Три головы дракона

Когда-то Эйерис Таргариен был великим, когда-то он был могучим. Когда-то Джейме почитал за счастье служить ему, великолепному алому дракону с чешуей цвета крови и золотыми глазами. И он был рад посвящению в белые рыцари ровно до тех пор, пока не надел белый плащ. Погода была сырой и ветреной, сир Барристан хмурился, когда касался мечом его плеча — словно ему не нравилась сама мысль о том, чтобы Джейме Ланнистер защищал короля. А Джейме чувствовал холод стали даже через ткань одежды и думал лишь о том, что не будет участвовать в нынешнем турнире. Эйерис зло скалился, мудрый благородный король, а отец стоял мрачнее тучи, рот был сжат в тонкую прямую линию. Почему-то день этот, — когда Джейме стал королевским гвардейцем — вспомнился ему, когда мимо вели Брандона Старка. Тот просидел в тюрьме достаточно долго, чтобы запаршиветь и сообразить, что его ждёт, но голова была всё так же гордо вскинута, а серые глаза смотрели смело. Эйерис ломал и не таких, подумал Джейме и поджал губы, невольно копируя манеры отца. Эйерис шёл вперёд, к своему вожделенному огневому безумию, не глядя, кого топчет. Молодой Старк закричал. Сначала сложно было разобрать что-то в его вое, но Джейме привычно разобрал: — Отец, отец… О нет нет нет отец о нет не его о нет… Жертвы Эйериса все кричали одинаково, все выли словно дикие звери, но Брандон Старк сломался разом, как меч из дешёвой стали. А Эйерис сидел на железном троне, сжимая подлокотники морщинистыми руками, и щерился так же, как и в день, когда Джейме стал его защитником. Некогда Эйерис был красив, как все Таргариены, и обладал драконьей статью. Ныне от него остался лишь ветхий остов — кости да кожа; словно пламя, на котором он сжигал других, понемногу поглощало и его собственную плоть. Лицо потемнело и туго обтянулось шелушащейся кожей, огромные глаза запали и яростно смотрели из-под лохматых седых бровей. Гордый Брандон Старк корчился у его ног. Джейме отчего-то думал, что высокий красивый юноша, ещё недавно в этом же зале требовавший у Эйериса выдать ему принца Рейегара, встретит свою участь с достоинством. Но то ли в заточении его пытали и мучили, то ли он оказался умнее, чем на первый взгляд. Первый меч Севера. — Не отца, нет… — молодой Старк задыхался, то ли от страха, то ли от горя. — Государь… ваше величество, я виновен в измене. Но отец, отец мой ни при чём. Я пришёл сам, по своей воле… Джейме отвёл глаза от коленопреклонённого Старка. Как бы он повёл себя, если бы увидел отца, подвешенного на стропилах, и костёр под ним? Так же ползал бы в ногах у Эйериса или молча смотрел, как отец заживо сгорает в доспехах? — Заткнись, Старк, — бросил Эйерис. — Может быть, твой отец ещё победит моего бойца. В зале наступила тишина. Молчали придворные, молчали гвардейцы, и молчал Брандон Старк, только дышал тяжело и прерывисто. Слышны были лишь треск огня да звон цепей, на которых был подвешен Рикард Старк. На нём занялся плащ из серой шерсти, и он застонал. Эхом ему ответил Брандон Старк. Он встал было на ноги, чтобы кинуться к отцу через вооружённых гвардейцев, но Герольд Хайтауэр ударил его сзади латным кулаком. Брандон растянулся на полу, и герольд поставил на его спину могучую ступню. Джейме прикрыл глаза, надеясь, что никто не обратит внимания. — Слушай меня, Брандон Старк, и благословляй мою милость. — проскрипел Эйерис. — Я дам тебе меч и разрешу освободить отца. Брандон оскалился, разом превращаясь из несчастного сына в хищного, ненавидящего зверя. — Но не просто так, ваше величество? Я угадал? Эйерис ответил ему безумным взглядом. — Двое на одного — достойно ли рыцарям? Твоим врагом будет кое-что другое. Победи и помоги-ка отцу, пока он не спёкся окончательно. Повинуясь приказам короля, трое рыцарей