Вызов принят, или Практическое руководство по достижению оргазма

В среду утром перед институтом Грейнджер зашла в клинику и забрала готовую справку. Часть исследований должна была быть готова только к следующей неделе, но Малфой предоставил ей такую же, а значит, понимал все риски и знал, что делает. Знал же? Драко снова позвал её в то кафе, только на этот раз они встретились уже на месте. По протянутой справке Малфой скользнул взглядом, тут же спрятал в карман и отдал Гермионе папку. Она проявила больше внимания. Прочитала каждый пункт, убедилась, что в соглашении не появилось ничего кроме того, что было обговорено. Там же в кафе они поставили свои подписи, и Драко сказал, что придёт к Гермионе на следующий день в восемь вечера.

День 1

Часы показывали 19:45. Гермиона в сотый раз прошлась взглядом по гостиной, вытерла уже и так идеально чистый журнальный столик, поправила книги на полке. Никаких забытых колготок на спинке кресла, разбросанных конспектов на подоконнике, пустых чашек повсюду. Квартира сияла стерильной чистотой. Вопрос что надеть мучил Грейнджер с обеда. Она перебрала весь гардероб и остановилась на простых джинсах и тёмно-зелёном джемпере с высоким воротом. Уютно, нейтрально, закрыто. Не кричащее “я готова”, а спокойное “не надо торопиться”. Хотя теперь, глядя на своё отражение в зеркале, Гермиона казалась себе зажатой, испуганной и смешной. Мысли сменяли одна другую, и каждая была тревожнее предыдущей. Что он сделает, когда придёт? Будет ли ему так же неловко как и ей? Даст ли он время, чтобы привыкнуть друг к другу? Логическая часть Гермионы была уверена, что Малфой не станет набрасываться на неё с порога и тащить в спальню. Но крохотный червячок сомнения подтачивал рациональные доводы и подкидывал образы, виденные когда-то в фильмах и визуализированные из прочитанных романов. В них герой сразу, пока дверь ещё даже не успевала закрыться, вжимал героиню в стену и вёл себя, как изголодавшийся зверь. Жадно, по-собственнически… и так волнующе. Прикрыв глаза, Грейнджер попыталась представить себя и Драко в подобной ситуации. Картинка в голове сложилась с пугающей чёткостью и быстротой: его ладонь на задней поверхности шеи, тепло тела, вплотную прижатого к ней, запах адеколона, кожи и морозного воздуха... Темнеющие глаза, которые видят насквозь, жадные руки, совсем не нежно сжимающие ягодицы… Этот мысленный образ не вызывал отторжения. Напротив, Гермиона вдруг ощутила короткую, но яркую вспышку тепла глубоко внизу живота. По спине пробежали мурашки. Не от страха, а от чего-то иного, что заставило резко открыть глаза и отшатнуться от зеркала, лишь бы не видеть свой собственный порочный взгляд. Но сбежать от картины, которая так ярко нарисовалась перед внутренним взором, уже не получалось. Длинные пальцы, оглаживающие кожу на бедре, ощущающие влагу между ног, оттягивающие ластовицу… Чёрт, бельё! Грейнджер ринулась в спальню, ругая себя и пытаясь понять, как она могла забыть про такую важную деталь? Уделить почти час на выбор одежды и совершенно упустить из виду, что под джинсами у неё сейчас простые хлопковые слипы, а под кардиганом жёлтый спортивный бюстгалтер. Из разных комплектов, обычное удобное бельё… Но совершенно не подходящее к случаю, где всё может дойти до его демонстрации. Гермиона дёрнула на себя ручку ящика с такой силой, что тот чуть полностью не вылетел из комода. Кружевное розовое? Или простое чёрное? Два комплекта лежали поверх остального белья и отчего-то казались неподходящими случаю. Наконец Грейнджер решила, что лучше надеть чёрное, и расстегнула пуговицу джинсов, но в этот момент в тишине квартиры раздался звук, от которого у неё похолодели пальцы ног. Три чётких, неспешных удара в