Сквозь холодный туман

      Сидя за столом, Эйлис настороженно прислушивается к происходящему в коридоре, готовясь в любой момент вернуться к образу обеспокоенной, но ни в чем не виноватой и совсем не скрывающейся альвинды, а заодно еще раз прокручивает в голове события сегодняшнего дня, желая понять, что можно было бы изменить, чтобы не вызывать подозрений. Однозначно — неразумную, не соответствующую жителям деревни трату монет. Эйлис тихо выдыхает. Хочется верить, что случившееся поможет Тристану понять, что стоит внимательней относиться к выбранным образом, вот только больше думается, что он сочтет произошедшее еще одним аргументом в пользу его способа скрываться при помощи чар. Эйлис слегка хмурится. А не было ли это его целью изначально? Наглядно показать, что легенда легко может вызвать проблемы. Эйлис слегка наклоняет голову набок. Этот вариант не стоит исключать, хоть и правду ей никто не скажет. Но вместе с этим остается и еще одна деталь, о которой она почти не думала, — манера разговора. Тот стражник все же прав, они говорят не как деревенские жители. Выученные правила, этикет, общество, в котором они росли — все оставило свой след, и переучиться, пожалуй, будет непросто. Она ведь даже не замечает каких-то деталей, которые могут выдать ее происхождение. Возможно, стоит попробовать вспомнить и записать все, что она слышала от обитателей деревень и городов, проанализировать и сравнить со своим разговором. Тогда, скорее всего, станет понятнее. Но только заняться этим стоит не сейчас, не тогда, когда у ее двери стоит стражник, а позже, на следующем привале, если ей хватит сил.       Сейчас нужно дождаться Тристана. В том, что ему удастся решить возникшую проблему, Эйлис не сомневается, вопрос лишь в методах. Хочется верить, что он понимает неразумность разрушения легенды и не станет доставать родовой артефакт, но полной уверенности все же нет. Особенно если кто-то в гарнизоне заметит, что он уж слишком похож на наследника рода Дэ’Рэсэй. Кто-то все же мог его запомнить. Вот только изменить Эйлис ничего не может. Предпринимать что-то самой без малейшего понимания, как будет действовать Тристан, — не лучшая идея. Ситуация может лишь усложниться. Нужно просто ждать. Спокойно и терпеливо.       Вот только мысли совершенно не желают угоманиваться. Эйлис прислушивается к любым шорохам, шагам, почти неразличимым разговорам, доносящимся с первого этажа. Ее появление в сопровождении стражи явно не осталось незамеченным, едва ли подобное происходит здесь слишком часто, и альвинды, как гостящие, так и работающие, не упустят возможности посплетничать, погадать о причинах, а может, спросить и у нее самой. И пусть их мнение не должно играть никакой роли, думать о нем почему-то неприятно. Хотя, казалось бы, Эйлис давно должна была привыкнуть к сопровождению стражи, как-никак, это было постоянным атрибутом любой поездки за пределами замка Дэ’Лэй, а иногда и его пределах, но сейчас ощущения совсем иные. Не имеющие смысла, но неприятные. Да и внимание это зрелище явно привлекло, что тоже не слишком хорошо. Утром точно нужно будет отсюда уходить. Все равно тут не нашлось ничего полезного.       Эйлис выдыхает, старается загнать эмоции на границу сознания. Все в порядке. Она ищет сведения о древнем заклятье, редком, по словам Тристана, не удивительно, что найти их не так-то просто. Возможно, в следующем городе повезет больше. Привычное убеждение никак не хочет начинать работать. Эйлис мысленно повторяет его снова и снова, надеясь, что постепенно все же поверит. Вот только каждая новая неудача лишь усложняет задачу.       Шаги в коридоре заставляют отвлечься от мыслей. Эйлис прислушивается, готовится в любой момент взять под контроль выражение лица и сильнее закрыть его вуалью, но это оказываются лишь любопытные обитатели постоялого двора, интересующиеся у Эрниса, в чем дело и что он здесь делает. К счастью, стражник ограничивается вежливыми, но достаточно твердыми словами о том, что не может разглашать детали, но ничего серьезного не происходит. Эйлис выдыхает. Слухов, конечно, не избежать, но едва ли их свяжут с пропажей наследницы. По крайней мере ей хочется в это верить.        