Под маской зверя

Утро понедельника началось не с самого приятного. Будильник взорвался в 07:03 — ровно на три минуты позже, чем нужно, чтобы успеть собраться без паники. Ибо приоткрыл один глаз, оценивая ситуацию и мысленно заключая «Нет, это всё ещё реальность, и да, мне правда надо на пары». Второй глаз открываться не желал. Мозг протестовал: "Понедельник? Опять?" Ибо вторил ему "Я же только что лёг!". Тело казалось налитым свинцом, а одеяло — единственным надёжным союзником в этой битве. Первые лучи солнца пробивались сквозь полупрозрачные жалюзи, рисуя на стене узор, который он уже выучил наизусть. Ибо перевернулся на другой бок, пытаясь спрятаться под одеялом, как под защитным куполом. Чёрные расслабленные во сне уши тут же поджались, выдавая всю раздражённость от происходящего. Пять минут. Ещё пять. Потом ещё… Но внутренний таймер, натренированный годами учёбы, сработал как и всегда. «Опаздываешь». - Сынок, просыпайся! Подъём! Голос матери прозвучал из кухни. Ибо что-то недовольно пробурчал, утыкаясь лицом в подушку и прячась от утреннего света. - Малыш, вставай! - Малыш, как же... - проворчал он. Дверь в комнату открылась с громким звуком, после которого послышался шорох безжалостно раздвигаемых жалюзи, и спальню залило солнечными лучами, ослепившими глаза. - Ну ма-а-м, ещё пять минут. - Знаю я твои пять минут, - Лю Дай подошла к кровати. - Жду тебя на кухне, бегом вставай! Напоследок, слегка потянув сына за взъерошенный хвост, который он поспешил спрятать под одеялом, она ушла, оставив дверь открытой и не оставив ему шанса понежиться ещё. Ибо недовольно дёрнул ушами, громко простонав. Тело отозвалось волной тупой, ноющей боли. Каждое движение давалось с усилием — мышцы, пусть и привычные к такой нагрузке, протестовали после вчерашней танцевальной тренировки. Плечи, спина, ноги — всё ломило так, будто он не танцевал, а таскал мешки с цементом. Ибо перевернулся на бок, пытаясь найти положение, в котором боль станет чуть слабее, но тщетно. Впереди ждали пары в университете, и отсидеться дома не получится. Парень завозился в кровати, пытаясь окончательно проснуться, но это мало помогло, да ещё до кучи он ногой придавил свой собственный хвост, слегка поморщившись. Глубоко вздохнув, Ибо заставил себя сесть, свесил ноги с кровати и на мгновение замер, собираясь с силами. Впереди был долгий день — и начинать его придётся с борьбы не с учебными задачками, а со своим же телом. С неохотой Ибо выбрался из тепла, потянулся, широко зевая, и направился в душ. В зеркале отразилась слегка помятая версия себя — с растрёпанными волосами и взглядом, полным тихой обречённости. Но наличие полукруглых упругих ушек и красивого хвоста с чёрной лоснящейся шерстью, говорящих всем окружающим о его принадлежности к гибриду-пантере, придавало обаяния его миловидному лицу. - Авось прокатит, - буркнул он. - А теперь душ. Кофе. Форма. Большую часть подросткового возраста Ибо терпеть не мог свои отличительные черты, особенно, когда обычные люди задевали его, вслух комментировали, а порой откровенно издевались над таким как он. Первый день в школе Ибо не забудет никогда. Как стоял у доски, сжимая мел так сильно, что тот раскрошился, а двадцать пар глаз изучали его, будто он — экспонат в музее. Кто‑то хихикал, кто‑то откровенно показывал пальцем. Одна девочка, сидевшая в первом ряду, прошептала подруге: «Смотри, у него хвост шевелится!» И все засмеялись. Он чувствовал тогда, как уши, которые и без того выделялись из‑под волос, запылали от стыда. Хвост, предатель, нервно дёргался за спиной. Дома Ибо стоял перед зеркалом и пытался спрятать уши под длинной чёлкой, заматывал хвост вокруг талии и прятал под рубашкой. Получалось нелепо: хвост всё равно выпирал, а уши предательски торчали. Он ненавидел их. Ненавидел себя. Почему он просто не мог быть как все? Почему именно ему достались эти «отличия»? Взрослые вели себя не лучше детей. Продавщица в магазине улыбалась натянуто и старалась не смотреть на его хвост. Соседские мальчишки кричали вслед: «Эй, зверёныш!» — и убегали, пока Ибо стоял, сжав кулаки, и боролся с желанием заплакать. В те моменты хвост обвивался вокруг ноги — так он пытался хоть как‑то «убрать» его, сделать невидимым. Но был один человек, который всё изменил. Миссис Сюй, учительница по рисованию. Она не делала вид, что не замечала его особенностей, но и не тыкала в них пальцем. Однажды она попросила его позировать для класса. «У тебя очень выразительные черты, — сказала она спокойно. — Это дар, а не недостаток». И когда Ибо увидел свои уши и хвост, запечатлённые на бумаге другими детьми — не карикатурно, а с восхищением, — что‑то внутри него щёлкнуло. Постепенно он начал принимать себя. Хвост больше не прятался — он раскачивался в такт шагам, выражая радость или задумчивость. Уши, которые раньше Ибо пытался скрыть, теперь гордо торчали, улавливая звуки, недоступные другим. А взгляды людей… Они изменились. Вместо насмешки — любопытство. Вместо страха — интерес. Теперь, когда кто‑то спрашивал про его уши или хвост, Ибо просто улыбался и говорил: «Да, они у меня есть. И мне это нравится». Потому что понял: отличаться — не значит быть странным. Это значит — быть собой. Ибо знал, что разнообразия гибридов в мире достаточно, но для обычных смертных они всегда были, есть и останутся диковинкой. Порой это откровенно пугало. Но перейдя в старшую школу, когда Ибо только присоединился к танцевальному кружку, в лице трёх обычных парней он нашёл лучших друзей. Пусть те и были отбитыми на всю голову, но он отлично вписался в их развесёлую компанию. После окончания школы, четверо друзей поступили в один университет и на одно направление, напрямую связанное с танцами, мечтая когда-нибудь создать свою танцевальную группу. Ибо прекрасно помнил тот момент, когда впервые поймал на себе восхищённые взгляды — не из‑за любопытства или удивления, а из‑за искреннего восхищения. Всё началось с того, что на вечеринке в общежитии одна девушка, смеясь, сказала: «Слушай, а твои уши такие милые — как у эльфа, только круче!» Потом другая заметила, что его хвост двигался в такт музыке, будто дирижировал. А потом… потом это стало происходить постоянно. Девушки засматривались, когда он шёл по коридору. Кто‑то делал комплименты, кто‑то просто улыбался, но все выделяли его среди остальных. Это было приятно. Не просто приятно — это было круто. Поэтому Ибо старательно ухаживал за хвостом и ушками, используя специальные средства для ухода за шерстью. Собрать себя в кучу после сна удалось не сразу. Зевнув в очередной раз, Ибо лениво занялся привычной утренней рутиной: заправил постель, а после душа, нанёс все нужные уходовые средства, высушил волосы и шерсть, уложив это всё в приличный вид, и только после направился на кухню, где мама, как и всегда, готовила для них двоих завтрак. Своего отца Ибо вообще никогда не видел, и по неохотным рассказам матери, тот оставил её после новости о беременности, однако, несмотря на это, она всё же дала ему его фамилию. Ибо, несмотря на это обстоятельство, рос в любви и заботе, ведь мама заменила ему всех. На кухне он крепко обнял родительницу, довольно урча, привычно уткнувшись в её шею, хотя для этого ему приходилось наклоняться. - Садись, позавтракай, а после бегом в универ, - она чмокнула его в щëку. - Ты сегодня домой или останешься в общаге? - Как пойдёт, - пробурчал он. - Позвони как определишься, у меня тоже планы. Пушистый хвост радостно вильнул из стороны в сторону, и Ибо, кивнув, присел на стул, наворачивая вкусное, ароматное мясное рагу.

