Сквозь холодный туман

      На ночлег она останавливается гораздо позже, чем обычно, когда вокруг уже совсем темно, и даже растущие поблизости деревья разглядеть можно с трудом. Ноги болят, и Эйлис то и дело кусает внутреннюю сторону губы, чтобы отвлечься хоть так. Она пробовала взлетать, ненадолго, даже меньше, чем на десяток минут, просто, чтобы дать ногам отдохнуть, но головокружение и слабость заставляли спускаться гораздо быстрее, чем хотелось бы. Если вдруг она не сможет удержаться в воздухе, будет гораздо хуже. Да и в небе ее легче заметить. Эйлис все еще не уверена, что ушла далеко от деревни.       По этой же причине она решает не разводить костер, тем более сил на поиск веток и попытки добиться искры совсем нет. Хочется просто лечь куда-нибудь, желательно на кровать, в тепло и проспать всю ночь спокойно. Но этого не будет. Эйлис понимает, что едва ли сможет заснуть. Любой шорох заставляет прислушиваться, не послышатся ли за ним голоса или хлопанье крыльев, слишком громкое для обычной птицы, а в мыслях вновь и вновь всплывает подслушанный разговор. Эта парочка была гораздо ближе к своей цели, чем они думали, если бы кто-то из них просто поднял голову, ее бы нашли. Не смогли бы не заметить. Она глубоко вдыхает. Этого не случилось. Все в порядке. Но нельзя, чтобы ситуация повторилась. Во второй раз может так не повезти. Но что она может? Не так уж и много. Держаться подальше от поселений, альвиндов и людей. Пока хватает припасов. Потом... Эйлис не знает, понимает, что выйти все же придется, остановиться где-нибудь на ночлег и пополнить запасы. А может, их хватит и до города, и туда уже Эйлис точно нужно будет зайти. В лесах и холмах, к сожалению, нет ни библиотек, ни книжных лавок. Она выдыхает, вглядывается в темное небо, просматривающееся сквозь ветви деревьев. Ей нужно спокойно подумать. Хочется верить, что Тристан успеет ее нагнать, и можно будет меньше беспокоиться, что ее найдут, но нельзя полностью на это полагаться. Ей нужно придумать что-то самой. Нельзя постоянно полагаться на Тристана. Тем более она понятия не имеет, когда ему удастся ее отыскать. И не передумает ли он. Она ведь совсем не знает, что ему поручил лорд Сильнао, не затянется ли это дело, и останется ли у Тристана желание ей помогать. Он говорил, что не передумает, но нельзя отбрасывать шанс, что мнение может измениться. Ей нужно справляться самой.       Вот только в мыслях нет идей или даже чего-то близкого к ним. Лишь усталость и беспокойство. Нужно попробовать отдохнуть. Но сначала — сменить артефакт. Утром можно забыть или не проснуться вовремя, не стоит так рисковать. От усталости она даже не до конца понимает, что собиралась сделать это завтра, а не сегодня, и что энергия в нем еще есть. Впрочем, один день едва ли имеет значение.        Эйлис роется в сумке в поисках мешочка с артефактами. Мелькает мысль посмотреть, насколько хватит припасов, но Эйлис решает отложить это занятие до утра: сейчас все равно почти ничего не разглядеть. Главное еще не промахнуться по руне, активирующей артефакт. Хорошо хоть она немного сияет, можно будет понять, что он действительно работает. Интересно, можно ли сделать артефакты, которые делали бы ее незаметной для других, как чары Тристана? Наверное да. Она просто об этом не подумала. Не учла, что поиски затянуться и искать ее будут даже слишком настойчиво. А жаль. Это помогло бы избежать случайных встреч. Эйлис вздыхает. Ей и правда думалось, что за два месяца должно что-то найтись, но нет. Путь отнимает гораздо больше времени и сил, чем сами поиски. И чем дальше, тем больше. В Улате должно найтись хоть что-то. Иначе придется идти еще дальше, тратить еще больше времени. Эйлис качает головой, касается пальцем руны на найденном артефакте. Все будет в порядке. Она со всем разберется. Найдет свой, не связанный с магией способ. Она должна это сделать.        Она быстро меняет кулон, убирает использованный на дно сумки. Теперь можно и поспать. Хотя бы попробовать.       