Вызов принят, или Практическое руководство по достижению оргазма

На следующий день Гермиона пришла в институт с ощущением, что флешка в кармане джинсов жжёт ей ногу через ткань подкладки. Хотелось скорее отдать её Малфою. Избавиться, как от чёрной метки. Но по расписанию общие лекции у них стояли только на третьей и четвёртой паре, поэтому до обеда Грейнджер была вынуждена терпеть этот тяжёлый груз. Ей казалось, что все на неё смотрят. Что выпирающие контуры флешки под обтягивающей джинсой притягивают взгляды и буквально вопят на несколько ярдов вокруг: “Гермиона Грейнджер притащила в институт порно!” Но всем, как будто, было наплевать. Никто не обращал внимания ни на содержимое её кармана, ни на дёрганное состояние. Разве что Пэнси заметила, но наверняка списала это на то, что Гермиона снова занималась до поздней ночи. Для Грейнджер это было делом привычным. Когда же наконец наступила третья пара, Гермиона пришла в аудиторию одной из первых. Пока ещё длился обеденный перерыв, и никто не спешил на занятия. Честно говоря, она надеялась, что Малфой придёт пораньше и ей удастся отдать ему флешку без огромного количества лишних глаз. Увы, Драко не просто не торопился на занятия, но ещё и опоздал к началу лекции. Вошёл в аудиторию буквально на секунды опередив также припозднившегося лектора. Лекция по экономике тянулась мучительно долго. Преподаватель, мистер Ансверт, самый молодой из профессоров, строчил на доске формулы и диаграммы, но Гермиона не могла сосредоточиться. Её внимание было приковано к затылку Малфоя, сидевшего на три ряда впереди. Он, как обычно, не сильно напрягался. Вместо того, чтобы слушать и записывать лекцию, перекидывался шутками с сидящими по диагонали девушками, явно флиртуя. Это вызывало у Гермионы раздражение. Он же сам настоял на том, чтобы в этот месяц у них не было других отношений… Так к чему была эта показуха? Резервировал себе тёплое местечко на будущее? — Мистер Малфой, — раздался спокойный голос преподавателя. — Если вы настолько уверены в своих познаниях в фискальной политике, то, полагаю, не откажетесь продемонстрировать их на практике? Драко лениво обернулся, смерив Ансверта взглядом, в котором читалась откровенная скука. — Простите, сэр? — Курсовая работа. По теме сегодняшней лекции и смежным вопросам. Объём — стандартный. Срок — до конца семестра. Ансверт вписал что-то в свой ежедневник и размашисто поставил восклицательный знак. Видимо делал пометку, чтобы не забыть потом, что выдал Малфою дополнительное задание. Затем он оторвался от записей и медленно обвёл взглядом аудиторию. Когда он остановился на Гермионе, в его глазах мелькнуло что-то странное. — Мисс Грейнджер, вы, насколько я помню, брали у меня дополнительные материалы по государственному регулированию экономики для самостоятельного изучения? Застигнутая врасплох, Гермиона кивнула. — Что ж, отлично. Тогда я попрошу вас помочь мистеру Малфою с этой курсовой. Так сказать, контроль со стороны более дисциплинированного студента, — мистер Ансверт позволил себе лёгкую улыбку. — Если работа будет выполнена на должном уровне, экзамен по моему предмету вы получите автоматом. Он не стал ждать её ответа, словно не допускал даже мысли об отказе. Объявив лекцию завершённой, молодой лектор собрал бумаги и вышел из аудитории. Драко медленно повернулся на стуле, закинув ногу на колено. Его поза была нарочито небрежной, но взгляд, который он устремил на Гермиону, был острым, как лезвие. — Ну что, Грейнджер? — громко, на всю аудиторию, спросил он. — К тебе или ко мне? По аудитории пронеслись смешки, а Гермиона почувствовала, как по щекам разливается раскалёная волна стыда. В этот момент мимо Драко проходил Блейз Забини. К собственному ужасу Грейнджер увидела, как он наклонился к Малфою и что-то быстро прошептал ему на ухо. Лицо Драко на миг исказилось непонятной эмоцией. Что-то вроде злости, смешанной с… презрением? Гермиона не успела понять точно. Забини уже выходил из аудитории, а Малфой снова улыбался, будто дополнительная курсовая была пределом его мечтаний. Грейнджер никак не могла отделаться от мыслей, что именно сказал Драко Забини. Вряд ли пожелал удачи со сбором информации для курсовой. Скорее уж выдал какую-то гадость про неё на правах бывшего. Хотелось провалиться сквозь землю. Но вместо этого она осталась сидеть на своём месте, ссутулившись и опустив взгляд, пока остальные студенты, посмеиваясь и перешёптываясь, собирали вещи и расходились. В аудитории осталось человек пять, занятых своими разговорами. Только тогда Драко подошёл. Сел на соседний стул, повернувшись к ней лицом. Теперь, под прикрытием задания от мистера Ансверта, они могли взаимодействовать, не вызывая лишних подозрений. Жаль, что атмосфера сразу