***

- Эй, чё такой кислый? – По спине шарахнуло, да так, что мощный хвост от неожиданности лупанул по полу, заставив его лучшего друга отскочить. – Да расслабься, чувак, я пошутил. - Блять, напугал, - Ибо артистично схватился за сердце, на что его друг заржал. - Сердце с другой стороны, дубина. - Знаешь, Юн, однажды за такие шутки тебе не по-детски прилетит. Отвечаю, - буркнул Ибо, сидя на полу студии и пряча телефон в рюкзак. – Где остальные болезные? - Тут, - в унисон раздалось от двери. Парни гогоча и толкаясь протиснулись внутрь, бросая свои вещи на пол рядом с Ибо. – Планы? – поинтересовался Джиан. - Может в клубешник? - И пофиг, что понедельник... – хмыкнул самый худой и тощий, которого за глаза друзья прозвали Каланчой. - Не-а, я пас, – отмахнулся Ибо, вставая. – У меня назначена встреча после трени. - С Майей, что ли? - Что ли, - усмехнулся Ибо и на губах расцвела улыбка при имени его девушки. - Знаешь, чел, - поскрёб подбородок Юн, – она странная какая-то... - Что ты имеешь в виду? – нахмурился Ибо, а уши чуть дёрнулись. - Да забей ты на него, бро, дебил он просто, мелет чушь, - Джиан старательно избегал прямого взгляда, чтобы не дай бог не схлестнуться им с Ибо. Тот насторожился и хвост забил по полу сильнее. - Раз начал, так говори. - Да загуляла баба от тебя, - выпалил Ию, отбегая чуть в сторону, чтобы не попасть под раздачу. Уши моментально встали торчком, а слова друга заронили сомнения. Они с Майей встречались уже год, и именно сегодня он планировал предложить ей снять хатку и съехаться, а тут такое. Но Ибо обычно привык доверять только фактам, поэтому встряхнулся и недоверчиво хмыкнул. - Хорош пиздеть без дела. Чё расселись? Подъём. Танец сам себя не отшлифует. Просторный зал танцевальной студии заливал мягкий дневной свет — лучи солнца пробивались сквозь большие окна, частично прикрытые полупрозрачными шторами. Блестящий паркет отражал блики, а вдоль одной из стен тянулись зеркала в полный рост, обрамлённые хромированными поручнями. В углу притаилась мощная акустическая система, из которой лилась энергичная мелодия современного хип‑хопа с чётким битом. Четверо парней уже размялись и были готовы к основной части тренировки. Они расположились в центре зала, выстроившись в линию, чтобы видеть друг друга и синхронно отрабатывать движения. Джиан, самый высокий из группы, стоял слева. Он внимательно следил за хореографом — стройным мужчиной в чёрном спортивном костюме, который показывал связку движений. Он слегка хмурился, стараясь запомнить последовательность: резкий поворот корпуса, затем шаг в сторону с одновременным взмахом руки, пауза — и быстрый разворот на 180 градусов. Рядом с ним Юн повторял движения чуть медленнее, но с особой сосредоточенностью. Он то и дело бросал взгляд в зеркало, корректируя положение плеч и рук. Его движения пока выходили чуть угловатыми, но он упорно отрабатывал каждый элемент, стараясь добиться плавности. В центре расположился Ибо — самый харизматичный из четвёрки. Он уже уловил ритм и танцевал с улыбкой, добавляя в связку собственные импровизации: неожиданный кивок головой, чуть более широкий шаг, лёгкий прыжок в конце фразы. Его энергия заражала остальных — Джиан невольно улыбнулся, глядя на него, и тут же сбился с ритма, вызвав смешок у Ию, стоявшего справа. Тот был самым опытным танцором в группе: он занимался хип‑хопом ещё со школы и теперь помогал друзьям разбираться в сложных элементах. Сейчас он танцевал безупречно, чётко попадая в бит, но время от времени замедлялся, чтобы подсказать парням. - Джиан, не зажимай плечи! Юн, чуть резче поворот… Ибо, не увлекайся - давай сначала чисто выучим связку, а потом уже будем импровизировать! Хореограф, заметив, что парни немного отвлеклись, хлопнул в ладоши. - Так, ребята, ещё раз - с начала, но теперь в полную силу! И не забываем про эмоции: танец - это не просто движения, это история, которую вы рассказываете. Музыка зазвучала снова, на этот раз громче. Четвёрка парней синхронно начала связку: резкие повороты, скользящие шаги, акцентированные движения рук. На третий повтор у них начало получаться почти идеально — они поймали общий ритм, их движения стали увереннее, а улыбки — шире. Когда трек закончился, все четверо выдохнули, вытерли лбы и рассмеялись. - Ну что, - бросил Джиан, - через месяц на отчётном концерте будем зажигать? - Однозначно! - подхватил Ибо. - Только сначала эту связку доведём до идеала. Хореограф одобрительно кивнул. - Отлично поработали. На следующей тренировке добавим ещё несколько элементов - будет ещё круче. Парни переглянулись - в их глазах читался азарт. Впереди было ещё много часов, чтобы отработать танец, но сейчас они точно знали: это того стоит. После изматывающей тренировки, парни смотались в душ, а Ибо, чтобы не толкаться за место под лейкой, без сил рухнул на мягкий коврик в углу студии. Мышцы приятно ныли, дыхание только-только приходило в норму. Он достал телефон, лениво пролистывая соцсети — и вдруг наткнулся на какую‑то абсурдно пошлую статью. Он прошёл бы мимо, но заголовок звучал достаточно провокационно: "Красивые мальчики трахаются друг с другом". Сначала он лишь хмыкнул, но, прочитав пару абзацев, не выдержал и расхохотался в голос. Звук гулко разнёсся по просторному залу с зеркалами. Ибо перевернулся на живот, уткнулся лицом в согнутый локоть, но смех всё равно прорывался — он трясся всем телом, время от времени вытирая выступившие слёзы. - Ну и бред… но почему так смешно? В целом, суть статьи сводилась к тому, что если у вас в отношениях не всё гладко, не стоит на вашу даму сердца и бла, бла, бла, то вы гей. Ахуенная логика. - То есть, если я не выспался или устал как собака, чтобы совершать подвиги в интимном плане, и у меня тупо не встал, то я небесно-голубой, так? - угорал Ибо, недоверчиво фыркая. На минуту он даже задумался, представляя себя с каким-нибудь горячим красавчиком, но картинка всё никак не складывалась. Нет, он засматривался на парней, но так сказать, чисто из-за внешних данных. Просто, ну а кто не любит созерцать красоту. Он же не слепец какой. Но вот чтобы у него хоть раз возникло желание с ними переспать - не было такого. Чем дальше Ибо читал, тем сильнее возникало стойкое чувство