«Анатомия ненависти, или Скальпель в сердце»

Идея завести кота, брошенная Вероникой в минуту нежности, неожиданно обрела плоть и кровь буквально через три дня. Всё началось с того, что Вероника прислала Алине ссылку на пост в инстаграме: "Ищем дом для трёх котят. Один уже забронирован, двое ищут любящих хозяев". Алина читала сообщение на перемене между парами и глупо улыбалась в телефон. — Голыч, ты чего лыбишься? — толкнула её одногруппница. — Влюбилась, что ли? — Ага, — не моргнув глазом соврала Алина. — В кота. — Чего? Но Алина уже набирала ответ Веронике: «Суббота? Едем смотреть?» Ответ пришёл через минуту: «Жду не дождусь ❤️» Суббота наступила предательски быстро и одновременно мучительно медленно. Алина приехала к Веронике в обед, и они отправились на другой конец города, где в обычной хрущёвке жила женщина-волонтёр, временно приютившая котят. Вероника вела машину, нервно покусывая губу. — Ты волнуешься? — удивилась Алина. — Волнуюсь, — призналась Вероника. — Глупо, да? Как девочка. — Мило, — Алина накрыла её ладонь своей, сжатую на руле. — Расслабься. Котята сами нас выберут. Вероника бросила быстрый взгляд на их переплетённые пальцы и улыбнулась: — Ты права. Просто... я никогда не заводила животных. Вдруг я плохая мать? — Во-первых, ты будешь лучшей матерью, — серьёзно сказала Алина. — Потому что ты вообще лучшая во всём. А во-вторых, я же буду рядом. Вместе справимся. — Вместе, — эхом отозвалась Вероника, и в этом слове было столько тепла, что Алина готова была растаять. Квартира волонтёра встретила их запахом кошачьего корма и шерсти. Женщина лет пятидесяти, уставшая, но с добрыми глазами, провела их в комнату: — Вот они, наши красавцы. Двое мальчиков, одна девочка. Девочку уже забрали, так что выбирайте из парней. На полу в большой коробке возились два крошечных пушистых комочка. Один — рыжий, в полоску, с белыми носочками на лапках — тут же подскочил к краю коробки и уставился на вошедших огромными голубыми глазами. Второй — чёрный, как смоль, с зелёными глазами — сидел в углу и с независимым видом вылизывал лапу, делая вид, что происходящее его совершенно не касается. — Ой, — выдохнула Вероника, глядя на рыжего. — Какой красивый... — Рыжик — само очарование, — закивала волонтёр. — Ласковый, ручной, на ручки идёт. А чёрный — характерный. Себе на уме. Но тоже хороший, просто любит, чтобы его заслужили. Вероника потянулась к рыжему, взяла его на руки. Котёнок тут же замурчал, как маленький трактор, и ткнулся мордочкой ей в шею. — Алина, посмотри, он такой тёплый! — Вероника светилась от счастья, прижимая к себе рыжий комок. Алина смотрела не на котёнка. Она смотрела на Веронику. На то, как та улыбается, как щурит глаза, как гладит пушистую шёрстку. И чувствовала, что сердце сейчас лопнет от нежности. — Классный, — согласилась она. — Прямо твой цвет. — Правда? — Вероника поднесла котёнка к лицу, сравнивая. — И правда, почти одинаковые. Рыжий котёнок довольно жмурился, явно понимая, что произвёл фурор. Алина перевела взгляд на чёрного. Тот наконец закончил вылизываться и теперь смотрел на неё в упор. В зелёных глазах читалось: «Ну и что ты стоишь? Подходи, если не боишься». — А ты, значит, с характером, — усмехнулась Алина, присаживаясь на корточки перед коробкой. — Ну давай, познакомимся. Она протянула руку. Котёнок посмотрел на неё, на руку, снова на неё — и вдруг ткнулся лбом в ладонь. Громко заурчал, выгибая спинку. — О, — удивилась волонтёр. — Он к незнакомым обычно не идёт. Вы ему понравились. Алина погладила чёрную шёрстку, чувствуя, как вибрирует крошечное тельце. — И ты мне, мелкий, — тихо сказала она. — Хочешь к нам? Котёнок посмотрел на неё — и Алина готова была поклясться, что он кивнул. — Ника, — позвала она. — Посмотри. Вероника подошла с рыжим на руках. Посмотрела на чёрного котёнка, трущегося о руку Алины, и улыбнулась: — Они как мы. — В смысле? — Ну посмотри, — Вероника кивнула на котят. — Рыжий — ласковый, открытый, идёт на руки. Чёрный — с характером, себе на уме, но если полюбит — навсегда. Алина хмыкнула: — То есть ты — рыжая, а я — чёрная? — Именно, — рассмеялась Вероника. — И кто из нас кто? — Догадайся. Алина посмотрела на двух котят, на Веронику, на себя — и рассмеялась в голос: — Боже, мы пропали. Нам нужны оба. — Оба? — Вероника округлила глаза. — Оба, — твёрдо сказала Алина. — Посмотри на них. Они же братья. Нельзя разлучать. Вероника переводила взгляд с рыжего комочка на руках на чёрного, который уже тёрся о ноги Алины. И вдруг поняла: Алина права. Эти двое — единое целое. Как и они сами. — Берём обоих, — решительно сказала она. Волонтёр просияла: — Правда? Это же замечательно! Они так друг к другу привязаны, я переживала, что их разлучат. Через час они выходили из подъезда с двумя переносками. — Я не верю, что мы это сделали, — Вероника всё ещё пребывала в лёгком шоке. — У меня два кота. У меня никогда не было животных, а теперь сразу два. — У НАС два кота, — поправила Алина, чёрный