«Моя любовь — не твоя победа»

22 декабря 2032       Никакого выходного после показательных не предусматривалось. Впрочем, это и не стало проблемой — энергии было столько, что Малинин просто не знал, куда её девать.       Впервые за долгое время он решил кого-то послушать — и просто чувствовать. Не думать слишком много, не размышлять, не анализировать, а именно чувствовать. И это оказалось удивительно свободно.       Илья проснулся утром с таким приятным ощущением, будто всё хорошо. Ничего не беспокоит. Хотелось взлететь. Он, конечно, не взлетел — но сделал кое-что другое.       Пошёл на завтрак и, как ему показалось, зарядил всех вокруг своей энергией. А сейчас — прыгает и прыгает без передышки. Да так высоко, что смог удивить даже отца, который уже не раз видел его лучшие прыжки.       Друзья ещё по дороге на каток недоумевали. Что с ним? Почему вчера вечером на него невозможно было смотреть, а сегодня он сияет, как яркое июльское солнце?..       И конечно же сам Илья не понимал причину своего настроения.

12:05 Малинин фото

— Уже вовсю тренируюсь. — А ты что делаешь?

      Отправив сообщение, Илья вдруг поймал себя на мысли: он впервые написал просто так — без тяжести, без ощущения, что это странно.       Отец ушёл десять минут назад, оставив часть тренировки на его личное время. И вот он, вместо того чтобы продолжать, отошёл в сторону и завис в телефоне.       Ну и пусть. Если хочется — значит, можно. 12:07 Петя — Конечно тренируешься — Вам же дали более раннее время) — На самом деле — Ты молодец — Я в зале

12:08 Малинин

— Папа меня так нагрузил — Хочу отдохнуть

12:09 Петя — Отдохнуть?

12:09 Малинин

— Да

      На самом деле Илья вовсе не хотел отдыхать. Ни капли. Он просто осторожно намекал: отдохнуть — значит провести время с Петей. Сказать прямо он пока не решался — почему-то всё ещё стеснялся. Хотя, судя по всему, такими темпами его прежняя наглость скоро вернётся.       Он надеялся, что Гуменник поймёт. Петя ведь не глупый. 12:11 Петя — Я что-нибудь придумаю — Но такие желания можно говорить прямо — А не прятаться за усталостью :)

12:12 Малинин

— Я не прячусь!

