«Анатомия ненависти, или Скальпель в сердце»

Прошел месяц. Месяц, в течение которого Алина Голыч превратилась из прогульщицы в отличницу. Она учила анатомию ночами, сдала все долги и на каждой паре Змеевой сидела с горящими глазами, ловя каждое слово. Одногруппники офигевали: — Голыч, ты под наркозом? Зачем тебе эта топографичка? — Идите в жопу, — отвечала Алина, не отрывая взгляда от рыжей головы преподавательницы. Вероника Ильевна тоже сходила с ума. Она ловила себя на том, что поправляет прическу перед каждой парой, что выбирает самые выигрышные платья, что специально подходит к Алине во время практических занятий, чтобы "проконтролировать". Они играли в кошки-мышки. Обе знали, что происходит что-то неправильное, запретное, но остановиться не могли. Это случилось в пятницу вечером. В университете проходила конференция молодых хирургов, и Алина осталась помогать с инвентарем. Змеева, как куратор мероприятия, тоже задержалась до ночи. Когда последний участник ушел, в секционной воцарилась тишина. Алина мыла инструменты, когда дверь открылась и вошла Вероника Ильевна. Она сняла халат, оставшись в облегающем черном платье с глубоким вырезом на спине. Волосы рассыпались по плечам огненным водопадом. Туфли на каблуках делали её чуть выше, но Алина все равно возвышалась над ней. — Голыч, ты еще здесь? — голос Змеевой звучал устало, но мягко. Непривычно мягко. — Помогаю, — Алина повернулась, вытирая руки полотенцем. — Вы тоже поздно. — Работы много, — Вероника прошла к столу, остановилась напротив. Слишком близко. — Ты молодец, что осталась. Ответственная. В воздухе повисло напряжение. Густое, как формалин, но обжигающее. — Вероника Ильевна, — выдохнула Алина, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Я... — Зови меня просто Вероника, — перебила та, и голос её дрогнул. — Здесь нет студентов и преподавателей. Здесь только мы. Алина сглотнула. Карие глаза встретились с зелеными. Искра, тлевшая месяцами, вспыхнула пожаром. — Вероника... — прошептала Алина, делая шаг навстречу. Это было нарушение всех правил. Это было безумие. Это было неизбежно. Вероника потянулась к ней, положила ладонь на щеку. Кожа Алины горела под её пальцами. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — голос Змеевой сел до хрипоты. — Каждую чертову пару я смотрю на тебя и схожу с ума. — А я думала, ты меня ненавидишь, — выдохнула Алина, накрывая её руку своей. — Ненавижу, — кивнула Вероника, и в глазах её плясали черти. — Ненавижу за то, что ты заставляешь меня забывать, кто я. За то, что я думаю о тебе ночами. — Тогда... — Алина наклонилась ближе, чувствуя запах тех самых духов, терпких и сладких. — Может, перестанем ненавидеть? Поцелуй был как удар током. Губы Вероники — мягкие, требовательные, горячие — впились в губы Алины. Алина зарылась руками в рыжие волосы, притягивая её ближе, чувствуя, как плавится мозг от этого вкуса. Вероника застонала прямо в поцелуй, прижимаясь пышным телом к стройной фигуре студентки. Её руки скользнули под черную кофту Алины, касаясь горячей кожи. — Алина... — выдохнула она между поцелуями. — Мы не должны... Это неправильно... — Плевать, — рыкнула Алина, подхватывая Веронику на руки и усаживая на край секционного стола. — Я схожу с ума по тебе. Ника, я... — Ника? — зеленые глаза расширились, а потом в них вспыхнуло одобрение. — Мне нравится. Алина встала между её ног, прижимаясь бедрами к горячему телу в облегающем платье. Целовала шею, ключицы, спуская лямки платья. — Алина, — Вероника запрокинула голову, позволяя, отдаваясь этой сумасшедшей ласке. — Здесь же камеры... — Выключены на ночь, — усмехнулась Алина, куснув мочку уха. — Я