«Анатомия ненависти, или Скальпель в сердце»

Три недели пролетели как один миг. В квартире Вероники поселился настоящий кошачий рай, она же — филиал ада для дорогой мебели. Лис оказался тем ещё разрушителем: скинул две вазы, порвал штору в спальне и научился открывать дверцы шкафов. Ной наблюдал за его выходками с философским спокойствием и иногда, когда Лис переходил все границы, лениво шлёпал его лапой по морде, приводя в чувство. — Я увольняюсь, — заявила Вероника в очередное утро, обнаружив, что Лис стащил со стола её рабочие документы и устроил из них конфетти. — Буду сидеть дома и воспитывать это чудовище. — Нельзя, — Алина, уже одетая в свою неизменную черную форму, чмокнула её в щёку. — Кто тогда будет меня мучить на парах? — Я могу мучить тебя и дома, — парировала Вероника. Но в университет они поехали вместе. Как обычно — порознь. Алина вышла за два квартала до здания, чтобы никто не увидел, как она выходит из белой Ауди. Игра в кошки-мышки продолжалась. Но теперь у них были настоящие кошки дома, так что эта игра казалась не такой уж сложной. На паре по топографической анатомии Алина сидела на своем обычном месте — последняя парта, кепка на глаза, ноги на стул. Но теперь в её взгляде, когда она смотрела на Веронику, читалось нечто новое. Одногруппница Ира, сидевшая рядом, толкнула её локтем: — Голыч, ты чего на Змееву так пялишься? Опять долги? — Отвали, — привычно огрызнулась Алина. — Я материал учу. В глаза преподавателю смотрю. Это называется уважение. — С каких пор ты её уважаешь? Ты же её ненавидела! — Люди растут, — философски заметила Алина. Вероника у доски объясняла топографию поджелудочной железы. Рыжие волосы собраны в строгий пучок, очки для чтения (Алина обожала, когда она их надевала), облегающее бежевое платье, туфли на каблуках. Она была безупречна. Алина поймала себя на мысли, что слушает не лекцию, а голос. Этот низкий, чуть хрипловатый голос, который ночью шептал ей на ухо совсем другие вещи. Щёки предательски покраснели. — Голыч! — рявкнула Вероника. — К доске! Алина подскочила, едва не сронив рюкзак. — Чего? — К доске, — повторила Вероника, и в глазах её мелькнула искорка смеха, видимая только Алине. — Расскажете нам о кровоснабжении поджелудочной. Раз вы так внимательно слушаете. В аудитории засмеялись. Алина, краснея ещё больше, вышла к доске. — Поджелудочная... эээ... кровоснабжается... Она лихорадочно вспоминала, что учила вчера ночью, но в голове были только рыжие волосы и запах духов. — Из чревного ствола и верхней брыжеечной артерии, — подсказала Вероника, проходя мимо. Ближе, чем нужно. На секунду их плечи соприкоснулись. У Алины перехватило дыхание. — Продолжайте. — Панкреатодуоденальные артерии... — Алина взяла себя в руки. — Передняя и задняя... анастомозируют с... — Хорошо, — перебила Вероника. — Садитесь. Вижу, что учили. Но спать на лекциях всё же не рекомендую. — Я не спала, — буркнула Алина, возвращаясь на место. — А я и не говорила, что вы спали, — уголки губ Вероники дрогнули. — Я сказала — не рекомендую. Алина плюхнулась на стул, чувствуя, как колотится сердце. Эта женщина её до инфаркта доведёт. После пары Алина задержалась, делая вид, что собирает вещи. Когда аудитория опустела, Вероника подошла к её парте. — Голыч, задержись на минутку, — громко сказала она для тех, кто ещё мог слышать в коридоре. — По поводу твоего реферата. Дверь закрылась. Они остались одни. — По поводу моего реферата? — усмехнулась Алина, поднимаясь. — Вероника Ильевна, у меня нет реферата. — Значит, будет, — Вероника шагнула ближе. — Ты как, нормально? Что-то бледная. — Я? Бледная? — Алина хмыкнула. — Это ты меня доводишь. — Я? — притворно удивилась Вероника. — Чем же? — Тем, — Алина