      И всё это время Илья не мог перестать улыбаться. Что с ним такое?..       Они с Петей ещё не нашли этому название — и, может быть, сейчас он даже не хотел его находить. Он просто чувствовал. Как ему и сказали.       — What do you have there?       Эмбер резко подъехала к нему со спины, пытаясь заглянуть в телефон. Илья среагировал мгновенно. Отдёрнул руку и развернулся к подруге так резко, что чуть не потерял равновесие.       — Amber!       Он был возмущён. Скрывать, в общем-то, было нечего — но всё равно неловко.       — What kind of reaction? — Гленн упёрла руки в бока и хитро прищурилась. — I actually see you smiling like a fool. Come on, tell me!       И снова потянулась к телефону.       — There's nothing there. Stop pestering me please, — Илья заметно занервничал.       Это не ускользнуло от внимательного взгляда Эмбер. Она чуть прищурилась, но, так и быть, сбавила напор. Осторожно положила руку ему на плечо и легко потрепала по голове — почти примирительно.       — Okay, okay, I understand... — протянула она с ленивой усмешкой. — Love secrets and all that.       Сказано это было так непринуждённо, будто она ни на секунду не сомневалась в своей правоте.       Но это же не так!       — What other secrets?! — Илья вспыхнул мгновенно. На него стоило посмотреть: красный, растерянный, искренне не понимающий, что вообще несёт его подруга.       — So it's still love? — Эмбер едва сдержала улыбку, которая упрямо лезла наружу. Получалось, впрочем, не очень.       Илья на секунду замер, затем резко отвернулся.       — Clear. That's it, I'm off.       Он развернулся так быстро, будто боялся, что его остановят, и, соскользнув со льда, направился к раздевалкам.       — Hey, at least wait for us! — крикнула ему вслед Эмбер, уже не скрывая смеха.       Петя почему-то не спешил ему писать. Илья, как одержимый, проверял телефон стабильно каждые полчаса и в какой-то момент поймал себя на мысли, что это начинает его расстраивать. Ждать он не любил. И вообще — кто так делает? Он уже слишком долго ждёт! И совершенно не берёт в расчёт, что у Гуменника могут быть тренировки, зал и куча других дел. Осознав это, Малинин всё же немного утихомирил свой пыл.              Было всего пять вечера. Он уже сделал всё, что только мог, и теперь нужно было куда-то пойти. Потому что если он останется один, это неизбежно приведёт к очередным тревожным мыслям. Одна из них уже успела спокойно проскользнуть в голову.       А что, если Петя про него забыл?       Ну, точнее — про то, что вроде как обещал встретиться.       Да ну, не может быть… правда же?       — Amber, are you going to dinner? — Илья набрал подруге. Сейчас ему отчаянно хотелось оказаться среди людей — тех, кто поможет не загнаться и удержаться в более-менее нормальном настроении.       — You are certainly interesting, — протянула Эмбер, пытаясь изобразить серьёзность, но без особого успеха. — He was rushing away from the skating rink faster than the wind, and now what - have you changed your mind?       Она явно просто хотела поддеть его.       — Again for your own? — Малинин нахмурился, вспомнив, как после того «шуточного» диалога он и правда сбежал. Лицо тогда почему-то горело — да и внутри было не лучше. Надо было ещё постараться, чтобы Эмбер такую чушь выдала.       — We're in the room, not going anywhere. We're having a mini party here, — добавила она уже веселее. — Come on, come quickly.       — Ok.       Илья направился к друзьям, но по дороге вдруг понял, что зверски голоден. Поэтому резко свернул к лифту — нужно было захватить еды. И обязательно что-нибудь сладкое. Настроение с каждой минутой упорно ползло вниз.       Чтобы попасть в столовую, нужно было пройти через главный зал. И едва он туда вошёл, как кто-то резко толкнул его в спину.       Малинин мгновенно обернулся — и настроение рухнуло ещё быстрее.       — По сторонам не смотрим? — прищурился Илья, глядя на Дикиджи, который, судя по всему, куда-то спешил, полностью собранный и одетый.       — А мы быстро ходить не умеем? — Влад даже не собирался останавливаться.       Он бросил короткий взгляд, уже готовый сорваться с места, и, не дожидаясь ответа, добавил:       — Откуда ты вообще берёшь скорость для прыжков — одному Богу известно. Ладно, я побежал. Не скучай!       И, конечно же, не забыл помахать рукой — с нарочито дружелюбной, почти издевательской улыбкой.       Очевидно Илью это вывело из себя, и почти сразу в голову вонзилась резкая, неприятная мысль, от которой хотелось отмахнуться, но не получалось. А что, если Влад побежал к Пете. Малинин продержался всего минуту, ровно столько, сколько хватило здравому смыслу, прежде чем тот окончательно сдал позиции под напором нарастающего раздражения и тревоги.       Он резко развернулся и направился к большому панорамному окну, скрытому за тяжёлыми плотными шторами, дёрнул одну, затем вторую — аккуратнее, чем требовало его внутреннее состояние, — и замер, прячась за складками ткани, прекрасно понимая, насколько это глупо выглядит со стороны, но уже не имея сил остановиться. Ему нужно было увидеть, убедиться или хотя бы разрушить собственные догадки, потому что неведение сейчас давило куда сильнее, чем любая, даже самая неприятная правда.       И, конечно же, всё оказалось именно так, как он чувствовал.       Чуть поодаль от входа, сбоку от главной площади, стояли Влад и Петя, и этого было достаточно, чтобы внутри у Ильи неприятно сжалось. Дикиджи что-то оживлённо рассказывал, активно жестикулируя и улыбаясь широко и легко, так, будто никого больше не существовало кроме них, и самое болезненное заключалось не в этом, а в том, что Петя слушал его с вниманием, смотрел прямо на него и улыбался в ответ — искренне, так, как улыбаются, когда действительно хорошо.       Илья почувствовал, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки до побелевших костяшек, а в груди становится тесно и тяжело, словно туда внезапно добавили что-то лишнее, мешающее нормально дышать. В голове при этом прозвучала простая мысль.       