была отравлена дурацким, озвученным во всеуслышанье, вопросом Малфоя. Не глядя на него, Гермиона сунула руку в карман и вытащила флешку. Положила её на стол между ними с глухим стуком. — Видео номер триста девяносто четыре, — тихо, почти неразборчиво пробормотала она, уставившись прямо перед собой. Драко нахмурился. — Что? — переспросил он, наклоняясь ближе. Всё её напряжение, весь накопившийся за день стыд, злость на него, на Блейза, на всю эту унизительную ситуацию, вырвалось наружу. Она вскочила со стула так резко, что он с грохотом стукнулся о заднюю парту. Карие глаза метали молнии. — Триста! Девяносто! Четыре! — выкрикнула она отрывисто и прежде чем Малфой успел как-то отреагировать, развернулась и почти выбежала из аудитории. Последнее, что она увидела, прежде чем скрыться за дверью — его лицо. Каменную, непроницаемую маску. И руку, медленно сжимающую флешку на поверхности стола. Она шла по коридорам института, не разбирая дороги, пока не упёрлась в тупик у окна. Остановилась, тяжело дыша, прижав ладони к пылающим щекам. Что она творила? Накричала на него как истеричка. Но, чёрт возьми, он это заслужил! Зачем был нужен этот идиотский вопрос на всю аудиторию? И его лицо после слов Блейза… Что Забини мог сказать? “Не связывайся с ней, она фригидна”? Гермиона стояла у окна, глядя на серый двор института, и чувствовала, как ярость медленно сменяется глупой, щемящей обидой. Она всего лишь хотела вырваться из удушающего семейного гнезда, расправить крылья и без присмотра родителей понять, кто она. Узнать цену чужим нравоучениям, составить собственное мнение о том, что правильно, а что нет. Хотела учиться, сама строить карьеру и выбирать свой путь. Зачем в её жизни появился Крам? И почему она пошла на поводу у Пэнси, которая после расставания Гермионы с Виктором твердила, что, упав с велосипеда, нужно срочно снова сесть в седло? Зачем она согласилась на эту авантюру с Малфоем? У неё ведь ничего не получалось в отношениях. Может, стоило перестать пытаться? Сосредоточиться на карьере и не отвлекаться на бесполезные глупости? Сделав глубокий вдох, Гермиона посмотрела на часы на стене и медленно побрела в аудиторию. Она выдержит этот месяц с Драко. Выполнит все его дурацкие пункты и требования, но не для того, чтобы понять своё упрямое тело, а чтобы получить шанс на стажировку. В конце концов, не всем быть счастливыми в отношениях. Успешные люди часто одиноки. Может потому, что они изначально не заточены на взаимодействие с противоположным полом? Пяти неудачных попыток вполне должно было хватить, чтобы понять, что Гермиона Грейнджер — это не про любовь. Она вошла в аудиторию, когда лекция уже началась. Не глядя на других студентов, пробралась на свободное место на самой последней парте. Если кто-то и заметил её появление, она об этом не узнала. Так и просидела до конца занятия, уставившись невидящим взглядом в пустую страницу тетради. *** Прохладный зимний воздух обжигал щеки, но Гермиона почти не чувствовала холода. Шла по улице, закутавшись в шарф и спрятав руки в карманы пальто, и пыталась прогнать из головы поселившийся в ней хаос. последняя лекция прошла спокойно, но напряжение все ещë сидело внутри колючим комом. Быстрые шаги за спиной она услышала за пару кварталов от дома. Кто-то быстро нагонял её. Прежде чем Гермиона успела обернуться, чья-то рука обхватила запястье. — Грейнджер, стой… — прозвучал низкий, немного сдавленный от быстрой ходьбы, голос Драко. Гермиона резко дернула руку, высвобождаясь из его хватки. Когда она обернулась, глаза сверкали холодным огнëм. — Чего тебе, Малфой? Он стоял перед ней, слегка запыхавшийся, в расстёгнутом нараспашку пальто. В серых глазах не было насмешки или привычной самоуверенности. Только странная, почти беспокойная серьёзность. — Пожалуйста, — произнёс Драко, — давай присядем где-нибудь и поговорим. — Зачем? — выпалила она. — Здесь нет никого из знакомых. Снова прилюдно меня унизить не получится. Малфой нервно провел рукой по волосам, и в этом жесте Гермиона увидела не притворную небрежность, а настоящую растерянность. — Чёрт, Грейнджер. Прости за эту глупую фразу. Давай зайдём в кафе, и я объяснюсь. Она хотела отказаться. Развернуться и уйти, оставив его стоять посреди промёрзшей улицы с ледяным ветром наедине... Но что-то в его тоне заставило Гермиону задуматься. К тому же, холод начинал пробираться сквозь ткань пальто, и чашка чего-нибудь горячего была бы очень кстати. — Ладно, — буркнула она, не глядя на Малфоя. — Но ненадолго. Он кивнул и жестом показал в сторону кафе через дорогу. Внутри было тепло и уютно, играла тихая ненапрягающая музыка, за спиной продавщицы в большой печке аппетитно подрумянивались булочки. Драко выбрал столик в дальнем углу, подальше