Ожидание затягивается. Или это просто минуты идут невероятно медленно? Эйлис успевает осмотреть комнату на предмет случайно вытащенных из сумки вещей, убедиться, что их нет, понаблюдать за улицей через не самое большое окно, и снова сесть в кресло. Шагов в коридоре за это время было множество, но ни одни не принадлежали Тристану. Эйлис слегка прикусывает внутреннюю сторону губы, пытаясь понять, сколько времени прошло на самом деле. Хочется знать, чем занят Тристан, все ли у него под контролем, но это невозможно. Крылья слегка подрагивают, но она сразу же берет их под контроль и глубоко вдыхает, вновь отгоняя эмоции. От них все равно нет никакого толка.       Еще через несколько десятков, по крайней мере по ощущениям Эйлис, минут в коридоре раздаются шаги, не похожие на постояльцев или работников постоялого двора, слишком тяжелые, твердые и уверенные. Скорее всего, кто-то из стражников.       — Эрнис, можешь идти, — слышит она голос второго стражника, приглушенный из-за плотного дерева двери, — эти двое и правда ничего не сделали. — В тоне все еще слышится недоверие. — По крайней мере не в нашем городе.       Эйлис выдыхает. Значит, у Тристана вышло сохранить легенду. Иначе бы стражник явно выбрал бы другие выражения.       В дверь тихо стучат.       Эйлис делает глубокий вдох, и на лице замирает маска, скрывающая любое беспокойство. Поправив вуаль, она подходит к двери, отодвигает защелку и, приоткрыв дверь, ожидаемо видит в коридоре двух стражников и Тристана, спокойного и невозмутимого, как большую часть времени.       — Все в порядке? — спрашивает она слегка обеспокоенно, словно не вслушивалась до этого в каждый, происходящий в коридоре шорох.       — Как оказалось, да, — улыбается ей Эрнис, — простите за беспокойство.       — Это же ваша работа, — она вежливо улыбается в ответ, — чтобы жители города могли чувствовать себя в безопасности.       — Какое удивительное понимание, — усмехается второй стражник и, не прощаясь, разворачивается к лестнице.       Эрнис же вежливо желает хорошего вечера, и Эйлис отвечает тем же. Перед тем, как снова уйти в комнату, она задерживает взгляд на Тристане, но не может понять, о чем он думает. Взгляд все еще спокойный и словно незаинтересованный происходящим.       — Вы не возражаете, если я зайду? — спрашивает он, подождав, пока стихнут шаги стражи. Голос такой же спокойный и вежливый, однако на мгновение Эйлис кажется, что это — не больше, чем маска, скрывающая истинные эмоции, что, впрочем, совершенно не исключено.        — Вовсе нет, — она отступает на пару шагов, позволяя войти в комнату.       — Я скрою наш разговор, — тон уже серьезнее, но все еще спокойный и вежливый.       Эйлис лишь кивает и дожидается, пока он закончит произносить непонятное ей заклинание.       — Спасибо, что не стали отступать от наших образов, — она улыбается почти что искренне, — я очень это ценю. Могу я узнать, как вам удалось убедить их, что мы ничего не крали?       Она неспешно подходит к столу, опускается в кресло.       — Нарушение образов вызвало бы больше вопросов, — Тристан слегка дергает крыльями и занимает второе кресло. — С убеждением же не возникло проблем: немного чар и легких иллюзий оказалось достаточно, — несмотря на вежливый тон, становится ясно, что в детали он вдаваться не намерен. И ощущение, что его настоящие эмоции далеки от спокойствия, лишь крепнет. — Однако я бы не желал повторять этот опыт, поэтому настаиваю на том, чтобы в следующем городе воспользоваться чарами. Это точно привлечет гораздо меньше внимания.       Эйлис слегка прикусывает внутреннюю сторону губы. Стоило этого ожидать. Вот только она все еще не согласна.       — Я понимаю ваши опасения и нежелание снова привлекать внимание, — она старается говорить мягко и немного вкрадчиво, — поверьте, мне бы тоже хотелось его избежать, однако я все еще не могу согласиться с вашим решением. Я думаю, если мы еще раз обсудим образы, в том числе соответствующие им траты, — она замечает, как слегка взъерошиваются перья на крыльях Тристана, — и обратим больше внимания на то, как общаются альвинды вокруг, внимания можно будет избежать и не прибегая к чарам. Нам обоим найдется, что изменить.       Ей не хочется, чтобы Тристан посчитал, что все касается лишь его, однако, пусть выражение его лица не меняется, Эйлис замечает, как подчеркнуто ровно замирают крылья, словно он старательно удерживает над ними контроль. Похоже, ответ ему не понравился.       — Полагаю, в пути у нас еще найдется время решить, как мы поступим, — в тоне все же проскальзывает тщательно скрываемое недовольство. — Сейчас я думаю, что нам обоим будет лучше отдохнуть.       — Конечно, милорд, — Эйлис старается говорить все так же спокойно и мягко. — Доброй ночи.       — И вам, миледи, — Тристан вежливо улыбается и поднимается с кресла.       Через пару мгновений он выходит из комнаты.       Эйлис еще немного смотрит в его сторону, прислушивается к шагам в коридоре, звуку закрывшейся двери в соседнюю комнату и лишь после этого поднимается, задвигает защелку и снимает шляпу.       Их не узнали, это хорошо. Стоило ожидать, что Тристан станет лишь больше настаивать на использовании чар, ему изначально не нравилась идея с легендой, однако то, как он себя контролировал, как и решение отложить разговор на потом, заставляет задуматься, что эта ситуация задела его гораздо сильнее, чем думала Эйлис. Она бросает взгляд на окно, переводит его на стену, за которой располагается комната Тристана, и, заняв уже привычное место в кресле, пытается понять, как лучше поступить.       Она не хочет скрываться под чарами, уж точно не в городах, не там, где есть возможность узнать что-то полезное, и, если Тристан продолжит настаивать на своем, возможно, будет лучше разойтись и идти дальше самой. Эйлис до боли прикусывает губу, чувствует, как слегка расправляются и подрагивают крылья. Ей не хочется, совсем не хочется до этого доводить. Одной все же сложнее и опаснее. Но, если они не смогут договориться, она не видит иных вариантов. Решиться озвучить это предложение будет непросто, совсем непросто, но, кажется, за последние месяцы и не было простых решений. Это просто еще одно такое.        Эйлис снова смотрит в окно. Уже совсем темно, стоит отдохнуть перед дорогой, хоть она и сомневается, что сможет заснуть. Слишком много мыслей. Взгляд скользит дальше, останавливается на ширме. Попросить бы работников натаскать воды и искупаться немного, но это, скорее всего, тоже стоит денег, и не стоит снова привлекать внимание. Уж точно не сейчас.       Она снимает верхнее платье, аккуратно перекидывает его через ширму. Взгляд невольно задерживается на серебряном наруче, на мгновение показавшимся из-под светлой ткани нижнего платья, и Эйлис с легкой задумчивостью отмечает, что он не вызывает уже почти никаких эмоций. Жжение, конечно, все еще чувствуется, и рука двигается не так аккуратно и ловко, как раньше, но в остальном, кажется, она все же привыкла. Эйлис усмехается. Тихо и печально. Она и не предполагала, что это возможно, но так явно лучше, чем в самом начале.       Ночь, как и предполагала Эйлис, проходит беспокойно. Кружащие в голове мысли и волнения не позволяют расслабиться, а надолго отогнать их на границу сознания не выходит. Стоит отвлечься, на несколько мгновений ослабить контроль, как они возвращаются, вырывают из легкой полудремы и бродят кругами.       Заснуть удается лишь ближе к рассвету, а потому и просыпается она гораздо позже, чем планировала. За окном уже совсем светло и солнечно. Эйлис поднимается, не желая терять еще больше времени, надевает верхнее платье, все же задерживает взгляд на собственном отражении. Вид все же усталый и бледный, под глазами сильнее заметны темные пятна. Она глубоко вдыхает, сосредотачиваясь на контроле эмоций. С цветом кожи ничего сделать не удастся, но вот изменить выражение лица и хоть так скрыть усталость она вполне может. Не раз уже приходило так поступать. Еще один глубокий вдох, и на лице замирает знакомая вежливая маска. Эйлис поправляет рукава платья, убеждаясь, что наруч надежно скрыт за тканью, перекидывает через плечо сумку и надевает шляпу. Можно отправляться дальше.        