внесли в зал странное устройство, с крепкой металлической рамой и системой рычагов и шестерёнок. Брандон рычал и извивался под ногой Герольда Хайтауэра, Рикард Старк дёргался над огнём и кричал, кричал. — Притуши-ка огонь, — велел Эйерис пироманту с воспалёнными глазами. — А не то у нас будет только один боец от Старков. Тот послушно разворошил костёр. Старк продолжал кричать сорванным голосом, а по залу разошёлся лёгкий запах жареного мяса. — Да хранят нас Семеро, — прошептал Джейме. Если кто-то из товарищей и слышал его, то не подал виду. Брандона подняли на колени и надели ошейник из мокрой кожи. Щёлкнул механизм, Эйерис потёр костлявые руки судорожным движением. По знаку короля сир Герольд Хайтаруэр вытащил из ножен свой меч и положил его перед Брандоном. Эйерис покачал головой, и Герольд отодвинул меч подальше. Брандон следил за ним, оскалившись. Рикард Старк стонал, раскачиваясь на цепях. В мёртвой тишине Эйерис Таргариен хлопнул в ладоши. — Давай-ка, Россарт, разведи костёр пожарче. Пусть начнётся бой! Рикард Старк снова заорал, и Джейме порадовался, что под доспехами не видно обгоревшей плоти. Но Брандона он мог разглядеть отчётливо: тот дёрнулся было к орущему отцу, но ошейник впился в горло, вздулись вены. Он захрипел и снова дёрнулся, и странная судорога прошла по его лицу, размывая человеческие черты. Джейме перевёл взгляд на Эйериса — короля, которому он поклялся служить и который на его глазах безо всякого суда убивал. Поглядел на него и вздрогнул. После двух лет служения королю Эйерису мало что могло напугать Джейме, но сейчас он ощутил ужас. Лицо Эйериса вытянулось, заострилось, нижняя часть больше похожа теперь была на оскаленную морду, зубы стали длинными и острыми. Руки, впившиеся в подлокотники трона, покраснели и вздулись, а отросшие ногти почернели. Драконья кровь короля Эйериса кипела, просилась наружу. Наверное, все чувства Джейме были написаны на его лице, потому что Герольд Хайтауэр, стоящий рядом, произнёс вполголоса: — Не смей. Не смей ненавидеть своего короля. Джейме еле расслышал его за криками Рикарда Старка и полузадушенным рычанием Брандона. — У меня нет ненависти к нему, — ответил Джейме, едва шевеля губами. Эйерис хлопал в ладоши, как довольный ребёнок. — Лютоволк, вы поглядите, настоящий лютоволк! Ну и чудище! Глаза его пожелтели, пошли красными трещинами прожилок — словно частица пламени попала в них. Верёвка лопнула на запястьях Брандона, и вот уже волчьи когти скребли по каменному полу, силясь дотянуться до меча. Крик Рикарда стал высоким, визгливым, он непрерывно дёргался в цепях, и Джейме показалось на какой-то миг, что он сейчас порвёт их и освободится. Удавка туго впилась в массивное горло лютоволка («О чём ты думал, идиот!), с оскаленных клыков капали кровь и пена. Когтистая лапа задела эфес меча, и Эйерис приподнялся на троне, выпучив глаза. Полоснуть бы сейчас ему по горлу («Не смей ненавидеть своего короля»). В тронном зале Красного Замка стоял крепкий смрад крови, жареного мяса и безумия. Молодая женщина из знати, наблюдающая за казнью Старков с балкона, истерически зарыдала, кому-то стало плохо. «Серсея, — отстранённо подумал Джейме. — О, Серсея, сейчас я хочу быть с тобой». Когти Брандона слабо скребли, пытаясь подтянуть меч, сизый язык свисал из пасти. Такая нежная кожа за ухом, у шеи. Рикард Старк замолчал. Эйерис наклонил набок уродливую голову, посмотрел одним глазом, как курица. — Поспеши, поспеши, молодой волк! Твой отец потерял сознание, но его ещё можно спасти! — прокудахтал он и замолотил по подлокотникам когтистыми лапами. Король уже частично преобразился, потому человеческая речь давалась ему с трудом. Джейме показалось, что во рту короля мелькнул раздвоенный язык. «Пошпеши, пошпеши, — получилось