Шанс на пробуждение к жизни

***

      Между Нетейамом и Ао’нунгом застыла невидимая, почти осязаемая преграда. Наследник рифов чувствовал это напряжение каждым сантиметром тела. Все его попытки восстановить ту хрупкую связь, что едва успела зародиться до его выходки, разбивались о непроницаемое безразличие лесного воина. Ао’нунг намеренно перестал искать встреч и затевать споры. Вместо этого он выбрал тактику выжидания, давая Нетейаму возможность самому пережить злость и обиду. Но это молчание тяготило его сильнее, превращаясь в изматывающую пытку. Он замер в нерешительности, не зная, как преодолеть этот разрыв, не спровоцировав новый виток вражды.       — Даже сейчас, когда я так стараюсь стать лучше, я всё ещё такой же... нежеланный. — в голове Ао’нунга промелькнула болезненная мысль. Прохладный воздух коснулся его лица, и он судорожно вздохнул. — Наверное, я навсегда останусь для него таким..       Нетейам же казался абсолютно чужим в этой компании. Его отстраненность была настолько явной, что создавала вокруг него невидимый вакуум. Пока остальные спорили и делились впечатлениями, он пребывал в глубоком внутреннем оцепенении. В нем шла глухая, изнурительная борьба: верность семье и долг старшего брата требовали навсегда вычеркнуть Ао’нунга, но какая-то иная, дикая часть его существа продолжала тянуться к нему. Эта двойственность лишала его привычной ясности ума, заставляя замыкаться в себе всё сильнее.       Солнце медленно тонуло в океане, окрашивая тяжелые облака в оттенки раскаленного золота. Небо налилось густой охрой, погружая жизнь на острове в особую атмосферу. Теперь воды океана казались густыми и маслянистыми, отражая гаснущий свет неба.       Подростки собрались на плоском каменистом выступе. После уроков дыхания, они коротали вечера за неспешными разговорами обо всем. Прохладный вечерний бриз приносил терпкий запах водорослей. Ло’ак, не в силах больше сдерживать тайну, начал рассказывать о своей истории спасения, активно жестикулируя.       — Он возник из ниоткуда, прямо перед тем, как эта тварь меня достала, — голос Ло’ака вибрировал от восторженного волнения. — Огромный, как плавучий остров. Он расправился с акулой и спас меня.        Кири и Тук восторженно слушали историю. Цирея сидевшая сбоку от Ло’ака, также увлеченно внимала его рассказ.        — Огромное существо? — переспросил Ротто — По твоим описаниям... это похоже на тулкуна.        — Но сейчас время миграции, они еще не вернулись к нашим водам. — взволнованно напомнила Цирея       Ао’нунг, сидевший поодаль на краю выступа, вдруг заметно оживился. Его взгляд, до этого прикованный к горизонту, стал серьезнее.        — Тулкуны не водятся по одиночке. — констатируя факт произнес Ао’нунг        — Но этот был точно один, — глухо отозвался Ло’ак, немного хмурясь, вспоминая детали того дня — О, у него еще не было одного плавника! Только отросток       — Паякан.. — Почти прошептала Цирея, прижавшись рукой к Ло’аку.          При упоминании этого имени атмосфера мгновенно изменилась. Меткайинцы заметно притихли.        — Паякан? Кто такой Паякан? — переспросила Кири, и в её глазах отразилось неподдельное любопытство.        — Молодой самец сбившийся с пути. Иначе просто изгнанник. — объяснил Ротто, покачивая головой.        — О чем вы? — Ло’ак вскинул брови, переводя взгляд с одного меткайинца на другого.        — Он убивал на’ви, — отрезал Ао’нунг. Он поднялся на ноги, возвышаясь над остальными, и его силуэт на фоне заходящего солнца казался пугающим. — И других тулкунов. Не здесь, а далеко на юге. Это тулкун убийца.        — Я говорю вам, он спас меня! Он не пытался причинить вред — не унимался лесной.       — Ло’ак..— настоятельно повторила Цирея,— Послушай, если это был он... тебе несказанно повезло, что ты остался жив.        — Но ведь я говорю вам, он спас мою жизнь!       Ло’ак постепенно начинал выходить из себя. Нетейам, до этого внимательно слушавший его историю, в попытках разрядить обстановку встал на ноги и обошел брата со спины. Положив руки на его плечи, он гордо отозвался.        — Мой младший брат, могучий воин, встретился лицом к лицу с тулкуном убийцей и остался в живых!        