от двери и других посетителей. Пока он заказывал у стойки, Гермиона сидела, не снимая пальто, и смотрела на свои руки, сцепленные в замок поверх стола. Она чувствовала себя глупо. Сейчас её вспышка злости уже не казалась такой обоснованной, как пару часов назад. Через несколько минут Драко вернулся с подносом. Поставил перед Грейнджер большую чашку ароматного травяного чая, ещё горячего, с долькой лимона и кусочками имбиря. На тарелке, которую он тоже придвинул к Гермионе, лежал дымящийся круассан с растекающимся темным шоколадом и пирожок. Интуиция подсказывала, что внутри грушевая начинка. Гермиона лишь на секунду подняла взгляд, встретившись с глазами Драко. Он запомнил. Неожиданная внимательность. И приятная… Но комментировать этот жест она не стала, лишь кивнула в знак благодарности. Драко сел напротив, отхлебнул из своей чашки чёрный кофе и вздохнул. — Слушай, насчет того, что я сказал в аудитории. Правда, прости… Не думал, что тебя так заденет. Это ведь моя привычная манера общения. Почти рефлекс. Ляпнул на автомате, не подумав. — Прекрасный рефлекс, — язвительно заметила она, наконец обхватив тёплую чашку. — Выставить меня посмешищем перед всей группой. Драко поднял на неё взгляд, и в его глазах мелькнуло удивление. — Ты думаешь, они смеялись над тобой? — А над кем еще? — выпалила она, чувствуя, как снова накатывает волна обиды. — Грейнджер, они смеялись над ситуацией. Над моей дурацкой манерой всё превращать в фарс. Надо мной, наконец, из-за того, что нарвался на курсовую на ровном месте. Дженна потом заявила, что у меня кишка тонка к тебе подкатить, а Кристин фыркнула что-то вроде “Мечтай, Малфой!”. Гермиона смотрела на него, медленно переваривая слова. Она не слышала комментариев одногруппниц. Да она в принципе ничего не слышала в тот момент из-за стучащей в ушах крови… — Ты слишком близко к сердцу принимаешь реакцию окружающих, — продолжил он мягко. Гермиона молчала, разламывая пальцами хрустящее тесто круассана. Может, Драко и был прав, но… — А что тебе сказал Блейз? — выпалила она. Повисла пауза. Драко нахмурился, будто вспоминал, какой момент она имеет в виду. — Забини… — протянул он, сведя брови к переносице, и вдруг резко поднял их, будто вспомнил: — Забини сказал, чтобы я не загибал страницы в твоих книгах. Что ты этого терпеть не можешь. Гермиона подняла на него взгляд. — Серьёзно? — Да, — пожал плечами Малфой. — Тогда почему ты выглядел таким раздражённым? — не сдавалась Грейнджер. Драко неожиданно усмехнулся — коротко, беззвучно. — Потому что я, чёрт возьми, никогда не загибаю страницы в книгах! Это варварство. У меня для этого десяток закладок разных видов. Возмущение в его голосе было настолько искренним, что Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжимается. Уже не стыд, а смущение, смешанное с облегчением. Она опустила взгляд, чувствуя, как жар разливается по щекам. Драко наблюдал за ней, затем сделал большой глоток кофе и откинулся на спинку стула. — Знаешь, Грейнджер, — сказал он задумчиво, — нам, пожалуй, стоит поработать над твоей самооценкой. Она насупилась, а он, будто не заметив этого, продолжил: — Если бы ты в ответ на мой вопрос закатила глаза и сказала что-нибудь вроде: “В библиотеку, Малфой!”, я был бы посрамлён! А ты позволила моей глупой фразе выбить тебя из колеи… Гермиона молчала, осознавая горькую правду его слов. Она действительно могла бы отреагировать иначе. Более уверенно. Но в тот момент её будто парализовало от фантомного всеобщего внимания. — Так и что? — произнесла она с сарказмом. — Составим ещё одно соглашение? “О повышении самооценки Субъекта”? Драко усмехнулся, и в этот раз в его улыбке появился знакомый задор. — Нет, — покачал он головой. — Это будет факультативно. Он допил кофе, отставил пустую чашку и вдруг снова посерьёзнел. — А теперь я хочу узнать, почему тебя так задело, что Блейз мне что-то сказал? Вопрос повис в воздухе, прямой и неудобный. Гермиона почувствовала, как подкатывает новая волна смущения, более глубокая, личная. Она оторвала от круассана длинную полоску теста, начала неловко скатывать её в улитку, при этом не сводя взгляда со своих пальцев. — Я думала, что он сказал тебе что-то про меня… — голос дрогнул, стал тише. — Какую-то гадость. Драко снова нахмурился, откинувшись на спинку стула. — Не замечал за Блейзом хамского отношения к девушкам. — Я тоже. Вообще-то, он всегда достаточно деликатен. Но я… — Гермиона вдруг замолчала и облизала пересохшие губы. — Я его обидела, — выдохнула она наконец. — Кажется, довольно сильно. Её губы растянулись в улыбке, но эмоция не имела ничего общего с радостью или приятными воспоминаниями. Скорее уж это была защитная реакция. Попытка посмеяться над собой и над ситуацией, в которую