Гуменник сегодня решил провести время с Владом. Он мог написать, мог хотя бы предупредить, но, судя по всему, просто не посчитал это нужным, и от этой догадки неприятно кольнуло где-то глубже, чем хотелось бы признавать. Илья продолжал смотреть, прекрасно понимая, что делает себе только хуже, но не в силах оторваться, словно сам загонял себя в это состояние.       Взгляд невольно задержался именно на Пете, который выглядел довольным, спокойным и каким-то своим в этом моменте, словно этот вечер уже был заполнен до краёв и в нём не оставалось ни одного свободного места для кого-то ещё. Внутри у Ильи начало подниматься неприятное, острое чувство, слишком очевидное, чтобы его игнорировать, и слишком раздражающее, чтобы с ним смириться, потому что это была ревность — глупая, несвоевременная, но от этого не менее реальная.       Он провёл весь день, ожидая, проверяя телефон, цепляясь за каждое уведомление, а Петя в это время просто жил своей жизнью, и, судя по всему, чувствовал себя в ней совершенно нормально без него, и эта мысль окончательно выбила почву из-под ног.       Илья резко отдёрнул штору, словно она обжигала, и почти сразу отвернулся, больше не желая видеть ни эту сцену, ни собственную реакцию на неё, потому что всё происходящее начинало выглядеть слишком жалко даже в его собственных глазах. Он быстрым, резким шагом направился к комнате Эмбер, на ходу принимая единственное возможное сейчас решение — провести этот вечер с друзьями, говорить, смеяться и делать вид, что всё в порядке, лишь бы не оставаться наедине с мыслями, которые становились всё тяжелее.       Он упрямо решил не думать и, что ещё важнее, не чувствовать, потому что одного раза оказалось более чем достаточно, чтобы понять, к чему может это приводит. Про голод он так и не вспомнил, потому что в голове снова и снова прокручивалась одна и та же сцена — чужая улыбка, чужой смех и ощущение, что он оказался лишним там, где ещё совсем недавно надеялся быть нужным.       — So board games are your hangout? — Илья уже сидел в кругу друзей, удобно устроившись на полу и облокотившись спиной о диван.       — Don't you like it? — рассмеялся Максим. — By the way, Amber stole all this.       — It was a reason, — спокойно пояснила Эмбер, уловив его вопросительный взгляд с приподнятой бровью. — To get the four of us together like this.       — In fact, after such noisy days this is ideal, — добавила Изабо мягко. — Just sit with your group, talk, maybe even keep secrets.       — Well then start, — лениво протянул Максим, окончательно развалившись на диване и подперев голову рукой. — What did you want to tell us there?       Изабо начала говорить — про показательные, про эмоции, про впечатления, но Илья уже через несколько секунд поймал себя на том, что почти не слышит её, хотя честно пытался сосредоточиться и не выпадать из разговора. Мысли упрямо возвращались к одному и тому же, а телефон в его руках снова становился центром внимания, потому что он машинально крутил его между пальцами, делая вид, что слушает, хотя на самом деле всё ещё ждал, несмотря на собственное решение этого не делать.       — Ilya, why are you so nervous? — голос Эмбер резко вклинился в разговор, прерывая остальных, потому что она, как обычно, заметила первой.       — A? — он вскинул голову, перестав бессмысленно разглядывать узор на ковре, и только сейчас осознал, что все смотрят на него. — It's okay, I was just thinking.       — About what? — почти хором спросили все.       Илья замолчал на пару секунд, перебирая в голове хоть какую-то безопасную тему, которая не будет касаться его самого, и в итоге выпалил первое, что пришло на ум.       — Who is your favorite skater?       Он постарался сказать это максимально спокойно, скрывая нервозность, хотя прекрасно понимал, что тема на самом деле не такая уж безобидная, потому что если вопрос вернётся к нему, придётся выкручиваться и, возможно, даже врать, а друзья в его случайный интерес уже вряд ли поверят, слишком многое было заметно со стороны.       К его облегчению, разговор мгновенно оживился, будто все только этого и ждали. Они начали перебивать друг друга, спорить, вспоминать прокаты и делиться мнениями, и довольно быстро обсуждение сузилось до их привычного круга, что выглядело даже немного забавно, учитывая, насколько международной должна была быть тема.       Илья кивал, иногда что-то вставлял, но по-настоящему в разговор так и не включился, потому что в какой-то момент телефон в его руке завибрировал, и его будто пробило током. Он даже не сразу решился посмотреть, но краем глаза уже заметил имя, от которого сердце предательски ускорилось, а внутри снова неприятно сжалось.       Отвечать или нет — вопрос мелькнул лишь на секунду, потому что пальцы сами потянулись к экрану. 18:02 Петя — Занят?       Следом пришло фото и короткое сообщение. 18:03 Петя фото — Это ты.       Илья открыл изображение и замер, разглядывая большого снежного ангела с раскинутыми крыльями, которого явно лепили долго и с каким-то особенным старанием. Это сам Петя сделал? Если да, то это заденет Малинина сильнее всего, заставляя чувствовать то, от чего он пытался уйти буквально только что.       Малинин ещё несколько секунд смотрел на экран, будто пытаясь понять, что именно чувствует, потому что внутри всё перемешалось слишком быстро и слишком неожиданно. Раздражение, обида, злость — всё это вдруг отступило куда-то на второй план, оставив после себя странную лёгкость. Куда пропала его выдержка?       Телефон снова завибрировал. 18:05 Петя — Можем встретиться? — Выйти погулять, если хочешь       Илья завис.       Он перечитал сообщения один раз, потом второй, словно боялся, что что-то неправильно понял, и именно в этот момент поймал себя на том, что уголки губ предательски тянутся вверх.       Серьёзно?       После всего, что он только что себе накрутил.       После того, что видел.       Он машинально провёл пальцем по экрану, уже готовый ответить, но остановился, глядя на мигающий курсор, потому что разум всё ещё пытался напомнить о гордости, о том, что вообще-то он обиделся.       Но всё это почему-то резко потеряло вес.       Илья выдохнул, будто сдаваясь самому себе, и быстро напечатал.