предвзятости и однобокости видения автора. Тот явно намекал на то, что только красавчики залипают на других красавчиков, ну а уродцам ловить там нечего. Уточнение: на обоих фронтах. Идиотизм, ну правда. Знал он одного парня, не лично, но тот прослыл на весь университет своими амурными похождениями, и Ибо ну вот только с натяжкой мог назвать его хоть сколько-нибудь привлекательным. "Наверное хер здоровый", решил он и закрыл новостную ленту, нервно поглядывая на часы. Да, ему самому повезло с внешностью, многие считали его красивым. Конечно, он и сам отмечал, что достаточно неплохо выглядел. Тренированное тело танцора, длинные ноги, про которые жужжала каждая девчонка, подкатывающая к нему, огромные руки, выдающийся кадык и маленькое лицо. Всё это дополнялось его роскошным чёрным хвостом и милыми ушками, которые так любила прикусывать Майя во время оргазма. Плюс, к тому же, взять весь тот антураж, как, например, его кожаные шмотки, в которых, признаться честно, он отпадно смотрелся, и развратные движения тела, стоило только увлечься танцем – и дело сделано. Девчонки пищали и штабелями падали ему в ноги. Выбирай - не хочу. Но повезло лишь одной. Но всё же в этой накарябанной кем-то статейке что-то было и от правды. Ибо не мог не признать, что засматриваться на красивое куда приятнее, чем на несовершенство. Лично он сам, перебирая в голове бывших любовниц, не мог припомнить ни одной, которая выглядела как-то не так. Все как на подбор. Хотя Ибо без зазрения совести поглядывал и на парней тоже, а почему нет, но поползновений в ту сторону, даже ради эксперимента, не совершал. Просто не рисковал окунуться в этот радужный мир, потому что с детства знал, как его мама откровенно ненавидела геев. Чисто из-за интереса он у неё как-то спросил, а что если, ответ поверг его в ступор – вычеркну из жизни. Многие свято верили, что счастье приносит красота и внешние данные, щедро подаренные природой, Ибо же думал, что залог успеха — долгая и кропотливая работа над собой и своим телом, жëсткая дисциплина и огромная сила воли. И у него всего этого было в избытке, просто остальным так не повезло. Но если взглянуть с другой стороны, какой бы ты ни был ахуенно красивый, весь из себя привлекательный, если наполнение говно, то впечатление стирается. Лучше уж замутить со страшненькой, нежели куковать с тупой, себялюбивой и вздорной дурой. Хотя и он сам был не без греха. Мама всегда мечтала, что он пойдёт учиться на финансы или ещё что-то подобное, со временем встанет у руля какой-нибудь престижной фирмы, а то и вовсе заведёт свою, но... Ибо неизменно тянуло к себе искусство. С самого детства, едва научившись твёрдо стоять на ногах, Ибо ловил ритм — то притоптывал в такт музыке из телевизора, то раскачивался, услышав весёлую мелодию из открытого окна. Ему было лет пять, когда он впервые увидел на YouTube видео с уличным баттлом: парни в широких штанах и бейсболках двигались так, будто гравитация на них не действовала. Ибо замер перед экраном, забыв про недоеденный бутерброд. В тот момент он понял: он хочет так же. Поначалу это было просто подражание. После детского сада он закрывался в своей комнате, включал на телефоне хип‑хоп‑трек и пытался повторить увиденные движения. Зеркало в шкафу отражало неуклюжие прыжки и резкие повороты — но ему было всё равно. Ибо чувствовал музыку: басы отдавались в груди, а биты задавали темп. Руки подрагивали, ноги путались, хвост мешался, но он снова и снова вставал перед зеркалом, отрабатывая «волну» и простейшие степы. Мама, считавшая это блажью, поначалу улыбалась, иногда подбадривая: «Ну‑ка, покажи, что умеешь!» — и Ибо, раскрасневшийся от усилий, вытанцовывал перед ней свою импровизацию. Бабушка ворчала, что «лучше бы уроки учил», но тайком записывала его выступления на старый телефон. В школе всё изменилось. На переменах Ибо уже не просто дрыгался под музыку в наушниках — он начал замечать детали. Как один парень из старших классов ловко крутился на полу во дворе, как компания ребят после уроков репетировала связку возле спортзала. Он стоял в стороне, запоминая, а вечером бежал домой — разбирать движения по кадрам в видео. Он нашёл онлайн‑уроки, скачал плейлист с классикой хип‑хопа — от старых треков до современных битов — и превратил свою комнату в танцкласс. Однажды он решился. На школьном концерте, где все обычно пели или читали стихи, Ибо вышел к микрофону и попросил диджея поставить трек. Зал затих в недоумении, а потом взорвался аплодисментами, когда он начал танцевать. Да, он сбился на одном движении, да, колени дрожали — но он сделал это. Впервые он танцевал не для себя, а для других, и это было… правильно. С тех пор мечта стала чётче. Ибо уже не просто хотел «уметь танцевать» — он хотел жить этим. Он представлял, как однажды соберёт свою команду, как они будут репетировать в пустом зале до поздней ночи, как выйдут на большой баттл и взорвут сцену. Он видел себя на сцене: свет софитов, гул толпы, музыка, которая звучит не просто вокруг — она внутри, она ведёт его тело. Он хотел чувствовать эту энергию, делиться ею, побеждать — не ради трофеев, а ради того чистого восторга, когда ты и музыка становитесь одним целым. Иногда он закрывал глаза и мысленно переносился туда: вот он стоит в круге, напротив — сильный соперник, вокруг — зрители, воздух гудит от напряжения. Звучит первый бит — и всё остальное исчезает. Есть только он, музыка и танец, который рвётся наружу. И тогда Ибо понял: он будет тренироваться, падать, вставать, снова падать — но однажды он окажется там. Потому что хип‑хоп — это не просто движения. Это его путь. Поэтому когда встал выбор - кем быть, у него не было раздумий. Путём долгих споров, он оказался студентом Пекинского университета искусств по направлению современного танца, в месте, где все молодые люди, под руководством строгих тренеров и преподавателей, действительно становились лучшими, а не просто продавали свои мордашки с больших экранов. Понимая, что разлёживаться больше нет времени, он вскочил на ноги, опрометью бросившись в душ. Уже после, натянув свежую футболку и джинсы, тщательно просушив хвост, Ибо ринулся за пределы студии, торопясь в близлежащий парк через дорогу, где у него было назначено свидание.