Как Эйлис и предполагала, ночь выдается беспокойной. Она часто просыпается, прислушивается к шорохам, а потом снова погружается в полудрему. И даже в этом жалком подобии сна она все куда-то идет, прячется, слышит чужие разговоры, заставляющие снова проснуться, но оказывающиеся ненастоящими. Окончательно она просыпается, когда вокруг становится совсем светло, и вчерашняя усталость накатывает с новой силой. Кажется, за эти часы она совсем не отдохнула. Эйлис прикусывает губу, заставляет себя сесть. Ногу гудят, кажется, встать и сделать шаг будет сложно. Вчера она все же переборщила с оценкой собственных сил, но оставаться на одном месте нельзя. Она все еще близко к деревне.        Надо собраться с силами и идти.       Но сначала Эйлис вспоминает, что хотела посмотреть, сколько осталось припасов, и берет в руки сумку. С теми, что оставил ей Тристан, хватит еще на неделю, если есть понемногу. Вполне неплохо. За неделю она должна что-нибудь придумать. Она старательно отгоняет мысль, что Тристан за это время тоже может вернуться. Нельзя на это рассчитывать. Она должна справиться сама.        Завтракает она без особого аппетита и только потому, что понимает, что это нужно. Если так продолжиться и дальше, припасов действительно хватит на неделю. Вот и хорошо. Главное, чтобы хватило сил двигаться вперед. Остальное уже не имеет значения.        Эйлис поднимается и тут же едва не садится обратно. Расправившиеся крылья помогают удержать равновесие, а вот на левую ногу наступать больно. Только этого не хватало. Эйлис морщится, пробует сделать шаг и невольно прикусывает внутреннюю сторону губы. Кажется, даже в самом начале ноги так не болели. Или из-за воздействия заклятья она и остальную усталость ощущает сильнее? Не исключено. Но надо что-то делать. Эйлис рассеянным взглядом смотрит на ступню, пытается найти положение, которое не будет таким болезненным. На пятку можно наступать. Хорошо. Уже что-то. Идти, конечно, неудобно, но она справится. Другого варианта просто нет. Оставаться здесь бессмысленно.       Крыльями поддерживая равновесие, Эйлис собирает нехитрые пожитки: убирает припасы, сворачивает одеяла, запихивает в сумку подушку. Нужно убедиться, что ничего не забыто. Вроде бы все. Не остается никаких явных следов ее остановки, можно идти дальше, как бы сложно это ни было.       Небольшой лесок, дающий приятную тень, заканчивается около полудня, и шаг Эйлис становится еще медленнее, хотя ей самой кажется, что она почти не движется. Из-за жары даже отсутствие кустов, норовящих зацепиться то за волосы, то за перья, то за подол платья, не радует. В такую погоду хорошо было бы отправиться к водопадам или хотя бы просто провести время в беседке у фонтана в парке. Эйлис резко выдыхает. Не думать об этом. Не вспоминать. Ей ведь удавалось загнать подобные мысли так далеко, что они переставали мешаться. Так что изменилось? Усталость, наверное. Последние дни выдались непростыми. Вот только едва ли дальше будет легче. Эйлис останавливается, далеко не в первый раз за сегодня, закрывает глаза и глубоко вдыхает, стараясь отогнать эмоции как можно дальше, на самую границу сознания. Она справится. Нужно всего лишь продолжать идти. Медленно, быстро не имеет значения. Главное — двигаться вперед, к городским воротам и стенам. Большего от нее сейчас и не требуется. Просто идти несмотря ни на что. Вечером можно будет отдохнуть, остановиться сегодня раньше и дать себе больше времени. Так будет правильно. Тем более поблизости, кажется, деревень нет и меньше шансов встретить других альвиндов.       Эйлис открывает глаза. От самоубеждения становится немного спокойнее. Хорошо. Нужно идти. Она делает шаг и, забывшись на мгновение, полноценно наступает на левую ногу. Боль в ступне заставляет снова прикусить губу и резко выдохнуть. Нужно быть осторожнее. И, наверное, приобрести в городе более удобную обувь. Эйлис, конечно, привыкла к своей, но для путешествий она подходит не лучшим образом. И относится это ко всем взятым с собой парам туфель. Те, что сейчас на ногах казались наиболее удобными, но, видимо, что-то с ними все же не так.       День кажется бесконечно долгим. Однообразные холмы словно застывают на месте и совсем не спешат меняться, из-за чего Эйлис порой думает, что вовсе не двигается с места. И сама понимает, что проходит гораздо меньше, чем до этого. Не важно. В любом случае она теперь ближе к цели, пусть даже ненамного. Это лучше, чем ничего.        