18:07

Малинин

— Давай погуляем

      Сообщение отправилось, и вместе с этим внутри окончательно что-то переключилось, будто кто-то просто выключил весь тот тяжёлый комок эмоций, который давил ещё пару минут назад.       — I need to go, — вдруг сказал он вслух, резко поднимаясь на ноги.       Друзья даже не сразу поняли.       — In terms of? — нахмурился Максим, приподнимаясь на локте. — Where are you going?       — Yes, wait, — добавила Эмбер, удивлённо глядя на него. — We actually just sat down.       Илья уже тянулся за кофтой, двигаясь быстрее, чем обычно, будто боялся передумать, и только на секунду замер у двери, когда его в очередной раз попытались остановить.       — Malinin, are you seriously just going to leave now?— не выдержал Максим.       Он обернулся, и на лице невольно расплылась слишком довольная, почти глупо счастливая улыбка, которую он даже не попытался скрыть.       — Petya invited me to go for a walk,— выпалил он так быстро, будто боялся, что если скажет медленнее, это перестанет звучать так же реально. От чувства легкости внутри, он даже не постеснялся прямо сказать, куда он идет. И честно, сам этому удивился.       И, не дав им времени отреагировать, выскочил за дверь.       В комнате повисла тишина.       — Did I understand correctly?... — медленно протянул Максим, переводя взгляд с двери на остальных.       Эмбер тихо фыркнула, скрестив руки на груди:       — That's it, we lost him today.       Максим только усмехнулся, откидываясь обратно на диван:       — Well, at least now it’s clear why he was twitching all evening.

