Офисталия

Португалия, не без труда, пробирается на свою кухню в поисках, как всегда лежащих в шкафчике, таблеток от головы и стакана воды. Громко зевнув и потянувшись, тот медленно осушил стакан, приходя наконец в норму после пробуждения и отходя от пьяного вчерашнего дня. Звук всхлипа привлекает внимание, и только сейчас Энрике замечает, что Артур все это время сидит за столом, опустив голову вниз, и почти не двигается, лишь мелко дрожит. «Вот же дерьмо», — в голове проносится единственная мысль, а в стакан наливается еще вода, дабы, скорее всего, рыдающий сейчас Англия мог попить и успокоиться. — Старина, что-то ты совсем не в духе. Ты хоть выспался? — Я не спал. — Дела… — протягивает неловко мужчина и, откидывая волосы с плеча, садится с вздохом на стул. — Ты можешь рассказать, что случилось? — Я бы хотел поступить как взрослый человек, но это так тупо, — задыхаясь, еле проговорив слова, Артур утер лицо рукой, смазывая сопли и слезы на щеки. Выглядел Артур ужасно, по правде говоря. Растрепанный, испуганный, как олень, на которого несется фура, ужасно бледный, с темными кругами под глазами и пустым взглядом в никуда. — Мы прожили столько лет, я думаю, нет ничего нерешаемого. — Я прожил столько лет, но почему-то все еще люблю этого болвана-изменщика! — Блять. Энрике смотрит, как Артур роняет голову в стол и снова воет. Португалия вполне мог представить, чтобы Франциск мог подобное учудить, но его удивляла мысль, что он сделал это так пошло и провокационно, забив на любые приличия. И что стало с этим джентльменом за пару десятков? Теряешь хватку, Франц, теряешь хватку… Стук в дверь неожиданно отдался по стенам, и даже ноющий Артур отвлекся и перевел взгляд в коридор. — Я открою, а ты хоть воды попей. — Артур попытался съязвить, но запнулся и потянулся к стакану трясущейся рукой. За дверью слышно, как кто-то что-то бурно обсуждает с другим, громкоголосым и очень узнаваемым по его смеху, Пруссией. Дверь с негромким скрипом открывается, и перед Португалией возникают фигуры его брата Испании и его друга, которого угадали еще, пока он был за дверью. — Энрике, дорогуша, у нас кончились абсолютно все таблетки и даже банки для опохмела. Не поможешь? — Веселым, почти что бодрым голосом сказал Испания и бесцеремонно шагнул в квартиру брата, не обращая внимания на попытки последнего оставить между ними дистанцию и заставить мужчин остаться за порогом дома. — Тони, да подожди ты за дверью, едрить тебя за ногу! Гил же снова заблюет мне коридор, как в тот раз! — А вот и не правда, — недовольно отозвался красноглазый, уставив свои яркие очи на Португалию и скорчив очень оскорбившееся выражение лица. — Поспорь мне тут! Тем временем Антонио ушел искать таблетки, лежавшие, привычно, в шкафчике на кухне, как заметил, что за столом лежит светловолосая, растрепанная голова Артура. — О, Кёркленд! Что делаешь тут? — неожиданно спрашивает Испания, продолжая бессовестно копаться в чужом шкафу в поисках сраного обезболива. Ответа от Артура подозрительно долго не было, и только тогда Испания понял, что тот почти не дышит, лишь тихонько иногда хлюпает носом. — Энрике, мне кажется, Англии плохо. У нас тут сбор бестаблетных и похмельных? — Ох, блть, Артур. — Португалия пытается придумать, как увести того в другую комнату, но тот, как будто приняв полное и худшее в своей жизни поражение, продолжил самозабвенно рыдать, пугая этим испанца и очень воодушевляя Прусака. — Это Франциск учудил что-то, да? — чересчур уж оптимистично сказал Гил, за что получил нагоняй от друга. — Гил, ты же видишь, херово человеку, что прикопался! — Испания пытается взять друга на удушающий, пока Артур недовольно смотрит на них, хмуря