у него, — ещё можно шпашти». Вряд ли Брандон слышал его: когти его скребли всё слабее, а выпученные глаза смотрели тускло и слепо. (О зелёные глаза Серсеи). Серая шерсть торчала из прорех — разряженный лютоволк в человечьей одежде, мощная шея неправдоподобно туго перетянута кожаным ремнём. Но он не выглядел нелепо. Даже мёртвый, оборотень Брандон был жуток и страшен. — Что такое, что? — король заволновался на Железном троне, разбухшее чешуйчатое тело заворочалось на жёстком сидении. — Добавьте огня, подвиньте молодого волка к его отцу поближе! — Они мертвы, ваше величество, — ответствовал Герольд Хайтауэр. Пиромант у костра вопросительно уставился на короля. Тот сидел, нахохлившись, явно расстроенный такой быстрой смертью пленников. Усыхали руки, облетала редкая чешуя с тела, с лица. Сомкнулись морщинистые губы, закрывая уже не такие длинные и острые зубы. — Снимите, — прохрипел король, и по его слову сразу трое белых рыцарей подбежали и стали снимать с потолка мёртвого Рикарда Старка. Брандон лежал, протягивая лапы и морду в направлении отца. — Ваше величество, мне велеть, чтобы тела отправили в Винтерфелл? — тихо спросил десница. Кварлтон Челстед. Всю казнь он стоял у правого плеча Эйериса с каменным лицом, так что даже Джейме, считавший его тряпкой и трусом, поневоле восхитился чужой волей. Король поднял на него взгляд, и угасшие было глаза блеснули. — Кто сказал тебе, что я хочу отдать тела изменников? — он повернулся к рыцарям, которые сняли и теперь бережно опускали на землю тело Старка. — Несите его на мою кухню, пусть разделают и подадут мне к ужину. Слишком уж он аппетитно пахнет, хе-хе. А из младшего пусть набьют чучело, — король обвёл руками тронный зал. — Этот зал украшают черепа моих предков, отчего бы к ним не присоединиться и лютоволку? Выдержка наконец изменила деснице, он отступил на шаг, челюсть отвисла. — Ваше величество… Эддард Старк и Аррен не простят нас… — Как смеешь ты указывать королю? — Эйерис выпрямился — семь с лишним футов дряблой плоти на черных костях. — Это я не простил их! Не простил, не простил! — визжа, король подскочил к телу Брандона и ударил ногой оскаленную морду, стараясь попасть каблуком по блестящим глазам. Вспоминая много позже события того вечера, Джейме ещё не раз удивится, как легко оказалось стоять на месте, а не кинуться на короля и не вонзить меч в его оскаленный рот. Он ничего не почувствовал. (Потому что Серсея так прекрасна нагая с золотыми волосами, разметавшимися по шелковой простыне). А сейчас он стоял и просто смотрел на Алого Дракона, Эйериса Таргариена, и слышал как сквозь пелену: «Челстед, ты тоже присоединишься к трапезе, хехе. Я тебя приглашаю». Джейме стиснул эфес меча — он готов был поклясться, что всего лишь сжал пальцы. Потом в памяти образовался провал, и он пришёл в себя от того, что его со всего маху ударили по лицу. Джейме недоумённо заморгал, а Герольд ударил ещё раз. — Не смей, не смей!.. — только и повторял он. Джейме вскинул руку, защищая лицо, но не успел — латная рукавица ударила по щеке, сдирая кожу. А лицо Герольда оказалось близко-близко, Джейме увидел и раздувающиеся от ярости широкие ноздри, и кровавые прожилки в белках глаз. — Я не… — он не успел договорить, потому что Герольд толкнул его что есть мочи, Джейме ударился о стену позади, и, хоть он был в латах, удар вышиб из него весь дух. — Ты защищаешь короля, — произнёс, стоя над ним, Герольд Хайтауэр. — Ты поклялся оберегать его. — Оставьте меня, — пробормотал Джейме, пытаясь подняться с пола. — Я понял вас… — Нет, ты не понял, — Герольд обнажил меч, бросил взгляд на блестящее лезвие, снова поднял глаза. — Я не оставлю тебя в таком состоянии, потому что ты способен на что угодно. — Но он же… сумасшедший. А мы