Офисталия

      Англия давно так не радовался, проводя время на работе. Неожиданно оказалось, что иметь друзей в нынешних реалиях не так уж и страшно и дико. Может, он слишком быстро проникся этим тёплым чувством, может, это поспешный вывод, но смеяться над глупым анекдотом 50-х, опираясь на плечо Португалии, было ужасно хорошо. Англия сжимал в руке бумажный стаканчик с чаем, который успел расплескаться по маленькому белому столику. Пруссия, сложившись почти пополам, пытался рассказать ещё одну шутку, захлёбываясь каждым словом.       Время неустанно двигалось к окончанию рабочего дня, и периодически Артура грызло неведенье: где же Франция? Его успокаивали тем, что их план не выполнен ещё даже на половину, и что бежать к нему в ноги будет полным идиотизмом, но иногда Артуру хотелось это сделать. Да, Франция поступает с ним плохо, и Англия чувствует себя ужасно из-за этого, но, хэй, пару веков назад они друг другу горло резали и не обижались! Видимо, старость действительно делает всех сентиментальней.       Артур улавливает кошачью походку француза в коридоре, когда чувствует, как смеющийся Энрике прижимает его за шею к себе вплотную, почти впечатывая лицом в свою грудь. Артур мешкается секунду, но, не придав виду, продолжает обсуждать что-то до ужаса забавное с Портом и Испанией.       Краем глаза замечает, как Француз осекается и кажется, запинается о свой каблук. Артур закатывает глаза, вспоминая, как часто говорил ему, что работа – не показ мод, и тот должен носить более удобную одежду. "Этот болван никогда меня не слушает, а потом мучается с болью в ногах!" — Эй, Артур, ты слушаешь? — Пруссия щёлкает пальцами перед лицом всё ещё зажатого под боком у Португалии Англии. — Нет, я задумался. О чём говорили? — О том, как было бы неплохо тебе выбраться куда-нибудь и развеяться. Энрике наконец-то отпускает Артура из-под своей руки и опирает лицо о руку. — Да, знаешь, мы могли бы съездить в бар или что-то вроде того, но не в тот, в который мы всегда ездим, а в другой. Испания кивает и поддерживает: — Сменить обстановку! — Вы обычно ездите куда-то втроём с Францией, не думаете, что его нужно тоже позвать? — Англия оборачивается, чтобы найти Француза глазами, но тот, видимо, ушёл в другую часть офиса. — Нет, ты не понял, мы с Испанией будем тусоваться с Францией, а ты, — Пруссия тыкает Артура в грудь, — будешь с Портом. Англия задумывается и ухмыляется: — Я понял. — Проделаем это пару раз, и Франциск первым побежит вымаливать прощения. Компания весело расходится по своим кабинетам, и Англию на пороге встречает обеспокоенный и несколько раздражённый Франция. — Артур, мы ведь поедем домой вместе, да? — Прости, Франц, я вроде как хотел пойти в бар с Энрике. — Англия пытается проскользнуть в кабинет, чтобы забрать вещи, но Франция перегораживает путь, становясь в дверном проёме. — Мы давно не проводили время вместе, пожалуйста, Арти. — Пытается надавить на жалость и жмётся к англичанину. Мягко целует в щеку и смотрит грустными глазами. Будто специально по коридору идёт Пруссия и ускоряет шаг, замечая своего друга. — Франция! Ты с нами в бар? Мы с Испанией уже собраны, что думаешь? — Специально встаёт между партнёрами и смотрит на Францию. — Я просто думал, что мы могли бы с моим мужем провести время вместе, ну, знаешь… — Франциска прерывает пруссак, хлопая по плечу. Надо заметить, черезчур сильно, отчего Франция ойкает и трёт плечо. — Да ладно тебе, сначала я с Лизой пропадал, теперь ты, давай всей компанией соберёмся. — Если Дорогуша Арти не против, и ты так настаиваешь… Англия, сложив руки на груди, крутит головой: — Я не против. Франция переминается с ноги на ногу, но вздыхает и соглашается.