попала. — Я призналась ему, что… симулировала… всё время, пока мы встречались, — прошептала она так тихо, что Драко пришлось наклониться вперёд, чтобы расслышать. — Кажется, это здорово ударило по его самолюбию. Драко молчал. Его лицо было каменной маской, и было невозможно понять, о чём он думает. Подключив фантазию, можно было расценить его реакцию и как мужскую солидарность, и как осуждение действий Забини. Не в силах выдержать тягостное молчание, Гермиона снова заговорила, на этот раз торопливо, проглатывая окончания слов и запинаясь: — Нет, он, конечно… быстро взял себя в руки. И дальше вёл себя как джентльмен. Просто… — она опустила взгляд на измученное тесто в своих руках и растерянно пожала плечами. — Сегодня, когда я увидела, что он говорит тебе что-то, подумала… вдруг в нём взыграла старая обида? Вдруг он решил предостеречь тебя связываться с… такой, как я. — С такой, как ты? — Драко произнёс это глубоким, грудным голосом, в котором не было ни насмешки, ни осуждения. — Ты что, винишь во всём себя? Гермиона не ответила. Просто сидела, сжимая в руках скатанный из теста шарик, чувствуя, как он крошится под пальцами. — Грейнджер, — продолжил Драко, и его тон смягчился. — Если твоё признание ущемило гордость Блейза — это проблема Блейза. И, поверь мне, трепаться об этом он вряд ли станет. После его слов надолго повисла тишина. Гермиона неторопливо допивала чай, а Драко, будто исподтишка, отломил половинку пирожка с грушей и с абсолютно невинным видом запихнул в рот. Она усмехнулась и тихо произнесла: — Спасибо, что всё объяснил. И ещё… Извини, что сорвалась. Не ожидала от себя такой реакции. Драко махнул рукой, показывая, что всё в порядке. Пока он пережёвывал свою половину пирога, Гермиона доела свою и допила чай. Малфой отряхнул руки от крошек и с преувеличенной жизнерадостностью спросил: — Ну так что? Мы идём? — Куда? — Как куда? К тебе. Я пропустил целый день, а у меня их и так немного. Надо навёрстывать упущенное. Грейнджер бросила на него взгляд исподлобья и, очевидно, хотела что-то сказать, но не стала. Молча поднялась, застегнула пальто и накинула на плечо ремешок сумки. Пока они в тишине шли по улице, слушая, как снег хрустит под ногами, Гермиона спросила: — Ты специально нарвался на наказание от мистера Ансверта? Драко кивнул. — А если бы он дал тебе не курсовую? И если бы у меня не оказалось дополнительных материалов по этой теме? Она шла вперёд и не сразу заметила, что Малфой отстал и остановился. Обернулась к нему, когда заметила пропажу, и наткнулась на совершенно изумлённый, смеющийся взгляд. — Грейнджер, что значит “если”? — с трудом сдерживая хохот, спросил он. — Я специально подошёл к мистеру Ансверту перед парой и попросил дать мне курсовую, а тебя назначить куратором над таким лоботрясом, как я. — И он согласился? — тупо переспросила она. — Да! Он сам не так давно вышел из студенческого возраста и ещё помнит, каково это, когда нравится девушка, а не знаешь, как к ней подкатить. — Но ты ведь… — Мои истинные мотивы его не касаются. Я озвучил именно эту версию. Он посмеялся, согласился помочь и при этом заявил, что с таким отношением к учёбе шансов с тобой у меня — ноль. Драко говорил об этом так спокойно, будто было обычным делом подойти к профессору и попросить помочь закрутить отношения с девушкой. А вот Гермиона стояла, как громом поражённая. — Я не привык полагаться на случайности, Грейнджер, — подойдя к ней, произнёс Малфой. — Предпочитаю сам управлять своей жизнью. Это не было хвастовство. Простая констатация факта. И Гермионе вдруг стало совершенно очевидно, что с такой же уверенностью была и будет распланирована каждая их встреча. Драко не шёл проторённой дорожкой. Он сам её прокладывал. Дальше до её дома они шли молча. Присутствие Малфоя в квартире уже не ощущалось чем-то необычным. Гермиона спокойно сняла обувь, повесила сумку на крючок в прихожей и, коротко бросив: “Пойду переоденусь”, направилась в спальню. Драко знал, где ванна, чтобы помыть руки, и прекрасно ориентировался на кухне, на случай, если бы захотел заварить чай. Он уже не был чужим в этой квартире. И это осознание не вызывало в Гермионе ни протеста, ни дискомфорта. Только тихую озадаченность. Когда она вышла из спальни несколько минут спустя, снова в тех же домашних джинсах и просторной футболке, Малфой уже сидел на диване. Перед ним на журнальном столике стояли две чашки с дымящимся чаем. Рубашка, в которой он был в институте, сменилась на простую чёрную футболку. Заметив её взгляд, Драко пояснил: — Взял с собой сменную одежду утром. Гермиона кивнула, подошла к дивану и села на другом его конце, оставив между ними почти полметра пространства. Она обхватила свою чашку скорее по инерции и адресовала Малфою