексии. Когда перед глазами гигантская скользкая тварь, мир сужается до острия копья, и все мысли отступают; остается только мгновение, которое нужно прожить так, чтобы оно не стало последним. А вот в паршивом номере «Флагмана» времени хоть отбавляй; атмосфера прям располагает к самобичеванию. Чем дольше командир находился в Нашгороде, тем отчетливее осознавал — если продолжить лежать в четырех стенах, то просто сгниет заживо, так и не поняв, зачем вообще выжил в той пещере. — Я собираюсь вернуться в Пирамиду, — объявил Иллуги.  Флинс резко повернулся и посмотрел на него, как на умалишенного. На лице проступила смесь недоумения и легкого ужаса.  Часом ранее они купили хот-доги в «Сперанце» и направились к морю, чтобы позавтракать без лишнего шума. Кирилл, разумеется, лишь наблюдал за тем, как товарищ ест, потому что альвийская природа не позволяет насладиться простыми радостями, вроде жареной сосиске в хлебе. — Осмелюсь заметить, что у тебя по-прежнему не зажили ребра, — напомнил Кирилл. — Еще рано в бой, молодой господин.  — Фигня, — буркнул командир и вгрызся в хот-дог. — Мне гораздо лучше. Лекарь обещал, что все срастется за две недели. — С тех пор прошла одна. Тем более, твоя нервная система тоже не пришла в норму. Замечание било в цель. Память услужливо подсунула смущающие события минувшей ночи. Вчера Иллуги упустил момент, когда провалился в сон, но очнулся уже на рассвете; к счастью, без криков и слез. Стыд накатил сразу, как сознание начало возвращаться, и тут же захотелось провалиться сквозь матрас, пол и фундамент гостиницы, прямо в сердцевину земли, где никто не найдет и не спросит, почему он проспал всю ночь на груди у товарища.  Когда Иллуги начал выбираться из кровати, одеяло обвилось вокруг бедер, не пуская. Он вытащил одну ногу, но второй запутался в пододеяльнике, отчего дернулся и едва не свалился лицом в пол. Равновесие восстановила спинка стула, но на нем, увы, висела куртка, которая тут же скользнула вниз; пытаясь ее словить, Иллуги чуть не рухнул снова. Весь этот спектакль разворачивался прямо перед носом Флинса, который, конечно же, не спал.  Где-то на третьей попытке покинуть постель, за спиной раздался короткий смешок. Командир не обернулся, потому что не горел желанием демонстрировать во всю пылающие щеки. Он наконец вырвался, вскочил, однако налетел на стул, который, естественно, оказался именно там, где он собирался пройти. Иллуги схватил куртку, а затем надел, но задом наперед. Уже позже пришло осознание, что он стоит в одной ночной рубашке.  — Допустим, ты вернешься в Пирамиду, — продолжил Флинс. — Что ты планируешь делать? Отдавать приказы, лежа на койке в лазарете? Весьма эффектное зрелище, ничего не скажешь. Подчиненные придут в восторг.  — Буду бумажки перебирать, — огрызнулся командир. — Отец вечно ноет, что у него бардак. — Никита ноет, потому что это единственное развлечение в его возрасте. — Напомни, сколько тебе? Семь сотен? Восемь?  — Это не относится к делу.  — Просто признай, что шутка не удалась. Кирилл демонстративно отвернулся, поправил полы плаща и уставился на море. Волн сегодня не наблюдалось; тишь да гладь.  Командир перевел взор на копающихся в песке крабов. Те гонялись друг за другом, но, встретившись, вновь разбегались в разные стороны. — Если ты явишься в штаб сейчас, никто не обрадуется. — И что ты предлагаешь? — воскликнул Иллуги. — Сидеть здесь еще неделю? Месяц?  — Позволь предложить альтернативу. Не столь масштабную, как возвращение в Пирамиду, но, возможно, достаточно действенную, чтобы утолить твою жажду активности. — И какую же? — Спарринг, — Кирилл наконец обернулся. — Без копий, разумеется. Отличная возможность проверить, насколько тело готово к нагрузкам. Солнце палило прямо в глаза, вынуждая щуриться. Иллуги уставился на товарища, пытаясь распознать серьезность сказанного. Судя по выражению лица, Флинс не шутил.  Они выбрали место, где песок лежал плотно и ровно — ни камней, ни коряг, ни крабов, которые могли пасть жертвой этой дуэли. Командир сбросил куртку, оставшись в одной водолазке, и размял ноги. Песок противно скрипел под подошвой и съежал; да уж, идеальные условия для очередного позора.  — Ты уверен? — уточнил он, глядя на светоносца. Тот снял плащ и аккуратно сложил его на крупном камне неподалеку.  — Абсолютно. Или ты передумал? — С чего бы? — возмутился Иллуги. — Я не трус.  — Я не это имел это в виду, — вздохнул Кирилл. — Посвятишь меня в правила?  — Без оружия и грязных приемов. Кто сдается — тот и проиграл. — Весьма демократично, — Флинс шагнул вперед. — Позволишь атаковать первым? — Нападай уже. Иллуги моргнуть не успел, как чужая ладонь оказалась в сантиметре от плеча. Он дернулся, пытаясь увернуться, но противник оперативно сменил траекторию. Командир потерял равновесие и мигом получил легкий толчок в грудь. — Ты открываешься, — заметил Кирилл. — Уделяешь все внимание рукам, но напрочь забываешь про корпус. Весьма распространенная ошибка среди тех, кто привык полагаться на копье. — Я разогреваюсь. Он атаковал выпадом правой и коротким ударом левой. Флинс грациозно уклонился и тут же контратаковал серией быстрых толчков; пришлось уходить в глухую защиту. Каждое резкое движение провоцировало резь в ребрах, но командир терпел, стараясь не подавать виду.  — Дыши, — посоветовал Кирилл, ускользая от очередного удара. — Зажимаешься, поэтому движения скованные.  — Ты специально надо мной издеваешься? — Проверяю пределы выносливости. Смею заметить, что это совершенно разные вещи. Флинс атаковал все быстрее и жестче, но вообще не выглядел сосредоточенным; на губах играла легкая ухмылка. Иллуги блокировал и бил в ответ, вспоминая все наставления Никиты. Мозг наконец-то вырабатывал адреналин, по которому он страшно истосковался.  — Уже лучше, — отметил светоносец. — Ты начал действовать. Командир фыркнул, нападая серией быстрых ударов. Противник отчего-то ушел в глухую защиту, заставляя заподозрить неладное. Он что, просто дает возможность выплеснуть злость?  — Ловишься, — бросил Флинс, подсекая ногу. Что ж, видимо, просто ждал подходящего момента. Иллуги рухнул вниз, расшибая локоть, но тут же вскочил; сдаваться нельзя. Песок посыпался с волос и водолазки.  — Это нечестно, — прохрипел он. — В бою не бывает честно, молодой господин, — Кирилл даже не запыхался. — Ты знаешь это лучше меня, так ведь? Иллуги бросился вперед, игнорируя ноющую руку. Противник уклонялся и контратаковал, все время оставаясь чуть быстрее, точнее и лучше. — Ты слишком импульсивен, — усмехнулся он. — Эмоции затуманивают рассудок, лишают ясности. Враг не прощает подобной роскоши. — Ага, сейчас буду холодным как лед, — процедил командир, целясь в корпус. Он обманул — изменил траекторию и врезал в плечо. Флинс отшатнулся; по лицу скользнуло нечто напоминающее уважение. — Неплохо, — признал он, поправляя плащ. — Весьма достойный маневр. А после на Иллуги обрушился град молниеносных ударов, которые тот едва успевал блокировать. Кирилл атаковал точно, выверено, не причиняя серьезного вреда, но вынуждая защищаться в полную силу. Командир пытался выровнять сбивающееся дыхание, успокоить дрожь перенапряженных мышц, но противник не давал возможности даже выдохнуть.  Толчок в плечо отбросил тело назад, а подсечка отправила обратно на песок.  — Вставай. — Не могу.  — Ты всегда способен на большее, чем тебе кажется. Командир перекатился на бок и поднялся на колени. Руки дрожали, песок скрипел на зубах, а ребра резало так, что хотелось разныться прямо посреди пляжа. Он глубоко вдохнул, поморщившись от странного запаха водорослей и мокрой гальки, а после приложил все усилия, чтобы встать и доказать, что не слабак.  — Скажи, — произнес Флинс. — Когда ты сражался в пещере, о чем ты думал?  Иллуги замер. Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что он даже забыл, что едва держится на подкашивающихся ногах. — В смысле? — растерялся он. — Наверное… Может, о том, как выжить? Убить их, пока не убили меня.  Кирилл медленно кивнул, обращая взгляд к морю. Солнце клонилось на запад, над водой парили двухпламенные ибисы.  — Попробуй представить, что я — одно из творений Бездны, — предложил он. — Я здесь, перед тобой, и намерен причинить вред. Что ты чувствуешь? — Что ты идиот. — Оставим это за скобками.  — Серьезно, ты что, перегрелся?  — Я — изгнанник пустошей. Твои ощущения?  Командир представил упыря со сгустком темной энергии на месте лица. Вообразил, что ладонь, еще недавно касавшаяся его плеча, вот-вот вцепится в горло и разорвет на части. Передернуло так, что зубы клацнули, и пальцы сами потянулись к копью.  — Ты боишься не боя, — заявил Флинс. — Тебе страшно, что кто-то снова погибнет, а ты останешься. Иллуги молчал, не зная, что ответить. Согласиться? Поспорить? Ни в одном, ни в другом нет смысла, потому что Кирилл уже сделал свои выводы. — А теперь посмотри на меня. Светоносец развел руки в стороны, открываясь полностью. Командир опешил; неужто ему предлагают объятия?  — Ударь меня, — скомандовал Флинс.  — Ты с ума сошел? — Я даю тебе эту возможность.  Иллуги забегал взглядом по товарищу, не решаясь даже сжать кулак. Попробовал вновь представить, что напротив монстр, но ни черта не получалось. Нет, он не станет его бить.  — Видишь? — Кирилл улыбнулся уголком губ. — Ты не желаешь причинять мне боль, потому что я тебе не враг. Ты никогда не навредишь кому-то без причины. Ты не чудовище, Иллуги. Ты всего лишь человек. Командир не знал, что ответить, да и не был уверен, что заслуживает этих пламенных речей. Он нащупал в кармане заранее скрученную самокрутку, а после зажал ее в пальцах и чиркнул кресалом. Флинс, наверное, сочтет его заядлым курильщиком, который не в силах пережить тревожный разговор без табака. Что ж, учитывая события последних дней, так оно и есть.  — Рольф погиб не по твоей вине, — продолжил светоносец. — Он погиб потому, что так сложились обстоятельства. Ты сражался до последнего вздоха.  В глазах защипало, и Иллуги отвернулся, переводя взор на водную гладь. Снующие у берега крабы наконец-то успокоились.  — Я не знаю, как с этим жить, — признался он.  — Спокойно, — Кирилл остановился в полушаге, почти касаясь. — Жить с виной — значит позволить ей управлять тобой. Не поддавайся, молодой господин. Начни двигаться дальше, хотя бы ради тех, кому ты нужен. Иллуги поднял глаза, сгорая от немого вопроса. «А тебе я нужен?» — крутилось в голове, но смелости озвучить не хватало.  — Спасибо, — сказал он. — Все еще не понимаю, почему ты со мной возишься.  — Полагаю, ты уже знаешь. Я сам огласил причину. 

***

На следующий день Флинс отправился на маяк, оставив после себя только сложенную вдвое записку. Командир поднял находку и аккуратно провел пальцами по плотной бумаге; та оказалась непростой — фактурной, с тиснением. Должно быть, Кирилл купил ее в лавке с вещами, которые жалко использовать по назначению.  Увы, ничего важного в письме не нашлось. «Молодой господин, Отбываю на маяк с первыми лучами. Ты спал так, будто впервые за долгое время позволил себе не сторожить сны, и мне не хватило духу нарушить это перемирие. Предвижу, что ты начнешь злиться, но все же позволю себе не поддержать твою идею о возвращении в Пирамиду. Помни, что есть те, кто искренне беспокоятся о твоем самочувствии. Что ты решишь, когда пройдет время, я не имею понятия, но в любом случае не стану оспаривать твой выбор.» Иллуги тяжело вздохнул, запихнул записку в карман куртки и прошел к умывальнику. Благодаря отступившим кошмарам, пробуждение далось легче, но это не значило, что можно расслабиться. Каждый раз, когда он начинал чувствовать себя приемлемо, мозг твердил «все слишком хорошо, а значит скоро что-то точно пойдет не по плану».  Командир вымок спустя пять минут прогулки. Солнце спряталось в тяжелых серых облаках, и на его место пришло редкое мерцание сиреневых молний. Дождь мигом пробрался под одежду и стек за шиворот, приклеивая воротник к горлу. Иллуги плелся по мостовой, пиная мелкие камни носком сапога.  Хотелось мяса, ягод и горячего кофе. Во «Флагмане» эспрессо отвратительный, поэтому он направился в сторону «Сперанцы»; заодно узнает, как у Марка дела. Если мальчику стало легче, значит и он однажды придет в норму.  Командир остановился возле лужи, которая занимала добрую половину мостовой, и уставился в свое отражение. Капли размывали картинку, но взгляд все равно зацепился за выбивающуюся из серого пейзажа красную прядь. Может, к черту ее? Вернуться в комнату, достать ножницы и состричь? Хоть мыслей о Дикой Охоте поменьше станет.  Ладно, цвет волос — последняя проблема. В разы серьезнее то, что Иллуги понятия не имел, куда себя деть. Штаб? Не вариант. Там придется принимать серьезные решения и отвечать за чужие жизни, а это перебор для того, кто не в силах разобраться даже в себе. Да и физические травмы, как выяснилось, по-прежнему дают о себе знать.  Оставаться в Нашгороде? Тоже не лучшая идея. Хорошо, что здесь можно затеряться в толпе и сбежать от вопросов про самочувствие, зато легко сгнить заживо под натиском собственных мыслей. Ехать на маяк? Так себе мысль. Кирилл уже дал понять, что не ждет его в гости, а навязываться — это жалко и неприлично. Тем более, он рискует выдать свои чувства, если все еще этого не сделал. Однажды ведь точно не выдержит — ляпнет какую-то глупость или, что еще хуже, сделает что-то эдакое.  «А что если мне нигде нет места?» Оставалось только найти выродков Бездны, схватить копье и выжечь весь мусор из башки адреналином. Что ж, тогда все усилия Флинса пойдут прахом. Расстроится, наверное… Подумает, мол, и чай покупаю, и у кровати дежурю, и речи пламенные шпарю, а он все рвется на встречу к тварям.  Внутри разлилось тепло, губы сами растянулись в улыбке. Наверное, для Иллуги еще никто так не старался. Вот только чем отплатить? Не самокрутками же.  Однажды Кирилл сказал, что на маяке давно не появлялось новых книг, а старые он перечитал столько раз, что способен цитировать часами. Иллуги знал, что в Нашгороде есть лавка «Источник Мимира»; проходил мимо пару раз, но ни разу не ступал на порог. Может, сейчас самое время?  Командир вытер мокрое от дождя лицо и решительно зашагал в противоположную сторону.