***

- Привет! - окликнула его Майя, подходя со спины. - Привет, - Ибо улыбнулся, потому что действительно был рад её видеть. Майя была красивая: длинные чёрные волосы, тонкое спортивное тело, симпатичное личико. Неоспоримый плюс обучения в хореографическом — это обилие хорошо сложённых и потрясно танцующих девушек. Майя была словно создана для танца: стройная фигура с плавными линиями, лёгкость в каждом движении. Её осанка безупречна — спина прямая, плечи расправлены, голова чуть приподнята. Ибо и залип, когда однажды присутствовал на её репетиции. Каждое движение — гармония силы и нежности: то стремительный поворот, то медленное, почти невесомое скольжение по полу. В её танце читалась внутренняя свобода: она не просто исполняла шаги — она жила в музыке, отдаваясь ей без остатка. Тёплый осенний день клонился к вечеру. Золотистые листья кружились в медленном танце, опадая с деревьев и устилая аллею пёстрым ковром. В воздухе витал лёгкий аромат увядающих цветов и свежести после недавнего дождя. Пара шла вдоль пруда, где утки деловито плавали у берега, время от времени ныряя за крошками хлеба. Майя шла чуть впереди, опустив голову и теребя ремешок сумки. Её шаги были медленнее обычного, а плечи слегка ссутулились, будто на них легла невидимая тяжесть. Ибо заметил это, но поначалу решил, что она просто любуется пейзажем. Он улыбнулся, протянул руку, чтобы взять её за ладонь. - Мне кажется, или ты снова похудела? Майя остановилась, повернулась к нему. Её глаза были непривычно серьёзными, а губы чуть подрагивали. Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. - Не болтай, - и подошла к скамейке, тут же опускаясь на неё. Ибо недоверчиво хмыкнул. Он и не болтал вообще-то, потому что прекрасно знал, что она пыталась всеми силами пролезть в трейни, подав заявку ещё месяца три назад, но пока не получила ответа. Майя нервничала, и её взвинченное состояние передавалось ему тоже. С одной стороны Ибо радовался этому, а с другой не желал такой судьбы для неё. Он знал не понаслышке, что молодые люди, мечтавшие стать айдолами, сталкивались с множеством жёстких испытаний, которые затрагивали физическую подготовку, психологическое состояние, условия жизни и условия контрактов с агентствами. Эти трудности часто были связаны с высокой конкуренцией, строгими правилами индустрии и отсутствием свободы выбора. Порой будущие айдолы проводили много часов на занятиях вокалом, рэпом, танцами, актёрским мастерством. Иногда тренировки длились до поздней ночи, а учебный день мог превышать пятнадцать часов. Также почти все компании требовали поддерживать определённый вес, а за его превышение могли сажать на строгую диету или лишать еды, чтобы стажёр выгоднее смотрелся в кадре, высушивая себя до состояния доски. Ну кто позарится на такое? Это приводило к расстройствам пищевого поведения, анорексии, булимии, прекращению месячных и даже обморокам от истощения. Немалую роль играл и дефицит сна. Из-за плотного графика и тренировок стажеры часто спали по три-четыре часа в сутки. Ибо видел, что Майя почти постоянно вместо обедов закидывалась какими-то таблетками, и выступал решительно против этой отравы, недовольно поджимая губы, но неизменно получал в ответ "Много ты понимаешь... Так надо". Когда Ибо поделился своими опасениями с друзьями, то Юн, начитавшись статей в вейбо, вывалил на него целый монолог о том, что эти препараты к чертям убивают либидо. Ибо отнёсся к информации скептично и полез ознакомиться лично, почерпнув много неприятного из тех же статей. Девицы в них наперебой трепались о наболевшем, с пеной у рта утверждая, что они всегда стараются быть настоящими в отношениях и в сексе. Стараются, но редко бывают таковыми. Ибо и сам чувствовал это. Поначалу их секс с Майей был крышесносным. Они могли трахаться часами, почти не делая передышек, но в последние месяцы, у той всё больше находилось отговорок, а также дел, и их интимные шалости постепенно сходили на нет. Удручающе, но не критично. Наверное. - Как дела? - наконец буднично спросил он. Если честно, её дела его не очень интересовали. Как бы не было грустно, но он взрослый, голодный в том самом плане и уже достаточно перевозбуждённый гибрид, и больше всего сейчас хотелось поскорее с ней где-нибудь уединиться, но правила воспитанного общества диктовали не быть похотливым животным и сначала поинтересоваться у девушки, как прошёл её день. - Да я вообще-то ненадолго, - торопливо бросила Майя и обратила на Ибо внимательный взгляд своих изящно подведëнных, тёмных глаз. Ибо невольно нахмурился, чуя жопой какой-то подвох в её словах. Девушка тем временем продолжила. - Ибо… нам нужно поговорить. Ты знаешь, нам было хорошо вместе, но… Прости, у меня появился другой парень. Обычный, - добавила чуть тише, - без хвоста и ушей. Он замер, а улыбка медленно сошла с лица. Внутри что‑то дрогнуло — нехорошее, холодное и колючее. Слова повисли в воздухе, как тяжёлый камень. Ибо почувствовал, будто земля на мгновение ушла из‑под ног. Он моргнул, силясь осознать услышанное, и машинально переспросил. - Что?.. - Прости, - Майя сжала руки перед собой. - Я долго думала об этом. Просто… мы стали слишком разными. Ибо молчал. В голове шумело, мысли путались. Он смотрел на неё и не узнавал - будто перед ним сидела незнакомка. Майя выглядела немного смущëнной этим разговором, но Ибо слишком хорошо видел, что эмоции, которые отражало её милое личико - ненастоящие. Срать она хотела. И это неимоверно злило. Особенно то, что пока он тут старался быть "хорошим парнем", строил из себя примерного, не позволяя похабно тискать её так, как хотелось, она уже, блять, нашла другого и хорошо проводила время. Сучка. Ибо считал бесполезным что-то ей выговаривать. Ситуация с расставанием для него не первая и, наверное, даже не последняя. Просто внутри клокотала обида о бессмысленно проведённых вместе днях. Потраченном впустую времени. - Окей, без проблем, - Ибо беспечно пожал плечами, пряча своё разочарование под маской безразличия. Но тело не обманешь. Он интуитивно отсел подальше, словно от удара. Внутри всё сжалось: обида, недоумение, страх — целый вихрь эмоций, который грозил разорвать на части. Но он ни за что не покажет ей этого. Но сказать что-то всё-таки нужно. - То есть ты решила вот так, просто? - его голос прозвучал резче, чем он хотел. - Без предупреждения, без попыток поговорить раньше? - Я пыталась, - тихо ответила она. - Но каждый раз, когда я начинала, ты переключал тему или шутил. А я не могла сказать это наспех, между делом. Ибо отвернулся, уставившись на пруд. Утки всё так же плавали, беззаботные как и всегда, а листья продолжали падать. Мир вокруг жил своей жизнью, будто ничего не произошло. Но для него всё изменилось в одно мгновение. Он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. - Ладно, - произнёс он глухо. - Если ты так решила… Майя кивнула, на мгновение коснулась его руки, но он не ответил на прикосновение. Ибо