На ночлег она останавливается у редких деревьев у подножия очередного холма. Место все еще слишком открытое, но в пределах видимости нет ничего лучше, а дальше она не уйдет, так что выбирать не приходится. Веток под деревьями почти не валяется, а тех что есть явно не хватит для костра. Эйлис поднимает голову. С земли не разобрать, есть ли наверху что-то, что не составит труда отломить. Она садится на землю, спиной прислоняется к стволу ближайшего дерева. Возиться с непослушным огнивом нет никакого желания. Да и сил тоже. Она понимает, что без практики так и будет десятки раз пытаться прежде, чем сможет сделать хоть что-то, но сейчас хочется просто отдохнуть. Может быть вечером, когда восстановится хотя бы немного сил, она все же попробует развести огонь, но не сейчас.        Эйлис вытягивает ноги, с легкой задумчивостью смотрит на левую. Надо что-то сделать, чтобы идти не было так больно. Вот только что она может? У нее нет ничего, что могло бы снять боль. Почему она не подумала об этом раньше? Можно же было предположить, что в пути может произойти все что угодно, и позаимствовать что-нибудь из запасов замкового лекаря. Впрочем, она бы не знала, что брать с собой. Значит, в городе нужно будет зайти в еще одну лавку. Главное не забыть.       Эйлис выдыхает. До города она как-нибудь доберется, она должна, пусть даже это будет очень медленно, она справится. Нельзя сомневаться. Даже на мгновение. Уверенность в собственных силах позволит продержаться. Пока что же она может переобуться, попробовать обмотать ступню мягкой тканью, возможно, станет немного легче идти.       Закончив с делом, она достает из сумки несколько листов и перо с чернильницей. Запас чернил тоже стоит пополнить. Пожалуй, пора составить список того, что ей нужно, чтобы не забыть, а потом уже перейти к записи и анализу собственных ощущений.       Среди ночи Эйлис просыпается от тихого, раздавшегося очень близко рычания. Внутри все замирает. Она осторожно открывает глаза, оглядывается по сторонам. Вроде никого.       Рычание раздается снова, еще ближе. Эйлис медленно садится, прижимается к стволу дерева и напряженно вглядывается в темноту. Никого. Но не могло же ей показаться? Слишком уж отчетливый звук. Сердце стучит слишком громко, мешает думать. Эйлис глубоко вдыхает, старается отогнать страх.       И снова рычание. Эйлис резко поворачивает голову на звук. Никого. Что здесь вообще происходит? Трава здесь не настолько высокая, чтобы полностью скрыть зверя, способного так рычать. Да и никакого движения тоже не заметно.        Еще одно рычание. Дальше и словно другим “голосом”. Это существо здесь не одно? Похоже на то. Нужно уходить. А лучше — улетать. В воздухе должно быть безопаснее.       Рычат совсем близко. Эйлис едва ли не вжимается спиной в ствол дерева, медленно поднимается. Справа, откуда доносился звук, воздух словно слегка мерцает и колышется. Эйлис вглядывается, старается осторожно подтянуть к себе лежащую в стороне сумку. Нельзя ничего оставлять. Мерцание воздуха усиливается, в нем едва уловимо проступают контуры звериной морды, кошачьей, с кисточками на ушах и длинными, хорошо заметными даже при сомкнутых челюстях клыками, глаза же источают легкое рыжие сияние, пропадающее, стоит только существу моргнуть. А вместе с этим его очертания растворяются в ночи.       Эйлис чувствует, как сердце начинает биться еще чаще, а внутри все сковывает страх. Это явно не обычный зверь. Хочется верить, что он не умеет летать. И что ей удастся взлететь. Эйлис глубоко вдыхает, старается унять эмоции. Крылья мелко дрожат и никак не желают остановиться. Она выберется, она должна. Надо только сделать шаг, расправить крылья и оттолкнуться от земли.       