Вызов принят, или Практическое руководство по достижению оргазма

Стук в дверь пробился сквозь дымку сна. Гермиона с трудом разлепила глаза, села на кровати, пытаясь сообразить, который час и что происходит. Только повторный стук заставил её подняться. Наскоро накинув поверх ночной рубашки плюшевый халат, она босыми ногами прошлепала в коридор. За дверью стоял Малфой. Свежий, выспавшийся, будто на часах был полдень, а не половина восьмого утра. В его руке был небольшой бумажный пакет с эмблемой круглосуточной кофейни. Взгляд Драко скользнул по Гермионе от макушки до пят, задержавшись на груди, которую она пыталась прикрыть полой халата, и на ногах, которые короткий плюш открывал практически полностью. — Ты такая уютная, — неожиданно заявил он. — Вот бы провести это утро в постели… но я сегодня занят. Будто спохватившись, он резко надел маску деловой серьёзности и запустил свободную руку в карман пальто. — Заехал сказать, что сегодня не приду. Дела. Но чтобы не терять день, привёз тебе домашнее задание. Драко протянул сжатую в кулак руку, затем развернул её и раскрыл ладонь с таким же видом, с каким Морфеус из знаменитого фильма предлагал мистеру Андерсону красную таблетку. На ладони лежала флешка. Простая, чёрная, ничем не примечательная. — Что это? — спросила Гермиона, каким-то шестым чувством угадывая подвох. — Там несколько видео. Сделал подборку специально для тебя, — осклабился Драко. — Хочу, чтобы ты посмотрела и выбрала, что тебе больше понравится. Завтра поделишься результатом. Он сделал паузу, изучая её сонное, озадаченное лицо. Затем наклонился чуть ближе, и его голос приобрёл пугающе игривый оттенок. — Ты же прилежная ученица, Грейнджер. Всегда выполняешь домашнее задание? В последней фразе прозвучал явный вызов. Бросив её, Малфой как-то хищно улыбнулся, передал Гермионе пакет и, не дожидаясь ответа, ушёл. Гермиона медленно прошла в гостиную. Ей всё ещё хотелось спать, и она надеялась исполнить это желание своего организма, но флешка жгла ладонь. Уснуть, не утолив любопытства, она бы всё равно не смогла. Поставив бумажный пакет на стол, она подошла к телевизору и машинально воткнула флешку в разъём. Взяла пульт, и устроилась на диване, поджав под себя ноги. Пока информация с носителя загружалась, Грейнджер заглянула в пакет и со стоном блаженства втянула носом запах выпечки и кофе. Стаканчик вытащила сразу и сделала первый глоток одновременно с тем, как на экране всплыло меню с несколькими видеофайлами, обозначенными несвязным набором цифр. Она щёлкнула на первый. И мир перевернулся. Экран взорвался яркой, откровенной картинкой сплетённых обнажённых тел. Крупный план, неестественные позы, преувеличенные стоны, которые из динамиков полились на полную громкость, заполняя тихую утреннюю комнату похабным шумом. Грейнджер замерла на секунду, не в силах осознать, что видит и слышит. Затем сработал рефлекс. Она вдавила палец в кнопку выключения на пульте с такой силой, что пластиковый корпус жалобно затрещал. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Гермиона сидела на диване, вцепившись в стаканчик с кофе и видела в отражении погасшего экрана своё бледное лицо. В ушах звенело, а сердце отбивало дикий ритм под рёбрами. Пахабное эхо, казалось, всё ещё гуляло по квартире, отражаясь от стен. “Соседи. Боже, только бы они не слышали!” Она прислушалась, но не уловила никаких звуков. Хотелось надеяться, что в такую рань миссис Блэквуд из квартиры слева и милая семейная пара из квартиры справа ещё спали. Внутри всё дрожало. Она встала, с какой-то ненавистью отставила на стол стаканчик с кофе и на ватных ногах побрела на кухню. Автоматически поставила чайник, достала