Вызов принят, или Практическое руководство по достижению оргазма

Впервые за время учёбы в институте Гермиона проспала. Полночи ворочалась, слушая, как за окном шумит ветер, и жёсткие снежинки царапаются в стекло. Она больше не включала диктофон, но он лишал её сна одним только фактом своего существования. Стоило Грейнджер закрыть глаза, как воображение рисовало картинки — одна другой волнительнее. О том, как Драко тайком унёс книги из квартиры. Как он листал их, обращая внимание на потемневшие листы, и сцена за сценой знакомился с тайной страстью Гермионы. А потом ещё и начитывал вслух самые горячие отрывки. Это было за гранью понимания и ужасно смущало. В институт она влетела за пять минут до звонка, запыхавшаяся, с предательским румянцем на щеках, который никак не хотел сходить. К третьей паре она уже более или менее взяла себя в руки, но вся выдержка пошла к чертям, как только Гермиона увидела Драко. Она толкнула дверь в аудиторию и замерла на пороге. Вопреки своим привычкам, Малфой уже был здесь. Сидел на своём месте, развалившись на стуле, и лениво листал тетрадь. Едва Грейнджер вошла, его изучающий взгляд обратился к ней. Гермиона почувствовала, как щёки вспыхнули с новой силой. Делая шаг к своему месту, она убеждала себя: “Держись спокойно. Ты ничего не сделала. Ну, послушала запись сразу, как он ушёл. Ну, кончила несколько раз под его голос…” Получалось неубедительно, и она поспешно опустила глаза, чтобы не выдать своего смятения. В аудитории кроме них было человек семь. Кто-то листал конспекты, кто-то разговаривал, кто-то пялился в экран смартфона. Никто не обращал на неё внимания. Кроме Драко. Гермиона прошла к парте и принялась судорожно выгружать из сумки всё необходимое. Делала она это с преувеличенным усердием, лишь бы не поднимать головы и не встречаться с ним взглядом. Она чувствовала внимание Малфоя кожей. Он прожигал взглядом, скользил по шее, по рукам, которые предательски дрожали, раскладывая ручки. “Хватит на меня пялиться! Не смотри. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты увидел. Не хочу, чтобы понял…” — мысленно молилась Гермиона. Но Драко, кажется, и не собирался отводить взгляд. Она услышала, как скрипнул ножками по полу стул. Гермиона вжала голову в плечи и уставилась в тетрадь с таким видом, будто там было написано откровение. — Грейнджер. Голос прозвучал громко, чётко. Так, чтобы слышали даже на дальних партах. Она подняла взгляд ровно настолько, чтобы увидеть его подбородок. Выше не решилась. — Ты посмотрела файл, который я скинул тебе в субботу? — спросил Малфой, и в голосе его звучала та самая ленивая, насмешливая интонация, с которой он обычно разговаривал со всеми. — Мне кажется, материал интересный. Стоит включить его в курсовую, как считаешь? Гермиона судорожно сглотнула. Файл. Который он скинул в субботу. Конечно, он говорил не про курсовую. Бросал ей опасный намёк прямо у всех на глазах, зная, что только Гермиона его поймёт. — Я... — голос сорвался, и она откашлялась. — Да. Посмотрела. Драко молчал. Ждал. Она заставила себя поднять взгляд. Он смотрел на неё сверху вниз, и в серых глазах плясали знакомые чертики. Ни тени той потерянности, с которой он сбегал от неё в субботу. Привычная маска была на месте — самоуверенность, насмешка, лёгкая надменность. Но Гермиона успела заметить другое. То, как дрогнули уголки его губ, когда она подтвердила, что посмотрела, как расслабились плечи и как он едва заметно выдохнул. Неужели, он волновался? Боялся её реакции? — И что думаешь? — спросил Драко с лёгкой хрипотцой в голосе. — Стоит использовать такие вставки на постоянной основе? Стоит ли использовать голос, чтобы заводить её? Говорить пошлости, чтобы вызвать ярчайший телесный отклик? — Думаю, — Гермиона