«Анатомия ненависти, или Скальпель в сердце»

Неделя после разговора в спортзале превратилась в настоящий ад. Елена Сергеевна не делала резких движений. Она была умнее Игната. Вместо открытых атак она выбрала другую тактику — тактику мелких уколов, от которых сходишь с ума медленно, но верно. Всё началось с мелочей. Сначала Алина заметила, что Елена постоянно оказывается рядом. В столовой, в библиотеке, на остановке. Она не подходила, не заговаривала — просто смотрела. Своими голубыми глазами, с лёгкой улыбкой на губах. Потом начались сообщения. «Привет! Как дела?» — писала Елена в соцсетях. Алина игнорировала. Через день — новое: «Ты сегодня была такая красивая на паре. Этот чёрный свитер тебе очень идёт». Алина удаляла, не читая. Но самое страшное случилось в четверг. Вероника пришла с кафедры сама не своя. Бросила сумку в прихожей, даже не разулась, прошла на кухню и села за стол, уставившись в одну точку. — Ника? — Алина вышла из душа, застала её в этом ступоре. — Ты чего? Что случилось? Вероника молча протянула ей телефон. На экране было фото. Алина и Вероника. В машине. Белая Ауди, припаркованная у пустыря за университетом. Они сидят близко, почти вплотную. Алина держит Веронику за руку. Им обоим видно лица. Чётко. Узнаваемо. — Откуда это? — Алина почувствовала, как кровь отливает от лица. — Пришло на корпоративную почту, — глухо сказала Вероника. — С левого ящика. Без подписи. — Елена, — выдохнула Алина. — Я тоже так думаю. Они сидели молча. Лис, почувствовав напряжение, забрался к Веронике на колени и замурчал, пытаясь успокоить. Ной устроился у ног Алины, положив морду на её кед. — Это только начало, — сказала Вероника. — Если она пошлёт это завкафедрой... если это увидят в деканате... — Не пошлёт, — перебила Алина. — Если бы хотела — уже послала бы. Она чего-то ждёт. — Чего? — Меня, — Алина встала. — Она хочет, чтобы я пришла. — Алина, нет! — Вероника вскочила, едва не скинув Лиса. — Не смей к ней идти! Она... — Она шантажирует нас, — Алина повернулась, взяла её за плечи. — И пока мы не узнаем, чего она хочет, мы не сможем защититься. Я пойду. Поговорю. Выясню. — Я с тобой. — Нет, — Алина покачала головой. — Если мы придём вдвоём, это будет выглядеть как... я не знаю. Давление. Угроза. Она может испугаться и сразу всё слить. Я одна. Так надо. Вероника смотрела на неё с ужасом и любовью одновременно: — Ты моя героиня. — Я твоя дурочка, — усмехнулась Алина, целуя её. — Которая тебя любит. И не даст в обиду. В квартиру Елены, Алина позвонила в девять вечера. Дверь открылась почти сразу, словно её ждали. — Алина! — Елена просияла, распахивая объятия. — Заходи, заходи! А я тебя ждала. — Знала, что приду? — Алина шагнула в прихожую, оглядываясь. Квартира у Елены была маленькая, съёмная, но уютная. Везде цветочки, подушечки, свечки. Вкусно пахло выпечкой. — Проходи на кухню, я как раз пирог испекла, — щебетала Елена, словно ничего не случилось. — Будешь чай? С мятой, с бергамотом? — Я не за пирогом, — Алина остановилась в дверях кухни, сложив руки на груди. — Ты знаешь, зачем я пришла. Елена замерла на секунду, потом улыбнулась. Другой — не той открытой, наивной улыбкой, а хитрой, расчётливой. — Знаю, — кивнула она. — Присаживайся. Поговорим. Алина села за стол. Елена поставила перед ней чашку чая, села напротив. — Красивая у вас пара, — спокойно сказала она. — Я смотрела на вас несколько раз. Вы так смотрите друг на друга... с такой нежностью. Я даже завидовала. — Чего ты хочешь? — Алина смотрела ей прямо в глаза. — Чего я хочу? — Елена задумалась, помешивая чай. — Хочу, чтобы ты была со мной. — Это исключено. — Почему? — Елена подняла глаза. — Чем я хуже? Я моложе, симпатичнее, у меня нет таких проблем с работой. Я могу дать тебе нормальные отношения, без страха, без прятанья. — Я люблю Веронику, — твёрдо сказала Алина. — Любовь — это химия, — отмахнулась Елена. — Она проходит. А привычка остаётся. Ты просто привыкла к ней. Со мной будет по-другому. Лучше. — Ты не понимаешь. — Это ты не