чашку, но пальцы дрожали так, что она едва не уронила заварник. Когда чай был готов, она села за стол и пила его очень медленно, очень долго, почти не ощущая обжигающих глотков и пытаясь унять бешеный стук сердца. Малфой переходил все мыслимые границы. Но в одном он, чёрт возьми, был прав — Гермиона была прилежной ученицей… *** Весь день флешка торчала из телевизора. Вроде бы крошечная, но ощущение от неë было, как от огромного транспаранта с надписью: “За извращениями — сюда!” Гермиона ходила по квартире, делала вид, что занимается учебой, но взгляд раз за разом возвращался к чëрному корпусу. Можно было бы выбрать самый простой выход из ситуации — завтра в институте подойти к Малфою, сунуть эту проклятую флешку ему в карман или, ещё лучше, бросить в его самодовольное лицо. Послать его и весь этот извращённый эксперимент к чёрту. Но Грейнджер понимала, что тем самым покажет лишь свою незрелость. Да, она никогда не смотрела таких видео. Разве что натыкалась случайно на короткие ролики в сети, но тут же закрывала или спешила пролистнуть страницу. В голове каждый раз звучал голос матери: “Такое смотрят только развратники и опустившиеся личности. Приличные девушки даже знать не должны о подобном”. Но ведь Гермиона уже не была той девочкой, которая слепо верила каждому родительскому слову. Мама, с её чёрно-белой моралью, оказалась неправа во многом. Мир был гораздо сложнее, чем она внушала дочери. И Гермиона чувствовала, что сама становилась сложнее. Возможно, именно поэтому, сквозь весь стыд в ней пробивалось странное любопытство. Не к самому порно… Хотя, может, и к нему тоже. Но больше к тому, как устроены эти странные, постыдные механизмы желания? Ведь это из-за них её собственное тело, воспитанное в сдержанности, откликалось на образы, которые разум считал неприличными. Флешка манила к себе. Это был не просто кусок пластика с данными, а вызов Малфоя всем её представлениям о запретном. И если сейчас Гермиона отступит, то проиграет их пари, даже не успев толком понять своих границ дозволенного. Она глубоко вздохнула, глядя в темноту за окном. Сумерки сгустились так быстро, словно время ускорило бег. Только что было утро, и вдруг вечер, а домашнее задание так и не выполнено… Но Грейнджер уже знала, что не отступит. Посмотрит все записи, проанализирует свою реакцию и завтра даст Драко отчёт. Честный. Насколько она сможет быть честной в этом вопросе с ним, а главное — с самой собой. Гермиона подошла к телевизору, взяла пульт. Руки слегка подрагивали. Она погасила свет в комнате и зашторила окна, чтобы никто из дома напротив не мог подсмотреть. Включила телевизор. На экране высветился список файлов, и Грейнджер выбрала самый первый, но перед тем как нажать “play”, убавила громкость почти до минимума. Она не собиралась устраивать шоу для соседей. Первые несколько минут Гермиона сидела, скривившись. Её аналитический ум пытался свести всё до простых понятий — ракурсы, освещение, внешность актёров… Происходящее на экране казалось фальшивым, грубым, лишённым какой-либо эстетики. Грейнджер не испытывала никакого возбуждения. Только отторжение. Видеофайлов оказалось больше десятка, все короткие, по две-три минуты. Никаких прелюдий, никаких сюжетов — чистый, концентрированный секс. Гермиона просматривала их, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец. Разнообразие было ошеломляющим. Простая миссионерская поза сменилась оральными ласками, которые были показаны крупным планом на весь экран. Гермиона с трудом подавила желание закрыть глаза. Следом шёл грубый секс женщины с двумя мужчинами, и пальцы сжали пульт так, что хрустнули костяшки. В основном различия были в