Билет в сказку.

Румпельштильцхен вернулся из «командировки» в Камелот в приподнятом настроении. Протанцевав своей грациозной походкой до стола, он небрежно бросил на него тяжелую металлическую перчатку, украшенную драгоценными камнями. — Знаешь, что это, принцесса? — спросил он, сверкая глазами. — Это Перчатка Мерлина. — тут же ответил, не дожидаясь. — Она обладает забавным свойством: всегда указывает на то , что является самой главной слабостью человека. Его, так сказать, ахиллесовой пятой. Белль как раз подала вечерний чай. Она поставила поднос на стол и подошла к Румпельштильцхену, с интересом глядя на очередной волшебный артефакт. « Хм, супер -перчатка-детектор лжи. И для чего он её использовал? Вот же блин , хоть режьте меня, не помню этот эпизод. И чего он так смотрит на меня? Хочет устроить мне тест-драйв? Чёрт, это плохо. Что я люблю больше всего?Себя? Комфорт? Шоколад? Влипать в сказочные реальности и нянькаться с вредными злодеями? Если перчатка укажет на меня саму — он решит, что я эгоистка. Это конечно правда, но ему знать не обязательно. Если на книгу — обидится. Если на выход из замка — убьёт». — И зачем тебе эта вещь? — спросила она, равнодушно пожимая плечами. Румпельштильцхен тихонько хихикнул, но смех был неприятный и холодный. — Я хочу знать, кто или что твоя слабость, Белль. Ты слишком... идеальная. Ты вернулась ко мне, ты не пытаешься меня очаровать или использовать. Мне интересно, в чём подвох?Может, ты любишь какого-нибудь конюха? Или тайно мечтаешь о короне? Он толкнул перчатку к ней по столу. Металл отчётливо звякнул в тишине. — Надень её. — приказал он, прекращая улыбаться и гримасничать. Белль обречённо посмотрела на перчатку как на ядовитую змею. «Чертов параноик! Ладно. Рассуждаем логически. Кто обеспечивает мою безопасность? Румпель. Кто дает мне еду, тепло и книги? Румпель. Кто защищает меня от Реджины и огров? Румпель. По идее я должна буквально молиться на него. Для моего подсознания он — гарант сохранения моей жизни. Ну если отбросить тот факт, что он так же главная опасность. Значит, технически, я "люблю" его как источник своего благополучия. Что ж, надеюсь, магия не различает оттенки между "люблю как мужчину" и "ценю как телохранителя и спонсора"». Она вздохнула, подняла и решительно сунула руку в тяжёлую латную рукавицу. Перчатка несмотря на внушительный размер, сразу села как влитая. И тут же ожила. Магия дернула руку Белль, словно магнит. Белль не сопротивлялась. Она позволила артефакту вести себя. Перчатка протащила её пару метров вдоль длинного стола и остановилась , упёршись прямо в грудь Румпельштильцхена. Ровно туда, где находилось сердце. Тишина в зале повисла катастрофическая. Обескураженный Румпельштильцхен смотрел на металлическую руку, упирающуюся в пышные кружева его сорочки. Презрительная мина вмиг сползла с его лица, а глаза стали комично круглыми. Вся его подспудная злость и подозрительность рассыпались в прах. — Я? — выдохнул он изумлённо. — Твоя слабость... это я? Белль с облегчением посмотрела ему в глаза. «Сработало! Фух. Спасибо тебе, мой здоровый эгоизм. Конечно, это ты, любимый мой родной. Мой банковский счёт, моя крыша над головой и моя ядерная кнопка. Без тебя я — сценарный труп. Как же мне тебя не любить?» Но вслух она сказала другое. Мягко, чуть смущённо, убирая руку — перчатка неохотно отпустила его: — А чего ты ожидал? — она грустно и нежно улыбнулась. — Глупый. Ты — единственный, кто был со мной честен. И единственный, кто обо мне заботится. Единственный, с кем я связана нерушимым договором. Конечно, это ты. Румпельштильцхен стоял как истукан. Он получил то что хотел. Магическое, неопровержимое доказательство того, что пленная принцесса, его вечная должница любит его. Тёмного мага, Чудовище, Ужас всего Зачарованного леса, своего вечного тюремщика. Впервые за 300 лет его паранойя не знала что думать и, пристыженная, заткнулась. Несколько заторможенно он стянул перчатку с руки девушки. — Я... я должен спрятать эту вещь, — пробормотал он, совершенно сбитый с толку. — Она опасна. Ею могут воспользоваться мои враги. — Спрячь, — кивнула Белль.