рыцари. Мы должны защищать других — от него. Джейме не успел увернуться от очередного удара по лицу, ударился затылком о стену. И сразу пришла память: вой Брандона, смрад палёного мяса Рикарда Старка, когти Эйериса, впившиеся в подлокотники Железного Трона — или его руки? Тёмные глаза Эйериса, вспыхнувшие жёлтым у его лица — было такое или нет? Стоны королевы Рейелы из королевской спальни — не возгласы любви и удовольствия, а мольбы страдающей женщины, которой никто, никто не поможет. — Я понял! «Разве мы не должны защищать её?» Он задышал часто-часто, и что-то в лице его, видно, переменилось, потому что Герольд опустил занесённую для нового удара руку. Джейме поморщился, коснулся пальцами затылка — и увидел на них кровь. Герольд подал ему руку, и Джейме протянул в ответ свою, окровавленную. — Я знаю, — сказал он, едва лорд-командующий снова открыл рот. — Знаю, что вы хотите сказать. Что если я предам короля, опозорю всю свою семью. Убить его не убью, но род Ланнистеров будет покрыт позором. — Нет, — ответил Герольд. — Я хотел напомнить тебе о твоей клятве. — Тоже неплохо, — ответил Джейме. — Не смотрите на меня так. Просто некоторые детские мечты умирают тяжело. Но отныне вы можете не волноваться обо мне… и о короле, сир Герольд. Я понял, в чём предназначение белых рыцарей. Отныне я истинный королевский гвардеец. Он выпрямился и уставился в тёмные, налитые кровью глаза Герольда Хайтауэра и улыбнулся. — Поверьте, сир, я познал истинный смысл клятвы королевского гвардейца. *** — Ты остаёшься. Джейме попытался возразить, но Рейегар положил руку на его плечо и наклонил голову, вглядываясь прямо в глаза. Он был сыном Эйериса, родным сыном, и видеть знакомые черты в спокойном лице было неприятно и жутко. Тонкие губы, казалось, вот-вот изогнутся в безумной усмешке, обнажая длинные чёрные зубы, глаза выкатятся и пожелтеют. Но Рейегар лишь нахмурился, сдвинул брови, и лицо его стало печальным. «Рождённый в тени Летнего замка», — вспомнил Джйме. Рейегар родился за день до того, как было объявлено о смерти короля Эйегона и его старшего сына. Горе матери и отца впиталось в него через кровь, и это горе сквозило в его лице, движениях, в его голосе, когда он пел, в звоне его меча, когда сражался. Кто-то говорил, что он может превзойти Эйегона, раз не получилось у Эйериса — ведь он недаром появился на свет, когда Эйегон ушёл из этого мира. Но Джейме видел в нём только молодого Эйериса. Он склонил голову, локоны упали на лицо, закрывая его, и Рейегар не увидел выражение его лица. — Повинуюсь, ваша светлость. Уже сидящий в седле Геральд Хайтауэр бросил на Джейме настороженный взгляд, и он сумел сохранить спокойный вид. «Не волнуйся, Белый Бык, я не кинусь сразу же после отъезда принца на твоего короля. На моего короля». Ему тяжело было смотреть в глаза принцессы Элии, когда он сопровождал её в собственные покои вместе с детьми. Её супруг отправился воевать из-за похищенной девицы, из-за любовницы. Сейчас он возвращается к ней — везёт свою гвардию защищать её от отца и обманутого жениха. (Много местоимений? Чото я не вполне поняла эти предложения) Младенец Эйегон, сидящий на руках Элии, уставился на него, засунув пальчик в рот. Джейме подмигнул ему — и увидел строгое печальное лицо Элии. — Ваша светлость, — зачем-то обратился он к ней. — С принцем лучшие рыцари, большое войско. И он сам может заменить собой целое войско… Он замолчал. Элия стояла на лестнице, ведущей в её покои, принцесса Рейенис испуганно выглядывала из-за её юбок, в руках беспокойно царапался чёрный котёнок. Один лишь Эйегон безмятежно сосал пальчик. Такими Джейме их и запомнил, именно эта картинка появлялась перед его глазами. Пол её взглядом он совершенно стушевался и пробормотал что-то неловкое. — Оставьте меня, сир Джейме, — с достоинством произнесла Элия, повернулась и стала подниматься вверх по лестнице. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверьми покоев. И побрёл вниз. Следовало вернуться к королю — вдруг бы ему захотелось кого-то сжечь, а рядом нет помощников. Так подумал Джейме и усмехнулся. Когда он нашёл короля на Восточном дворе, тот успел разжечь костёр без него. Джейме шёл на затихающий крик казнимого человека, и когда он добрался — всё уже было кончено. Король возмущённо махал длинными когтистыми руками перед лицом Россарта-пироманта, остальные трое почтительно стояли поодаль. Неподалеку ещё корчилось обугленное тело, в котором Джейме ни за что бы не распознал Кварлтона Челстеда, если бы не ругань короля. — Что с этими людьми, Россарт? Мой собственный Десница, который ни разу не возразил… Ты видел, видел? Он кричал, он угрожал мне, мне! «Что же ты велел ему, раз даже квашня Челстед пришёл в ярость?» — с холодной ненавистью в груди подумал Джейме. Он отступил в тень Башни десницы, хотя и был уверен, что Эйерису есть до него дело. — Сукин сын, он сбросил с себя цепь Десницы! Заявил, что скорее умрёт, чем согласится! Кругом предатели, почему кругом предатели? Бремя Дракона — вокруг враги… Король тряс головой и рукой, цепь Десницы, сплетённые золотые руки, весело звенела и блестела под весенним солнцем. — Ты, Россарт. Тот удивлённо моргнул, но тут же почтительно склонил голову, позволяя королю надеть на себя цепь. Он вздрогнул, когда король зацепил его длинным когтем, но тот не заметил этого. — Ты сделаешь это, Россарт, ты и твои люди. Только вам я верю, лишь вам, остальные предатели, грязные предатели… — Да, ваше величество, — ответил Россарт, — кругом предатели. Кругом одни изменники. — Только ты… — пробормотал король. — Только я, ваше величество. Только я смогу сделать это. Джейме сузил глаза: что-то происходило, Эйерис задумал нечто омерзительное, такое, что Челстед между этим и огнём выбрал огонь. Он прислушался, весь обратился в слух, но король снова забормотал о предателях, а после велел убрать «это дерьмо», махнув рукой на труп. — Где Семеро носят этого Джейме Ланнистера, — забормотал он, растирая свои плечи под алым плащом длинными вытянутыми ладонями. Джейме выступил вперёд, на солнце, положил руку на эфес меча. — Ваше величество, — произнёс он с улыбкой. — Я здесь. Чего вы изволите? Король поднял голову, недовольно оскалился на него, как послеповатая злая собака. — Помоги им, — велел он, указывая на тело Челстеда, вокруг которого суетились пироманты. *** — А ну-ка стой! Как там тебя, лорд Россарт! На Джейме были тяжёлые латы, а на беглеце — лёгкие, но догнать всё же удалось. — Россарт, погоди же ты… Пиромант обернулся с бледным, перекошенным от страха лицом — и небольшим мечом в дрожащей руке. Джейме поднял бровь, усмехнулся, хотя всё ещё тяжело дышал. — Куда это вы собрались? Разве не ваш долг — находиться при короле, когда ему грозит опасность? — Вы не смеете, — стуча зубами, Росарт выставил перед собой меч, — король дал мне задание… Вы — всего лишь… — Ланнистер. — У вас обеты, вы дали!.. — Клятву. — Не смейте мне мешать, у меня важное поручение от короля!.. — Спалить этот город, — закончил за него Джейме и сделал выпад. Россарт взвизгнул, махнул мечом и по какой-то невероятной случайности отбил удар. Джейме поднял брови. — А у вас хватает храбрости, лорд Россарт, не то что у ваших людей. Да, — добавил он с удовольствием, глядя в лицо пироманта, — я выследил и убил каждого. Россарт неожиданно вскрикнул и замахнулся, Джейме без труда отвёл его меч. — Сдавайтесь, — смеясь, предложил он. — Я вас не пощажу, но хоть подохнете не уставшим. Россарт смело шагнул вперёд, сделал выпад, он только что не зажмурился от