проверила. — Умная девочка, — выдохнула Вероника, стягивая с Алины черную кофту через голову. Их тела встретились. Грудь к груди. Сердце к сердцу. Горячая кожа, учащенное дыхание, запах желания, смешанный с запахом формалина и антисептика. Вероника провела руками по спине Алины, чувствуя каждую мышцу, натренированную волейболом, чувствуя, как дрожит это молодое сильное тело под её пальцами. — Ты такая красивая, — прошептала Вероника, глядя в карие глаза. — Такая дерзкая. Такая моя. — Твоя, — согласилась Алина, расстегивая молнию на платье Вероники. — Только твоя. Она опустилась губами к груди Вероники, покрывая поцелуями нежную кожу. Вероника выгнулась, вцепившись пальцами в черные волнистые волосы. — Алина... — простонала она. — Пожалуйста... — Что, Ника? — усмехнулась Алина, поднимая голову. — Скажи, чего ты хочешь. — Тебя, — выдохнула Вероника, притягивая её за волосы к новому поцелую. — Я хочу тебя. Всю. Сейчас. Секционный стол скрипнул, когда Алина осторожно опустила Веронику на прохладную сталь. Контраст холодного металла и горячей кожи сводил с ума. — Ты дрожишь, — заметила Алина, целуя живот. — От холода, — выдохнула Вероника. — Врешь, — улыбнулась Алина, опускаясь ниже. — Ты горишь. Платье упало на пол. Черная кофта присоединилась к нему. В тусклом свете ночных ламп две женщины сплелись в единое целое, забыв о правилах, запретах и здравом смысле. Алина была нежной и требовательной одновременно. Она изучала тело Вероники так же, как училась препарировать — внимательно, трепетно, но уверенно. Только сейчас под её пальцами билось живое, горячее, любящее сердце. Вероника стонала, кусая губы. Она вцепилась в черные волосы Алины, прижимая её ближе, выгибаясь навстречу каждому движению. — Алина... Алина... — срывалось с губ. — Боже... Да... Когда все закончилось, они лежали на ворохе одежды, прижавшись друг к другу. Алина гладила рыжие волосы, рассыпавшиеся по её груди. Вероника водила пальцем по татуировке на ребрах Алины (маленький скальпель, о котором никто не знал). — Что мы делаем? — тихо спросила Вероника. — Любим друг друга, — просто ответила Алина. — Это запрещено. — Плевать. Вероника подняла голову, посмотрела в карие глаза. В них не было сомнений. Только уверенность и нежность. — Ты даже не представляешь, как я боюсь, — прошептала Вероника. — Боюсь потерять работу. Боюсь, что это просто... интрижка. Боюсь, что ты уйдешь. — Я никуда не уйду, — твердо сказала Алина, прижимая её крепче. — Слышишь? Ни за что. Я полжизни искала тебя. И теперь не отпущу. Вероника закрыла глаза, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Она не плакала много лет. А сейчас плакала от счастья. — Я тоже, — прошептала она. — Я тоже тебя искала. Наутро Алина проснулась в чужой постели. Белые простыни, дорогая мебель, панорамные окна. Рядом спала Вероника, разметав рыжие волосы по подушке. Алина улыбнулась, поцеловала её в плечо и тихо встала. Нашла записку и ручку. «Ника, ушла, чтобы не создавать проблем. Спасибо за эту ночь. Я никогда не забуду. Сегодня на паре сделаю вид, что ничего не было. Как скажешь. Но знай: я люблю тебя. И буду ждать, сколько понадобится. Твоя Голыч❤️» Вероника прочитала записку, когда проснулась. Прижала к груди. Улыбнулась сквозь слезы. — Дурочка, — прошептала она. — Никого мне не надо, кроме тебя. На паре они встретились взглядами. Вероника была строгой, собранной, идеальной. Алина — в своей черной кофте и кепке, с ухмылкой на лице. Но когда аудитория опустила глаза в тетради, Вероника на секунду прикрыла веки и чуть заметно улыбнулась. Алина поняла: игра продолжается. Но теперь у них есть тайна. Есть ночь. Есть чувства. И это стоило любого риска.