отметил, что та, кажется, не ожидала от него такой спокойной реакции. Может, она думала, что он расплачется? Пф! Или кинется просить её остаться с ним, несмотря ни на что? Ещё чего. Подробности произошедшего безобразия ему тоже интересны не были, и ревностно выспрашивать: "Кто он?!" Ибо также не собирался. Где, когда и в какой момент эта дамочка зацепилась за чей-то чужой член знать не хотелось. Ибо скосил глаза на притихшую Майю, видя, что та злилась от его мнимого спокойствия, и, пожалуй, это - самое приятное в их сегодняшнем разговоре. - Вообще-то, ты тоже виноват! Мог бы сразу сказать, что по парням, а не корчить из себя натурала! - возмущённо бросила та, резко поднимаясь и спешно уходя от скамейки в сторону выхода. Ибо глядел ей вслед, пока её фигура не скрылась за поворотом. В груди было пусто и холодно, а в голове снова и снова звучали её слова: «Нам лучше расстаться». Он опустил голову, сжал кулаки и попытался сделать вдох - но воздух казался слишком тяжёлым. Только спустя несколько минут, он вдруг осознал последние слова Майи "Ты по парням" и застыл столбом. Э-э-э??? Вот тут ей реально удалось выбить Ибо из колеи, и после её ухода он остался сидеть с крайне удивлённым выражением лица. Но дальнейших разъяснений не потребовалось, потому что, кажется, он начинал догадываться, откуда, собственно, ноги росли. Прежде ему удавалось особо не привлекать к себе внимания. Жил себе и жил, как все студенты хореографического - тренировался до седьмого пота и дрожащих мышц, встречался с девчонками, иногда отрывался на вечеринках. Ибо помнил свои неоднократные просьбы подселить его к кому-нибудь из друзей, получая постоянно отказ и злившую фразу "Не положено", даже пытался поменяться, но всё также глухо. Но буквально месяца три назад, его сосед по общаге внезапно съехал без объяснения причин, а к нему подселили новенького. Нормальный, беспроблемный тихушник. Ибо не любил таких. Тот постоянно корпел над книжками, сыпал заумными фразами и действовал на нервы слишком деятельного Ибо. Но кто же его спрашивал. Так вот. Спустя месяц тот, откуда-то набравшись храбрости, обратился к нему за помощью. Обычно они почти не общались, кроме сухого "привет" и "пока", поэтому Ибо удивился, решив выслушать. Сосед пожаловался, что сам на свою дурную голову напросился на дополнительное задание от хореографа о постановке танца к весеннему балу, и не справился. Идей ноль, мыслей никаких и в общем-то всё это грозило неприятными последствиями. - От меня что надо? - спросил тогда Ибо. - Выступи со мной дуэтом. Помоги с номером, будь другом. Ибо другом быть не желал, но не отказался. Их номер, над которым Ибо корпел пару недель кряду, был ярким, чувственным и не оставил никого равнодушным, произведя самый настоящий фурор. Они торчали в студии с обеда до самого позднего вечера, притаскивались в комнату совершенно без сил, но танец того стоил. Их выступление понравилось всем без исключения. Видео с номером расползлось по студенческим чатам, да только далеко не все поняли его правильно. Многие увидели Ибо в другом свете: дерзкого и импульсивного, сексуального и вызывающего, горячего и эмоционального, такого, каким он не позволял себе проявляться прежде. Но вот в чём затык. Лишь спустя некоторое время, Ибо узнал, что его начали шипперить с соседом. Он в душе не ведал, как так вышло, но стал всё чаще и чаще слышать шепотки за спиной. "Они не только танцуют, но и живут вместе", "Это так романтично и мило", "Два танцора. Им так повезло встретить друг друга", "Да они трахаются", "Сто процентов Ибо топчик". Ибо бесновался, возмущался, а поделать ничего не мог. И даже когда его сосед внезапно испарился с универа, слушки об их вселенской любви так и не пропали. И вот теперь его бросила девушка, потому что он, сука, гей и давно в тайных отношениях с мужиком, хотя ни первое, ни второе не было правдой. Ладно, хер с ним, не впервой, он переживёт. К счастью, на хореографическом всё ещё куча красивых девчонок, многие из которых наверняка не прочь с ним замутить. Ибо закинул на плечо спортивную сумку со шмотками и двинулся к выходу из парка. И всё же он чувствовал себя дураком. Решив, что домой неохота, и лучше он заночует в общаге, Ибо добрался до своей комнаты, бросил сумку на кровать и осмотрелся, будто пришёл сюда впервые. Ощущение пустоты неприятно повисло в воздухе. Скорее всего, после того, как его сосед съехал, к нему подселят кого-то ещё и придётся по новой привыкать к незнакомому человеку. Ибо всегда очень чтил своё личное пространство, и подселение чужака в его комнату нагнетало неприятно-тревожные ощущения. Приняв душ и наскоро перекусив заваренной лапшой, он завалился на кровать, бездумно уставившись в потолок. Свесив хвост на пол просушиться, Ибо задумался о том, что пора что-то менять. Жить с матерью хоть и было хорошо, но стеснять её своим присутствием он не желал. Гибрид догадывался, что у той завелись отношения и застать свою родительницу с кем-то было смерти подобно. Ну не готов он ещё к тому, чтобы знакомиться с её новым увлечением. Да, он позволял себе переночевать раз или два в месяц в отчем доме, но не более. Снова вспомнилась та тупая статейка и слова, брошенные ему бывшей. "А может замутить с кем-то? Найти смазливого парня, и гори оно всё синим пламенем?" Мысль не давала спать до утра, отчего он проворочался в постели, сбивая одеяло на пол. Раздражённо поднявшись, едва только солнце выползло из-за горизонта, Ибо окончательно продрал глаза и кинул сообщение в общий с его друзьями чат: «Вечером идём бухать». Лучше бы он триста раз подумал, но куда там. Безответственный, импульсивный и беспросветный дурак, так бы охарактеризовала его мама после ночного кутежа, на утро после которого он проснулся в постели с незнакомцем, прижимавшимся к нему обнажённым телом и сладко урчащим во сне. Ну пиздец, чо. Ибо мало что помнил о проведённой вместе ночи и новом опыте, но с того дня они с Роем стали встречаться. И вот тут он открыл для себя массу новых впечатлений, даже жалея, что не попробовал раньше. Рой был отзывчивым, гибким и очень искусным. Он будто бы заранее знал, как доставлять ему наслаждение и Ибо буквально купался в удовольствии. Роя совершенно не смущали ни его уши, ни хвост, скорее наоборот, ещё больше раззадоривали, и тот подставлялся ему словно течная кошка. Казалось, он выиграл джек-пот. Ибо полностью увлёкся любовником, правда не забывая при этом тщательно прятать свои амурные дела от мамы. Та в полной уверенности, что у него всё в полном поряде с Майей, особо не задалбывала вопросами и на том спасибо. - Как там твой котик? – подъёбывал его Юн. - Да видел его ещё утром, хвост трубой, - ржал как ни в себя Джиан, - хорошо его оприходовал, да? - Отвалите, черти! – возмущался Ибо. – Какого хрена вам так сильно интересна моя личная жизнь? Своей займитесь, задроты. У меня-то есть секс, а вот вы, убогие, только мышцу не порвите на