облизнула губы и заставила себя улыбнуться, — что материал очень... качественный. Я бы сказала, вдохновляющий. Драко моргнул. Всего раз. Похоже, не ожидал, что она так легко включится в игру с иносказаниями. — Отлично, — кивнул он. — Тогда поищу ещё что-то настолько же… вдохновляющее. Он развернулся и пошёл обратно на своё место. А Гермиона смотрела ему в спину и чувствовала, как внутри разливается тягучее тепло. В аудиторию постепенно подтягивались остальные студенты, а с началом пары вошёл и мистер Ансверт. Он стремительно пересёк аудиторию, поднялся за кафедру, водрузил на неё свой портфель и обвёл взглядом аудиторию. — Доброе утро. Начнём с переклички, чтобы убедиться, что никто не увяз в снегу по дороге к знаниям. Кто-то хмыкнул, а Ансверт взял список и принялся монотонно зачитывать фамилии. Гермиона машинально ответила “здесь”, когда очередь дошла до неё, и продолжила гипнотизировать взглядом конспект. — Малфой. Драко отозвался лениво: — Здесь, сэр. Ансверт поднял взгляд от списка студентов и посмотрел на Драко поверх очков. — Мистер Малфой, как продвигается ваша курсовая? Гермиона замерла ожидая ответа, а Драко не спешил. Он выдержал паузу, будто размышлял, как лучше ответить. Потом сел вполоборота, закинув локоть на парту заднего ряда и положив ногу на ногу, задрал подбородок в привычной, слегка надменной манере. — Продвигается отлично, сэр, — ответил он с ленцой в голосе. — Мисс Грейнджер, как выяснилось, настоящий кладезь... полезной информации. Похоже сегодня щекам Гермионы была не судьба вернуться к их естественному цвету. Ансверт же не заметил подвоха. Он кивнул, одобрительно хмыкнул и сделал какую-то пометку в записной книжке. — Рад слышать. И на каком вы сейчас разделе? Драко ещё немного повернул голову, чтобы видеть Грейнджер боковым зрением, и произнёс: — Мы перешли к способам стимуляции… — он вдруг резко прервался, поперхнувшись на полуслове, и прикрыл рот кулаком, изображая кашель. — Прошу прощения, — наконец смог говорить Драко заметно севшим голосом, и повторил: — Мы перешли к способам стимуляции экономики. Глаза Гермионы в ужасе расширились от услышанного. За те секунды, что шло это шоу, она думала, что провалится сквозь землю. Ансверт, ничего не подозревая, покивал: — Интересно. С удовольствием посмотрю, как вы развернёте этот вопрос в рамках темы курсовой работы. Если будут трудности с материалами, обращайтесь. Я в своё время глубоко копал в этом направлении. Слушая их разговор, Гермиона вцепилась в ручку так, что костяшки побелели. Ей хотелось, чтобы они поскорее свернули разговор, потому что иначе рисковала как-то выдать свою реакцию на двусмысленность происходящего. Увы, Ансверт решил спросить и её мнения, чем окончательно выбил из равновесия. — Мисс Грейнджер, вы как куратор подтверждаете успехи мистера Малфоя? Она подняла взгляд. Драко смотрел на неё в упор, не стесняясь, и в серых глазах плескалось шальное веселье. — Подтверждаю, — выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мистер Малфой проявляет исключительное... усердие. Драко пришлось поспешно опустить лицо, чтобы спрятать улыбку, но Гермиона успела заметить, как дрогнули уголки его губ. — Что ж, приятно слышать, — заключил Ансверт и вернулся к перекличке. До конца лекции Грейнджер сидела как на иголках. Она чувствовала себя так, будто они только что занимались чем-то неприличным прямо на глазах у аудитории. И никто ничего не понял. Когда занятие закончилось, Драко неторопливо собрал вещи, поднялся и, проходя мимо её ряда, чуть наклонился и тихо произнёс: — Значит, исключительное усердие, Грейнджер? Я запомню. *** После института Гермиона шла домой пешком, хотя снегопад продолжался. Обычно она ненавидела такую погоду, но сегодня хотела проветрить