Это стало последней каплей перед тем, как младший взбесился сильнее. Он скинул с себя руки брата и вскочил на ноги. Его лицо выражало обиду, не за себя, а за существо, которое спасло его жизнь, в ком он нашел друга. Не найдя поддержки среди близких, он качнул головой, бросив на последок:        — Вы даже не пытаетесь слушать о чем я говорю! — развернувшись, он поспешно ушел в противоположную сторону.        — Ло’ак, я тебя слушаю! — пролепетала Тук.       Цирея направилась за ним следом, догоняя его на половине пути. Кири взяв за руку Туктирей отправилась в маруи, а Ротто вызвался проводить их. Так Ао’нунг и Нетейам снова остались наедине, погруженные в тишину вечера, перебиваемую только далекими криками морских икранов. Золотой свет заката подчеркивал каждый контур их тел, превращая На’ви в две неподвижные статуи, отлитые из темной бронзы.        Нетейам не двигался, продолжая смотреть на тонущее солнце, но он всем телом чувствовал присутствие Ао’нунга за своей спиной. Рифовый на’ви стоял в паре шагов, не решаясь подойти ближе, но и не уходя. Он смотрел на затылок Нетейама, на его напряженные плечи и внутри зародилось желание коснуться его. Дать ему понять, что он не один. И если бы Ао’нунг только знал, что у него на уме, он бы приложил все свои усилия, чтобы облегчить его ношу старшего брата. Он сам не понимал свой, казалось только увеличивающийся интерес к личности лесного. И то, что двигало им внутри, давно переросло во что-то большее, чем чувство стыда и желание искупить свою вину.        Не желая испытывать чужое терпение и боясь спровоцировать новую вспышку конфликта, меткайинец медленно отступил. Он решил уйти молча, оставив Нетейама наедине с его мыслями. Это было единственное проявление уважения, которое он мог сейчас себе позволить. Но стоило ему развернуться, как он услышал голос Нетейама.        — Ты не против составить мне компанию? Хочу прогуляться. — бросил Нетейам, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо, с той самой осторожностью, которую он проявлял почти всегда.        Ао’нунг не сразу осознал, что Нетейам обращается именно к нему. Он моргнул, его хвост дернулся из стороны в сторону, выдавая замешательство.       — Прогуляться? — переспросил Ао’нунг, и его голос прозвучал неуверенно, как если бы он нащупывал границу, которую боялся перейти. — Да… да, конечно. Я не против. Можем свернуть отсюда, впереди будет пляж, обычно там тихо и нет никого.. — он запнулся, чувствуя себя глупо из-за этой неуместной болтливости, вызванной смущением.       Он сумбурно кивнул, не зная, куда деть руки, и в итоге просто неловко поправил костяной нож на поясе. Нетейам ничего не ответил. Он просто зашагал по каменистой тропе, куда меткайинец указал путь, а Ао’нунг поспешил за ним, стараясь держаться на расстоянии вытянутой руки, чтобы не казаться навязчивым.       В деревне уже затихала дневная суета, из жилищ доносились приглушенные голоса и запах печеной рыбы, а вода под мостиками ритмично билась о сваи, подсвеченная глубоким индиго.        Между ними повисла неловкость. Нетейам шел молча, погруженный в себя. Его отстраненность больше была задумчивой и тяжелой. Он сам не до конца осознавал, почему предложил ему это, но присутствие Ао’нунга рядом, как ни странно, служило своего рода барьером от поедающих его изнутри мыслей.       Ао’нунг же шел, словно по тонкому льду. Его распирало от странной, непривычной радости из-за того, что Нетейам сам пригласил его, но смущение сковывало движения, делая их неуклюжими. Он то и дело украдкой поглядывал на него, замечая, как свет Полифема отражается в его янтарных глазах. Ему хотелось заговорить, спросить о чем он думает, но каждое слово казалось ему лишним в этой тихой идиллии. Неловкость была настолько сильной, что когда их плечи случайно почти соприкоснулись в узком проходе, оба синхронно отпрянули, словно от удара тока. Биолюминесценция на их коже на мгновение вспыхнула ярче, выдавая внутреннее волнение, которое оба старались скрыть за маской безразличия. Они продолжали путь в полном молчании, преодолевая это странное расстояние между «врагами» и чем-то, чему они оба еще не могли подобрать название.       Они шли в полном молчании, пока плетеные маруи не остались позади, сменившись мягким, податливым песком под ногами. Это место было скрыто от глаз основной части клана изгибом берега и густой тенью нависших над водой мангров. Здесь не было слышно голосов, только мерный, убаюкивающий прибой океана и сухой шелест ночного бриза в листве.        