дверь. Время и пространство словно схлопнулись. Все тревоги, фантазии и вопросы слились для Гермионы в ослепительную, оглушающую мысль — он здесь. Глубокий вдох. Выдох. Медленно, будто не желая, чтобы за дверью её было слышно, Грейнджер закрыла ящик, вернула пуговицу в петлю и пошла в коридор. Ладони были ледяными, щёки пылали. Как в замедленной съёмке, рука легла на холодную ручку, и Гермиона открыла дверь. Драко стоял в общем коридоре, с влажными от снега волосами и лёгкой улыбкой на губах. — Можно войти? Он ещё спрашивал! Как будто Гермиона могла закрыть перед ним дверь. Хотя… Вообще-то могла. Но вот хотела ли? Отступив в сторону, она впустила Малфоя в квартиру и только когда он повернулся, чтобы закрыть дверь, заметила большой, плотно набитый рюкзак за его спиной. В горле почему-то сразу пересохло. — Дай угадаю, у тебя там наручники, плётки, зажимы и фаллоимитаторы всевозможных размеров? — выпалила она раньше, чем успела подумать. Тут же пожалела о вопросе, который выдавал её напряжение и зацикленность на теме их соглашения. Драко, к его чести, не стал шутить по этому поводу. Мягко улыбнулся, закрыл дверь на замок и произнëс: — Мимо. Там видеокассеты. Наш с тобой досуг на ближайшее время. — Собираешься сутки напролёт пичкать меня порнографией? Слáбо, Малфой. Я думала ты придумаешь что-то пооригинальнее. Он осклабился, стянул рюкзак с плеча, открыл молнию и вытащил оттуда несколько картонных коробок. — Грязные танцы, Шаг вперёд, Красотка? — с возрастающим удивлением читала названия Грейнджер. — Это что, фальшивые обложки? А внутри на самом деле самое развратное видео, какое ты только смог найти? — Всё честно. Грязные танцы — значит Грязные танцы. Красотка — значит красотка. Драко вздохнул, поставил свою ношу на пол и начал раздеваться. Пальцы с заметной медлительностью и неловкостью вынимали пуговицы из петель. Как завороженная Гермиона наблюдала за процессом. Она стояла, обняв себя руками, и всë никак не могла поверить, что содержимое рюкзака так безобидно, как говорил Малфой. Когда он снял верхнюю одежду и шагнул в еë сторону, весь такой расслабленный и уверенный в своих простых джинсах и чëрной рубашке, Гермиона напряглась и отступила на полшага. — Боже, Грейнджер, расслабься. Я не собираюсь прямо на пороге прижимать тебя к стене, и лезть под юбку. С этим мы как-нибудь подождём. Не собирается… Что ж. — У меня всё равно нет видеомагнитофона, — произнесла она, пытаясь разобраться, что значат для неё его последние слова. Как будто бы в груди появилось какое-то странное разочарование. Но не могло же быть, что ей действительно хотелось, чтобы он вёл себя с ней как варвар? — Значит хорошо, что я был настолько предусмотрительным, и взял видак в прокате, — не подозревая о её душевных метаниях ответил Малфой и подтолкнул Гермиону в сторону комнаты. Там он вытащил всё содержимое рюкзака на диван, выудил со дна плоскую коробку проигрывателя и сложил кассеты обратно. Покрутил в руках провода, присел на корточки рядом с телевизором и с видом экспериментатора осмотрел его заднюю часть. Складывалось впечатление, что он сам впервые сталкивается с подобной техникой. — Почему именно кассеты? — поинтересовалась Грейнджер. — Разве не проще было записать всё на флешку? — Может быть и проще, — отозвался Малфой, уже полностью погрузившись в процесс подключения видеомагнитофона, — но в кассетах есть какое-то ностальгическое очарование. По крайней мере для меня. У моих родителей огромная коллекция. — Решил её разграбить, чтобы произвести впечатление? — попыталась понять его мотивы Гермиона. — Ну почему разграбить? Всего лишь одолжить, как и видак. Потом верну на место. Драко задумчиво растягивал слова, потому что был поглощён процессом совмещения