голову. И остудить щëки, потому что румянец, кажется, въелся в кожу намертво. Она зарылась носом в шарф, спряталась от летящих в лицо снежинок, но губы предательски растягивались в улыбку под прикрытием из мягкого кашемира. То, что произошло сегодня перед лекцией мистера Ансверта, было одновременно весело, волнующе и до одури пикантно. «Значит, исключительное усердие, Грейнджер? Я запомню». Она шла и чувствовала, как даже сейчас, несколько часов спустя, от воспоминания об этом моменте по телу пробегает жаркая волна. Его дыхание, коснувшееся её уха. Этот грудной, низкий тембр, который теперь действовал на неë, как сильнейший афродизиак. И обещание, спрятанное за простыми словами. В какой ситуации он собирался припомнить ей это? Когда они останутся вдвоём в её квартире? Когда же уже это произойдëт? Задумавшись о насущном, Гермиона споткнулась о бордюр, которого не увидела из-за снега, и тихо выругалась сквозь шарф. Хорошо, что никто не слышал. Она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время вспомнила, каково это — испытывать предвкушение. Ей было, чего ждать. И в кои-то веки ожидание никак не относилось к учëбе. Снег валил всё сильнее, летел в глаза, но Гермиона почти не замечала этого. Внутри горел маленький, тёплый огонь, и никакая метель не могла его затушить. Она была уже на полпути к дому, когда услышала автомобильный сигнал. Машина Драко притормозила рядом с тротуаром, и Грейнджер увидела, как он перегибается через пассажирское сиденье, чтобы открыть дверцу. — Садись, — коротко бросил он. Она не заставила себя упрашивать. Нырнула в сухое тепло салона с таким удовольствием, будто провела на улице час, а не десять минут. Снег на волосах и ресницах тут же начал таять. — Спасибо, — выдохнула она, откидываясь на сиденье и прикрывая глаза. Драко тронулся с места, бросив на неё быстрый взгляд. — Замёрзла? — Есть немного. Она помолчала пару секунд, а потом не удержалась: — Снова на машине? А как же твоë “люблю ходить пешком”? Он хмыкнул. — Я ездил к родителям. В институт с утра приехал прямо от них. — К родителям? — переспросила она с любопытством. — Ага. Традиционные воскресные обеды. Мама требует, чтобы я на них присутствовал. В его голосе не было раздражения — скорее лёгкая ирония. Гермиона вдруг остро осознала, как мало знает о его жизни за пределами их вечеров. О его семье, родителях, о том, какой он, когда не играет роль самоуверенного Дон Жуана. — И как прошло? — спросила она осторожно. — Нормально. Мама традиционно суетилась, отец традиционно был недоволен моей учëбой, я традиционно обещал еë подтянуть. Рутина. Он говорил об этом так легко, будто ничего особенного не произошло, но Гермиона почувствовала, что за этой лёгкостью скрывается что-то большее. Что-то, о чём он не рассказывает. Машина тем временем свернула к еë дому и затормозила у подъезда. Гермиона бросила на Драко неуверенный взгляд — зайдëт или не сегодня? В серых глазах в ответ мелькнуло что-то тёплое. — Запаркуюсь и поднимусь. Почувствовав странное ликование, она потянулась к ручке двери, а оказавшись снаружи, обернулась и пообещала: — Приготовлю кофе к твоему приходу. Он улыбнулся и подмигнул так по-мальчишески, что у неё внутри всё перевернулось. *** Она вошла в квартиру, быстро сбросила ботинки и первым делом, даже не сняв пальто, рванула в спальню. Диктофон лежал на подушке. Схватив его, убрала в ящик тумбочки. Задвинула поглубже и прикрыла сверху футболками. Зачем? Сама не поняла. Только после этого Гермиона переоделась и пошла готовить кофе. Пока агрегат шипел и пыхтел, наполняя кухню ароматами, Грейнджер достала две чашки. Ровно в этот момент в дверь постучали. Уже привычно — три чётких, неспешных удара. Она выдохнула, поправила волосы и пошла