Только сначала позавтракать, все же голод дает о себе знать. К счастью, поднос с парой тарелок, как и вчера, стоит у двери. Эйлис слегка поворачивает голову. У двери Тристана ничего нет, значит, он уже должен был проснуться. Если, конечно, вообще смог заснуть: сквозь полудрему она порой слышала шаги не то в коридоре, не то в соседней комнате. Интересно, к каким выводам вчера пришел он? Явно ведь тоже обдумывал ситуацию и что с ней можно сделать. И это нужно будет обсудить, хоть Эйлис и не уверена, что хочет этого.       Но это будет потом, возможно, вечером. Сейчас же нужно позавтракать и идти дальше. В городе задерживаться явно не стоит.       Закончив с едой, Эйлис еще раз убеждается, что в комнате ничего не осталось, что во внешнем виде ничего ее не выдает, и тихо стучит в дверь комнаты Тристана. Спокойный голос разрешает войти. Тристан сидит за столом и, кажется, что-то пишет. Хочется думать, что его дела никак не связаны ни с ней, ни с произошедшим вчера.       — Доброе утро… — она едва не произносит “милорд”, но быстро понимает, что сейчас их разговор ничем не скрыт.       — Доброе утро, Эйлис, — с вежливой улыбкой произносит Тристан, поворачивая к ней голову. — Как вам спалось?       — Неплохо, благодарю, — она слегка приукрашивает действительность. — А вам?       — Тоже, — коротко отвечает Тристан и его взгляд становится более задумчивым и задерживается на сумке. — Вижу, вы готовы отправиться в путь.       — Верно, — подтверждает Эйлис, хоть интонация и не подразумевает вопроса. — Я не думаю, что стоит здесь задерживаться.       — Как вам угодно, — кивает Тристан, — однако дайте мне несколько минут, чтобы убедиться, что ничего не оставлено.       — Разумеется. Скажите, как будете готовы.       Она возвращается в комнату. Не проходит и десятка минут, как заглядывает Тристан и сообщает, что он готов идти. Эйлис поднимается с кресла, еще раз оглядывает комнату, хоть и прекрасно знает, что ничего не доставала.        Теперь точно можно идти дальше.       В коротком пути до выхода из города Эйлис постоянно кажется, что кто-то из прохожих, а особенно стража, смотрит в их сторону, словно все еще в чем-то подозревая. Скорее всего, это просто отголоски мыслей не дают покоя, так что она старается не задерживать на этом внимание. Все равно они больше сюда не вернутся.       День пути ничем не отличается от предыдущих. Как и раньше, Тристан предлагает остановиться на привал, когда замечает, что Эйлис уж слишком сильно замедляет шаг, да и в целом ведет себя так, словно вчерашние события ничего для него не значили. По крайней мере старается вести. И Эйлис не может понять, где заканчивается его вежливая маска и начинаются настоящие эмоции. Порой некоторые фразы кажутся ей подчеркнуто вежливыми, но она не уверена, так ли это на самом деле, или же это разыгралось ее воображение.        Постепенно ясное небо затягивается облаками, а к вечеру начинает капать мелкий, неприятный дождик, принося с собой и прохладу, и желание укрыться от него. Тристан поднимает взгляд к небу и слегка хмурится.       — Вы подождете пока я найду место для стоянки? — спокойно интересуется он.       — Разумеется, — кивает Эйлис, — только отойду в сторону от дороги.       Она бы вообще предпочла бы идти не по ней, слишком уж много альвиндов встретилось им за эти часы, но не решилась предложить. Тристан, скорее всего, не согласился бы. Как и раньше, он достал родовой артефакт почти сразу, как городские стены стали почти незаметны, и просил держаться поблизости, когда замечал приближение других альвиндов. Эйлис не спорила. В пути это не казалось проблемой, разве что небольшим неудобством.        