руке. - Козлина! – фыркнули парни в унисон. - Знаю, - самодовольно усмехнулся гибрид. Но как бы он не скрывал, как бы ни прятался, судьба, мать её, распорядилась по своему. Рой долго упрашивал его погулять по городу, прошвырнуться по магазинам, а после завалиться в кафе и обожраться мороженым. Ибо не смог отказать, и поплатился за это. Надо же было такому случиться, что выйдя из кафе, ему вдруг присралось засосать своего парня прямо на глазах у прохожих. - Ибо!!!! – громкий окрик засел в ушах, а кровь застучала набатом. Он шарахнулся в сторону, уши плотно прижались к голове, а хвост, взметнув облако пыли, забил по асфальту. – Глазам своим не верю! Ибо медленно развернулся, испуганно таращась на стоявшую поблизости мать с каким-то незнакомым хмырём, сжавшимся от её крика. "Любовничек", мелькнула мысль, но тут же растворилась под гнётом новой. Она теперь знает. Попадос. За последствия он не ручался, зная непримиримое отношение родительницы к подобным отношениям. Благо у мамы хватило ума не выяснять их на глазах скопившейся толпы, почувствовавшей что запахло жареным. Ибо лишь кивнул глазеющему на него Рою, видя, как мать что-то торопливо говорила мужичку, с которым была. - За мной! – приказным тоном повелела женщина и Ибо с повисшими ушами и волочащимся хвостом, побрёл вслед за ней, понимая, что сейчас начнётся. - Как ты мог? – стоило им остаться в квартире наедине, госпожа Лю Дай наставила на него палец, обвинительно сверля взглядом. Ибо смог отчётливо рассмотреть разочарование в родных глазах, из-за чего сжался сильнее. – Не могу поверить в то, что мой сын… этот... этот… заднеприводный! - Что? – захлопал глазами гибрид. – Мама! - Не мамкай! – пресекла та его возражения. – Я растила тебя в любви, заменила тебе и отца и мать, а ты превратился в это… у меня даже нет цензурных слов, чтобы описать, как я сейчас себя чувствую. Мой сын, моя плоть и кровь якшается с мужиками. Господи! - Мам, - предпринял очередную попытку пристыженный Ибо, хотя и понимал, что стыдиться ему нечего. Он такой какой есть. – Мне нравятся и парни и девушки. В равной степени. Мы с Майей… - Что вы с Майей!? - выкрикнула та. – Ты мог заполучить любую, да каждая была бы просто счастлива, обрати ты на неё внимание. Но мужик! Я не узнаю тебя, сын. Это противоестественно, мерзко, отвратительно! – запальчиво кричала Лю Дай. – Ты отвратителен! - А? Что? – моргнул Ибо, не ожидая такого. - Что? – расходилась Лю Дай сильнее. Ибо кинулся к матери, стараясь её обнять, успокоить, но та внезапно шарахнулась от него в сторону. – Не прикасайся! Не трогай меня своими грязными руками! - Ма-ам, – жалобно протянул дезориентированный Ибо, – я всё ещё твой сын, это же ничего не меняе… - Это меняет всё! – слёзы брызнули из глаз женщины. – Ты знал, как это мне претит, понимал, что если я узнаю, то… - Но это моя жизнь! – вновь попытался достучаться до родительницы Ибо, но всё было бесполезно. Та будто его не слышала. Щёки матери раскраснелись, и по ним скользили влажные дорожки слёз. Рот кривился от брезгливости, а взгляд потух, с разочарованием взирая на него. - Ты мне больше не сын, - прошелестела Лю Дай. – Знать не хочу больше такого как ты! Уходи! - Что? Куда? – растерялся Ибо. - Мне всё равно. Только прочь из моего дома! Знать тебя не желаю. Ты разочаровал меня. Ибо недоумённо таращился на женщину, родившую его, вырастившую в любви, заботе и ласке и сейчас не понимал, как такие слова могли вылетать из её рта. Он замер, находясь в полнейшем ступоре, даже до конца не осознавая, что остался один. Мамы и след простыл, лишь глухие рыдания доносившиеся из-за закрытой двери её спальни долетали до его обострённого слуха. Решив, что лучше сейчас будет и правда уйти и дать возможность маме успокоиться, Ибо побрёл в свою спальню, спешно набивая рюкзак необходимыми вещами. Он изначально не тянул всё в общагу, живя на два дома, но по всей видимости пора было. Мозолить глаза он не станет. Ибо неспешно шёл по улочке, замечая, что уже заметно потемнело. Солнце склонилось за горизонт, а на город законно опускались сумерки. Телефон вибрировал в кармане толстовки, но разговаривать сейчас с кем бы то ни было не хотелось. Всё потом. Рюкзак оттягивал плечи, а хвост, которым он основательно подмёл улицы, представлял из себя жалкое зрелище, впрочем, как и он сам. Комната в общаге встретила темнотой и одиночеством. Напомнив себе, что через неделю необходимо внести плату за обучение, Ибо плюхнулся на кровать и прикрыл запёкшие от невыплаканных слёз глаза. Самое обидное было в том, что родной человек не принимал его таким, какой он есть. Отношения, какие бы они не были, это ведь его право. Его дело кого любить, с кем спать, но ведь он оставался самим собой и ненавидеть его за предпочтения виделось Ибо странным. Он всё тот же Ибо, но мать ополчилась на него, изгнала из дома и своей жизни с такой лёгкостью, будто только и ждала возможности. "А может ей просто нужно было место для этого сморчка?" мелькнула мысль, но он её тут же отринул. Мама любила его, он это знал и чувствовал, но тогда за что она так с ним? В любом случае, успокаивал он себя, ей нужно время на осмысление, а когда они успокоятся, то поговорят. Сон сморил его далеко за полночь, но снившиеся кошмары заставили прокрутиться до самого рассвета, оттого он проснулся злой, невыспавшийся и уже опаздывающий на первую пару. Но как видимо, судьба мало насмехалась над ним. Уже тем же днём, Рой нагло заявил, что "им не по пути и связываться с ним и его долбанутой семейкой" – цитата – "себе дороже." Захотелось тупо надраться. Ибо с кислой миной наблюдал за тем, как его уже бывший парень строит глазки другому и натурально тянуло блевать. Какие же все лживые, мелочные предатели. - Да забей ты на него хуй, – Юн подошёл со спины, стараясь не наступить Ибо на хвост, – где наша не пропадала, приятель, – потрепал он его по прижатым к макушке ушам. - Насрать вообще, - хмыкнул Ибо. - Не пизди, по морде вижу, что задело. Кстати, там госпожа Чун тебя просила зайти. Какие-то вопросы по оплате. - Ещё этого не хватало. Неделя же... - Я не знаю. Сегодня треним? - Конечно, - пожал плечами гибрид. – Я не собираюсь пропускать тренировку из-за всякого мудачья. - Правильно мыслишь. Тогда увидимся в четыре. Ибо дошёл до кабинета зам декана и с опаской постучал. Получив разрешение зайти, он просочился внутрь и застыл посреди помещения, встречаясь взглядом с секретарём. Та поправила очки, сползшие на нос, и кивнула на ещё одну дверь. - Проходи, госпожа Чун тебя ждёт. - Госпож… - начал было Ибо, но та пресекла его попытки начать разговор и взмахом руки указала на стул напротив неё. Он сел, спрятав хвост под столом. - Студент Ван, - женщина строго оглядела его с ног до головы, ненадолго подвисая на прижатых к макушке ушах. – Я уж не знаю, что там произошло в вашей семье, но вынуждена сообщить, что госпожа Лю Дай связалась со мной и сообщила, что закрыла доступ к своему счёту. - Что? Как