Она наклоняется, желая забрать хотя бы одно из одеял. Рычат уже почти у ее ног, и одному зверю вторит другой, а затем и третий. Дыхание сбивается, в горле вдруг начинает першить. Коснувшаяся ткани рука резко сжимается, вцепляясь в то, что под нее подвернулось, крылья расправляются, и Эйлис, все еще с трудом понимающая, что происходит, взмахивает ими и неуклюже отрывается от земли. Рычание сменяется клацаньем зубов, заставляющим резко подтянуть к себе ноги, нарушив и без того неровный полет. Мышцы спины болью отзываются на успешную попытку крыльев выровнять положение.        А стоит хоть немного подняться, как Эйлис захлестывает волна головокружения, и только рычание внизу заставляет продолжать полет. К горлу подкатывает тошнота. Эйлис старается дышать глубоко и ни о чем не думать, просто взмахивать крыльями.       Она закрывает глаза. Все равно головокружение мешает что-либо разглядеть.       Взмах. Другой. Еще один. И еще. Она летит. Не важно, куда, главное подальше от этих существ.        Эйлис перестает ориентироваться не только в пространстве, но и во времени. Страх гонит вперед, и она не понимает, прошло всего лишь несколько минут или часов. Хотя, скорее минут. У нее нет сил лететь часами. Да это и не важно. Главное оказаться там, где нет никакого рычания.       В густую траву Эйлис чуть ли не падает, пытается удержаться на ногах, крыльями восстановить равновесие, но безуспешно. Она едва успевает выставить руки перед собой и обдирает кожу на ладонях. Хорошо хоть трава не слишком колючая, да одеяла, которые она все сжимала в руках, смягчили падение. И все же по телу проходит дрожь, а из горла вырывается всхлип. Эйлис прикусывает губу. Все в порядке. Она выбралась. Теперь все нормально. Вот только ухо еще внимательнее прислушивается к каждому шороху, а слезы заслоняют и без того затуманенный от слабости взгляд.       «Все в порядке, — мысленно твердит себе Эйлис, — все позади. Все в порядке».       И то ли самоубеждение в какой-то момент срабатывает, то ли просто не остается сил, но слезы все же заканчиваются, оставляя после себя лишь пустоту.        Эйлис смотрит на траву перед глазами, не находит в себе сил подняться или хотя бы расстелить все же взятые одеяла. Голова все еще слегка кружится, руки саднит, а мышцы спины и ног неприятно ноют, но она ничего этого не замечает. Ей ни до чего нет дела, и даже шорохи вокруг уже не кажутся такими пугающими. Усталость оказывается сильнее. Она не засыпает, просто лежит, внимательно вслушивается в ночь и старается не думать, что было бы, если бы эти существа напали молча. Скорее всего, она бы их даже не заметила. По телу проходит дрожь, и Эйлис глубоко вдыхает, стремясь отогнать страх. Этого не случилось. Все позади. В этот раз самоубеждение срабатывает быстрее, и вновь становится спокойно.       В какой-то момент тело все же затекает от неудобной позы, и трава начинает казаться еще более холодной и жесткой. Эйлис морщится, но садится. Крылья ложатся на плечи, укрывая и согревая. Вокруг еще темно, и она не может сказать, когда рассветет. Сил, чтобы идти дальше, нет, но и заснуть сейчас не удастся. Так что она просто побудет здесь, попробует чем-нибудь занять мысли хотя бы до восхода солнца. Потом нужно будет идти дальше. Понять бы еще, куда. Она не смотрела, в какую сторону летела, и где теперь дорога из Нэтола. Остается надеяться на удачу, и что Тристан сможет ее отыскать. Если все же решит продолжить путешествовать с ней.        Эйлис выдыхает. Пусть признавать этого не хочется, но она ждет его возвращения. Вдвоем все же надежнее. Он бы не допустил подобной ситуации. Эйлис до боли прикусывает внутреннюю сторону губы. Она должна справляться сама, должна научиться. Но как и чему? Эти существа уж точно не были обычными зверьми, должно быть, какие-то магические создания, и другой альвинд на ее месте почувствовал бы их приближение. А она не может. Как и все, что связано с магией. А если таких разных существ много? Ведь, скорее всего, так и есть, просто она не знает. Никогда не интересовалась, а рассказывать ей, разумеется, никто не спешил. Эйлис глубоко вдыхает. Если Тристан вернется, можно будет спросить у него, возможно, он расскажет больше, если же нет, поинтересоваться в городе. Среди книг могут найтись полезные описания.       