открывать. Драко стоял на пороге и придерживал руками что-то большое, плоское, завёрнутое в упаковочную бумагу. Предмет стоял одним краем на полу и по высоте достигал подбородка Малфоя. — Это что? — спросила Гермиона, отступая, чтобы пропустить его. — Сюрприз, — уклончиво ответил он, внося предмет в прихожую. — Потом узнаешь. Он прислонил свою ношу к стене, разделся и, подхватив свёрток, направился в гостиную. Там поставил предмет вплотную к шкафу, чтобы не мешал. Грейнджер прошмыгнула на кухню, чтобы закончить с кофе. — Ммм, — протянул Малфой, заходя за ней следом и вдыхая запах. — Какой аромат! Они устроились за столом, друг напротив друга. За окном валил снег, а в кухне снова было тепло и уютно. Драко отхлебнул кофе, довольно прикрыл глаза. — Идеально. Знаешь, Грейнджер, к этому можно и привыкнуть. Гермиона посмотрела на него поверх своей чашки и почувствовала, как внутри разливается знакомое тягучее тепло. Он был здесь, с ней. И это начинало казаться естественным. Она сделала глоток, старательно отводя взгляд. Потом ещё один. Пальцы, сжимавшие чашку, предательски дрогнули, и Гермиона понадеялась, что он не заметит. Но его внимание чувствовалось кожей. Драко не сводил с неё глаз. Так же, как сегодня в аудитории. Только сейчас не было ни студентов, ни мистера Ансверта, ни возможности спрятаться за тетрадью. Всего на миг она подняла на него взгляд и тут же опустила обратно в чашку. Потому что Драко улыбался. Этой своей хищной улыбкой, от которой внутри всё переворачивалось. — Что? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ничего. Просто смотрю. — На что? — На тебя. Она сделала вид, что очень занята изучением узора на чашке. — Знаешь, Грейнджер, — протянул Малфой, — у тебя ведь на лице всё написано. Она дёрнулась. — Что именно? — Смущение. — Драко отхлебнул кофе, не переставая смотреть на неё. — И ещё кое-что. — Что же? — Удовлетворение. И предвкушение. Тебе ведь понравилось моё домашнее задание? И теперь ты ждёшь, что будет дальше, верно? Гермиона закусила губу. Он играл с ней, как кошка с мышкой, и это было невыносимо, но одновременно пробирало до мурашек. — Расскажи мне, — попросил он вполголоса, и этот тон, низкий, обволакивающий, заставил её замереть. — Сколько раз ты слушала запись вчера? Она открыла рот, чтобы соврать, но под его взглядом слова застряли в горле. Выдохнула: — Я… — Только честно, — напомнил Драко. — Помнишь условие? Никакой лжи. Гермиона судорожно сглотнула. Щёки снова горели. Чёрт бы побрал эти маяки! — Не считала, — призналась она наконец едва слышно. Уголки его губ дрогнули. — Много? Она кивнула, не в силах произнести это вслух. — И я надеюсь, — вкрадчиво начал он, — ты не отказала себе в удовольствии… — Не отказала! — выпалила она, и голос прозвучал резче, чем ей хотелось. — И не надо спрашивать, сколько раз! Повисла тишина. Гермиона замерла, спрятав лицо в ладонях, сделала несколько поверхностных вздохов и выдохнула: — Чёрт. Прости... Она не договорила, потому что услышала, как Драко поднялся и обошёл стол. Стыд скрутился где-то в груди тугим узлом, мешая дышать. Вдруг его руки легли на её запястья. Мягко, но настойчиво отняли ладони от лица. Она подняла взгляд и обнаружила, что он сидит на корточках прямо перед ней. — Эй, — сказал он тихо. — Когда мы вернулись к тому, что ты снова начала бояться своих желаний и их проявлений? Драко взял ладонь Гермионы в свою. Большой палец медленно, успокаивающе провёл по костяшкам. Раз, другой, третий. — Я не… — Боишься, — мягко перебил он. — Ты готова провалиться сквозь землю только потому, что призналась, что тебе понравилось. Она закусила губу. — Гермиона, — его голос стал ещё тише, ещё интимнее. — Нет ничего предосудительного в том, чтобы прислушиваться к своему организму