чуть насторожённый, вопросительный взгляд. “Что мы будем делать сегодня?” Драко ответил не сразу. Отхлебнул чай, поставил чашку на стол и медленно, не сводя с Гермионы взгляда, сунул руку в карман джинс и вытащил флешку. Поднял её так, чтобы она оказалась на уровне их глаз, качнул в пальцах. Затем протянул Грейнджер и не терпящим возражения тоном произнёс: — Включай. Кровь отхлынула от лица, горло сжалось в спазме. — Что? — выдохнула Гермиона глухо. Драко не отвёл взгляда. Даже не моргнул. Произнёс спокойно: — Включай. Видео триста девяносто четыре. Она сфокусировала взгляд на флешке, моргнула, снова посмотрела на Малфоя. Он что, говорил серьезно? Они будут смотреть ЭТО вместе, а потом обсуждать? Или... Звук, который вырвался из груди Грейнджер, был похож на всхлип. Что если он планировал повторить то, что происходит в видео? Кровь ударила в виски, но Гермиона вовремя вспомнила обещание Драко, что без её желания секса между ними не будет. А просмотр порно… Что ж… Если таково его новое задание… Как в замедленной съёмке Гермиона видела свою руку, которая потянулась за флешкой. Пальцы дрожали так, что она боялась уронить её, едва коснувшись. Пластиковый корпус показался горячим. Сжав его, Грейнджер встала и на ватных ногах дошла до телевизора. В голове лихорадочно метались мысли. Она помнила тот ролик. Красивый, почти романтичный, с деликатной операторской работой. Но главным достоинством был размер. Сколько он длился? Две минуты? Максимум две с половиной. Не больше. Гермиона выдержит. Будет мысленно повторять законы экономики или перемножать в уме трёхзначные числа. Она вставила флешку в разъем. Звук щелчка показался оглушительно громким в тишине комнаты. Между лопатками Гермиона чувствовала навязчивое покалывание. Знала, что Малфой не отводит взгляда от её спины. Как только она вернулась на диван, Драко протянул пульт. Гермиона уставилась на него, как на космический аппарат. Никак не могла вспомнить, какая кнопка открывает меню. Наконец, экран моргнул и на нём появился список файлов. Её глаза быстро пробежали по рядам цифр и нашли то самое видео. 394. Палец навис над кнопкой “play”. “Две с половиной минуты, — напомнила она себе, и тут же начала повторять про себя закон спроса и предложения. — При росте цены спрос падает, а предложение…” Вот только все мысли вылетели из головы, когда вместо вчерашнего эпизода на экране появилась заставка, побежали кадры порно-нарезки, а в правом нижнем углу высветился тайминг. 00:47:22 Не две с половиной. Сорок семь… Это был не отрывок, который Гермиона видела вчера, а полное видео. Воздух вырвался из легких тихим протестующим стоном, спина вжалась в спинку дивана. В этот момент Гермиона желала стать маленькой, а ещё лучше — невидимой. На экране актеры, идеально сложёные, томно улыбающиеся, начали раздевать друг друга. Грейнджер сидела, как статуя и чувствовала, что её щёки горят таким жаром, что, кажется, вот-вот начнут светиться. Мужчина на экране обвёл языком сосок своей партнёрши, его руки скользили по её телу неторопливо, нежно, почти невесомо. Все было очень красиво, эстетично... И абсолютно пресно. За первые пять минут экспозиция почти не поменялась. Он ласкал её грудь, она томно приоткрывала рот и выгибалась в спине. — Красиво, — сухо произнёс Драко, заставив Гермиону вздрогнуть. — Очень милое видео. Очень. Будто ожившие фотографии из глянцевого журнала. Он говорил негромко, почти задумчиво, глядя не на экран, а на Грейнджер. — Идеальные тела, идеальная картинка… И полное отсутствие страсти. Гермиона не могла ответить. Она лишь сжала пальцами край подушки, которую не помнила, как взяла. А Малфой вдруг придвинулся ближе, закинул руку на спинку дивана позади неё и обжёг дыханием щёку. Прошептал, наклонившись к уху: — Готов поспорить, что у тебя между ног сейчас суше, чем в пустыне Гоби. Слова были грубыми, почти оскорбительными, но произнесены они были таким тоном, что отдались волнующей пульсацией между ног. — Ты выбрала не то, что тебя завело, — продолжил Драко, — а то, что посчитала приемлемым для хорошей девочки. Это обман, Грейнджер. Ты нарушила условие нашего соглашения. Она дёрнулась, как от удара. Днём, озвучивая название ролика, Гермиона не подумала о последствиях. Солгала, полагая, что Малфой не уличит её во вранье. Не могла даже подумать, что он решит устроить совместный просмотр порно. А теперь он имел полное право отменить их соглашение или применить карающие санкции. И Грейнджер не знала, что пугало её больше. Драко забрал из рук Гермионы пульт от телевизора и нажал на паузу. Картинка замерла на моменте, где женщина стонала, раскрыв припухшие от поцелуев губы. Не самый худший вариант. — Помнишь, что предусмотрено нашим соглашением за враньё? Грейнджер