страха. Джейме вздохнул, позволил его мечу без вреда скользнуть по эмалированному боку его панциря, и ударил его мечом под подбородок. Россарт отступил и снова замахнулся, но словно понял вдруг, что у него перерезано горло. Он замер, как-то резко уронил обе руки, отпустив меч, и упал на колени. На некрасивом лице пироманта появилось удивлённое выражение. — Это тебе не связанных людей жечь… лорд Россарт, — сквозь зубы произнёс Джейме, развернулся и пошёл прочь. За спиной его пиромант упал на землю, как мешок с мукой. *** Прошло уже две недели с отъезда Рейегара, войска отца стояли под стенами Королевской Гавани, а Джейме только теперь удалось узнать о планах Эйериса. И всё же он успел перехватить троих людей Россарта, да и его самого догнал уже на выходе из Красного Замка. Кровь его кипела, когда он шёл на розыски короля, смерть Россарта только раззадорила. Наконец-то ему было на ком сорвать злость, наконец-то он мог покарать этих людей — не по рыцарскому обету, а по собственному понятию справедливости. Если бы план Эйериса удался, Королевская Гавань превратилась бы в пепелище со всеми её дворцами и хижинами, лордами и попрошайками. Может быть, пострадает и отец со своими людьми, а Эддард Старк, младший брат Брандона и осиротевший сын Рикарда, приедет аккурат на пепелище. Король нашёлся в тронном зале: он бродил среди черепов предков и врагов, заложив руки за спину, говорил что-то себе под нос, мотал лохматой головой, будто отгоняя от себя невидимых мошек, сыпал проклятиями и исходил злобой. Он сильно сдал за последнее время, и человеческого в его наружности осталось совсем немного. Когда, в юности, Тирион начитался учёных книг и выдал целую речь о том, что оборотни — те люди, кто может превращаться в «своих» животных — остаются людьми только до тех пор, пока ведут себя как люди. Стоит опуститься, дать злобе, ненависти захватить себя — и тебе трудно оставаться человеком. Самому Джейме всегда казалось, что становиться не-человеком — смешно, что это развлечение. Даже когда Во время детской игры Серсея едва не убила Тириона, нелюбимого младшего брата, даже когда покалечила служанку. И лишь при дворе Эйериса он понял, насколько Тирион был прав. Снедаемый злобой и подозрениями, король превратился в чудовище и снаружи. Мимо Джейме, ступившего в тронный зал, проскользнул Варис, Мастер над шептунами. Тонкие руки и ноги, раздутое туловище — Варис всегда был неприятен Джейме. Говорили, что он сам иной раз превращался в паука, пробирался в тайные уголки и подслушивал все секреты и тайны. Поравнявшись с Джейме, Варис бросил быстрый взгляд на его лицо, на обнажённый окоровавленный меч и чуть улыбнулся. — Ваш отец вошёл в город, — шепнул он. — Удачи, Джейме Ланнистер. Дверь за ним тихо закрылась, и Джейме, остановившийся на мгновение, снова двинулся к королю. — Я покажу им, покашшшшу, — Эйерис скалился, желтоватые зубы его потемнели и заострились. — Они узнают, как бросать мне вызов. Сошшшгу всех, всеххх. Превращу в уголь, в праххх. Спалю их вмессссте с городом, со всеми жителями, пусть правят кучкой пепла… Кто останется, пуссссть потопчется на прахе… Джейме глубоко вздохнул. Принц Рейегар оставил его при отце как заложника на случай, если Тайвин взбунтуется, но он слишком полагался на клятву рыцаря королевской гвардии. Ненависть Джейме вспыхнула с новой силой, и не было рядом Герольда Хайтаруэра, чтобы образумить его кулаком по зубам. Сейчас Джейме было плевать, что скажет Рейегар, что подумает о нём Герольд. Такой шанс упускать нельзя, слишком долго Джейме мечтал об этом. — Твой отец, — тем временем невнятно бормотал король, шагая через зал и спотыкаясь о полы длинной одежды. Он сгорбился, голова свисала на грудь, а неправдоподобно длинные руки болтались ниже колен. — Ваше