КБ-Х Драгонвёрс

В один прекрасный снежный день Ящерка опять гостила у Ушанки. Казалось бы, ничего необычного: девушки просто сидели за столом на кухне и играли в старенькую настольную игру. Гентезии нравилось играть со своей девушкой. В такие моменты можно было ни о чём не думая сидеть и играть, попутно разговаривая. Безмятежно. Вдруг, в коридоре послышался звук открывания двери и хрипловатый возглас: — Я дома! Это был Натиск. Младший брат ИКЗ, живущий у неё. Маленький злобный паренёк, угорающий по военной медицине и в целом армии, ведущий деструктивный образ жизни и являющийся убеждённым националистом, как в прошлом и брат-ровесник ИКЗ – Советская Территория Порядка, адский сумасшедший, что приезжает к сестре раз в полгода на пару десятков минут. Натиск терпеть не может всё, что связано с ксеносами, а также ненавидит гомосексуалов. Словом, типичный местный радикал. И когда этот маленький, одетый в косуху, мешковатые военные штаны и теперь уже не сапоги, а тапки гном появился во входе на кухню, между ним и Гентезией пробежала молния. Они терпеть н могли друг друга, ведь одинаково ревновали друг к другу Ушанку, а Натиск в довесок ещё и тыкал Ящерку расистскими, сексистскими и гомофобными подколами. И сегодняшняя встреча не была исключением. — Опять ты здесь! — закричал Натиск, не разжимая усеянных острыми зубами челюстей. — Какие-то проблемы, мелкий? — наигранно надменно ответила ему Рептилия. Натиск замолчал, после чего хотел было уйти, но ИКЗ внезапно остановила его. — Братишка, постой. Можешь чаю сделать, пожалуйста? Натиск хотел было послать её, но его внезапно что-то остановило. Ему захотелось доказать, что он лучше, чем эта рептилия, в которую втрескалась его сестра, и поэтому развернулся и вернулся ан кухню. Пока девушки играли, он варганил чай. Желание отбить сестру у непрошенной им гостьи дома бушевало в нём, подпитываемое безбашенной гомофобией и расизмом. «Почему сестра такая наивная? — думал он, — Неужели она не понимает, что этот ксенос принесёт ей только зло? Ладно, что она замутила с девушкой, но чтоб с ксеносом?!» — Натиск терзала злоба, и он хотел нанести Рептилии вред. Он жаждал этого. И тут к нему пришла идея. Насыпав в две из трёх чашек чая сахар, в последнюю он насыпал две столовые ложки соли и выжал лимон. Закончив чай, он взял отставленные отдельно «нормальные» кружки для себя и сестры, а поставив их на стол взял «проклятую» чашку поставил Гентезии. Пока сестра Натиска залпом влила в себя целую кружку, а сам Натиск начал медленно пить свой чай, Гентезия сидела и смотрела на чашку. Она понимала, что тут что-то не то, но не могла понять, что её напрягает. Она списала это на то, что ей просто неприятна компания маленького расиста, и спокойно сделала большой глоток чая. Горько-солёно-кислая жижа обожгла рот и горло Ящерки, после чего та резко поставила чашку на стол и закашлялась под издевательский смех Натиска. — Ха-ха-ха! — смеялся во весь голос партизан. — Так тебе и надо, сука! — Ах ты мелкий… — зарычала на него Гентезия. — Мелкий кто?! Завали ебало вообще! Ксеносам не место в этом доме! — кричал в ответ Натиск. ИКЗ решила не быть в стороне, и отвела брата из кухни. Она взяла го за плечи и повернула к себе лицом. — Мелкий, это что такое? — возмущённо спросила его Ушанка. — Сеструх, при всём к тебе моём отношении, но ты ведёшь себя как дурочка. Неужели ты не понимаешь, что она потом тебя съест? — С чего бы это? — Ну сама подумай, сестрёнка! Как папа учил? Любой пришелец – зло по определению! Натиск ударил Ушанку по больному. Память и страх перед отцом до сих пор были живы в сердце девушки, отчего той слышать подобное было особенно больно. Её прожгло как ударом молнии. Её хватка ослабла, а взгляд потупился. — Ну ё-моё, Имперка, ты чего? — внезапно вытащил её из транса голос Натиска. — А…? — опустошённо спросила ИКЗ. Натиск похлопал её по щекам и немного потряс. — Давай, соберись, не расклеивайся! Да, папка уже давно концы отдал, но чего ты горюешь то? Ты ж, ёк-макарёк, вон какая сильная! Ты нас всех со дна вытащила! Чего ж ты щас то так раскисла? Натиск обнял сестру, после чего продолжил: — А я знаю почему. Это всё рептилия виновата. Она твои силы жизненные пожирает, и ты как вата становишься. Тебя и на порезы чаще стало тянуть, и в целом ты какая-то нелюдимая становишься. Послушай мои слова, сестрёнка – гони эту гадину в шею. Нам ещё столько надо сделать, там вон и Фриц[1] что-то готовит, и нам надо моему новому другу в войне помочь. Натиск отпустил сестру и взял её руки в свои. — Соберись, сестрёнка. Я ж тебе добра хочу. Советы вон даю. Хоть ты и не слушаешь. А помочь тебе я и сам смогу. Мы тебя с