ждала этих слов, и всё равно сжалась, как будто Малфой ударил её ими. Второй раз за день она улыбнулась этой странной невесёлой улыбкой. — Помню, — произнесла, как приговор собственным стремлениям. — Могу не надеяться на стажировку в “Black&Whitе”. Драко сощурился. То ли пытался разгадать эмоции Гермионы, то ли не мог поверить, что она вот так просто согласится принять наказание и даже не попытается отстоять себя. После долгого молчания он покачал головой и заговорил: — Расслабься, Грейнджер. Пункт про стажировку мы аннулируем только в самом крайнем случае. Но я имею право выбрать наказание. На долю секунды она подняла глаза, встретилась с Драко взглядом и тут же отвела свой. В безграничности его фантазии Гермиона уже успела убедиться. Оставалось только надеяться, что в выборе дисциплинарной меры он не станет переступать черту. А Малфой, как назло, медлил. Сидел, постукивая себя указательным пальцем по губам, словно никак не мог выбрать достойную кару из длинного мысленного списка. Наконец он протянул: — Что ж… За это, — Драко указал на экран телевизора, — я оставлю за собой право один раз использовать любой предмет из BDSM-тематики без твоего предварительного одобрения. Грейнджер нахмурилась, и Малфой поспешил внести ясность: — Не для того, чтобы унизить тебя или причинить боль. Я выберу то, что по моему мнению доставит тебе удовольствие. И, да… — он поднял вверх указательный палец, заметив, что Гермиона собирается возразить. — Ты сможешь использовать стоп-слово, но только после того, как оценишь ощущения. Страх перед неизвестностью сжимал горло, но в глубине души Грейнджер была уверена — Драко не причинит ей настоящего вреда. — Хорошо, — выдохнула она наконец, не поднимая глаз. — Я согласна. Но если это будет слишком… — Тебе на помощь придёт маленький отважный хамелеончик, — усмехнулся Малфой. — Произнесёшь “Паскаль”, и всё прекратится. Но ты дашь мне шанс показать, что не всё, что выглядит пугающим, таковым и является. Идёт? Она кивнула, всё ещё не глядя на него. Драко не стал заострять внимание на её сдавленном согласии. Лишь слегка коснулся подбородка, заставив поднять взгляд. — А теперь давай вернемся к заданию. Я хочу увидеть, что тебя действительно завело. Уже проколовшись сегодня один раз, Гермиона покорно приняла пульт из его рук и вернулась к списку файлов. Пролистала их сверху вниз, затем в обратном направлении и, наконец, призналась: — Я не запомнила названия. Драко дотянулся до пульта в её руке, нажал несколько кнопок. На экране список из безликих иконок вдруг сменился на мозаику из крупных превью. Десятки откровенных картинок усеяли экран. Гермиона вздохнула. Палец заскользил по кнопке вниз, картинки начали мелькать — разные позы, разная эстетика, разная степень откровенности. И вот сердце пропустило удар, а внизу живота дрогнуло обжигающее воспоминание о вчерашнем возбуждении. Это было то самое видео. Палец Гермионы нажал на “play” раньше, чем мозг успел это осознать. На этот раз не было никакой заставки, хотя хронометраж приближался к часу. Видео началось резко, почти агрессивно. Мужчина прижал женщину к стене, раздался приглушенный вскрик, который тут же превратился в стон. Камера крупным планом показала, как пальцы яростно впиваются в нежную кожу бедра, а зубы прикусывают плечо. Не было томных ласк. Была лишь животная жажда обладания. Гермиона сидела не двигаясь, но тело реагировало помимо её воли. Она непроизвольно свела бёдра, почувствовав жгучую волну, прокатившуюся по всему телу. Дыхание стало поверхностным, руки вспотели. Она вытерла ладони о джинсы, но они быстро снова стали влажными. Невозможно было отвести взгляд от происходящего на экране. Это казалось неправильным, пугающим, чем-то за гранью морали. Особенно когда камера приблизилась, чтобы показать резкое проникновение, от которого женщина запрокинула голову и закричала. Громко. Надсадно. Невероятно возбуждающе. В грубой, почти варварской силе, с которой мужчина брал женщину стоя возле стены, была какая-то первобытная страсть и оголённая правда, которых так не хватало в первом ролике. Здесь не было места для красоты и выверенных ракурсов. Грейнджер зажмурилась, но от звуков было некуда сбежать. Они проникали внутрь, резонировали в грудной клетке, будили что-то тёмное и постыдное. — Гермиона. Голос Драко прозвучал прямо у её уха, спокойный, как всегда. — Пересядь. Она открыла глаза, не понимая, а он глубже уселся на диване и развёл ноги, указывая на пространство перед собой. — Иди сюда. Приглашение казалось странным, но тело Грейнджер, разгорячённое и сбитое с толку, повиновалось раньше разума. Она неуклюже перебралась через его ногу и опустилась на диван спиной к Драко. Широкие ладони легли на её плечи, заставляя вздрогнуть