позах, интенсивности, откровенности. Часть роликов Грейнджер проматывала на быстрой перемотке, не в силах вынести ни кадра. Но некоторые она, сквозь сжимавший горло стыд, смотрела полностью. Она переключила на следующий файл, уже потеряв им счёт, и что-то изменилось. Меньше стонов, приглушённый свет, камера фокусировалась не на физиологии, а на эмоциях, на касаниях. Было больше… намёков, чем выпячивания гениталий. Гермиона не заметила, как перестала морщиться. Затем ещё один файл, не похожий на предыдущие. Только тела в полумраке, игра света и тени, медленные, почти ритуальные движения. Звуков почти не было, только тихая музыка и тяжёлое дыхание. И здесь, к своему крайнему изумлению, Гермиона почувствовала ещё не возбуждение, но уже интерес. И тогда она задумалась… Завтра ей предстояло дать Драко отчёт. Но что она скажет? А точнее, что именно ОН хотел выяснить, давая задание? Теперь, когда Грейнджер задала себе этот вопрос, ей показалось очевидным, что Малфой таким образом хотел узнать, какой секс ей нравится. Вернее, какой может понравиться, на что откликнется её тело. Собирал на неё интимное досье. Наверняка планировал выбрать свою дальнейшую линию поведения, опираясь на понравившееся Гермионе видео. Мысль о том, что завтра она должна будет указать на конкретный ролик, а Драко, возможно, попытается воспроизвести с ней нечто подобное, заставила кровь прилить к лицу. Это осознание подействовало мгновенно. Гермиона перестала смотреть видео, оценивая лишь реакцию своего организма. Теперь на каждый кадр она смотрела через призму: “Хочу ли я повторить это с ним? Что Малфой подумает обо мне, если скажу, что мне понравилось вот это?” Под грузом этих мыслей она сделала свой выбор. Нашла самый безобидный ролик с мягким светом и почти романтичной обстановкой. Минимум поз, минимум звуков. Ничего шокирующего. Ничего, что могло бы выставить её извращенкой. Грейнджер даже себе не призналась, что пару других видео, совсем не безобидных, она смотрела, не морщась. Там не было романтики. Только грубоватая, животная энергия, чёткий ритм, властные мужские руки. И именно эти ролики отозвались в её теле глубоким напряжением. Выключив телевизор, Гермиона вынула флешку и положила на стол рядом с пультом. Казалось, что в комнате стало душно, и она открыла окно на проветривание. Встала возле него, глубоко вдыхая морозный воздух и вглядываясь в огни ночного города. Холод обжигал лёгкие, щипал за щёки, но не мог прогнать странный, липкий жар, засевший глубоко под кожей. Гермиона выполнила задание, посмотрела порно. И теперь внутри сидело понимание, что это не так ужасно, как она всегда думала. Когда ночью, в полной темноте и тишине своей спальни, она пыталась заснуть, образы не отпускали её. Всплывали в памяти, сливаясь с её собственными, ещё не осознанными фантазиями. Гермиона ворочалась, простыни казались слишком грубыми, а ночная рубашка стесняющей. В конце концов, в приступе странного, полусонного нетерпения, она зажала край одеяла между ног и прижала его плотнее. В этот момент фантазия нарисовалась пугающе чётко. Гермиона представила себя совсем не в мягком свете безобидного ролика. Мужчина стоял сзади. Его рука фиксировала её запястья за спиной, лишая возможности двинуться. Стоя на коленях на краю дивана, в своей гостиной, Гермиона была абсолютно уязвима, а его тело задавало ритм. Полный контроль со стороны мужчины и подчинение с её... От этой мысли по спине пробежала дрожь. Не страх, а что-то острое, запретное, от чего свело низ живота и перехватило дыхание. Грейнджер резко открыла глаза и отпустила одеяло. Сердце колотилось как бешеное. Стыд нахлынул с новой, сокрушительной силой. Что с ней происходило?