— И, Румпель? — Да? — Перестань искать подвох там, где его нет. Я здесь, потому что хочу быть здесь. С тобой. С таким, какой ты есть. Он кивнул, всё ещё выглядя как человек, которого ударили пыльным мешком счастья по голове, и поспешно ретировался в подземелье, унося с собой перчатку. Белль осталась одна над остывающим чаем. Она осторожно размяла ноющую ладонь. «Бог мой, как много стресса. Вина бы бутылочку хлебнуть. Чёрт и это нельзя. Увидит меня под шофе и ужаснется. Или проболтаюсь о чём нибудь спьяну. Но теперь его лояльность всё сильнее. Ну что могу рискнуть покормить его с ладони? Или ещё же рано. И всё таки он правда так мило смущается, когда слышит, что его "любят". Бедолага, как мало нужно иногда главным злодеям.» ******** Было пасмурное, хмурое утро. Сегодня Белль отправилась во двор развешивать постиранное только что белье. «Кто бы мог подумать, что даже ленивая жопа вроде меня, будет воспринимать такое сложное и нудное занятие, почти как терапию. Чуть больше пары месяцев и вот неоплачиваемый домашний труд стал привычным и посильным. Такими темпами я вообще забуду как выглядит стиральная машина и другие бытовые приборы. "Белье лучше пахнет, когда высыхает на свежем воздухе, а не пахнет сыростью от камней". Ну ладно, не буду спорить. Но мог бы и высушить их просто щелчком пальцев. Тогда простыни пахли бы магией. А у меня не было бы мозолей. Ладно, я тебе ещё это припомню, господин. Вот поглажу тебя случайно своими уже не нежными руками и посмотрим, как ты запоёшь.» Она с досадой встряхнула мокрую простыню. Расправила на натянутых верёвках. И услышала в тишине какой то странный звук. Скулеж или тявканье. Из густого кустарника выкатился щенок. Маленький, пятнистый далматинец. Белль удивлённо воззрилась на звереныша. «О, щеночек! Какой хорошенький! Блин, я сто лет уже никакой живности не видела. Тут даже тараканов нет.» Улыбаясь, Белль спрыгнула с табуретки и резво подбежала к щенку. «ТАК! СТОП! Щенок далматинец в Зачарованном Лесу? — осознала в мгновение она. — Не волчонок, не лисёнок и даже не крошка енот. Погодите-ка, только у одной персоны в этой сказке есть такая порода собак. Круэлла Де Виль. Ох, не к добру это!» Щенок тем временем очень жалобно пискнул, завалился на пятнистый бок, вскочил на ноги и припустил в лес. — Эй, малыш, стой! Там могут быть волки! — Белль сама от себя не ожидала, что побежит следом. Похоже, теория, гласившая, что при виде милых щенят и котят у большинства людей отключается всяческое критическое мышление, была не совсем теорией. Белль не разбирая дороги, мчалась за пятнистым хвостом и когда щенок нырнул в особенно густой куст, она не задумываясь влезла туда же. И выбравшись с другой стороны, ожидаемо влетела прямо в известное сериальное "Трио Зла": Круэлла , худая, яркая и в мехах, Урсула, чернокожая и в щупальцах и, конечно, Малефисента, в чёрном струящемся платье и рогах. — Попалась, птичка, — выдохнула Круэлла, пуская дым ей в лицо. «Ну вот. Сходила за щеночком, дурындра. Теперь меня будет прессовать клуб "Отчаянные злодейки"». Белль даже пискнуть не успела, как её схватили и притащили на скалистый обрывистый утес. Вид с него был живописный, ветер гулял не по летнему холодный, а ситуация была полностью дрянная. Урсула держала её своими скользкими щупальцами так, что ребра трещали. Круэлла не переставая курить, сунула ей под нос магический шар и велела наговорить срочное послание хозяину. — Румпельштильцхен! — торопливо заговорила Белль, стараясь звучать жалобно и понятно. — Пожалуйста, принеси на мыс смерти перчатку Мерлина или меня убьют! Белесая дымка в шаре быстро закрутилась и погасла. — Думаешь, он придёт? — недоверчиво усмехнулась Малефисента, глядя на Круэллу.— Ради какой то служанки? Неужели он отдаст Перчатку, открывающую любые тайны, за такую мелочь? Белль тряхнула головой, пытаясь убрать прилипшие к губам мокрые волосы. Вдохнула сырой влажный воздух. Поежилась в успевшем отсыреть платье. «Девчонки, вы не понимаете», — подумала она, отчаянно храбрясь. —« Я не просто служанка. Я — его любимая служанка, его психотерапевт и его совесть. Он вложил в меня уже столько ресурсов и нервов, что списать меня в утиль ему чисто экономически невыгодно. Ну давай, Румпель. Не подведи свою преданную фанатку и покажи, кто тут альфа и босс». И Румпельштильцхен появился. Как всегда — эффектно, из дымной завесы, с той самой ухмылкой, от которой у нормальных людей стынет кровь. — Дамы, — он картинно поклонился. — Устроили девичник и не пригласили меня? Какая грубость. — Перчатка, Румпельштильцхен, — оборвала его Малефисента. — Или девчонка полетит вниз. А летать она не умеет. В отличие от Тёмного её лицо было очень серьезным и напряжённым. Румпельштильцхен перестал паясничать, молча и быстро достал перчатку. Он держал её небрежно, но взгляд, направленный на морскую ведьму, не обещал той ничего хорошего. — Отпусти её. — Сначала товар! — улыбнулась Урсула и сжала щупальца сильнее. Белль в скользких объятиях тут же захрипела. Перед глазами у неё поплыли чёрные круги. «Черт...