это? – подкинулся Ибо в стуле. Ну не могла же мама с ним так поступить? - Успокойтесь, - повелела зам декана, – вопрос деликатный. Через неделю мы списываем со счёта деньги за оплату нашего учреждения и так как доступ к счёту вашей матери закрыт, у меня назрел вопрос. Вы способны оплатить своё дальнейшее обучение? Вы должны понимать, что в оплату входит также и ваше проживание в общежитии. Ибо потерял дар речи. Оплата? Проживание? Он никогда не задавался этими вопросами, потому что за всё платила его мама. Он сам полностью отдавался учёбе и никогда даже не подрабатывал. Конечно, не потому что ленился или желал жить на денежки родительницы, просто у них с мамой был уговор. Он получает диплом, а уж после того, как устроится на работу, начнёт помогать ей. Ибо замешкался, а его хвост в установившейся тишине кабинета гулко и нервно отстукивал ритм по напольному покрытию. - Вы же понимаете, что я не смогу оплатить… - начал он, поднимая растерянный взор на госпожу Чун. - Поэтому я тебя и позвала, - вздохнула та. – У меня есть к тебе одно предложение. Ты хороший и способный студент, Ибо. До твоего выпуска остался всего лишь один год. Мне было бы жаль терять такого ученика. Так вот, единственное, что я могу для тебя сделать, это отложить платёж на три месяца. Не больше. - Я был бы признат... - Не суетись. Сядь, - она что-то чиркнула ручкой в лежащем перед ней листе. – Ты же знаешь, что у нас в общежитии катастрофическая нехватка мест? - Знаю, - кивнул гибрид, чуя жопой последующие за этим неприятные слова. И как в воду глядел. - Так вот, без оплаты оставить за тобой комнату, я, к сожалению, не могу. - Но... - Подожди и дай мне договорить, – она строго зыркнула на него и Ибо вынужден был присмиреть. – Я и так иду тебе на уступки. Поэтому ты должен немедленно решить вопрос со своим размещением. Если же нет, тебе придётся освободить комнату к концу недели. С платой за обучение срок – три месяца. Это всё чем я могу тебе помочь. Всё понятно? - Понятно... – безжизненно выдавил из себя Ибо и поднялся. Могло ли стать ещё хуже? Вряд ли. Он неспешно брёл по опустевшему коридору учебного корпуса, набирая номер матери. Ибо не мог поверить в то, что та могла так с ним поступить. Неужели из-за его ориентации? Это же дико. Ведь он её единственный сын, свет в оконце и надежда на будущее. - Слушаю, - голосом Лю Дай можно было замораживать. Холодок пробежал по коже, но Ибо откашлялся и выпалил. - И как это понимать? - Это всё? - Мам, да что с тобой? – Ибо остановился посреди коридора, его ноги будто приросли к полу. - Нет, это что с тобой? – прозвучало глухо. – Я не делала из этого тайн. Ты прекрасно знал моё отношение ко всему... этому, - расплывчато произнесла Лю Дай. – Я глубоко в тебе разочарована. Я всё ждала, что ты выучишься, найдёшь хорошую работу, а после приведёшь в дом невесту и вы подарите мне внуков, но ты… - Мам, а кто тебе сказал, что так не будет? Мне нравятся не только парни... - Не хочу ничего слышать! – закричала та. – Раз ты такой самостоятельный, раз сам знаешь, как тебе лучше, то вот и посмотрим, как ты решишь свои проблемы. Пора жить самостоятельно. Тебе же виднее, что для тебя правильно. Наверное я сама виновата, что избаловала тебя. Да и отсутствие в жизни мужчины, отца, который бы вовремя отходил тебя ремнём сказалось. Не звони мне, Ибо. Пока не одумаешься, лучше исчезни из моей жизни. - То есть ты меня не примешь… - помялся он, – таким? - Нет, – прозвучало категорично, а потом Ибо ещё долго вслушивался в размеренные гудки, отдававшие в ушах звоном разбитых надежд. Но распускать нюни он не станет. К чёрту это всё! Работу найти никогда не поздно, только вот у него нет времени. Решив действовать на опережение, он вернулся к себе в комнату и спешно покидал вещи в два рюкзака, выставив их у шкафа. Прихватив спортивную сумку, Ибо взглянул на время и потопал в студию. - Совсем всё херово? – кинулся к нему Джиан и остальные. - Да не то слово, - кинув рюкзак у стены, Ибо стащил с себя футболку, меняя на ту, в которой всегда танцевал. – Меня выселяют из общаги, срок - неделя. Плату за учёбу отсрочили на три месяца, так что... Мать перекрыла мне кислород и из-за чего? Блять, из-за того, что я спутался с очередным мудаком. - Ну везёт тебе на всяких уродов, - усмехнулся Юн. - Да уж, как утопленнику, - промычал Ибо, – так ещё этот еблан ходит по универу, рожу скалит и показательно стелется перед другими. Противно, жуть как. - Слушай, - Юн покосился на Джиана, а потом снова посмотрел на поникшего Ибо, – а давай ко мне. Поживёшь пока, а там с работкой решишь дела и свалишь. - Серьёзно? – удивился гибрид. - Не, ну а чо. - Ты бы меня выручил, приятель. - На то и нужны друзья. С общежития Ибо съехал в тот же день и лишь спустя неделю пожалел, что не дожил там оставшиеся дни. Жить в квартире с Юном оказалось совсем непросто. Спать на полу ещё куда ни шло, но вот постоянная ругань, крики с утра пораньше, а порой и мордобой соседей за стенкой, а также неодобрительно косившаяся на него госпожа Юй, мама Юна, быстренько заставили его свалить куда подальше. Да и как назло дельной работёнки тоже не находилось, думалось порой, что всё восстало против него. Он попробовал себя в роли официанта, но расхерачив пару подносов с едой гостей, был позорно изгнан из кафе со словами: "В жопу таких криворуких." Мыть машины – запросто, но доходов это приносило с пшик, и такими темпами на обучение и койку в общаге он не заработает, одну только грыжу, если... Ибо хватался за всё. Не досыпал, почти никогда не хватало времени даже на пожрать нормально. С занятий он нёсся в студию, а потом, едва успев перевести дыхание, на работу, а возвращаясь в квартиру Юна, почти до самого рассвета вынужден был выслушивать скандалы за стенкой. Пиздец подкрадывался незаметно. Видя его постоянно опущенные уши, потускневшую на хвосте шерсть и взгляд не пантеры, а панды, Ию, Каланча который, позвал его к себе. Ибо и пошёл, но сбежал уже через две недели. Мать его друга плотоядно посматривала на его уши и хвост, а однажды, когда он ночью встал попить воды, прижала его к стене. Он так не обсирался со времён детского сада, когда его заперли в чулане с ненавистными ему насекомыми. Ибо помнил, как вопил от ужаса, стоило паучку притулиться на его руке. Так что да, он снова оказался на улице. Последняя надежда была на Джиана, и когда Ибо переступил порог его квартиры, сразу понял – и тут ему не место. Одна комната и пять человек семьи. Он шестой. Превосходно. Стеснять ещё больше людей, которые и так спят на головах друг друга было стыдно. Вот тогда-то он и призадумался – а дальше что? Пока он находился в прострации и мотался с учёбы, тренировок на работу, друзья устроили совет, и втайне от Ибо разместили в интернете объявление. «Опытный, ответственный, трудолюбивый и безотказный мастер на все руки ищет работу. Рассмотрит все предложения...» и тд. Оставалось только ждать. Авось кто и откликнется.