друзьями на полигон сводим, из пулемёта батькиного постреляешь, как огурчик станешь! Натиск окончательно отпустил сестру и ушёл в свою комнату. Перед тем, как закрыть дверь, он лишь снова произнёс: — Подумай ещё раз. Я понимаю, сердцу не прикажешь, но… Хотя бы попытайся на это трезво посмотреть. И он ушёл в свою комнату, закрыв дверь на ключ. Ушанка осталась в коридоре, опёршись локтем на стену. Она была совершенно опустошена. А вдруг братишка прав? Вдруг то, что она стала встречаться с Ящеркой сделало ей хуже? Раньше же она не так сильно задумывалась о своих чувствах, а редкие, но мощные приступы селфхарма и дозы наркотиков помогали забыться. Теперь же без постоянной эмоциональной поддержки её развозит с такой силой, что она сама пугается себя. Да и отец… Вряд-ли он поддержал бы такие решения своей старшей дочери. Мало того, что она влюбилась в девушку, так ещё и в ксеноса, и поэтому её обгладывала совесть перед мёртвым отцом и живым младшим братом, что так был на него похож. Дышать становилось труднее, голова начала болеть, но тут она почувствовала мягкие объятия пушистых рук. — Всё в порядке, милая? — спросила Гентезия. — Да, просто… Слова Натиска заставили меня задуматься… — Нашла кого слушать, Господи… — сказала Ящерка, прижимаясь к Ушанке. — Он маленький убеждённый расист, не уж то тебе ценно его мнение? Ты же выше этого, умнее, рассудительнее. Да и сама подумай: стал бы он напоминать тебе про отца, если бы ему было не плевать на то, что ты чувствуешь? Он же знает, что тебе эта тема причиняет боль. Ящерка повернула расстроенную Ушанку к себе и поцеловала ту в губы. — Да и я уверена, если бы твой отец узнал, что ты смогла обаять кого-то, а не стала всеобщим изгоем, он бы тобой гордился. Помнишь, ты давала читать его дневники? Он ведь очень хотел, чтобы ты стала значима для кого-то. Чтобы ты смогла убедить всех в том, что люди – не монстры, а его идеи – не безумие. И… У тебя получилось. Ты вернула мне веру в людей. И я тебя люблю. Ушанка прижалась к Рептилии, тяжело дыша. Та стала гладить её по голове, надеясь успокоить. — Ты ж моя лапочка… — сказала Гентезия тихим голосом. — Пойдём отсюда. Девушки вернулись на кухню. Начавшая успокаиваться Комми снова хотела начать играть, как вдруг она услышала вскрик и шипение своей возлюбленной. Та стояла, опёршись на кухонный стол, и держа в руках покрытую кровью канцелярскую кнопку. — Мелкий гадёныш… — шипела Гентезия. Тэнки подошла к возлюбленной, выкинула кнопку и обняла её. — Не злись на него, — сказала она. — Он просто… Пытается обо мне позаботиться. — До чего ж ты добрая на самом деле… — сказала Ящерка, обнимая свою возлюбленную. — А ведь раньше ты казалась мне такой холодной, суровой и замкнутой, Звёздочка. А вон как о всех заботишься… — Пустяки, дорогая. Натиск мой брат, а ты моя девушка. Я вас люблю обоих, хоть вы и не ладите. А не заботиться не могу, не по-людски это. — Знаешь, солнц, ты, по-моему, больший людь, чем вся твоя родня, — сказала Ящерка, погладив Ушанку по голове. Эта фраза окончательно растопила сердце Ушанки, и та в порыве чувств надела лежавшие на столе подаренные Гентезией ушки и положила голову той на плечо, издав протяжное блаженное «ня!». Гентезия потискала возлюбленную за щёку, думая лишь о том, как же ей повезло с ней. Внезапно, она краем глаза заметила тень в коридоре. — Там кто-то есть… — сказала Ящерка напряжённо. Ушанка поняла намёк, и вооружившись фонариком пошла в прихожую, куда, как она подумала, ушла тень. Резко включив фонарик, она увидела своего брата, изрисовывавшего граффити и режущего ножом пальто Гентезии. — Солдатик… Ты чего творишь…? — Зло. Совершенно бескорыстное зло, — ответил Натиск. — Опять? — встряла Гентезия. — Мало тебе было сестру чуть до слёз не довести, так ты опять решил нашкодить? — Да пошла ты нахуй! — закричал Натиск. — Я не дам тебе принести мрак в этот дом и портить мою сестру! — И что ты мне сделаешь, мелкий уёбок? — злобно ответила Гентезия. — Я… Я… — начал думать Натиск, но он понимал: любой вред для Ящерки расстроит и отвернёт от него сестру. — Вот именно, что ничего, кроме пакостей. А я вот трахаю твою сестру. А ещё у меня есть большие сиськи, а у тебя нет. Смирись. Натиск кипел от злости, он хотел ринуться в атаку, но он держался. Он понимал: его сестра до беспамятства любит их обоих, и он не хотел сделать хуже. К сожалению для него, рептилия была права. К удивлению для всех, и даже для себя, натиск поступил мужественно: он убрал нож, успокоился, и пошёл к себе. Сестра смотрела на него с гордостью, и это его успокаивало. «Может, хоть так я верну себе сестру…» - думал Натиск, коротко обнявшись с сестрой и уходя к себе.