***

      — Ну вот, с пятого раза этот аксель мне наконец поддался! — радостно завершает Влад свой рассказ о сегодняшней тренировке.       — Это уже успех, — с улыбкой отвечает Петя.       Они стоят на улице и ждут Мишу. Тот позвал Влада покататься на сноубордах — якобы проверить склон. Причём позвал только его. Петя ловит себя на мысли, что, кажется, ждёт Мишу даже больше, чем Влад. Ведь он обещал одному человеку провести время, и теперь нужно как можно быстрее передать друга в надёжные руки.       — Столкнулся с Малининым в холле, пока бежал сюда, — невзначай выпаливает Дикиджи.       Услышав имя Ильи, Петя тут же замечает, как начинает нервно перебирать пальцами.       Соскучился…       — Дай угадаю — в своём репертуаре? Нагрубил? — спокойно спрашивает он, без всякой претензии. Он уже смирился с их странной дружбой. Хотя, если честно, назвать это дружбой — сильное преувеличение. Но Петя всё равно надеется на лучшее. Может, ещё получится всё наладить. Сложная задачка — как раз для него.       — Петь, ну ты вообще какого обо мне мнения? Ничего подобного, — отвечает Влад с такой наигранностью, что сомнений не остаётся. Нагрубил. Конечно нагрубил.       В этот момент вдалеке хлопают двери, и оба видят, как к ним со всех ног несётся Миша, широко улыбаясь и махая рукой.       — Фух, прости за опоздание, — запыхавшись, говорит он, сгибаясь и упираясь руками в бёдра. — О, Петя, привет!       — Привет, Миш, — кивает Петя. — Передаю его под твою опеку. Проследи, чтобы он там никуда не улетел. Честно, вероятность этого довольно высокая, — добавляет он со смехом, но в глубине души надеется, что Миша и правда понял, насколько Влад гиперактивный и способен влезть куда угодно.       — Петь, ты вообще в своём уме? Я тебе что, ребёнок? — возмущённо вмешивается Влад.       — Всё-всё, понял. Будет под полным присмотром, — весело отвечает Миша, слегка подталкивая его вперёд. — Мы побежали!       — Давайте, — бросает им вслед Петя.       Он смотрит на удаляющиеся спины друзей и понимает. Вот теперь самое время написать Илье. Вдруг тот обиделся?       Что ж… сейчас узнаем.       Петя ждёт Илью у входа. Они перекинулись всего парой сообщений — тот ответил быстро и почти без колебаний согласился встретиться. И, как ни странно, Петя совсем не нервничает. Ни капли. Разве что думает о том, что они с Ильёй ещё ни разу толком не гуляли — не считая того единственного раза, когда вышли ненадолго просто посидеть. Тогда, кажется, Петя предложил короткую прогулку вместо льда, на который Илья звал его с завидной регулярностью. Это было вроде бы совсем недавно… но ощущается почему-то как что-то далёкое.       — Привет, — раздаётся голос за спиной.       Петя сразу оборачивается.       — Ого…       Первое, что он замечает — огромный белый пуховик, в котором Илья буквально тонет.       — Мило, — тише добавляет он, почти себе под нос.       Илья делает вид, что не замечает. Он вообще решил держаться чуть отстранённо. У него есть план: пусть Петя сам извинится. Пусть спросит, что не так. А лучше — сам догадается.       — Пойдём, — коротко говорит Илья, разворачиваясь и направляясь в сторону небольшого парка.       Там почти никогда никого нет — он это давно заметил. Пару раз уже сбегал туда… в основном на эмоциях.       Петя быстро догоняет его, берёт за плечо и разворачивает к себе.       — Прости. Я хотел позвать тебя пораньше, но сначала были тренировки, а потом мы с ребятами вышли пройтись…       Он запинается, понимая, что звучит это как оправдание. Хотя, по сути, ничего ужасного не произошло. Просто Илья… немного обидчивый. И, возможно, слегка нагловатый. Но Пете это почему-то совсем не мешает. Даже наоборот — в этом есть что-то…       Илья замирает.       Он не ожидал, что Петя так легко всё считает. И уж тем более — что извинится вот так, почти не раздумывая. Может, даже просто на всякий случай. Ведь сам Илья мог написать первым, сказать, что хочет встретиться раньше, спросить, когда они увидятся…       — Why are you like this... — Илья не сдерживает вырвавшуюся эмоцию и тут же обрывает себя. — Всё, ладно. Пойдём.       Илья идёт чуть впереди, засунув руки в карманы пуховика, и будто специально не сбавляет шаг. Петя держится рядом, иногда чуть ускоряясь, чтобы не отставать, и какое-то время они просто молчат, слушая, как под ногами скрипит снег.       — Так… — Илья всё-таки нарушает тишину, бросая на него короткий взгляд. — Что делал сегодня?       Петя усмехается, чуть пожимает плечами.       — Да ничего необычного. Тренировался сначала, потом с ребятами вышли прогуляться. Снега же столько, грех было не воспользоваться… мы там, кстати, ангела лепили.       — Того, что ты скинул мне и написал, что это я? — с лёгким прищуром уточняет Илья, бросая на Петю взгляд через плечо.       — Да, — Петя улыбается, не отводя глаз. — И это, между прочим, ещё до того, как я увидел тебя в этом пуховике. Теперь сходств еще больше.       Илья на секунду сбивается с шага.       — Мне его подарили, я не сам…       Он говорит это чуть быстрее, чем нужно, будто заранее оправдывается.       — Очень милый. Тебе идёт, — сразу же спокойно отвечает Петя, заметив этот тон.       Илья ничего не отвечает, только сильнее прячет подбородок в воротнике. Снег тихо скрипит под ногами, между ними на мгновение повисает тёплая, но немного неловкая пауза.       — Было правда весело, — продолжает Петя, словно возвращаясь к прежней теме. — Влад стоял весь в снегу, с искрами в глазах, и рассказывал, что Миша позвал его кататься на сноубордах. Прямо вот… как ребёнок, которому пообещали лучший день в жизни.       Илья слушает, сначала чуть скептически, но потом его взгляд смягчается.       — Все почему-то находят в нём что-то такое, — тихо говорит он. — I don't know... catchy. Even when he acts...       Петя чуть усмехается, глядя вперёд, но говорит спокойно:       — Между вами намного больше общего, чем ты думаешь.       Илья резко останавливается.       — Well, don't you dare compare me, — возмущённо бросает он, поворачиваясь к нему.       Он смотрит на Петю с максимально серьёзным, почти грозным выражением лица, но выходит это… совсем неубедительно. Слишком мягкий взгляд.       Петя на секунду замирает, разглядывая его, и едва заметно улыбается.       — Ладно-ладно, не сравниваю, — примирительно говорит он, хотя в голосе всё равно проскальзывает тёплая усмешка.       Илья фыркает, отворачивается и снова идёт вперёд, но уже чуть медленнее, будто позволяет Пете идти рядом.       Они идут дальше уже без прежней резкости, будто эта вспышка осталась где-то позади и растворилась в холодном воздухе. В парке тихо, только фонари мягко подсвечивают дорожки, а снег под ногами кажется нетронутым.       Илья первым сходит с тропинки и, не раздумывая, падает спиной в сугроб.       — Серьёзно? — Петя останавливается, глядя на него сверху, и в голосе слышится смех.       — Проверяю качество снега, — спокойно отвечает Илья раскидывая руки.       — Интересно конечно.       Петя подходит ближе, наклоняется… и в следующую секунду сам оказывается рядом в снегу — то ли поскользнулся, то ли Малинин всё-таки помог. Он резко выдыхает, стряхивая снег с рукавов.       — Это было подло.       — Тебе же понравилось, — улыбается Илья.              Они какое-то время лежат рядом, глядя в небо, где редкие снежинки медленно падают вниз. Потом всё как-то само закручивается. Снежки, смех, бег между деревьями, сбитое дыхание и слишком лёгкое ощущение, будто ничего лишнего сейчас не существует.       Щёки у Ильи розовеют, взгляд становится живее, и даже его привычная резкость куда-то пропадает.       Они останавливаются только когда окончательно выбиваются из сил. Петя смотрит на него внимательно.       — Ты замёрз? — тихо спрашивает он, делая шаг ближе.       Илья фыркает, но голос всё равно выдаёт:       — Вообще-то это ты уже how much do you roam on the street... Я нормально.       Он по привычке упрямится, но плечи всё равно чуть поднимает, будто пытаясь спрятаться в пуховик.       Петя это замечает. Секунду молчит, будто что-то обдумывает, а потом чуть тише говорит:       — Пойдём ко мне?       Илья поднимает на него взгляд.       — Зачем?       — Ну… — Петя слегка улыбается, — отогреться. У меня там горячий шоколад есть. Можем сделать.       Илья на секунду зависает, будто не ожидал именно такого варианта, но прекрасно осознаёт, что надеялся на подобное предложение.       — Горячий шоколад… — повторяет он тише.       — Ага. Нормальный, не из пакетика, — добавляет Петя.       Илья отворачивается, делая вид, что разглядывает деревья, но уголок губ всё равно предательски поднимается.       — Ладно. Но если будет невкусно — я уйду.       — Хорошо, — спокойно отвечает Петя.       Они доходят до номера Пети незаметно для себя — дорога будто сокращается сама, когда рядом есть кто-то, с кем не хочется спешить, но и останавливаться тоже не получается.       Снег остаётся за дверью вместе с холодом и всем лишним, что было снаружи.       Петя открывает дверь, пропуская Илью вперёд. Тепло сразу мягко накрывает их, и Малинин невольно выдыхает, стягивая с себя пуховик.       — У тебя здесь… как всегда спокойно, — говорит он, оглядываясь, задерживаясь взглядом на мелочах, ему интересно все, что связано с Гуменником.       Петя закрывает дверь и чуть улыбается.       — Это комплимент или ты уже ищешь, к чему придраться?       — Я ещё думаю, — Илья усмехается. — Не мешай мне сформировать мнение.       