величество? — переспросил Джейме, хмурясь и поудобнее перехватывая меч, на котором ещё не остыла кровь пироманта. — Я хочу, чтобы ты принёс мне голову Тайвина Ланнистера, я чую в нём предателя — с трудом выговорил король, взбираясь на трон, как кошка на дерево, помогая себе руками и ногами. Кряхтя и отдуваясь, он повернулся к Джейме лицом, в котором уже слабо угадывались человеческие черты. На Джейме глядела плоская змеиная морда. — Ты оглох? — с раздражением спросил король и только заметил его оружие и заляпанный плащ. — Чья это кровь? — Россарта, — ответил Джейме. Лицо Эйериса исказилось, насколько ещё могло, и Джейме ощутил злую радость. Наконец-то и он мог вызывать у короля страх. — Нет, ваше величество, я прекрасно вас слышал. Но ваша голова устроит меня куда больше. Король моргнул голыми веками — всего один раз, вжался в трон: уродливый ящер в грязных богатых одеждах. И вдруг зашипел по-змеиному, разбух, раздался во все стороны, выпростался из рвущейся одежды. Джейме отступил, держа перед собой меч, и улыбнулся. — Что, ваше величество, вы собирались спалить Королевскую гавань? Забыли, как народ расправился с вашими сиятельными предками? — Клятва… — на удивление членораздельно произнесло чудовище. Джейме усмехнулся. — Увы, ваше величество, я никогда не чувствовал себя настоящим рыцарем, обеты в меня вбивали кулаками. А теперь дайте мне зарезать вас как свинью, вряд ли вы заслуживаете лучшего. Эйерис с шипением выбросил вперёд уродливую голову на неожиданно длинной шее, Джейме еле успел ударить по ней мечом. Король замотал головой и хвостом, захлопал небольшими пока сморщенными крыльями. Джейме наблюдал за ним с отвращением: как мог он восхищаться этим существом, почему стремился служить ему? Иссохшая тварь с чешуей цвета свернувшейся крови — она была жалким подобием драконов прошлого. Следом за этой мыслью в голову Джейме пришла другая: Таргариены — чудовища. Наполовину люди, наполовину скользкие безумные твари. И если ему удастся одолеть самую мерзкую — нельзя позволить, чтобы к власти пришли другие. Дракон захлопал большими крыльями, зашипел, перебирая когтистыми лапами, двинулся к Джейме. Огромная безумная тварь. Джейме отчего-то не чувствовал никакого страха, в голове было только одно: «Наконец-то». Наконец-то он избавит Железный Трон от кошмарной ноши. Эддард Старк вошёл в тронный зал Красного Замка как раз в тот момент, когда Джейме уселся на Железный Трон. — О, кто явился к самому празднику, — протянул Джейме и наступил на голову Эйериса, лежащего у его ног. Взгляд Старка был полон презрения, но Джейме не встал бы с трона ни за какие пироги — бой с треклятой ящерицей выжал из него все силы, и отчаянно болела раненая нога, в которую Эйерис, подыхая, вонзил зубы. Король уже давно перестал быть человеком, но и полноценным драконом он был недолго — не хватило всех его старческих сил, и Джейме, оседлав его, перерезал морщинистое горло. Напоследок чудище обгадилось, и Джейме едва не наступил в его дерьмо, слезая с опадающего, уменьшающегося тела. Сейчас он чувствовал себя так, словно сразился один на один с армией неприятеля, и его почти не трогало то, что Эддард Старк, северянин с водой вместо крови в жилах, глядит на него как на… предателя. — Это не твой трон, — первым делом сказал он, убирая с худого вытянутого лица растрёпанные волосы. Они слиплись от крови — похоже, Старк пробивался ко дворцу с боем. — Пока что это ничей трон, — усмехнулся Джейме. — А я присел ненадолго, передохнуть после кое-какого дела. Просто грею его для твоего дружка Баратеона. Эддард Старк подошёл ближе, взглянул на мёртвого короля, лицо его потемнело. — Ты поклялся защищать его, — сказал он. Джейме глубоко вздохнул — ему стало недоставать воздуха, грудь сдавило