Сейчас же она отходит за редкие деревья, не садится, а просто слегка опирается о ствол, давая себе отдохнуть. Она наблюдает, как Тристан взмахивает крыльями, поднимается в воздух, и слегка прикусывает губу. Ей тоже хочется взять и взмыть в воздух, но воздействие заклятья не позволит. Привыкнуть к нему кажется гораздо сложнее, чем к серебру. Оно не постоянно и постепенно становится лишь сильнее, заставляя задуматься, а как далеко Эйлис вообще сможет зайти. Она глубоко вдыхает, трясет головой, отгоняя мысли. Нельзя об этом думать. Будет лишь сложнее. Нужно просто идти, стремиться к своей цели, а дальше будет видно.        Она с легкой задумчивостью смотрит на удаляющийся силуэт Тристана. Хоть он и ведет себя, как обычно, ей все же не нравится сложившаяся ситуация. Отзвук его вчерашнего недовольства все еще чувствуется, и хотелось бы знать, что именно он думает. Вчера он остановил обсуждение, чтобы она успела передумать или же чтобы самому не сказать лишнего? Эйлис не знает, не может понять ни по его вчерашнему поведению, ни по действиям сегодня. Но все же хочет разобраться и все прояснить. Тем более за день пути у нее появилась идея, с которой Тристан, возможно, согласится. Эйлис выдыхает, обдумывая предстоящий разговор. Хочется верить, что он пройдет спокойно и Тристан не станет сильно возражать. Нужно только дождаться подходящего момента.       Дождь постепенно усиливается. Хорошо, что широкие полы шляпы от него немного спасают, но крылья медленно тяжелеют и тянут назад, да и платье пропитывается влагой. Эйлис все продолжает вглядываться в небо, надеясь, что поиски места для ночлега не заведут Тристана слишком далеко. Ей все еще нужно будет туда дойти.       — Простите за задержку, миледи, — Тристан опускается на землю рядом. С его коротких, потемневших волос капает вода, — к сожалению, поблизости нет места, которое позволило бы нам полностью укрыться от дождя, однако, думаю, я смогу соорудить хоть какое-то укрытие из ветвей, пусть на это и потребуется время.       — Благодарю, — с легкой улыбкой, незаметной из-за вуали и дождя, произносит Эйлис.       — Идемте, здесь все же есть место, где будет проще все сделать.       Он подает ей руку и ведет за собой. И вновь все кажется совсем обычным, точно таким же, как до визита в Улат. Эйлис выдыхает. Возможно, она просто себя накручивает.       — Что-то не так? — Тристан поворачивает голову, и в его взгляде проскальзывает задумчивость, тут же сменившаяся легкой обеспокоенностью.       — Просто задумалась, — Эйлис качает головой.        Пока что она не хочет затрагивать волнующую ее тему. Может быть позже.       В стороне от дороги деревьев чуть больше, и у некоторых из них длинные, доходящие почти до земли ветви. Тристан останавливается у пары таких, растущих рядом друг с другом.        — Под их кронами уже немного суше, — спокойно произносит он, — я придумаю, как еще можно укрыться от дождя, особенно если он решит усилиться. У вас ведь еще остались лоскуты ткани? Если удастся найти подходящие ветви, они могут пригодиться.       — Да, я сейчас их достану, — Эйлис открывает сумку, — и если я еще чем-то могу помочь…       — В этом нет необходимости, благодарю, — Тристан даже не дает ей закончить, и его крылья слегка подрагивают.       Эйлис слегка прикусывает внутреннюю сторону губы. Вот опять. То, что он не дает ей помогать, уже не удивляет, но сейчас в его словах чувствуется больше подчеркнутой вежливости. А может, она просто ищет сложности там, где их нет. Она не может понять.       Она достает из сумки одно из одеял, наиболее грязное, чаще всего служащее подстилкой, стелет его на землю под кроной ближайшего дерева, чтобы можно было хотя бы сесть и положить вещи, затем достает ткань. Едва ли такой защиты от дождя хватит надолго — она сама тут же вымокнет, но это все же лучше, чем ничего. Тристан же отходит немного в сторону в поисках подходящих ветвей.        