Они оказываются рядом в небольшом пространстве, где каждый шаг автоматически сокращает расстояние между ними. Петя достаёт кружки, ставит их на стол, Илья, не спрашивая, включает плиту.       — Ты ведёшь себя так, будто второй хозяин моего номера, — замечает Петя, наблюдая за ним.       Илья пожимает плечами, не оборачиваясь.       — Просто я очень хорошо запомнил нашу готовку кексов.       Оба замолчали вспоминая тот день, когда они были вдвоем, один из немногих вечеров, которые у них были. Каждый из них понимают, что подобного хочется больше. Намного больше.       Шоколад медленно нагревается, и вместе с этим в комнате становится ещё уютнее. Петя помешивает его, сосредоточенно, словно это не просто напиток, а что-то, что действительно имеет значение.       Илья опирается на столешницу, наблюдая.       — Ты прям стараешься, — тихо говорит он.       Петя слегка поворачивает голову.       — Так и есть.       — Правда?       — Я просто не люблю делать что-то вполсилы. Особенно если это для тебя.       Малинин на секунду теряется, но быстро отводит взгляд, делая вид, что его больше интересует кастрюля.       — Тогда я, наверное, не имею права жаловаться, — бормочет он.       — Можешь жаловаться, я готов все выслушать.       Илья скоро точно сойдет с ума, эти цитаты, которые Гуменник любит так легко и непринужденно бросать, уж сильно на него влияют.       Петя кидает плед на кровать и садится первым, оставляя Илье место рядом, но не слишком далеко.              Малинин сначала устраивается осторожно, будто проверяя границы, но уже через пару секунд расстояние между ними исчезает само собой.       Плед накрывает их обоих.       — Ну давай, — Петя кивает на кружку. — Вердикт.       Илья делает глоток, чуть щурится, как будто специально тянет время.       — Я сейчас очень осторожен в оценках, — произносит он с серьёзностью. — Потому что от этого зависит, пригласишь ли ты ещё меня к себе.       — Приглашу в любом случае.       Малинин на это ничего не отвечает, просто смотрит на Петю, не в силах отвести взгляда.       Илья делает ещё один глоток, потом чуть улыбается.       — Ладно, можешь выдохнуть. Это правда вкусно.       — Ты даже не представляешь, насколько я рад это слышать.       Они сидят рядом, плечо к плечу, и теперь это уже не случайность. Петя поворачивает голову чуть в его сторону.       — Ну, чего бы ты сейчас хотел?       Илья задумывается, и в этот раз не пытается отшутиться.       — Хочу… чтобы ты почитал, — говорит он тише, чем обычно. — I really liked it last time, I want more.       Гуменник не переспрашивает. Просто тянется за книгой, открывает её и начинает читать, не торопясь, позволяя словам ложиться мягко и ровно.       Илья сначала слушает, но довольно быстро ловит себя на том, что уже не следит за текстом. Голос Пети оказывается важнее смысла. Как и в прошлый раз. Кажется он нашел для себя терапию. Хотя... сам Гуменник и его присутствие уже является местом спокойствия.       Он украдкой смотрит на него, потом снова отворачивается. Мысль приходит слишком навязчивая...       Это же не будет странно... Очень хочется...       Илья медлит, будто сам с собой спорит. Сдвигается ближе, почти незаметно, но всё ещё не решается.       Петя замечает это движение краем глаза. Не останавливая чтения, он слегка наклоняется в его сторону, делая это так естественно, будто ничего особенного не происходит.       Этого оказывается достаточно.       Илья осторожно опускает голову ему на плечо, сначала невесомо, но потом расслабляется. Его дыхание становится медленнее, ровнее.       Петя продолжает читать, и голос его теперь звучит мягче, теплее.       — Подожди, — тихо говорит Илья, не поднимая головы.       Гуменник сразу замолкает.       — Что-то не так?       Они одновременно поворачиваются друг к другу, и внезапно оказываются слишком близко.       Настолько, что это уже невозможно игнорировать. Петя смотрит на него внимательно, будто впервые видит.       — Какие же всё-таки красивые… — тихо начинает он.       Илья чуть хмурится, сбитый с толку.       — Что?       — Невозможные глаза...       Илья замирает.       Гуменник уже не раз говорил подобные слова, не раз доводил Илью, поднимал в нём миллион противоречивых чувств одновременно. Но сейчас…       Петя снова так близко — слишком близко. Это болезненно щемит его бедное сердце.       Этого просто не может быть… Неужели он влюблён?..       Это же…       Петя.       Соперник.       Мужчина.       Он сможет принять этот шок потом. Сможет позже загнать себя в рамки, довести до нервного срыва, сбежать от Пети, отказаться от этих чувств, сделать вид, что ничего нет…       Всё это — потом.       — Пожалуйста… ты можешь сейчас просто…       — Могу.       