от злости. — Я поклялся защищать короля, а не паршивую тварь… А хотя мне всё равно, что ты там думаешь. Оглянись и посмотри, что такое украшает тронный зал вон там, между черепами. Фамильный оскал, гордый профиль. Я бы сразу узнал твоего брата, даже если бы его не удавили у меня на глазах. Эддард поглядел на него почти с ужасом: так смотрят на что-то невероятно мерзкое, будто не верят, что оно может существовать на свете. И всё же послушно повернул голову. — Можешь не благодарить меня за смерть короля, — усмехнулся Джейме и поднялся на ноги. Поморщился, опёрся на меч. Проклятый Эйерис, до чего же болит, опираться невозможно. — С новым тоже разобрался не ты. Эддард Старк повернул к нему белое, в бурых каплях крови, лицо всё с тем же болезненным выражением. — Новый король уже почти здесь, — сказал он. Джейме не поверил своим ушам. — Но я слышал, что Роберт Баратеон победил его… Эддард Старк поморщился, будто необходимость поддерживать разговор причиняла ему боль. Джейме увидел вдруг, каким измождённым он выглядит, каким усталым. — Моя сестра мертва. Рейегар сошёл с ума. Мы прикончили всех его людей, но у нас на глазах он… Он стал драконом, положил многих наших рыцарей… И направился к Королевской Гавани. — Значит, Баратеон мёртв, — догадался Джейме. Старк, не отвечая, устало взглянул на него, вытер окровавленное лицо. Где-то за стенами загрохотало. Кричали люди и ржали лошади, и Джейме представил себе, как Рейегар, отвратительное чешуйчатое существо, сжигает заживо его отца и его людей. — Не собираешься мешать мне ещё раз нарушить клятву, Эддард Старк? — весело просил он. Тот смерил его холодным взглядом, но в глубине его глаз что-то мелькнуло. — Хочешь стать дважды цареубийцей? — Если у меня выйдет, я буду единственным, кому это удалось. Эддард Старк поднял перед собой руку с длинным мечом, лезвие которого отливало тёмным и зазубрилось от жестоких боёв. Джейме ожидал, что его попытаются остановить — со Старка станется — но тот лишь сказал: — Тебе незачем делать это. Есть люди, которые не меньше тебя желают ему смерти. Глядя в глаза Эддарда Старка, человека, который лишился отца, брата, сестры и друга, Джейме улыбнулся. Он так сильно ненавидел Эйериса, что на благородного молодого северянина его ненависти уже не хватило. — Завидуешь моей будущей славе цареубийцы? Старк не ответил. Он насторожился, прислушиваясь к чему-то со стороны. Джейме на время забыл про боль в раненой ноге. Он тоже явственно слышал шум приближения чего-то колоссального, словно огромная волна надвигалась, грозила обрушиться и поглотить. Джейме вытер со лба пот грязной рукой. Несмотря на своё бахвальство, он не был так уверен, что справится с молодым и здоровым Драконом. Эйериса подкосила бесконечная злоба, постоянный страх и вечное недоверие. Рейегара вела ярость, помноженная на наследственное безумие отца. Старк рядом с ним, такой же вымотанный боем, кажется, принял какое-то решение. Он отбросил меч, плащ и теперь спешно сдирал с себя доспехи. Кожа его словно потемнела, и Джейме понял, что сейчас он во второй раз увидит, как благородный Старк перекинется в лютоволка. Заменить один стальной длинный зуб на множество коротких — почему бы и нет? Джейме потянулся к застёжке своего плаща. У льва есть не только зубы, но и когти, а так же четыре ноги вместо двух, и даже если одна нога ранена, остальные три стоят твёрдо. По телу разлился привычный жар, мышцы напряглись в предвкушении хорошего боя. Он и забыл, как это — отбросить на время человеческую сущность и позволить захватить себя чистому, ничем не сдерживаемому чувству ненависти. Когда огромный алый дракон ворвался в тронный зал Красного Замка, оставляя за собой алый след смерти и безумия, его встретили Лютоволк и Лев, плечом к плечу.