***

Франция чувствует себя не в своей тарелке. Как сказал бы Артур, «не его чашка чая» или подобную саркастическую цитату. Но мужа рядом нет, оттого ещё беспокойней. В баре крутятся женщины, весело гудит музыка, но в душе Бонфуа неспокоен.       Всё кажется фальшивым, чем-то неважным, будто все сговорились против него. Но всё вроде бы такое же, как обычно, и даже Пруссия снова начинает рассказ о своих детских похождениях, как всегда это делал. Рука Испании аккуратно дёргает за плечо. — Франц, ты какой-то угрюмый, о чем задумался? — Так привычно улыбается мягко испанец. — Я не знаю, просто Артур так холоден последнее время. Но может, я преувеличиваю. — Франция нервно теребит отросшие волосы. — Он перестал выходить со мной покурить, он редко приносит мне кофе просто так… — Знаешь, сейчас у него не лучший период в экономике, может, он просто… — Испания проводит рукой в воздухе, — устал. Франция ерзает на стуле и обводит кончиками пальцев бокал с вином, прежде чем всё-таки взять его. — Наверное, ты прав. Хотя обычно, когда он усталый, он наоборот, более расслабленный со мной. — Не хочу снова трогать это, но… — Пруссия качается на стуле, допивая своё пиво, — Ты не думал, что он всё ещё обижен на ту ситуацию? Франция раздражённо цокает. — Это мелочь и глупость. — А если ты его застукаешь с женщиной? — Пруссия мрачно улыбается, злорадно хихикнув.       Франция, опешив, проморгал пару раз. Он не мог себе представить Англию ни с кем кроме себя. Да и Англия не такой по своей сути. Франция скорее исключение из правила полного отсутствия сексуального влечения у Англии. — Он не стал бы смотреть ни на кого кроме меня, вы же знаете. — Переводит в шутку, допивая вино. — Ну-ну, посмотрим. Франция хмурит брови, подозрительно косясь на слишком уж подозрительно правдоподобно хитрое у Пруссии лицо. Волнение в груди усилилось.       Испания сгладил напряжение, но Француз продолжал неспокойно стучать ногой под столом. Руки тянулись к телефону в кармане, чтобы написать и спросить, всё ли нормально у Англии. Некая надежда, что он первым написал, появилась, когда на экране блокировки высветилось сообщение, но оно оказалось не от Артура. «Мэтти, прости, я обязательно отвечу тебе позже». Мысленно извиняется перед Канадой и спешит дрожащими пальцами напечатать несколько пьяных сообщений в чат с Артуром. Он в сети. Смотрит. Молчит.       Неприятный осадок остаётся, когда француза, пьяного, шатаясь и опираясь на Испанию, идут к своему дому. Свет в окне кухни. Франция облегчённо вздыхает, радуясь, что Артур уже дома и не придётся вытаскивать и его пьяную физиономию из бара. В окне мелькает ещё кто-то, и сердце Франции пропускает удар из-за слов Пруссии.       Но потом Франциск тут же успокаивает себя тем, что Португалия, скорее всего, тоже слишком пьян, чтобы дойти до дома. Испанец с трудом заваливается с Францией в квартиру, где на пороге их встречает более-менее трезвый Португалия. — Привет, Тони, привет, Франц. Ну что, братишка, поедем на такси домой, да? — Португалия забирает уставшее пьяное тело брата, опирается на более трезвого себя и смотрит на Францию. Франция, коротко поздоровавшись, идёт, шатаясь, на кухню к Артуру. — Арти, я дома. — Франция обнимает Артура за плечи, повиснув на нём. — Да-да, привет, Фра… — Артур похлопывает рукой по ладони Франциска, и тот неожиданно пьяно мямлит. — Ты обычно не снимаешь кольцо, что-то случилось? — Всё нормально, палец болел, я отложил его к себе в шкаф, не переживай. — Хорошо, если оно стало мало, закажем новое. — Как скажешь. Франция тянется за поцелуем, и Артур вяло чмокает того в губы и выбивается из цепких рук. — Пойдем спать, мы все бухие и уставшие. Англия на секунду тянет руку к рубашке Франциска, но тут же переводит это действие в расстегивание своей рубашки и уход в спальню.       Франция остаётся стоять посреди кухни с головой, полной странных мыслей.