Нетейам остановился там, где вода не дотягивалась до берега, и медленно опустился на песок. Океанская пыль под ним вспыхнула мягким лазурным светом, реагируя на движение. Он вытянул ноги, глубоко зарываясь пальцами в прохладную глубину, а затем, словно забывшись, начал перебирать песчинки руками. Мелкие светящиеся частицы струились сквозь его пальцы, как звездная пыль, но взгляд лесного на’ви оставался расфокусированным и тяжелым.        Ао’нунг замер в паре шагов, чувствуя себя лишним и одновременно остро необходимым. Он молчал, сегодня в нем не осталось ни капли той шумной самоуверенности, которой он обычно заполнял пространство вокруг себя. Нетейам мельком взглянул на него, заметив эту непривычную, почти смиренную неподвижность.        — Ты сегодня подозрительно тихий, — произнес Нетейам, не поднимая головы.       Ао’нунг неловко усмехнулся и медленно опустился на песок рядом с Нетейамом.        — Иногда мне лучше молчать, — тихо ответил он, глядя на руки Нетейама. — Чтобы не испортить ничего, о чем я мог бы пожалеть позже. Так будет лучше для всех. Это кажется самое правильное из всего, что я делал за последние дни.       Он обхватил колени руками, становясь непривычно тихим и сосредоточенным. В этом жесте было столько нескрытой уязвимости, что Нетейам на мгновение пристыдил себя за свое холодное отношение к нему. Он впервые видел Ао’нунга таким. Они сидели на песке, и между ними было ровно столько пространства, чтобы чувствовать тепло друг друга без соприкосновений. Нетейам перестал перебирать светящиеся песчинки. Его руки замерли, и в наступившей тишине стали слышны только их дыхания и шелест волн, бьющихся о берег.       Нетейам медленно повернул голову. Он не ожидал, что Ао’нунг всё еще будет смотреть на него — так открыто и беззащитно, без тени привычного превосходства. В глубоких сумерках его глаза казались блестящими сапфирами, отливающие блеском. Это был долгий, затянувшийся взгляд. Нетейам смотрел на Ао’нунга и впервые видел не заносчивого сына вождя, а такого же парня, как он сам, который запутался в себе. В этом взгляде растворялось всё то тяжелое, что накопилось за последние дни между ними. Холодное отчуждение Нетейама наткнулось на немую, теплую просьбу Ао’нунга, и стена, которую он так старательно выстраивал, рухнула за мгновение. Он не улыбнулся и не протянул руки, но его взгляд смягчился, теряя колючую настороженность. Это было не полное прощение, но нечто гораздо более важное, момент, когда вражда окончательно перестала иметь для него значение.       Ао’нунг едва заметно выдохнул, скованное тело расслабилось, лишаясь того напряжения, с которым он провел весь вечер и прошлые дни. Глядя на сосредоточенный профиль Нетейама, Ао'нунг понял, что вряд ли чей-то взгляд его ещё вот так же тронет.       Нетейам первым отвел глаза, возвращаясь к созерцанию темной воды, но теперь что-то в нем изменилось.        — Я злился на тебя, и долго думал, что не смогу простить. Для меня семья — это все, и то, как ты поступил с Ло’аком, с Кири и остальными, было за гранью моего понимания. — произнес Нетейам        Ао’нунг кивнул ему и устремил свой взор на горизонт, прижав уши к голове. Он вспомнил начало и горько осознал, что когда кто-то хочет защитить самое дорогое, что у него есть, он может стать невообразимо жестокими. Нетейам защищал брата, защищал свою семью, и эта преданность делала его тем, кем он является.       — Но сегодня я говорил с Ло’аком, — продолжал Нетейам, и его тон стал мягче. — И он поделился со мной одной очень разумной мыслью. Я переобдумал все… и хочу попробовать наладить наши отношения снова.        Ао’нунг резко повернул голову. Облегчение было настолько приятным, что на мгновение перехватило дыхание. Он смотрел в глаза Нетейама и вдруг осознал, что есть сердца, которые никогда не возненавидят тебя, как бы сильно ты их ни ранил. Салли были другими, это ни для кого не секрет. В их душах было место для сострадания там, где другие оставили бы только пепел.       — Спасибо, я не подведу - наконец выдохнул Ао’нунг, и в этом обещании было больше веса, чем во всех его прежних словах. — Клянусь тебе.