как же больно... Румпель, не тупи! Отдай им эту железяку! Я сейчас сдохну!» Румпельштильцхен, глядя на это представление, в одночасье скривился как от внезапной зубной боли. — Ладно! — рявкнул он и с силой швырнул перчатку Малефисенте. Та ловко и умело поймала её на лету. В то же мгновение щупальца разжались. Белль покачнулась и брякнулась на колени, прямо на камни, жадно глотая воздух и держась одной рукой за многострадальные рёбра. Трио Злодеек, получив нужное, быстро исчезли в вихре магии. Конечно, они были не настолько дуры, чтобы начать драться с Тёмным. На продуваемом всеми ветрами утесе остались двое. Румпельштильцхен с раздражением смотрел вслед сбежавшим волшебницам. Он снова ошибся. Отдал сильнейший и редкий артефакт трём неудачницам. И за кого? За девчонку. За служанку. Белль же морщась от боли, поднялась и разгладила руками платье. Рёбра болели, на них наверняка уже проступали синяки. Она отчётливо чувствовала, как холодный воздух просачивается через мелкие дырки, выдранные присосками. И сосредоточено вспоминала, зачем этой троице вообще понадобилась Перчатка. Так ничего и не вспомнив, и махнув мысленно на всё это рукой, она подошла к Румпельштильцхену. — Спасибо, — сказала она. — Что пришёл спасти мою жизнь, Румпель. Я уже боялась, что ты не придёшь. Румпельштильцхен резко обернулся. Он был зол как никогда. На себя, на чёртовых ведьм, на безмозглую девицу, что с завидной регулярностью влипала в неприятности. Он остро нуждался в том, чтобы срочно восстановить бесконечно трещавщую броню "Безжалостного Монстра". Он грубовато и больно схватил девушку за мягкие плечи и ощутимо встряхнул. — Не обольщайся! — прошипел он ей в лицо. — Я сделал это не ради тебя. И не надейся. Белль смотрела на него спокойно, даже с лёгкой иронией. — А ради чего? — спросила она, мысленно посмеиваясь. Румпельштильцхен сморщился, скривился, поджал губы и, сверкая глазами, сквозь зубы ответил: — Я заключил с тобой сделку! По которой ты навсегда моя. Ты принадлежишь мне! И никто не может трогать моё! Он перевёл дыхание, и злобно закончил: — Я спас тебя только потому, что если кто-то и убьёт тебя однажды... То это буду я. Поняла? Я, и никто другой. Только я имею право на твою жизнь! Это была самая жуткая и одновременно самая нелепая угроза в мире. Белль слушала его яростное шипение и чувствовала странную смесь обжигающего тепла с щепоткой лёгкого ужаса. «Черт, если так подумать , звучит как манифест эталонного арбузера. "Принадлежишь только мне! Я один могу убить тебя". Но как же всё таки приятно слушать даже такое, кошмарное, признание в любви. Чувак, мне в жизни ни разу никто не говорил, что я так ценна. А уж сливать ради моей красивой жопы артефакт ценой в пол королевства... Знаешь , наши доблестные тюбики за миску салата готовы удавиться. А увидев даму в опасности, наложили бы кирпичей в штанишки и сьебались бы быстрее, чем она успела глазом моргнуть. Ты же мог просто не отдавать перчатку и прибить трёх балбесок, не обращая внимания на меня. Либо вообще не приходить. Но прискакал сюда быстрее ветра. Вот честно, спасибо тебе за это огроменное». Белль аккуратно убрала его руки со своих плеч и с нежной улыбкой поправила воротник его шёлковой сорочки, сбившийся во время перепалки. — Я поняла, Румпель, — сказала она мягко. — Ты страшный собственник. Я очень ценю твой подход к важным делам. Ненавязчиво коснулась продрогшими пальцами своей одежды. — Пойдем домой. Я замёрзла, и платье опять в лохмотья. И чаю очень хочется выпить. Или чего-то покрепче. Румпельштильцхен так и застыл с открытым ртом. Его великая злодейская речь бесславно разбилась о её потрясающий бытовой прагматизм. Неожиданно вся его злость сдулась как то сама собой. Он устало фыркнул, уже не пытаясь скрыть облегчение. — Наглая девчонка, — буркнул он беззлобно.— В следующий раз оставлю тебя Урсуле на корм. — Конечно, оставишь, — согласилась она, беря его под руку. — Но не сегодня.