брови. — Вы двое, наверняка, были в курсе этих его похождений. Один я, как олень, ему все прощал. Паскуде этой! — Стучит рукой по столу, второй хватается за волосы и сильно жмурит глаза. — Да че ты размазался так, бровастик? Может, я помочь пришел, а ты сразу грызться? — Приобнимает за плечи и весело трепещет Пруссия, на что Артур недовольно ведет плечами, надеясь скинуть с них руки. — Чем ты поможешь, морда наглая? — Ну, мы придумаем чем, да, Тони? — Толкает ничего не подозревающего, но явно подслушивающего их разговор, Испанию, и тот дергается, ударяясь головой о створку шкафчика. — Айч… Да, Кёрк, мы поможем. Франция нас тоже недавно променять начал на свои любовные похождения, — Испания хлопнул по столу стаканом. Англия сидел, насупившись, хлюпая заложенным носом. Не то чтобы тот доверял двум лучшим друзьям Франциска. Эти двое — те еще змеи. Но в данной ситуации у Англии не было иного выхода, кроме как отказаться и смиренно простить Франциску подобную выходку, прослыв среди офиса оленем и куколдом, или принять помощь и выслушать, скорее всего, план по расчленению мужа в лесополосе. На меньшее Артур уверен, Пруссия не способен. И вот с искусанных сухих губ слетает тяжелое: «Да, хорошо, давайте придумаем, что делать». Зеленый свет маячит перед испанцем, как тряпка перед быком, заставляя того радостно подпрыгнуть с уверяющими воплями, что обязательно помогут. Англия, все еще недовольно массируя гудящие виски, посмотрел на Пруссию, больно уж страшную гримассу состроившего. — Артур, слушай, у меня есть очень крутой— пропел это слово Гил — план. И все, что нам нужно, это немного актерского мастерства и кто-то, кто согласится нам помочь. Англия выгнул пушистую бровь дугой. — А вы с Антонио? — Ты выслушай сначала, — Вскидывает руку и качается на стуле Гилберт. — Мы с Антонио не подойдем, нужен четвертый человек для театра двух актеров. — Объясни, что ты, блять, имеешь в виду? — Раздраженный, уже почти не выглядящий, будто рыдал пару минут назад, Англия складывает руки на груди. — Артур, ты же знаешь Францию больше, чем кто-либо. Он халатно относится к людской любви, но уважает твою. Он перестал нас слышать и замечать, так почему бы не напомнить ему, что он может потерять то, чем дорожит? — Прусак почти дьявольски ухмыляется, проговаривая каждое слово с устрашающим удовольствием. — Ты хочешь сказать… — Обрывается на слове, наконец понимая, какой план составил Гилберт. — Подстроим измену! Франциск будет думать, что ты разлюбил его. А потом ты раскроешь карты, когда он уже будет на грани рыданий и умоляний, и вы помиритесь! — Пруссия с видом абсолютного гения принял пафосную позу, ожидая свою порцию оваций. Артур недовольно посмотрел на него, а потом на смущенного поведением Пруссии Антонио. — Я не буду изменять Франциску, даже если он скотина. — Да ты глухой, что ли? Я сказал же, понарошку! — Пруссия резко ударил по столу, готовый отстаивать свою идею. — А кто согласится на это пойти? Кто же будет со мной понарошку — Выделяет это слово в кавычки пальцами — изменять Франции? Ты что ли? Пруссия вскипает, краснея лицом. — Да мы придумаем, кто! Антонио, сидевший все это время тихо, решает встрять в разгоряченный спор мужчин и неловко выдает: — Ну, вообще, я думаю, будет палевно, если с Артуром будет кто-то из нас. Может, Португалия согласится? От такого заявления Порт подавился, обернувшись к ним. — Вы меня в свои мутные дела не затягивайте! неожиданно отозвался Артур. — Ну, это выглядит правдоподобно, но у вас же плана нет, как мне это всё устроить? Пруссия, сверкнув глазами и подведя к столу сопротивляющегося Энрике, заговорщически произнес: «А план мы сейчас с вами и придумаем».