проводов, переходников и гнёзд для них. Какое-то время в комнате раздавалось лишь его сосредоточенное пыхтение. Грейнджер стояла, прижавшись бедром к тумбе под телевизором, и мысленно соотносила происходящее с соглашением, которое они вчера подписали. Она упорно не понимала, чего добивается Малфой и как просмотр стареньких романтических фильмов поможет в их… “исследовании”. Не выдержав своего бездействия и его молчания, она выдвинула новое предположение: — Думаешь, заставишь меня смотреть на фильмы с красивыми накаченными мужчинами, я потеку, а тебе останется только вовремя подсуетиться? — Фи, Грейнджер, что за лексикон? И к тому же мы договорились, никакого секса… — он оторвался от своего занятия, взглянул на Гермиону снизу вверх и тихо добавил: — Если ты не попросишь. Сжав губы в тонкую линию, Грейнджер холодно произнесла: — Не попрошу. Легкомысленно пожав плечами, Малфой вернулся к проводам, а через пару минут, не глядя на Гермиону, попросил: — Угостишь меня чаем? На улице холодрыга, пальцы до сих пор не слушаются. — Да, конечно, — резко смутилась она. Жгучая волна стыда накрыла Грейнджер с головой. Шагая на кухню, она думала о том, что вела себя как напуганная девчонка, которая забыла о правилах приличия. Чайник с щелчком встал на базу, включилась голубая подсветка, а пока вода грелась, руки Гермионы на автомате потянулись к холодильнику. Она достала сыр, ветчину. Из хлебницы на стол перекочевала половина багета. Грейнджер нарезала всё тонкими ломтиками, выложила на тарелку, сунула в микроволновку на минуту, чтобы сыр чуть подтаял, а хлеб стал мягче. Потом схватила с полки глубокую миску и высыпала в неё смесь орехов и схватила со стола шоколад… Стоп! Она замерла с плиткой в руке. Что она делала? Готовила угощение для Малфоя? Это же не свидание! Но ведь под просмотр кино перекус действительно не помешает? Это… нормально? Да и сама она от нервов почти ничего не ела с обеда. Звук закипающего чайника вывел её из ступора. Гермиона быстро заварила чай — крепкий, чёрный, именно такой, какой предпочитала сама. Потом, неся поднос в гостиную, поймала себя на мысли: а вдруг Драко пьёт зелёный? Или с сахаром? Но отступать было поздно. В дверном проёме она застыла, наблюдая за картиной. Драко сидел на полу перед телевизором, спина его была напряжена. Он возился с клубком проводов, и тихое, сосредоточенное ругательство сорвалось с его губ, когда какой-то контакт снова выскользнул. Перехватив провод поудобнее, Малфой потянулся к нужному гнезду. Судя по тому, как он победно вскинул кулаки, на этот раз всё получилось. — Эм... Чай готов, — робко произнесла Гермиона, ставя поднос на журнальный столик. Он обернулся, и взгляд серых глаз упал сначала на неё, а затем на угощение. Что-то в его лице смягчилось. — Спасибо, — сказал Драко искренне, отползая от телевизора и поднимаясь на ноги. Он потянулся к чашке, обхватил её ладонями, чувствуя тепло, и закрыл глаза на секунду. — Какой кайф! Пальцы и правда одеревенели. К вечеру крепко подморозило. Он сделал глоток, и лицо на миг исказила гримаса — чай был слишком крепким, слишком горьким. Но он не сказал ни слова, только поставил чашку и потёр ладони друг о друга, разгоняя остаточный холод. — Я тут подумал, что для первого просмотра нам стоит довериться случаю. Драко жестом подозвал её поближе и раскрыл рюкзак так, чтобы Гермиона не видела содержимое. — Выбирай. Не глядя. Грейнджер посмотрела на него, потом на зияющую чёрным горловину рюкзака. Медленно, опасливо, будто в клетку с хищником, опустила внутрь руку. Пальцы наткнулись на прохладные, ребристые бока кассеты и сомкнулись. Драко принял коробку из её рук, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Он повернул обложку названием