оглянулась на дверь, убеждаясь, что она закрыта, и шагнула к Веронике. — Тем, что хожу тут, красивая, рыжая, в платьях облегающих. Как я учить должна, если у меня в голове только... — Только? — Вероника приподняла бровь, но в глазах плясали черти. — Только ты, — выдохнула Алина, притягивая её к себе. Поцелуй был быстрым, жадным, опасным. Вероника отстранилась первой: — С ума сошла? Здесь же могут войти! — А ты не провоцируй, — Алина облизнула губы, довольно улыбаясь. — Сама вызвала, сама теперь говоришь "нельзя". — Иди уже, — Вероника легонько подтолкнула её к двери. — Вечером увидимся. — Скажи "я тебя люблю", — потребовала Алина. — Я тебя люблю, — послушно сказала Вероника и тут же добавила: — А теперь ВАЛИ, пока нас не спалили. Алина выскользнула за дверь с довольной улыбкой. Вечером они сидели на кухне, пили чай и наблюдали, как Лис гоняет по полу скомканную бумажку. Ной, как обычно, восседал на холодильнике, свысока наблюдая за этим бессмысленным, с его точки зрения, занятием. — Знаешь, о чём я сегодня думала? — спросила Вероника. — О чём? — О том, что мы не можем так вечно прятаться, — Вероника помешивала чай, не глядя на Алину. — Сегодня, когда ты меня поцеловала в аудитории... у меня сердце остановилось от страха. Но в то же время... я хочу, чтобы так было всегда. Чтобы не бояться. Алина молчала, обдумывая слова. — Я понимаю, — наконец сказала она. — И я подумала... может, нам стоит поговорить с твоим завкафедрой? Вероника подняла глаза, полные ужаса: — Ты с ума сошла?! — Нет, послушай, — Алина взяла её за руку. — Если мы придём сами, честно всё расскажем, скажем, что наши отношения не влияют на учёбу... Может, они поймут? — Или уволят, — мрачно сказала Вероника. — Алина, ты не понимаешь. Это провинция. Это медицинский университет. Там сидят люди, которым за пятьдесят, шестьдесят. Для них такие отношения — дикость. — А если нет? — А если да? Они замолчали. Лис, устав от беготни, запрыгнул к Веронике на колени и свернулся клубочком. Ной спрыгнул с холодильника и улёгся рядом с Алиной, всем видом показывая, что он на её стороне. — Давай не сейчас, — тихо попросила Вероника. — Дай мне время. — Сколько угодно, — Алина сжала её пальцы. — Я никуда не тороплюсь. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. — Я счастлива, — Вероника подняла на неё глаза. — С тобой я счастлива. На следующий день в университете случилось событие, которое всколыхнуло весь коллектив. На кафедру анатомии пришла новая преподавательница — молодая, симпатичная, с длинными светлыми волосами и голубыми глазами. Звали её Елена Сергеевна Веснина, и она должна была вести гистологию у младших курсов. Но не это было проблемой. Проблемой было то, что Елена Сергеевна поселилась в том же доме, где жила Вероника. И однажды утром, выходя из подъезда, Алина столкнулась с ней нос к носу. — Ой, здравствуйте! — улыбнулась Елена Сергеевна. — А вы тоже здесь живёте? Я вас раньше не видела. — Я... в гостях, — выдавила Алина, чувствуя, как холодеет внутри. — У подруги. — А, понятно, — кивнула Елена. — А я на гистологии преподаю. А вы? — Я студентка, — Алина старалась говорить спокойно. — Второй курс. — Приятно познакомиться! — Елена протянула руку. — Будем соседями? — Ага, — Алина пожала её руку и быстро зашагала к остановке. Вечером она рассказала Веронике. — Она видела, как ты выходила? — побледнела Вероника. — Видела. Но я сказала, что в гостях у подруги. — У подруги, — Вероника закусила губу. — А если она увидит тебя ещё раз? И ещё? Если поймёт, что ты здесь не в гостях, а живёшь? — Ника, успокойся, — Алина обняла её. — Это просто совпадение. Мы будем осторожнее. Но обе понимали: лёд становился тоньше. И неизвестно, кто провалится первым.