***

- Он сегодня опять не в духе? – прошелестел Тощий, косясь на закрытую хозяйскую спальню. - А когда он был? – хмыкнул Наглый и зло рыкнул. – Ты опять жрёшь! - Так я проголодался, - аморфно выдал Толстяк, заглатывая собранных по углам замка мух. - Так ты всю популяцию этих крылатых уничтожишь, проглот, – призраки заговорщически переглянулись. – Общий сбор в гостиной, пацаны, через пять минут. - А мы тут потрепаться не можем? – вылупился Тощий. - Поддерживаю, - чавкая промычал Толстяк. - А выйдет если? - Ладно. Призраки почти мгновенно слетели вниз по лестнице и зависли над диваном, переглядываясь. - Каков план? – подал голос задохлик. - Смотрите, – Наглый упёр руку в бок, а вторую вытянул перед собой, принимаясь загибать пальцы. – Вот сколько ему осталось? - Жить? – откликнулся Толстяк. - Дебил? – фыркнул Нахалёныш. – Он бессмертный, дурья твоя башка. Я про это проклятие. Если не вмешаться, этот немтырь так и останется уродцем, а мы ни-ни из замка. А оно нам надо? - Не-а, – хором поддержали друга призраки. - Так и я о чём. Он и так злой как собака, а если ещё будет ходить тут тенью и мордой своей снулой пугать, то проще вздёрнуться. - Ты и так... – напомнил ему Тощак, получая по хребту. – Да я что, я ничего, – засуетился и привычно юркнул за спину Толстяка. - Нам нужен план, – очередная пригоршня насекомых отправилась в рот. - А ты просекаешь, - хохотнул Наглый. – Я всё решу. - Так, а общий сбор тогда зачем? – пискнул из-за плеча Тощий. - Смотрите, пацаны, - не обратив на него внимания начал Наглый, - предлагаю заманить к нам в замок девицу или юношу, да чтоб мордой посимпатичнее. Наш господин влюбится и вуаля – свадьба, дети, а может и свалит куда. Заживём. - Тоже мне план. Господин Сяо сам-то рожей не вышел. Что людей зазря пугать. - И характер не сахар. - Меня обсуждаете, нечисть? – громыхнул голос Сяо Чжаня, а потом на пороге показался и он сам. Призраки в ужасе разлетелись в разные стороны, а Тощий пропищал из дальнего угла. - Фух, чуть не обосрался. Ну и рожа... - Вообще-то я всё слышу! - рявкнул эльф, потирая запястье и мрачно глядя на один единственный оставшийся листок. - Я, вы... мы... ты, - принялся заикаться паникёр. -  Эй, пс, что делать? – забился он пойманной птицей в углу. - Так что вы тут замышляете? – повторил Сяо Чжань вопрос, усаживаясь в своё любимое кресло. - Ничего, - провыл Толстяк, – только то, какой вы красивый... - Просто заткнись! - Да и не надо, - обиделся призрак. - Сам же спросил, а теперь не надо. Определись уже. - Я всё решу, - привычно запел второй. - Как же вы мне надоели... - Знал бы ты, как… - Я всё слышу, – напомнил Сяо Чжань. - Чёрт! Призраки зависли над его плечами, чем нервировали до задёргавшегося глаза. Сяо Чжань залез в телефон, и от нечего делать листал новостную ленту, чертыхаясь и регулярно смахивая рекламу. Нахал, внимательно наблюдавший за ним, вдруг отлетел в сторону и поманил остальных за собой. - Всё, - начал он, – есть план. - О чём ты? – поинтересовался Толстяк. - В доме срач, согласись? - Ну есть такое. Эмма, лентяйка каких свет не видывал. - Нормальная она, - заступился Тощий. Кошечка ему нравилась. Он повздыхал, ведь у них всё равно бы ничего не вышло. - Наймём работника, - продолжил призрак, – откликнемся на объяву, тот придёт, и мы убьём всех зайцев сразу. - Как? - Заставим и домик нам прибрать, и в хозяина влюбиться. - Ты обрекаешь человечишку на муки вечные, - пропел Тощий. - А нам-то что, - пожал плечами Нахал, – главное господина пристроить. Не откладывая дела в долгий ящик, заговорщики спешно улетели в спальню и пока Сяо Чжань был занят внизу, щёлкнули на одно из объявлений. Текст появился по мановению волшебной палочки. «Господин хороший, тут у нас сущий бардак, и ваша помощь была бы крайне неоценима. Предлагаем хорошее жалование и проживание.» - Офонарел? – возмутился Толстяк. – Да нас со свету сживут. - Да не ссы, - уверенно откликнулся Наглый. – Сяо Чжань ещё спасибо скажет. - Как же, - хмыкнул Тощий, – дождёшься от него. - Ну так что, решили? – посмотрел на своих приятелей Нахал. - Жми, – покивал Толстяк. - Что жили, то и даром, - вставил свои пять копеек Паникёр. – Если что, ребята, я вас не знаю.

***

- Ибо, - тот лежал после тяжёлого дня на кровати совершенно без сил и понимал, что больше не выдержит такого напряжения. Стоило чуть повернуть голову вправо, как он почти что носом уткнулся в затылок бабушки Джиана. Пиздец. - Чего тебе? – прошептал он. - Мы тут с пацанами тебе работёнку сыскали. - Какую? – заинтересовался гибрид, а его хвост дёрнулся, задевая ногу отца Джиана, отчего тот оглушительно громко всхрапнул. - На вот, почитай, – его друг протянул ему телефон с открытой вкладкой объявления. Пока Ибо читал, он медленно ахреневал. - Мастер на все руки? – недоверчиво хмыкнул он и покосился на светящегося довольством Джиана. - Угу, - кивнул тот, - плюс ещё проживание. И посмотри на сумму. - Хуясе, - сердце гибрида подскочило к горлу от увиденных цифр, – я только надеюсь, что там не какой-нибудь старый извращенец, которому нужен мальчик на побегушках. - Ну вот сходи завтра и посмотри, – хохотнул Джиан. – Должна же твоя чёрная полоса когда-то стать белой. - Ой ли. А мотик дашь? Ехать в глушь. - Говно вопрос. Правда там мотор барахлит. - Спасибо, - поблагодарил Ибо. - Всё ради тебя, бро. Знал бы Ибо, как друзья ему удружили, триста раз бы подумал. Но он был ни сном ни духом, поэтому впервые заснул сном младенца без сновидений.