к Гермионе. — “Красотка”… — закатив глаза фыркнула она. — Чудесно! — Не любишь этот фильм? — поинтересовался Малфой, вставляя кассету в видак. — Не особо. Вообще-то я только недавно посмотрела его впервые, дома он был под запретом. Мама считает этот фильм аморальным, а отец всегда предпочитал боевики. Драко не ответил, только коротко кивнул. Он сел на один край дивана, откинувшись на подушки, и поспешил занять руки чашкой. — Устраивайся. Никаких сюрпризов. Только кино. Первые двадцать минут были для Гермионы чистой пыткой концентрации. Она сидела, вжавшись в свой угол дивана и поджав под себя ноги, руки были сложены на груди. Каждая её мышца была напряжена до предела, внимание разделилось между экраном и мужчиной слева от неё. Она ловила краем глаза каждое движение — как он поправлял рукав, как подносил чашку к губам, как менял положение, чтобы сесть удобнее. Тело моментально реагировало на эти микро-сигналы. Когда Драко расслабленно закинул руку на спинку дивана, Гермиона инстинктивно вжалась в подлокотник, и поняла, что с этим надо что-то делать. Шарахаться от его прикосновений было ужасно глупо. В конце концов, Малфой именно для этого пришёл. И она дала согласие… Так может, пора было принять свой собственный выбор и всецело довериться Драко? Она заставила себя выдохнуть. Медленно расслабила плечи и опустила ладони на колени. Затем откинулась на спинку дивана, стараясь не выглядеть деревянной куклой. И произошло удивительное. Как только она сосредоточилась на экране и перестала яростно сканировать пространство между собой и Драко, напряжение начало медленно, по капле, уходить. Гермиона погрузилась в яркую, нелепую картинку. На сцене в ресторане, когда Эдвард заказал устрицы и улиток, а Вивьен беспомощно пялилась на приборы, Гермиона не выдержала. — Вот козёл! — она невольно наклонилась вперед, тыча пальцем в экран. — Он специально заказал всё экзотическое! Понимал, что она не знает, как правильно есть эти блюда, и всё равно выбрал именно их. Это мерзко! Драко, не отрывая взгляда от телевизора, сделал глоток чая и произнес спокойно: — Или он просто заказал для неё то же, что и для себя. Не все задумываются о таких вещах. — Да брось, — резко возразила Гермиона, откидываясь назад. — Взгляни на его лицо. Он ждëт, когда она облажается. Ждёт промашек и насмехается над ней. “Посмотрите, как моя новая игрушка справляется с щипцами для улиток”. Отвратительно. Малфой не спорил, лишь слегка склонил голову, будто рассматривая знакомую картину под новым углом. Гермиона же, выплеснув первую порцию раздражения, почувствовала неожиданное облегчение. Скованность ушла окончательно, руки не дрожали, голос звучал ровно. И она наконец-то смогла завязать с Драко диалог, пусть и на совершенно отвлечённую тему. Но… Ведь это он захотел устроить кинопросмотр. Разве Грейнджер была виновата в том, что её отношение к “Красотке” было далёко от общепринятых восторгов и розовых соплей? Когда на экране появилась сцена шопинга, она снова не смогла молчать. — Даже здесь он показывает своё превосходство. Не даёт Вивьен выбрать то, что ей нравится. Одобрительно кивает, только если картинка совпадает с его представлением о том, как должна выглядеть женщина рядом с ним. Гермиона говорила эмоционально, активно жестикулируя, пока боковым зрением вдруг не уловила, что Драко смотрит не на экран, а на неё. Моментально стушевавшись, Грейнджер забыла, что ещё хотела сказать и вжалась спиной в мягкую спинку дивана. Поворачиваться к Малфою, чтобы поймать его “на горяченьком” она не стала. Только продолжала ловить пристальный взгляд на себе и покрываться мурашками… Скоро он повернулся к экрану. Гермиона вздохнула полной грудью и тоже вернулась к просмотру фильма. На