от прикосновения. Пальцы ощущались горячими даже через футболку. — Расслабься, — прошептал он, и провёл костяшками от плеч вниз, к запястьям, посылая мурашки по коже. — Не пытайся контролировать это. Твой разум не решает, от чего заводится тело. Он только мешает. Он чуть надавил на её плечи, заставляя откинуться назад, облокотиться спиной на его грудь. Грейнджер почувствовала тепло тела и биение его сердца в районе своей лопатки. Драко прижался щекой к её волосам, и его дыхание смешалось со стонами на экране. — Смотри на них, — тихо прошептал он. — Видишь, сколько страсти? И им плевать, красиво ли это, правильно или нет. Действие видео тем временем переместилось на диван. Ритм движения стал неистовым, диким. Звук мужского стона, женских криков и влажных шлепков тела о тело слились в единую мелодию сладострастия. Гермиона почувствовала, как её собственное тело отзывается на эту симфонию похоти — пульсацией внизу живота, лёгкой дрожью в сведённых бёдрах, покалыванием на кончиках напряжённых сосков. Видимо, Драко это заметил, потому что тихо, с хрипотцой, признался: — Мне тоже нравится. Его дыхание стало горячее на её шее, а через ткань джинсов Грейнджер отчётливо ощутила возбуждение Малфоя. — И меня заводит не только картинка. … Безумно эротично видеть, как ты реагируешь. Слушать, как сбивается твоё дыхание, ощущать, как руки покрываются мурашками. … Ты такая чувственная, Грейнджер… То, как он выдохнул это, заставило Гермиону ещё сильнее стиснуть бёдра. Неожиданно фильм остался лишь фоном. Далёким сопровождением происходящего здесь, на диване. Грейнджер осознала себя в кольце крепких рук, прочувствовала каждую точку соприкосновения. И это был целый калейдоскоп впечатлений. От лёгкого волнения, которое вызывало горячее дыхание Драко, до пьянящего возбуждения. — Я не стыжусь этого, и тебе не нужно, — шептал он. Драко говорил, а его большой палец выводил медленные круги по внутренней стороне её запястья, по нежному, чувствительному месту, где бился пульс. Каждое прикосновение било электрическим разрядом. Гермиона забыла, как дышать. Смотрела на экран, но уже не видела чужих тел. Чувствовала только своё — пылающее, откликающееся на каждый вздох Малфоя, на каждое движение пальцев. Стыд отступал, растворяясь в нарастающем желании. Последние кадры, финальный отчаянный крик — всё это прошло для Гермионы как в тумане. Сознание было не там, а здесь, в этой комнате. С признанием Драко, звучащим в голове, и с ощущением его желания, упирающегося в ягодицы. Когда экран погас, в комнате воцарилась гулкая, наэлектризованная тишина. Тело Гермионы горело изнутри. Она ждала, что его ладони сдвинутся с её рук, опустятся ниже, губы найдут её шею… Кожа горела в местах соприкосновения с ним, а внутри всё трепетало в мучительном, сладком ожидании. Но Драко лишь глубже вдохнул, как будто собираясь с силами. — Вот это, — наконец произнёс он низким и немного грубым голосом, — правда. Не красивая картинка, а реальная жажда. Неутолимая страсть до потери контроля. Он медленно убрал руки, давая Гермионе пространство, и мягко подтолкнул, помогая ей подняться с дивана. Движение было настолько неожиданным, что Гермиона едва не потеряла равновесие. Встала, ощущая странную пустоту и лёгкое головокружение от резкой смены позы и определённой незавершённости. Оборачиваться было невыносимо стыдно. Она чувствовала, как её лицо пылало, губы покалывало от того, что она их кусала, а взгляд наверняка был мутным и шальным. Слушая, как Драко встаёт, берет пульт и выключает телевизор, Гермиона смотрела в пустоту перед собой. Потом он взял со стола свою чашку с остывшим чаем и выпил одним глотком. Словно пытался затушить пылающий внутри пожар. Когда его шаги снова приблизились, Грейнджер не подняла глаз. Малфой молча взял её за руку и повёл за собой, в сторону ванной комнаты. Яркий, безжалостный свет заставил зажмуриться, но, когда Гермиона открыла глаза, то увидела своё отражение в зеркале над раковиной. С пылающими щеками и странным, влажным, тёмным блеском в глазах. Губы действительно были припухшими, и в этом было что-то дико притягательное. Драко стоял сзади, глядя в зеркало поверх плеча Гермионы. — Посмотри на себя, — произнёс он тихо. — Ты сейчас невероятно сексуальна. Запомни, как ты выглядишь, когда отпускаешь контроль и позволяешь себе чувствовать. Тебе стоит делать это почаще. Он отпустил её, но Гермиона осталась стоять, глядя на свое отражение и пытаясь осознать то, что услышала. А Драко подошел к раковине, открыл кран с холодной водой, набрал полные ладони и с силой плеснул себе в лицо. Потом еще раз. И ещё. Вода стекала по щекам, капала с подбородка на футболку. Он дышал глубоко и ровно, явно приводя себя в порядок, остужая пыл. Потом