Как и обычно он обустраивает лагерь. Сначала сооружает подобие навеса, верхняя часть которого располагается между деревьями, а нижняя практически касается земли, опорой же служат стволы растущих рядом деревьев, застилает пространство между ветвями-укреплениями другими длинными ветками с листвой, затем тканью и еще одним слоем веток. Получившийся навес кажется вполне надежным. Тристан окидывает его задумчивым взглядом, и говорит Эйлис, что туда уже можно перебраться, а он скоро устроит и подстилки. Эйлис благодарит, хочет вновь предложить помочь, но быстро вспоминает, что Тристан уже отказался от помощи.        Места внутри, конечно, не слишком много, но вдвоем поместиться вполне возможно, хоть и придется плотно прижимать крылья к телу. Да и спать будет тесновато. Эйлис чувствует, как к щекам на мгновение приливает румянец. Но выбирать не приходится. Оставаться кому-то из них под дождем будет неправильно.       Еще пара десятков минут уходит на обустройство подстилок и костра, с появлением которого сразу становится теплее и приятнее. Словно не собираясь останавливаться в делах, Тристан сразу же занимается приготовлением простого, но все же достаточно вкусного ужина.        В их небольшом убежище повисает тишина. Эйлис с легкой задумчивостью смотрит на Тристана, сидящего рядом со вторым деревом, порой ловит на себе его такие же задумчивые взгляды. Тишина на стоянках для них привычна — после дня пути у Эйлис почти нет сил для светских бесед, да и обсуждать практически нечего, но сейчас молчание кажется более тяжелым и напряженным, словно нарушить его — значит проиграть в игре, правила которой никому не известны.       Эйлис тихо вздыхает, обдумывая, что хочет сказать, хоть и думала об этом уже не раз. У нее даже готова первая фраза, причем не один ее вариант, но произнести почему-то невероятно сложно. Кажется, стоит только заговорить, и все изменится, больше не останется пути назад.        — Эйлис, — Тристан неожиданно начинает первым, и от этого крылья Эйлис слегка вздрагивают. Кажется, она слишком погрузилась в свои мысли, — прошу прощения за свою вчерашнюю излишнюю резкость и не полностью соответствующие образу действия, — несмотря на теплый тон, фраза кажется больше формальностью, чем искренними извинениями. — Я солгу, если скажу, что хорошо знаю, как живут альвинды в деревнях и городах, и из-за этого мне непросто поддерживать этот образ. И именно поэтому мне кажется, что будет правильнее отказаться от него, ведь неизвестно, сколько еще существует мелочей, способных выдать нас еще больше этих незначительных трат.       Эйлис на мгновение прикусывает внутреннюю сторону губы. Ну разумеется он нашел аргументы, способные обернуть случившееся в его пользу. И ведь звучит все более чем логично, вот только у нее внутри все противиться этому решению. Это ее путешествие, ее поиски. Она не хочет все время пользоваться его чарами и зависеть от них. Эйлис тихо, но глубоко вдыхает. Ей тоже есть что сказать.       — Я прекрасно понимаю вашу обеспокоенность, ведь и сама в последнее время все сильнее понимаю, как мало я знала до этого, особенно касательно жизни за пределами родовых замков, — она старается говорить спокойно и мягко, — и, как я уже говорила, я могу согласиться с использованием скрывающих чар для попадания на территорию города, однако в его пределах я все же желаю действовать самостоятельно, — она замечает, как крылья Тристана слегка подрагивают, и с них срываются не успевшие высохнуть капли воды. — При этом я не хочу вынуждать вас соответствовать сложному и непонятному образу, поэтому хотела бы предложить в городах действовать раздельно. Находясь под вашими скрывающими чарами, я буду попадать в город, не привлекая внимания стражи, после чего при первой возможности наши пути на время разойдутся. Вы сможете заняться своими делами, я же займусь поисками сведений о заклятье, — пусть придумать образ и причину путешествий для одной себя будет сложнее, она как-нибудь справится. — Дату и время, когда мы снова встретимся, можем обсудить заранее, я не думаю, что мне потребуется больше пары дней.       