моменте ссоры Вивьен и Эдварда после конного поло Грейнджер фыркнула. Теперь Драко демонстративно подался корпусом вперёд и посмотрел на Гермиону так, чтобы она не смогла сделать вид, что не заметила. Её уши запылали. Посмотрев на Малфоя, она тихо пояснила: — Он ведёт себя с ней, как с собственностью. Заплатил за неделю и думает, что может распоряжаться, как ему вздумается. Вивьен для Эдварда всего лишь игрушка и нужна ему, пока выполняет функции, ради которых он её приобрёл. … Согласись, весь фильм держится только на харизме актёров. Возьми других — сюжет рассыплется в прах как пошлая сказка. Зрители верят не в любовь Эдварда и Вивьен, они любят Гира и Робертс, и готовы всё им простить. — То есть ты не веришь их истории? — спросил Драко, повернувшись к Гермионе всем корпусом. — Нет! — выпалила она. — Это магия актёрской игры. Доверь слова и поступки Эдварда другому актёру, чуть менее положительному в реальной жизни — и это будет чистый сексизм и шовинизм. Она замолчала, восстанавливая сбившееся дыхание, и в этой паузе Малфой задал свой вопрос. Негромко, задумчиво, глядя не на неё, а на экран, где Вивьен в красном платье смеялась, запрокинув голову. — Ты думаешь, в такую женщину нельзя влюбиться? — он сделал паузу, давая ей время осмыслить услышанное. — Потерять голову и поменять свою жизнь ради неё? Гермиона замерла, невидяще глядя перед собой. На одно короткое мгновение слова Драко всколыхнули что-то глубоко внутри, но мысль развеялась и ускользнула раньше, чем Грейнджер смогла за неё зацепиться. — Нет, — ответила она и посмотрела прямо на Драко. — Не верю. — Это в сказке смотрится красиво. А в реальности такая разница в социальном положении, — она махнула рукой в сторону телевизора, — заканчивается не “долго и счастливо”, а контролирующими отношениями и упрёками с его стороны и комплексом неполноценности с её. Эдвард будет мнить себя спасителем, а Вивьен стараться ему угодить и отблагодарить. Это не любовь. Кривая ухмылка исказила лицо Малфоя, но он никак не прокомментировал мнение Гермионы. На экране появились финальные титры. Драко встал, нажал на кнопку выброса кассеты. Резкий щелчок погрузил комнату в тишину, нарушаемую только мерным тиканьем часов на полке. Он молча вытащил все кассеты, сложил их стопкой на тумбу и застегнул опустевший рюкзак, а Гермиона наблюдала за его движениями, чувствуя странную опустошённость. “И всё? Только кино и разговоры?” — Считай, что сегодня был вечер-пробник, — будто бы ответил на её мысленный вопрос Малфой. — Ты-то, наверное, уже подготовилась к завтрашнему семинару, а мне ещё домашку делать. Он задорно подмигнул ей и направился в коридор. — Ты делаешь домашки? — всерьёз удивилась Грейнджер, шагая за ним. — Представь себе! — хмыкнул Драко и добавил, обернувшись и на миг встретившись с ней взглядом: — Но только самые важные. Пока он одевался, Гермиона стояла, прижавшись плечом к стене, и не понимала, что должна сказать. Поблагодарить за вечер? Спросить, что это было? Уточнить, как они будут взаимодействовать завтра в институте? Каждый из вариантов казался глупым. А Драко уже открыл дверь и шагнул через порог. Свет с лестничной клетки выхватывал его профиль и ту самую, едва уловимую тень улыбки в уголке губ. — До завтра, Грейнджер. Дверь захлопнулась за ним с тихим щелчком. Гермиона вернулась в комнату. Сидела в полумраке и смотрела на след от его чашки на журнальном столике и на тёмный экран телевизора. Ни одного прикосновения. Ни единого пошлого намёка или комментария. Только старый фильм и её яростная критика, с которой Драко даже не пытался спорить… “Что, чёрт возьми, это было?” — пронеслось у неё в голове. И ещё один, более тревожный вопрос, пришëл следом: “И что будет завтра?”