и его потребностям. Ты же не стесняешься, когда хочешь есть или пить? Это то же самое. Твоё тело просит удовольствия. Почему ты должна ему отказывать? Она смотрела в его глаза и чувствовала, как узел в груди потихоньку расслабляется. — А мне, — добавил Драко с лёгкой улыбкой, — приятно, что идея с записью пришлась тебе настолько по вкусу. Теперь мы знаем, что аудиостимуляцию действительно незаслуженно недооценивают. И что тебе она подходит. Она сама не заметила, как улыбнулась в ответ. Напряжение понемного отпускало. Драко чуть сжал её пальцы. — Всё хорошо? — Да, — кивнула она и добавила, пристально глядя ему в глаза: — Я постараюсь научиться не стесняться своих желаний. — Отлично. — похвалил Драко и поднялся. Её ладонь всё ещё была в его руке, и он тянул за собой, заставляя встать. — Сегодня же и попрактикуешься. Идём… Гермиона покорно последовала за ним к высокому свёртку. Там Малфой наконец отпустил её, и ловко разорвал упаковочную бумагу. Та с шелестом сползла на пол, открывая… Зеркало. Большое, в полный рост, в изящной деревянной раме. В нём отражалась комната, замершая в изумлении Гермиона, Драко, сосредоточенно собирающий обрывки упаковки. Закончив с уборкой, Малфой занялся установкой зеркала на специальные деревянные опоры. Грейнджер смотрела, как он возится с крепежами, и чувствовала, как внутри нарастает странное, трепетное волнение. Она смутно догадывалась, для чего всё это. Когда зеркало было установлено и надёжно зафиксировано, Драко выпрямился, отряхнул руки и повернулся к ней. — Иди сюда, — сказал он тихо. Гермиона шагнула ближе, и Малфой развернул её лицом к зеркалу. Встал сзади, почти вплотную. Руки легли ей на плечи легко, едва касаясь. — Смотри, — прошептал он, и его дыхание коснулось её виска. — Сегодня мы объединим то, что уже пробовали. Ты будешь видеть каждое моё движение, чувствовать прикосновения, а я буду говорить. Описывать всё, что делаю, что хочу сделать с тобой. Драко выдержал паузу. Достаточную, чтобы она успела осознать, что именно сейчас будет происходить. Его пальцы чуть сжались на её плечах. — Ты готова? — спросил он, встречая её взгляд в отражении. Она кивнула, не в силах произнести ни слова. — Хорошо. — Ты такая напряжённая, — заметил он тихо. — Словно ждёшь, что я сейчас достану плётку. Она попыталась усмехнуться, но вышло жалко. — А ты можешь? — Нет, — его голос стал мягче. — Сегодня никаких посторонних предметов. Только прикосновения. Нежные, плавные. Как будто я только начинаю тебя изучать. Драко провёл по её рукам поверх лёгкой блузки, широкой ладонью скользнул по предплечьям до запястий. Попросил: — Расслабься. Просто чувствуй. На несколько секунд тепло исчезло с плеч Гермионы. Драко запустил руку в карман брюк, выудил из него телефон и почти сразу комнату заполнила тихая мелодия с мягким ритмом. — Так лучше, — сказал он, возвращая руки на плечи Грейнджер. Закрыв глаза, Гермиона попыталась дышать глубже. Не думать о том, как она выглядит со стороны. Не думать вообще ни о чём. Постепенно мышцы перестали быть каменными, плечи опустились, а дыхание выровнялось. — Хорошо, — выдохнул Драко, заметив перемены. — А теперь смотри. Она открыла глаза и подняла взгляд на зеркало. Его правая рука медленно поднялась к её шее. Кончики пальцев провели по линии челюсти, очертили скулу, зарылись в волосы на затылке. Легко, почти невесомо. Но мурашки побежали мгновенно. — Ты дрожишь, — заметил он довольно. — Мне нравится. Он наклонился ближе. Так близко, что она почувствовала его дыхание на своём виске — тёплое, чуть учащённое. Она видела в зеркале, как его губы медленно приближаются, как он дразнит её этим почти-касанием, и острое, мучительное ожидание заставило её зажмуриться. — Нет, — тут же остановился Драко. — Открой