Секунда тянется слишком долго, будто весь шум мира исчезает, оставляя только их двоих — слишком опасно.       — Ты дрожишь, — тихо говорит Петя, почти шёпотом, как будто боится спугнуть момент.       — Это ты виноват… — выдыхает Илья, и в голосе у него одновременно и страх, и растерянность, и что-то совершенно новое, от чего перехватывает дыхание.       Гуменник молчит, затем тянется ближе.       — Я тоже, — признаётся он. — Если тебе от этого легче.       Илья не отвечает сразу. Он смотрит, словно пытается понять, где правда, а где его собственное воображение, которое давно перестало слушаться.       Петя накрывает его губы мягким, совсем нерешительным поцелуем — таким аккуратным, будто это не действие, а вопрос.       Илья замирает всего на долю секунды… а потом отвечает.       Так же осторожно.       Мир не взрывается — наоборот, становится странно спокойным, как будто всё наконец встаёт на свои места, хотя разум отчаянно пытается это отрицать.       Они отстраняются буквально на сантиметр.       — Это… безумие, — шепчет Илья, но не отходит.       — Да, — соглашается Петя. И добавляет мягко: — Скажи, чтобы я остановился...       Илья не говорит остановись...       Вместо этого он просто тянется к нему.       И снова они сближаются — теперь увереннее, но всё ещё бережно. Поцелуй короче, но теплее. И ещё один — чуть смелее. И ещё один, как будто они учатся узнавать друг друга...       — Ты… невероятный, — неожиданно произносит Петя, почти сбиваясь. — Я не смогу это забыть, я просто не смогу этого сделать...       Илья моргает, будто не сразу понимает.       Он сглатывает, и в глазах у него что-то ломается — и одновременно собирается заново.       — Ты тоже… — выдыхает Илья. — Too... attractive.       — Боже... Илья...       Они снова касаются губами — обжигают друг друга. Уже не прячутся...       В один момент Петя разрывает поцелуй, и просто смотрит в эти глаза, он не может перестать на них смотреть... Как же они завораживают...       А Илья уже полностью переполненный эмоциями срывается на шёпот прямо у губ Пети, и не может удержать слезу, которая медленно катится по его щеке...       — Please, please kiss me again...       Петя замирает. Страшно осознавать прямо сейчас, что отказать Илье он не сможет, даже если его будут удерживать все цепи мира.       Он поцелует столько раз, сколько попросит его Илья...       И в этот момент тишину разрывает резкий звонок телефона.       Оба вздрагивают.       Илья моргнул, будто пытаясь сбросить с себя наваждение, но реальность не спешила возвращаться. Она словно застряла где-то между вдохом и выдохом.       Он все еще смотрел на Петю.       Этот момент уже случился — и в то же время продолжал происходить, как заевшая пленка, от которой невозможно отвести взгляд. Момент, который позже станет точкой перелома. Разрушит. А потом, возможно, соберет заново. Но сейчас Илья этого не знал. И знать не мог.       — Нет… — выдохнул он почти беззвучно, будто это слово удерживало его на краю.       Телефон снова зазвонил. Невовремя, как удар по стеклу.       Илья держался за него так, как держатся за последний теплый свет перед падением в темноту. Взгляд не отпускал Петю, будто если он отвернется — все рассыплется окончательно.       Гуменник слегка отстранился, но не полностью — словно не до конца понял, где заканчивается этот момент и начинается что-то другое.       Он отошел к окну, прижимая телефон к уху. Его голос стал приглушенным, далеким, как будто он уже находился в другом пространстве — где есть слова, но нет этого напряженного, хрупкого воздуха между ними.       И именно сейчас до Ильи дошло.       Что только что произошло.       Что он сделал.       Что позволил случиться.       Рука сама поднялась ко рту, накрывая его, будто так можно было удержать внутри все, что рвалось наружу. Пальцы коснулись влажной щеки — и это простое ощущение стало слишком реальным.       Нет.       Нет, нет, нет…       Что они наделали…       Мысль не оформлялась в слова — она просто разрывала изнутри.       Петя стоял у окна, отвернувшись, слушая голос в телефоне. Его силуэт был спокойным. Илья сделал шаг назад. Потом еще один. Сердце билось так, будто пыталось вырваться раньше него самого. И он не нашел ничего лучше, кроме как бежать.       Дверь захлопнулась резко — громко для такого тихого момента. Звук разрезал воздух, оставляя после себя пустоту. Петя даже не сразу повернулся. Он был готов такому исходу...       Страх       Непонимание       Растерянность       И что-то еще — жгучее, острое, и оставляющее след.       Они оба были в шоке.       Только каждый — в своем.       И между ними уже начинали расти вопросы...       Кто будет отвечать за последствия?