вытер лицо полотенцем и снова встретился с её взглядом в зеркале. В серых глазах всё ещë тлели угли, но огонь уже был под контролем. И на губах Малфоя появилась та самая порочная, самоуверенная улыбка. Он шагнул к Гермионе, мягко развернул лицом к себе, поднял руку. Гермиона замерла, ожидая… Сама не знала, чего. Но Драко лишь провёл подушечкой большого пальца по её нижней губе, медленно, почти невесомо. Прошептал так тихо, что слова слились с шумом крови в её ушах: — До завтра, Грейнджер. Затем развернулся и вышел из ванной. Через минуту Гермиона услышала звук закрывающейся входной двери. Она осталась стоять перед зеркалом, касаясь пальцами своих губ там, где только что касался он. *** Гермиона вернулась в гостиную и застыла, прижав ладони к горящим щекам. Перед внутренним взором стояло её собственное отражение в зеркале. Разве могло её лицо выглядеть так? Развратно, соблазнительно… Порочно? Было ли нормально, что в глазах настолько отчётливо читалась жажда? Ей понравилось смотреть на грубый, животный секс. Это завело её так сильно, что даже теперь тело подрагивало и мечтало о разрядке. — Отвратительно, — прошептала она, но в голосе не было убеждëнности. Была только дрожь желания, которое не нашло выхода и теперь настойчиво требовало к себе внимания. Гермиона попыталась отвлечься. Достала лекции, разложила на кухонном столе, но через четверть часа раздражённо вернула тетрадки в сумку. Тогда Грейнджер решила заняться физическим трудом. Что могло быть лучше облагораживающего действия хорошей уборки? Она помыла чашки, вытерла уже и так чистый стол, запустила стиральную машину, хотя бельё копилось всего пару дней. Но каждая задача выполнялась на автомате, в то время как в голове снова и снова прокручивались эпизоды: его руки на её предплечьях, низкий голос, шепчущий что-то о чувственности, и, чёрт возьми, эти два тела на экране! Жар под кожей не спадал. Сосредоточился внизу живота, став таким сильным, что это было почти мучительно. Тело, разбуженное тактильными экспериментами и просмотром порно, требовало разрядки. Но вибратор был под запретом… Гермиона могла удовлетворить себя только пальцами. Только. Пальцами. Она закусила губу, глядя в сторону дверного проёма спальни. Стыд боролся с физической потребностью. И стыд проигрывал. Медленно, будто давая себе шанс передумать, Грейнджер направилась в комнату. По дороге погасила свет в гостиной, в коридоре. Задёрнула шторы, чтобы не видеть на стене жёлтые полосы от подглядывающего в окно фонаря. Оставшись в темноте, она сбросила джинсы и футболку, вытащила из комода тонкую ночнушку и надела её через ноги. Протянула по телу, чувствительно царапая ноготками свои бёдра, ягодицы, спину и наконец задевая грудь. Мягкая, прохладная ткань ласково обволокла горячее тело, но не принесла облегчения. Наоборот, трение о напряжённые соски заставило вздрогнуть. Оно было слишком поверхностным. Слишком лёгким. Когда Гермиона скользнула под одеяло, тишина комнаты стала ещё глубже. Здесь, в своей постели, под защитой темноты, можно было признаться себе хотя бы в части правды. Ещё никогда она не была так сильно возбуждена... С нерешительностью Гермиона провела ладонью по своему бедру, под краем ночнушки. Кожа ответила мурашками. Под закрытыми веками Грейнджер видела длинные, уверенные пальцы, пропускающие между собой её соски. Представляла, как они скользят по внутренней стороне бедра, не останавливаясь, не требуя разрешения. Собственная рука казалась Гермионе неуклюжей и чужой. Робко потянувшись ладонью между ног, она ощутила влажное тепло под тонким хлопком трусиков и тихо застонала, уткнувшись лицом в подушку. Разум протестовал. Кричал о неприличии. Но тело не слушало. Оно жадно отзывалось на легкие круговые движения и мягкое давление на клитор. Гермиона никогда не делала этого пальцами. Ощущения были приглушëннее, чем от силиконовой игрушки. Потребовалось больше времени, чтобы они переросли в нечто большее... Поймав нужную точку, Грейнджер быстрее задвигала пальцем. Представила, как широкие мужские ладони сжимают её зад, направляя, вынуждая подчиняться, а блестящий от смазки член скользит внутрь глубоко и размашисто. Чёрт… Волна нарастала медленно, лениво. Совсем не так, как с вибратором. Оргазм накатил не взрывной судорогой, а долгой, глубокой пульсацией. Волна за волной выгоняя из мышц напряжение, а из головы мысли. Пальцы вцепились в простыню, сжали её до треска и до побелевших костяшек. Сдавленный стон достался подушке. После Гермиона лежала, слушая, как бешено стучит сердце и затухает эхо наслаждения в каждой клеточке тела. Усталость накрывала её тяжелым одеялом. Последней мыслью перед сном было то, что завтра ей придется смотреть в глаза Драко. И он наверняка всё поймёт…