***

Рядом с «Источником Мимира» пахло пылью, старой бумагой и деревом. Мужчина за стойкой не сразу обратил внимание на гостя; слишком увлекся разглядыванием грязных кружек. Похоже, пытался вспомнить, из какой пил в последний раз.  — Здравствуйте? — подал голос Иллуги.  — Добрый вечер, — произнес торговец, поднимая уставший взгляд. — Меня зовут Дабит. Что ищете? Командир скользнул взором по полкам. Надежда найти что-то особенное начала потихоньку выветриваться; ассортимент скуден, книги потрепанные, да и атмосфера здесь какая-то печальная. Спасибо, что козырек хотя бы частично закрывает от дождя.  — Нужно нечто особенное. Для друга.  — Что он предпочитает? Приключения? Исторические хроники? Романы? — Не знаю, — Иллуги потер переносицу. — Что-нибудь... интересное. Не слишком глупое. Дабит кивнул и извлек из-под прилавка три тонкие книжки с яркими обложками. — Представляю вашему вниманию «Легенду о Риде Миллере» — абсолютный хит! Приключения, погони, интриги… Очень захватывающе, в общем.  Командир аккуратно взял первую книгу. На страницах то и дело мелькали женские имена, а главный герой, судя по описанию, воровал реликвии и крутил с тремя дамами одновременно. — Это книга про преступника? — спросил Иллуги, пытаясь скрыть разочарование. — Похищение реликвий — основная сюжетная линия, — уклончиво ответил Дабит. — Но автор решил, что история будет неполной без… некоторой эмоциональной составляющей. Многим нравится, особенно женщинам.  — Не подойдет, — отрезал командир.  Торговец обиженно поджал губы, но спорить не стал. Вместо этого он достал с полки другую книгу — потоньше, в темном переплете.  — Легенда «Эхо раковины» поведает о живущих на пустошах приграничных детях. Понравится не всем, история мрачная.  Шрифт на страницах практически выцвел. Иллуги скользнул взором по первым строкам и отложил произведение; легенда о жестокости подростков — не лучший подарок. Тем более, если сюжет происходил взаправду, Кирилл вполне мог наблюдать его воочию. К чему возвращаться к такой жуткой истории?  Хотелось отыскать нечто особенное, но как это сделать, если даже не подозреваешь, в какую сторону смотреть? Командир раздраженно захлопнул книгу. — Есть что-нибудь про альвов? — Допустим, — Дабит поправил очки. — Это не для всех, знаете ли. Я берегу подобное для настоящих ценителей. — Покажите. Торговец выдержал паузу, а затем медленно наклонился и извлек из-под прилавка слегка потертую ярко-красную книгу. На броской обложке светилось название на непонятном языке.  — «Ночной шёпот издалека: Варколак», — торжественно объявил он. — Сборник народных сказок Снежной. Там вы найдете малоизвестные истории об альвах. Остался всего один экземпляр!  — Сколько? — Мора — это не главное, — отмахнулся Дабит. — Я, видите ли, давно занимаюсь одним проектом. Все просто — вы вкладываете небольшую сумму, а через месяц получаете втрое больше. Отмечу, что вы пришли как раз вовремя! Идет набор желающих на приобретение инвестиционных купонов. Если вы возьмете сразу несколько, книга ваша!  Иллуги мысленно выругался, надеясь, что торговец прочитает ответ у него на лице. Похоже, это именно тот стремный тип, про которого ему однажды рассказала Ягода.  — Мошенничаете? — бросил он.  — Ни в коем случае! — мужчина прижал книгу к груди. — Как вы смеете? Я предлагаю совершенно законную финансовую операцию. Мои клиенты уже получили прибыль, я готов предоставить рекомендательные письма... — Я знаю, что это обман, — повторил командир. Недовольство начинало перерастать в гнев. — Нефер и Ягода уже у вас побывали, так ведь? Дабит побледнел. Пальцы, сжимавшие книгу, дрогнули.  — Кураторий Тайн припоминаете? — процедил Иллуги. — Стоит заглянуть к ним и поделиться вашей идеей? Тут как раз недалеко.  Торговец растерялся. Очки сползли на кончик носа, взгляд забегал по прилавку. — Не нужно, — прошептал он. — Пожалуйста, господин, я вас умоляю. Сборник ваш, возьмите, и не надо мне никакой оплаты. Скажите вашим друзьям, что я больше этим не занимаюсь, закрыл проект. Прошу, я… — Хорошо, — буркнул командир, забирая книгу. — Если вы действительно перестанете мошенничать.  — Конечно! — Дабит закивал с такой скоростью, что очки чуть не слетели окончательно. — Сегодня же, сию минуту. Я честный торговец, господин, я просто... Иллуги не стал дослушивать; сунул сборник во внутренний карман куртки и ретировался. Капли все еще мочили воротник, стекая по дрожащей от холода спине.  Что ж, он только что шантажировал недобросовестного гражданина ради Флинса. Оставалось изучить то, что удалось отвоевать, но для этого следует вернуться в комнату. Все еще оставалась надежда отыскать в этой книге хотя бы призрачные ответы. Иллуги мало что знал об альвах; только то, что они не спят и не едят нормальную еду.  Может, купить Флинсу удочку? Тот ловил рыбу старой, неудобной, но отказывался покупать новую. Аскет хренов.  Погода не располагала к долгой прогулке, но командир все же сменил маршрут. Похоже, пришло время наведаться в «Ассоциацию рыболовов Нод-Края».

***

Спустя два дня Иллуги одурел от скуки. Наконец пришло понимание, отчего вечно ворчат старики — безделье кипятит мозг. Приходится искать занятие, дабы не свариться заживо. Командир понятия не имел, чем себя увлечь. Когда все планы выполнены, остается только перекатываться из одного угла кровати в другой и раздражаться с того, как это глупо и бесполезно.  Вчера он настолько поник, что обратился к самому унылому в мире делу — чистке копья. Оружие и без того не казалось грязным, поэтому удалось натереть до зеркального блеска. После Иллуги долго глядел на свое искаженное отражение. Счастливым оно не выглядело. Иногда он думал бросить все и рвануть в Пирамиду, но тут же одергивал себя, вспоминая записку Флинса. Тот, к слову, не торопился возвращаться в Нашгород.  Иллуги твердил себе, что с Кириллом все в порядке. Всего лишь слегка задерживается, с кем не бывает. Тоска по Флинсу накатывала волнами, заставляя раз за разом прокручивать в голове все события минувшей недели. Однако здравая часть сознания ликовала от прекращения контакта. Меньше встреч — меньше ложных ожиданий и непристойных мыслей. Внутри тлела надежда, что чувства пройдут, если не пересекаться так часто. Свою глупую влюбленность, тягу — или что это вообще? — хотелось одновременно вырвать с корнем и никогда не отпускать.  Командир покосился на новенькую удочку в углу комнаты. Позавчера он все же нашел «Ассоциацию рыболовов Нод-Края», а после завис там на добрые полчаса, перебирая все возможные варианты. Остановился на самой дорогой; Флинс с ним хорошенько намучился, поэтому заслуживает лучшего. Иллуги не разбирался в удочках, но у этой оказалась самая удобная рукоять. После основной покупки он почти решился приобрести запасную катушку, но торговец убедил его в том, что продал лучшую. Пришлось поверить на слово, ибо знаний по части снастей серьезно не доставало. Оставалось надеяться, что Кирилл не спросит, почему выбор пал именно на эту.  Рядом с подарком, на старой тумбочке, лежала потрепанная книга про альвов. На самом деле, они упоминались только в нескольких историях, и поначалу Иллуги разочарованно отложил сборник в сторону, решив, что это очередная бесполезная трата времени и денег. К счастью, в силу отсутствия альтернативных способов развлечься, командир вернулся к чтению тем же вечером. Именно тогда он обнаружил желаемое. Во-первых, тела альвов запоминают прикосновения. Например, если провести рукой по их волосам, прядь сохранит это ощущение. От этого факта становилось неловко; Иллуги редко целенаправленно касался Флинса, но один из моментов все же всплыл в памяти.  В тот день командир заглянул на маяк с целью забрать рапорты, но увлекся беседой и остался на весь вечер. Кирилл демонстрировал свою коллекцию старинных монет, склонившись над деревянным столом. Завившаяся от дождя челка лезла ему в лицо, мешая обзору, поэтому Иллуги, не ведая что творит, протянул руку и отвел одну из прядей в сторону. Движение вышло быстрым, почти машинальным, и он сам испугался того, что сделал. Светоносец одарил его внимательным взглядом, но промолчал; только едва заметно улыбнулся.  Во-вторых, альвы не умеют врать. Да, иногда не договаривают, замалчивая важную информацию, но солгать напрямую не позволяет природа. Иллуги усмехнулся, вспоминая байки Флинса про Снежную. Иногда истории звучали странно, обрывисто, и из этих обособленных кусков не получалось собрать полноценную картинку. К сожалению, Кирилл искусно увиливал от колких вопросов, оставляя пространство для фантазии.  — Не все сразу, молодой господин, — говорил он. — Я обязательно завершу рассказ на следующих выходных. Поразмысли на тему продолжения, если появится свободная минута.  Что ж, теперь времени хоть отбавляй. Жаль под веками мелькали не детали тейватских легенд, а потухший взгляд Рольфа, истекающий кровью Ольсон и, неожиданно, обеспокоенный Флинс. Спасибо, что по очереди, а не все разом.   В надежде проветрить голову, Иллуги все-таки выбрался на улицу и поспешил в «Сперанцу». Хотелось узнать, как у Марка дела, и заодно перехватить чего-нибудь горячего.  Лило как из ведра; командир едва успевал стирать с лица влагу. Кажется, следует приобрести куртку с капюшоном, иначе он так и продолжит мучиться от гадкой погоды.  Оказавшись около заведения, Иллуги заметил две мелкие фигуры — кудрявого мальчика и девочку с забинтованной ладонью. Дети непринужденно беседовали за прилавком, параллельно обмениваясь улыбками. Анита что-то рассказывала, активно размахивая здоровой рукой, а Марк молча впитывал, иногда прерываясь на звонкий смех. Ребята болтали так, словно и не случалось между ними ничего плохого.  Иллуги понаблюдал за ними несколько минут и поплелся в обратную сторону. Не хотелось портить вечер своим видом. Похоже, Марк нашел в себе силы помириться с Анитой, да и выглядит вполне счастливым; тут ни к чему лезть с вопросами.  Он почти преодолел путь до «Флагмана», когда рядом раздался настойчивый голос.  — Господин, постойте! За годы службы он выработал привычку реагировать, когда окликают, поэтому обернулся мгновенно. Из-под навеса лавки высунулся грузный мужчина преклонного возраста. Его окружали сушеные травы, странные амулеты и пузырьки с разноцветными жидкостями.  — Могу я вам помочь? — поинтересовался торговец.  — Не нужно, — пробормотал командир.  Вода стекала по лицу, воротник набух и потяжелел от набранной влаги. Хотелось только одного — добраться до комнаты, переодеться в сухое и влить в себя горяченный чай. — Вы это зря, — старик сложил руки на груди. — Не отказывайтесь. Я чувствую людей и легко подбираю то, что им необходимо.  Иллуги сам не понял, зачем остановился. Если бы этот подозрительный тип действительно забирался в человеческие головы, уже давно позвал бы под козырек, подальше от ливня.  — Вижу, вы плохо спите. Бессонница мучает, я прав?  — Мои синяки под глазами за версту видно, — огрызнулся командир. — Любой догадается.  — Зайдете? — спросил торговец. — Не беспокойтесь попусту, я не стану ничего навязывать. Меня зовут Эдуард, а вас?  — Иллуги, — представился он, отбрасывая мокрую челку.  А после сделал пару шагов вперед, убеждая себя, что просто пережидает дождь. Под навесом стало комфортнее, но не намного — капли все равно стекали с крыши прямо за шиворот.  — Вы не просто не спите, — старик покачал головой. — Вы мучаетесь. Должно быть, лишились кого-то важного?  Иллуги горько усмехнулся и подумал ответить, что потерял всех, кого мог и бояться уже нечего. Остановил вспыхнувший под веками образ — длинный плащ, внимательный взгляд, отливающий синим фонарь. А что если с Кириллом приключилась беда? Вдруг твари способны ранить даже бессмертного? Может, он истекает кровью, моля Куутар о спасении?  — Я же говорил, — вздохнул командир. — Очевидные вещи. Я пойду. Он почти сбежал из-под навеса, когда продавец перегнулся через прилавок и схватил его за рукав куртки. Иллуги среагировал раньше, чем успел оценить ситуацию. Он вывернул руку, перехватил чужое запястье, рванул на себя и уже занес ладонь для удара, когда осознал происходящее. Эдуард — просто перепуганный торговец, не враг. — Простите, — воскликнул Иллуги и тут же разжал пальцы. — Я не хотел, просто… — Рефлексы, — голос старика дрогнул, и он принялся поправлять сбитый воротник. — Моя вина, не стоит так хватать военного человека. Все в порядке.  Повисла неловкая пауза. Дождь по-прежнему барабанил по навесу, ветер завывал в щелях.  — Возьмите, — Эдуард протянул небольшой пузырек с мутной жидкостью. — Это от бессонницы. Если поможет — вернетесь, возьмете еще. Сейчас отдаю даром.  — Не стоит.  — Не смущайтесь, Иллуги. Я чувствую, что вам это нужно.  Командир кивнул. Спорить и возражать не хотелось, особенно после того, как он скрутил ни в чем не повинного гражданского. Зелье легко поместилось в карман.  — Спасибо, Эдуард.  Возможно, это ничем не примечательное успокоительное; повезет, если не вода с красителем. Вернувшись в «Флагман», он осушил баночку одним глотком; повело быстрее, чем от огненной воды. Все вокруг закружилось, перед глазами заплясали цветные мушки, и тело беспомощно рухнуло на кровать.  Командир попробовал приподнять руку, надеясь успеть стянуть куртку, но та не поддавалась. Что этот старик ему подсунул? Вечный сон? Он провалился в темноту, не успев досчитать до трех.  Когда Иллуги приоткрыл веки, по плечам рассыпались мурашки. Он по-прежнему лежал на спине, но теперь над ним нависло небо с нагромождением странных туч — не просто серых, а черных с сиреневыми вкраплениями. Рядом сверкали бордовые молнии, и после каждой вспышки сверху сыпались крупные красные капли.  Он громко сглотнул и резко повернул голову. Надеялся наконец прекратить созерцать эти чудеса природы, но вокруг, как оказалось, творилось нечто хуже алого дождя.  Слева шла Эгле — одна из лучших ратниц Пирамиды. Девушка всегда завязывала волосы в тугой пучок, чтобы те не мешали в бою. Однако сейчас пряди свободно развевались на ветру, раз за разом ударяя по мокрым щекам. Она даже не старалась убрать их за уши; только беззвучно роняла слезы, продолжая идти вперед.  — Эгле? — прохрипел Иллуги. — Где я? Девушка даже не обернулась. Командир прерывисто выдохнул, сердце забилось сильнее. «Надо отсюда слезать» — пронеслось в голове. Он покосился в другую сторону и застыл в недоумении.  Справа шагал Роллон. Светоносец выглядел хуже обычного — лицо осунулось, под глазами залегли темные круги, пальцы побелели на древке копья. — Это же мое копье, — обронил Иллуги и тут же вздрогнул от громкого раската грома.  Все считали Роллона правой рукой командира. Он не раз вытаскивал «Соловьев» из серьезных передряг, а также отдавал приказы, когда Иллуги был не в состоянии. — Роллон! — воскликнул командир, но товарищ не отозвался. — Да что тут происходит?  Чуть позади шел Валдиш. Многие считали его бестолковым — ратник вечно путал приказы, перебарщивал с выпивкой и непозволительно часто терял свой фонарь. Иллуги частенько пресекал возмущения сослуживцев, потому что знал про его личные счеты с Дикой Охотой.  — Валдиш, отзовись! Это приказ! Несколько лет назад твари лишили Валдиша старшего брата. С тех пор он заботился о резко осиротевших племянниках, поэтому разрывался между долгом светоносца и родительством.  — Бьорн? — удивился командир, прищурившись. Он едва разглядел следующую за Валдишем тень.  Бьорн не только мастерски обращался с мечом, но и стабильно поднимал всем настроение. Он шутил даже когда кончалась провизия и привозили раненых. Однажды бросил «Не нойте, ребята. Вот увидите, завтра будет еще хуже», а после позвал товарищей выпить и весь вечер травил анекдоты. Теперь его лицо не выражало ровным счетом ничего.  — Опустите меня! — завопил Иллуги.  Он вложил все оставшиеся в силы в попытку подняться, но тело не слушалось. Под спиной лежало нечто твердое и холодное, онемевшие кончики пальцев терлись о какие-то бортики по бокам. Кажется, он лежит на досках.  — Меня ранили? Куда вы идете?  В воздухе стояло гадкое амбре из сырости и смолы. Запах навевал воспоминания, за которые никак не выходило уцепиться. Аромат знакомый, но горький, тяжелый, неправильный…  — Не может быть, — голос упал до шепота. — Вы меня… Я что… умер?  Они не просто несли Иллуги. Они его хоронили.  Осознание ударило так резко, что голову прострелило ноющей болью. Красный ливень обрушился с новой силой, пачкая белую водолазку алыми разводами. Морось о стенки гроба заглушала вой холодного ветра, молнии начали сверкать прямо перед глазами. Потянуло крепко зажмуриться, но веки не поддавались.  — Я здесь! — заорал он. — Я жив! Слышите?  Чья-то тяжелая ладонь все же опустилась на его плечо. Командир с трудом повернулся и настороженно взглянул на идущего рядом Никиту.  — Я же просил тебя отдохнуть, — прохрипел он. — Почему ты ослушался?  Старшина стянул свою фуражку и нацепил на макушку Иллуги. Та мигом покрылась красными пятнами и потяжелела от влаги.  — Прощай, сынок. Старшина отступил и продолжил путь рядом с плачущей Эгле. Девушка по-прежнему не реагировала на происходящее. Никто не обращал на Иллуги внимание. Все внутри затопило зверской паникой; сердце разрывало грудную клетку, легкие едва пускали кислород, перед глазами поплыли цветные круги.  «Они действительно похоронят меня заживо?» Гроб опустили на землю. Командир хотел закричать, что не мертв, пусть и сам уже не был ни в чем уверен. Не удавалось выдавить даже хрип.  — Сердце бьется, — подумал он. — Я в сознании. Это не по-настоящему.  Здравомыслие не спасло от новой волны животного страха. Иллуги услышал глухой удар о землю и сразу понял, где оказался. Сейчас его начнут погружать в яму, и тогда уже вряд ли удастся что-то исправить.  Он едва различил броский силуэт сверху; зрение размывал кровавый дождь. Флинс нависал над гробом с абсолютно непроницаемым лицом.  — Ты был отличным командиром, — произнес он. — Стремился спасти всех, но не смог простить себя, когда не получилось.  — Он не виноват, — добавил знакомый голос. Рядом с Кириллом стоял Рольф. Он выглядел иначе, чем другие светоносцы — форма рваная, щеки в исцарапаны, волосы грязные и спутанные. На щеках блестели слезы.  — Я хотел, чтобы он выжил, — Рольф упал на колени. — Почему все так? — Я пытался его вытащить, — тихо ответил Флинс. — Молодой господин решил, что не заслуживает помощи. — Я бы простил, — всхлипнул Рольф. — Сразу. Я бы убедил его в том, что это не его вина.  — Он знал. Просто не сумел в это поверить. Стукнула крышка гроба, и мир погрузился в темноту. Иллуги слушал удары грунта по доскам и молил Куутар о сне. Он представил, как черви сжирают его заживо, и к горлу тут же подкатила тошнота.  — Упокой его, — сказал Никита. — Упокой его, — повторили Эгле, Валдиш, Бьорн, Роллон. Их голоса сливались в один жуткий нескончаемый шум.  Командир попытался пошевелить пальцами, согнуть ноги, но тело казалось чужим и абсолютно неподъемным. Он задыхался, умирал, но не мог погибнуть, потому что уже считался мертвым, и этот страшный парадокс пускал по телу почти электрическую дрожь.  Иллуги вспомнил о Лунном колесе. Оно всегда было рядом — на поясе, под курткой, еще со дня спасения Тары. Он постарался сосредоточиться, обратиться к силе своего элемента, но сотворил непоправимое — крышка гроба разлетелась в щепки. Земля ударила в грудь и посыпалась на лицо, шею и верхнюю часть окровавленной водолазки.  Командир не сдавался, из раза в раз представляя, как почва расступается, и он вырывается наверх. Нельзя умирать. Не сейчас. Не так.  Он вновь сжал кулаки, но обстановка отказывалась меняться в лучшую сторону. Уже поздно. Грунт хлынул в рот, забивая горло, отбирая возможность нормально дышать. Иллуги закашлялся, продолжая захлебываться холодной мокрой массой.  Оглушающая тишина давила на уши, высасывая последние остатки жизни. Темнота подступала со всех сторон, пока не поглотила полностью. «Я нихрена не успел» — пронеслось на задворках сознания.  И он перестал молить Куутар о сне. 

***

Иллуги очнулся от того, что рухнул на пол. Тело ударилось о доски, и локоть тут же прорезало тупой болью. Он лежал на боку, прижавшись щекой к ножке кровати, и едва осознавал, где находится.  Командир перекатился на спину и уставился в потолок. Не хотелось ни плакать, ни кричать. Прогресс налицо.  Он с трудом поднялся на ноги и подошел к тумбочке. Пустой пузырек из-под зелья стоял на том же месте. Иллуги нащупал его трясущимися ладонями, крепко схватил и швырнул в стену. Стекло разлетелось по комнате, осколки посыпались на пол.  Что ж, теперь можно зажечь свечу.  Фитиль загорелся с первого раз. Когда в комнату ворвался теплый свет, командир обхватил колени руками и уставился на пламя.  — Лучше никакого сна, чем такой, — пробормотал он. — Или вообще не спать. Где найти первоклассных адвокатов? В Фонтейне? Иллуги порывался написать длинное подробное письмо про ублюдка Эдуарда и его конченые зелья. За такие лекарства от бессонницы и засудить можно.  Он больше не будет терпеть это дерьмо. Не отважится пить бурду, после которой снятся собственные похороны. Не станет ждать, пока Флинс вернется, тайно надеясь на очередную утешительную речь. Не посмеет и дальше гнить в этих дурацких четырех стенах, пересчитывая трещины на потолке.  Иллуги отправится на маяк, а после поедет в Пирамиду. Нужно жить дальше. По крайней мере, все самое ужасное уже произошло.  Так ведь?