котёнок в её переноске согласно мяукнул. — Слышишь? Он подтверждает. — Как назовём? — Вероника заглянула в свою переноску, где рыжий уже спал, утомлённый приключениями. Алина задумалась: — Рыжего — в честь тебя. Ник? — Фу, — скривилась Вероника. — Не буду я называть кота своим именем. — Тогда... Рыжик? Слишком банально. — Может, Лис? — предложила Вероника. — Он же рыжий, как лисёнок. — Лис, — Алина попробовала на вкус. — Лис и... — она посмотрела на своего чёрного, который внимательно следил за ней зелёными глазами. — Блэк? — Блэк? — Вероника рассмеялась. — Слишком просто. — А что предлагаешь? Вероника подумала: — Ной. — Ной? Почему? — Потому что чёрный. Потому что глаза зелёные, как после потопа. Потому что он спасётся с нами в нашем ковчеге, — Вероника улыбнулась. — Глупо, да? Алина посмотрела на неё с таким обожанием, что Вероника смутилась. — Ты самая невероятная женщина на свете, — серьёзно сказала Алина. — Лис и Ной. Идеально. Она наклонилась к переноске: — Слышишь, Ной? Тебя назвали в честь библейского мужика и потопа. Теперь ты обязан быть крутым. Чёрный котёнок — теперь уже Ной — фыркнул и отвернулся, но в этом фырканье читалось одобрение. Дома случился переполох. Первым выпустили Лиса. Рыжий комок выскочил из переноски и через пять минут уже исследовал каждый уголок квартиры, залез под диван, на диван, на подоконник, едва не скинул вазу и был пойман Вероникой за шкирку с воплем: "Нельзя!!" Ной вышел степенно. Обошёл квартиру по периметру, обнюхал углы, посмотрел на суетящегося Лиса с выражением "господи, за что мне этот идиот", забрался на спинку дивана и улёгся, наблюдая за происходящим свысока. — Они прекрасны, — выдохнула Вероника, глядя, как Лис гоняется за собственным хвостом. — Твой Лис — тот ещё энерджайзер, — хмыкнула Алина, обнимая её со спины. — Наш Лис, — поправила Вероника. — Наш, — согласилась Алина, целуя её в макушку. Вечер они провели на полу, играя с котятами. Вероника смеялась, когда Лис нападал на бантик, а Ной с важным видом игнорировал игру, но краем глаза следил. Алина фотографировала всё подряд — котят, Веронику, их вместе. — Ты как папарацци, — ворчала Вероника. — Я собираю семейный альбом, — парировала Алина. — Чтобы потом внукам показывать. Вероника замерла, посмотрела на неё: — Внукам? — Ну да, — Алина смутилась, отвела взгляд. — Если... если мы когда-нибудь... — Алина, — Вероника подошла, села рядом на пол. — Ты правда думаешь о будущем? О нашем будущем? — А ты нет? — Думаю, — тихо сказала Вероника. — Каждый день. Я думаю о том, как мы будем стареть вместе. Как встретим Новый год. Как поедем куда-нибудь, где никто нас не знает, и сможем держаться за руки при всех. Я думаю о том, что хочу просыпаться с тобой каждое утро. Хочу, чтобы эти коты были нашими детьми. Хочу... — Ника, — Алина перебила её поцелуем. Горячим, благодарным, счастливым. Ной, наблюдавший за ними с дивана, одобрительно мурлыкнул. Лис, занятый охотой на муху у окна, даже не обернулся. — Я люблю тебя, — прошептала Алина. — И Лиса, и Ноя, и эту квартиру, и каждую минуту, проведённую с тобой. — И даже моё ворчание, когда ты разбрасываешь носки? — Даже это. — И то, что я заставляю тебя учить анатомию? — Ну, это уже перебор, — хмыкнула Алина. — Но да, даже это. Вероника рассмеялась и прижалась к ней крепче. На полу, в окружении двух котят, в своей квартире, с любимой женщиной — она была счастлива. Абсолютно. Бесповоротно. Навсегда. Ночью, когда Вероника уснула, Алина тихо встала и вышла на кухню. Налила воды, села у окна. Ной бесшумно материализовался рядом, запрыгнул на подоконник и уставился на неё зелёными глазищами. — Привет, мелкий, — шепнула Алина, гладя чёрную шёрстку. — Тоже не спится? Ной мурлыкнул. — Знаешь, — доверительно сказала Алина. — Я никогда не думала, что у меня будет это. Семья. Дом. Коты. Любимый человек. Я всегда была одна. Привыкла сама за себя. А теперь... Она замолчала, чувствуя, как к горлу подступает комок. Ной ткнулся носом в её руку. — Спасибо, — прошептала Алина. — За то, что выбрал нас. Котёнок смотрел на неё своими мудрыми глазами, и Алина готова была поклясться — он всё понимает. Вероника вышла на кухню через десять минут — сонная, растрёпанная, в одной длинной футболке. — Ты чего не спишь? — С Ноем разговариваю, — улыбнулась Алина. — О чём? — О жизни. О любви. О том, какие мы счастливые. Вероника подошла, обняла её со спины: — Иди в постель. Там теплее. — Идём, — Алина взяла её за руку. — И Ноя возьмём. — Ноя? — Он теперь с нами спит. Смирись. Вероника вздохнула, но в темноте было видно, как она улыбается. Они вернулись в спальню — Алина, Вероника и чёрный котёнок, который сразу улёгся в ногах, свернувшись клубочком. Лис уже спал на подушке Вероники, растекшись лужицей. — Нас теперь четверо, — сонно пробормотала Вероника. — Нас теперь семья, — поправила Алина, целуя её в плечо. За окном светила луна. В доме было тепло. И счастье было таким осязаемым, что его можно было потрогать руками.