понимаешь, — Елена подалась вперёд. — У меня есть фотографии. Много фотографий. Я следила за вами месяц. У меня есть вы в машине, у подъезда, даже один раз — в парке, когда ты её целовала. Если я отправлю это в деканат, Змееву уволят. Без выходного пособия, с волчьим билетом. Она больше никогда не сможет преподавать. Нигде. Алина сжала кулаки так, что побелели костяшки: — Ты этого хочешь? Разрушить ей жизнь? — Нет, — Елена улыбнулась. — Я этого НЕ хочу. Я хочу, чтобы ты была со мной. Если ты согласишься — фотографии исчезнут. Я обещаю. — А если нет? — Тогда завтра утром завкафедрой получит подборку лучших кадров, — Елена пожала плечами. — И мы посмотрим, как быстро Змееву попросят написать заявление по собственному. Алина молчала. В голове проносились варианты: ударить её, отобрать телефон, найти, где хранятся фото... Но Елена, будто читая мысли, покачала головой: — Не думай даже. Фото в облаке. Если со мной что-то случится, они уйдут автоматически. Так что... выбор за тобой. — Ты чудовище, — выдохнула Алина. — Я женщина, которая хочет быть счастливой, — поправила Елена. — И я готова бороться за своё счастье. Даже такими методами. Она встала, обошла стол, села на подлокотник стула Алины, положила руку ей на плечо: — Подумай, Алина. Я не тороплю. Даю тебе три дня. Или ты со мной — или Змеева прощается с карьерой. А теперь иди. Тебе есть о чём подумать. Алина сбросила её руку, встала. В глазах плескалась такая ненависть, что Елена на секунду испугалась. — Ты пожалеешь, — тихо сказала Алина. — Посмотрим, — улыбнулась Елена. Вероника ждала на кухне, не в силах найти себе место. Когда Алина вошла, она вскочила: — Ну что? Алина молчала долго. Потом села, взяла Ноя на руки, прижала к себе. — Она хочет, чтобы я ушла к ней, — глухо сказала она. — Иначе сольёт фото в деканат. Вероника побледнела, опустилась на стул: — Боже... — Я не пойду, — твёрдо сказала Алина. — Даже не думай. — Алина, но если... — Никаких "если", — перебила Алина. — Мы что-нибудь придумаем. Я не отдам тебя. Ни ей, никому. — Но у неё фото, — Вероника закрыла лицо руками. — Если это станет известно... — Станет — значит, станет, — Алина подошла, обняла её. — Мы справимся. Вместе. Даже если тебя уволят — я пойду работать. Я волейболом заработаю, в ресторан пойду, куда угодно. Мы выживем. Главное — мы будем вместе. Вероника подняла на неё глаза, полные слёз: — Ты правда готова на это? — Я готова на всё, — Алина вытерла её слёзы. — Кроме одного — потерять тебя. Ной, всё это время сидевший на руках у Алины, вдруг спрыгнул, подошёл к Веронике и ткнулся носом в её ногу. Лис, дремавший на диване, проснулся и тоже прибежал, запрыгнул на колени. — Смотри, — улыбнулась Алина сквозь слёзы. — Даже коты за нас. Мы справимся. Вероника обвела взглядом эту странную семью: высокую девушку в чёрном, двух котят, свою квартиру, где стало так тепло и уютно за последние месяцы. И поняла: она не отдаст это. Ни за что. — Мы справимся, — твёрдо сказала она. — Вместе. Ночью они не спали. Лежали, обнявшись, в темноте, и придумывали план. — Нужно заставить её отдать фото, — говорила Алина. — Добровольно. — Как? — Вероника вздыхала. — У неё всё в облаке. Даже если отобрать телефон... — Значит, нужно, чтобы она сама захотела их удалить. — И как мы этого добьёмся? Алина молчала, глядя в потолок. Потом медленно произнесла: — У неё тоже есть слабые места. У всех есть. Надо просто найти. — Какие? Она недавно в городе, ни друзей, ни связей... — Но она хочет здесь остаться, — перебила Алина. — Хочет закрепиться на кафедре. Значит, ей есть что терять. Вероника приподнялась на локте: — Ты хочешь её шантажировать в ответ? — Нет, — покачала головой Алина. — Я хочу найти на неё что-то. Что-то, что заставит её молчать. Равноценный обмен. — Это опасно. — Жить с тобой — опасно, — усмехнулась Алина. — Но я же не жалуюсь. Вероника улыбнулась, поцеловала её: — Я люблю тебя, Алина. — А я тебя, Ника. И эту гадину мы уделаем. Обещаю. За окном светало. Начинался новый день — день борьбы за их любовь.