Эйлис выдыхает. Количество вопросов, непонимания, того, что нужно изучить лишь растет, и непонятно, станет ли после этого хоть немного проще. Хочется верить, что да, но сомнений все больше. Еще один глубокий вдох. Она справится. Она должна. Отступать уже поздно. Ей нужны ответы. Так что она не имеет права опускать руки. Все получится. Рано или поздно, так или иначе.        Время до рассвета тянется медленно. Убирая одеяла в сумку, Эйлис замечает, что на одном из них красуются две оставленные клыками дыры, и старается не думать, что вместо ткани там могла оказаться рука или крыло. И хорошо, что рука сжалась так крепко, что ухватила оба одеяла, так удобнее. А вот подушка осталась где-то среди деревьев, но в сумке должна быть еще одна. Хоть что-то было взято с запасом. Пару раз она порывается пойти дальше, но сил хватает лишь на несколько шагов. Едва ли утром станет проще, но хотя бы будет видно, куда она наступает, а то земля здесь неровная, и еще раз упасть совсем не хочется.        С первыми лучами солнца Эйлис устраивает небольшой завтрак, как и до этого во многом чтобы были силы двигаться дальше, чем из-за чувства голода, и поднимается с земли. Она оглядывается, пытаясь понять, где находится сейчас и откуда прилетела. Холмы вокруг выглядят совсем незнакомо. Впрочем, не удивительно: она никогда не была в этих краях, уж точно не вдали от дороги, так что искать ориентиры бессмысленно. Скорее всего, ночью она перелетела холм, у подножия которого останавливалась, и теперь где-то с другой его стороны или немного дальше. У нее нет сомнений, что пролетела она не так уж много. Страх прибавил сил, но едва ли их хватило надолго. Просто ночью все казалось дольше и страшнее.        Эйлис вновь оглядывается, пытается по едва пробивающимся лучам понять, где находится солнце. Она планировала идти в западную сторону, значит, нужно продолжать держаться этого направления и следить, не покажется ли где поворот дороги. Найти бы какой-нибудь ориентир, чтобы понять, как далеко она отклонилась от выбранного маршрута, но единственное достойное упоминания — недавняя деревня, от которой Эйлис ушла сильно в сторону. Тем более она не знает названия, да и не факт, что эта деревня есть на картах. Там все же что-то более крупное и важное. Так что придется надеяться на логику и небольшую толику удачи. Должно же ей хоть в чем-то повезти.       Наступать на левую ступню все еще больно, пусть и не так, как вчера, так что при ходьбе приходиться больше опираться на пятку и крыльями помогать удерживать равновесие. Из-за этого Эйлис идет еще медленнее, чем могла бы. Обувь все же стоит сменить. И узнать, что можно использовать, чтобы ноги так не болели.       День сливается в единую череду ходьбы по мало меняющемуся пейзажу, лишь ближе к вечеру, когда начинает встречаться все больше кустов и деревьев, образовывающих еще одну небольшую рощу, Эйлис различает шум воды, словно падающей откуда-то, и неосознанно ускоряет шаг. Она сама не замечает, как среди усталости просыпается легкий, едва уловимый интерес.        Шум приводит ее к руслу реки, спускающейся с вершины очередного холма, слишком широкого и большого, чтобы считаться обычным холмом, пусть и других слов для его описания не находится. Эйлис приближается к водопаду и небольшому озерцу у его подножия. Совсем не похоже на водопады у замка Дэ'Лэй. Гораздо меньше и без колдовского тумана. Просто вода и деревья рядом с ней. Но все же есть в этом месте что-то расслабляющее и успокаивающее. Оно отличается от начинающих надоедать пейзажей.        Эйлис оглядывается по сторонам. Домов поблизости не видно. Если вдоль этой реки и есть деревня, то скорее всего где-то в стороне. А значит, тут вполне можно остаться на ночь. Солнце, конечно, еще не село и пару часов еще можно было бы идти, но не хочется. В мыслях уже сильно желание сбросить платья, разуться и погрузиться в воду, смыть с себя всю грязь и усталость. Тем более день снова выдался жарким.        Эйлис вновь смотрит по сторонам, ищет наиболее удобное место на берегу, чтобы разложить вещи. Она все же останется здесь до утра. Искупается и отдохнет, пару часов все же можно себе позволить, тем более она все равно не уйдет далеко, и едва ли найдет что-то даже отдаленно похожее на это озерцо.