«Анатомия ненависти, или Скальпель в сердце»

Неделя после той ночи в секционной превратилась для Алины в сладкую пытку. Они виделись каждый день на парах. Вероника была безупречно строга, холодна и профессиональна. Никто бы не догадался, что эта женщина в идеально сидящем платье и на высоких каблуках ведь совсем недавно стонала имя Голыч, лежа на секционном столе. Но Алина видела. Видела, как зеленые глаза теплеют, когда их взгляды встречаются. Видела, как Вероника чуть заметно облизывает губы, проходя мимо её парты. Видела маленькие записочки, которые находила в своем рюкзаке: «Скучаю», «Сегодня в 20:00, парковка», «Ты сводишь меня с ума». Они встречались тайно. В машине Вероники, в пустых аудиториях, один раз даже в раздевалке спортзала, где Алина задержалась после волейбола. Это было опасно, безумно и невероятно сладко. В тот день Алина пришла на пару в приподнятом настроении. Вечером они снова должны были увидеться. Вероника обещала приготовить ужин у себя дома. Алина устроилась на своем обычном месте, надела кепку, закинула ноги на стул — всё как всегда. Ждала, когда войдет ОНА. Вероника вошла, цокая каблуками. Рыжие волосы распущены, зеленое платье облегает фигуру, подчеркивая пышную грудь и бедра. Алина довольно ухмыльнулась: моя женщина. Самая красивая. Но следом за Вероникой в аудиторию вошел ОН. Высокий, накачанный, с наглой улыбкой на лице. Студент с параллельного потока, Алина знала его в лицо — Игнат Соболев, 4 курс, местный мажор и бабник, который менял девушек как перчатки. — Вероника Ильевна, — развязно начал он, облокачиваясь на кафедру. — Можно вопрос? Змеева подняла бровь, глядя на него холодно: — Слушаю, Соболев. Только быстро, пара начинается. — Я насчет дополнительных занятий, — Игнат улыбнулся, сверкая идеальными зубами. — Топографичка мне тяжело дается. Может, позанимаемся индивидуально? Вечером, в удобное для вас время. Я могу заехать... или вы ко мне. В аудитории повисла тишина. Все поняли подтекст. Игнат даже не скрывал, что его интересует вовсе не анатомия. У Алины внутри всё похолодело, а потом вспыхнуло адским пламенем. Этот урод смеет подкатывать к ЕЁ женщине? К её Нике? Вероника одарила Игната ледяным взглядом, от которого любой нормальный человек превратился бы в сосульку. — Соболев, во-первых, уберите локоть с моей кафедры. Во-вторых, для дополнительных занятий есть график консультаций, он висит на доске объявлений. В-третьих, — она сделала паузу, и в голосе зазвенел металл, — запомните: индивидуальные занятия я провожу только с теми студентами, которые действительно хотят учиться, а не ищут... развлечений на стороне. Садитесь. Пара началась. Игнат нахально усмехнулся, ничуть не смутившись: — Как скажете, Вероника Ильевна. Но предложение остается в силе. Он прошел на свободное место... прямо рядом с Алиной. — Здарова, Голыч, — кинул он, разваливаясь на стуле. — Чего такая кислая? Или тоже хочешь к Змеевой на индивидуальные? — Отвали, Соболев, — процедила Алина, сжимая ручку так, что та хрустнула. — Оу, какие мы нежные, — усмехнулся он. — Слышал, ты по анатомии подтянулась. Тоже репетиторство берешь? Или просто Змеева тебя больше всех любит? Алина резко повернулась, сверкнув карими глазами: — Еще одно слово, и я тебе скальпелем твою топографическую анатомию подправлю. Прямо на лице. Бесплатно. Игнат хмыкнул, но заткнулся. Однако Алина чувствовала: он не отстанет. Этот тип привык получать свое. Всю пару Алина не могла сосредоточиться. Она смотрела на Веронику, на её идеальный профиль, на то, как двигаются её губы, объясняя материал, и внутри всё кипело от ревности. А ещё она видела, как Игнат пялится на Веронику. Как облизывается, рассматривая её фигуру. Как записывает что-то в телефон, явно не лекцию. После пары Алина хотела подойти к Веронике, предупредить, но та едва заметно качнула головой: нельзя. Слишком много людей. Пришлось ждать вечера. В 20:00 белая Ауди А7 остановилась в условленном месте — на пустыре за университетом. Алина скользнула на пассажирское сиденье, и машина тронулась. В квартире Вероники пахло ужином и уютом. Но Алина не могла расслабиться. — Ты видела этого придурка? — выпалила она, едва закрылась дверь. — Игната? Он же к тебе клеился! Вероника вздохнула, снимая туфли: — Алина, успокойся. Это просто наглый студент. Таких много. — Нет, Ника, ты не поняла! — Алина ходила по гостиной, сжимая кулаки. — Он не отстанет. Я знаю таких. Он привык, что все девки его. А ты... ты... Она запнулась, не в силах выразить словами эту жгучую ревность. Вероника подошла к ней, положила руки на плечи, заставляя остановиться: — Алина, посмотри на меня. Алина подняла глаза. В зеленых глазах Вероники плескалась нежность. — Ты думаешь, меня могут заинтересовать какие-то Игнаты? — тихо спросила она. — После тебя? После того, как ты держала меня в руках? После того, как я видела твои глаза, полные любви? — Но он красивый, — буркнула Алина, отводя взгляд. — Накачанный. У него деньги... Вероника усмехнулась, взяла лицо Алины в ладони, заставляя смотреть на себя: — Алина, ты самая красивая, самая умная, самая желанная женщина, которую я встречала. Мне плевать на его деньги и мышцы. Мне нужна ты. Только ты. Поняла? Алина шмыгнула носом, чувствуя, как отступает ревность: — Поняла. — Вот и хорошо, — улыбнулась Вероника и потянулась к её губам. Поцелуй был нежным, успокаивающим. Алина обняла её за талию, прижимая к себе. — Прости, — прошептала она между поцелуями. — Просто я так боюсь тебя потерять. — Не потеряешь, — ответила Вероника. — Ни за что. Но проблемы только начинались. На следующий день Алина задержалась в университете, готовясь к зачету. Выходя из библиотеки, она увидела их. На парковке стояла белая Ауди Вероники. Рядом с ней — Игнат. Он что-то говорил, улыбаясь своей наглой улыбкой, и протягивал Веронике букет роз. Алина застыла за углом, сжимая рюкзак так, что побелели костяшки. Вероника говорила что-то холодное, жестом отстраняя букет. Но Игнат не отступал. Он шагнул ближе, положил руку на дверь машины, блокируя Веронике путь к спасению. — Вероника Ильевна, ну что вы ломаетесь? — донеслось до Алины. — Я же вижу, что я вам нравлюсь. Просто свидание, что вы теряете? У Алины в глазах потемнело. Она вылетела из-за угла как торпеда, в три шага оказалась рядом и встала между Игнатом и Вероникой. — Руки убрал, козел. Игнат опешил, но быстро пришел в себя: — О, Голыч. А ты тут каким боком? Иди, учи уроки, малышня. — Я сказала, отвали от неё, — голос Алины звучал низко и угрожающе. Она была выше Игната на полголовы, и её спортивная фигура внушала уважение. — Алина, не надо, — тихо сказала Вероника, касаясь её плеча. — Она просит тебя не лезть, слышала? — ухмыльнулся Игнат. — Проваливай, Голыч. Это разговор взрослых людей. Алина шагнула к нему, сверкая глазами: — Еще одно слово, и я тебе... — Алина! — голос Вероники стал стальным. — Отойди. Сейчас же. Алина замерла. Обернулась. В глазах Вероники была мольба: не здесь, не сейчас, не при свидетелях. Сжав кулаки до хруста, Алина отступила на шаг. — Умница, — усмехнулся Игнат и снова повернулся к Веронике: — Так что насчет свидания, Вероника Ильевна? — Соболев, — ледяным тоном ответила Змеева, открывая машину. — Запомните раз и навсегда: меня не интересуют студенты. Никакие. Если вы еще раз подойдете ко мне с подобными предложениями, я напишу докладную декану. И попрощайтесь с красным дипломом. Она села в машину и захлопнула дверь, оставив Игната с букетом в руках. Ауди рванула с места. Алина выдохнула, чувствуя, как адреналин уходит из крови. — Ну что, Голыч, — Игнат повернулся к ней, и в его глазах вспыхнула злоба. — Защитница нашлась. А может, ты сама на неё запала? Слышал я про таких, как ты. Алина похолодела. — Чего ты несешь? — А то ты не знаешь, — осклабился он. — Студентка и преподавательница. Миленько. Думаешь, никто не замечает, как ты на неё смотришь? Как она на тебя дышит? — Заткнись, — выдавила Алина, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ладно, пока молчу, — Игнат бросил розы в урну. — Но знай, Голыч: я просто так не сдаюсь. Она будет моей. А ты... ты уж подумай, стоит ли тебе лезть. Он ушел, насвистывая. Алина стояла на пустой парковке, и сердце колотилось где-то в горле. Он знает. Или догадывается. И это только начало. Вечером они встретились снова. Алина была сама не своя. — Он догадывается, Ника, — выпалила она, едва переступив порог. — Этот Игнат. Он сказал... он намекнул, что знает про нас. Вероника побледнела: — Что именно он сказал? — Что я на тебя смотрю не так. Что ты на меня дышишь, — Алина схватилась за голову. — Если он расскажет... если пойдут слухи... тебя уволят! — Тише, тише, — Вероника подошла, обняла, прижимая к себе. — Мы что-нибудь придумаем. — Что тут придумаешь?! — Алина почти кричала. — Я не могу потерять тебя! Лучше я уйду из универа, переведусь... — Даже не смей, — рыкнула Вероника, встряхивая её. — Слышишь? Не смей. Мы справимся. Вместе. Алина подняла на неё глаза, полные отчаяния: — А если нет? Вероника поцеловала её. Крепко, требовательно, отчаянно: — Значит, будем бороться. В ту ночь они любили друг друга с особой страстью. Словно в последний раз. Словно завтра могло не наступить.