Она замолкает, внимательно наблюдает за реакцией Тристана. К ее удивлению, он не отказывается в первые же мгновения а, кажется, всерьез обдумывает предложение. Эйлис невольно прикусывает внутреннюю сторону губы, все еще держа под контролем выражение лица и крылья. Неужели ему и правда настолько неприятна необходимость скрываться и так важен комфорт?       — В городах может быть не слишком безопасно для юной девушки, гуляющей в одиночестве, — с сомнением в голосе произносит Тристан, — и мне бы все же хотелось иметь возможность вас защитить.       — Я буду осторожна и точно не стану покидать пределы постоялого двора по ночам, — Эйлис говорит спокойно, но не может понять собственных чувств. Она сама убеждает Тристана согласиться, но его готовность отзывается внутри болезненным уколом.       — Я мог бы, как в Крандо, снять для вас комнату в хорошем постоялом дворе и убедить его работников не задавать вопросов, — в голосе Тристана слышится задумчивость.       Кажется, он вполне готов согласиться.       — Это может привлечь внимание его постояльцев, — Эйлис вспоминает заинтересовавшегося ею альвинда и усиливает контроль над крыльями, — но, если вы согласны, я думаю, у нас еще будет время обсудить детали.       — Я подумаю, что можно сделать для вашей безопасности, — кивает Тристан, — и можем попробовать этот вариант в следующем городе.       — Благодарю, — вежливо улыбается Эйлис.       Стоянка вновь погружается в тишину, нарушаемую лишь дождем.       Дождь так и не стихает к моменту, как они собираются ложиться спать. Тристан занимает место в дальней, более низкой части укрытия, оставляя Эйлис больше пространства. И все равно мысль о его близости заставляет румянец появиться на щеках. Так близко друг от друга им еще ночевать не приходилось. Эйлис старается устроиться одновременно и удобно, и так, чтобы не мешать Тристану, закрывает глаза, невольно прислушивается к его ровному дыханию.       Сон никак не желает приходить. В голове ходят кругами множество мыслей, касающихся то вечернего разговора, то близости Тристана, то всего сразу. Но все же больше разговора.       Эйлис не может понять, почему Тристан согласился так легко и почему, несмотря на его согласие с ее идеей, она не чувствует ни капли удовольствия. Скорее наоборот. Глупо было ожидать, что Тристан станет настаивать на поддержании образов. Он изначально был против этого. Но, кажется, именно это ей хотелось услышать. Не вышло. Эйлис прикусывает губу. Во всем происходящем чувствуется легкая неправильность.       Это ведь ее путешествие, ее поиски, но при этом именно она всегда старается идти на уступки, предлагать какой-то компромисс, Тристан же хоть и сильно помогает, всегда действует так, как сам считает нужным, не всегда интересуясь ее мнением.       Эйлис сильнее прикусывает губу. В конце концов, он не обязан идти вместе с ней, он мог бы оставить ее или даже сообщить страже и тогда ее путь бы быстро закончился. Но он предложил помочь. И Эйлис безмерно благодарна за это предложение, ей больше не хочется оставаться одной, и его помощь действительно очень полезна. Одна бы она сейчас в лучшем случае мокла бы где-нибудь под деревьями и едва ли смогла бы соорудить даже подобие такого навеса.        Вот только легче от этого понимания отчего-то не становится. Крылья начинают мелко подрагивать, и Эйлис берет их под контроль. Она не знает, как это изменить. Внутри не хватает твердости и сил, чтобы из раза в раз настаивать на своем, особенно, если понимает, что Тристану это не нравится. При этом ему точно такое же понимание совсем не мешает.        Эйлис выдыхает. Резче и шумнее, чем думала, а потому замирает, надеясь, что Тристан ничего не заметил. Она не хочет объяснять свои мысли, если ему вздумается спросить.        Надо что-то менять. Не прямо сейчас, конечно, а постепенно, набираться решимости и этой твердости. Кажется, только так путешествие может стать именно ее.       Эйлис выдыхает уже спокойнее. Рано или поздно она что-нибудь придумает. А сейчас надо все же постараться заснуть.