глаза. Ты должна смотреть. Она послушалась и подняла осоловевшие глаза. Из зеркала на неё смотрела чужая женщина. Раскрасневшаяся, с расширившимися зрачками, с приоткрытыми в ожидании губами. Гермиона моргнула, не узнавая себя. Потом медленно провела языком по пересохшим губам — и услышала, как Драко позади неё шумно втянул воздух. — Красиво, — прошептал он, и в этом шёпоте было столько искреннего восхищения, что у неё перехватило дыхание. — Ты очень красивая, когда позволяешь себе чувствовать и не стесняться. Его губы наконец тронули её висок, невесомо прошлись по щеке и двинулись дальше к уху. Он прикусил мочку, совсем легонько, и Гермиона вздрогнула, наблюдая в зеркале, как выгнулась её шея. — Видишь? — его голос стал хриплым. — Каждая клеточка твоего тела откликается. Ты создана для удовольствия, Грейнджер. Просто никто не умел его тебе доставить. Это прозвучало немного самоуверенно, и Гермиона лениво хмыкнула. Но тут же поймала себя на мысли, что за неполные две недели этот человек доставил ей больше эмоций, чем все её бывшие вместе взятые. Если кто-то и знал, на каких струнах её души и тела нужно играть, то это был Малфой. Она смотрела, как его руки скользят по её плечам, по ключицам, останавливаясь у верхней застёгнутой пуговицы блузки. Как пальцы играют с мягкой тканью, дразня, но не решаясь проникнуть внутрь. — Я хочу снять это, — сказал он, встречая её взгляд в отражении. — Можно? Гермиона сглотнула и кивнула. — Ответь вслух. Я хочу слышать твой голос. — Да, — выдохнула она. — Можно. Его пальцы сначала нырнули под ворот блузки, провели вниз от ключицы к ложбинке, задержались там чуть дольше, и только затем взялись за пуговицы. Драко расстёгивал одну за другой, ни на секунду не упуская зрительного контакта с Гермионой в зеркале. Справившись с последней петлёй, он развёл полы блузки. Медленно. Мучительно медленно. Гермиона видела в зеркале, как ткань ползёт по её телу, открывая ключицы, грудь в простом хлопковом бюстгальтере, потом плечи. Видела, как темнеют глаза Малфоя с каждым новым сантиметром обнажённой кожи. — Чёрт, — выдохнул он, когда блузка упала на пол. — Ты даже не представляешь, как мне нравится на тебя смотреть. Она стояла перед зеркалом в джинсах и бюстгалтере, чувствуя его взгляд повсюду. И видела не зажатую девочку-отличницу, а женщину, от которой у мужчины может перехватить дыхание. Его руки легли ей на талию. Обхватили, прижали к себе. Она почувствовала спиной тепло его тела через тонкую ткань рубашки. — Смотри, — шепнул он, глядя ей в глаза в отражении. — Запоминай. Это настоящая ты. Не та скромница, которую хотят видеть в тебе родители, и не та, кем ты пыталась казаться с бывшими. Он поцеловал её в плечо. Медленно, смакуя. Осторожно отвёл волосы на одну сторону, оголяя заднюю поверхность шеи и тронул языком выступающий позвонок. Гермиона дёрнулась, как от удара током. Это было безумно приятно, и почему-то ударило волной мурашек вдоль позвоночника. — Ммм, — протянул Драко, — кажется я нашёл чувствительное место. Надо запомнить. На будущее… Последнее прозвучало таким обещанием, что Грейнджер едва сдержала стон. А Драко медленно опустился позади неё на одно колено и взглянул снизу вверх. У Гермионы перехватило дыхание. Он не спрашивал вслух, не нужно было. Она и так поняла. Кивнула раз. Потом ещё. — Да, — повторила, вспомнив его предыдущую просьбу. — Можно. Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. Пальцы потянулись к пуговице на джинсах. Драко вытянул её из петли, молния поползла вниз с тихим, тягучим звуком. Гермиона смотрела. Видела, как он взялся пальцами за край джинсов и начал стягивать их вниз. Всего на миг она прикрыла глаза, справляясь со шквалом эмоций, и вдруг почувствовала, как губы коснулись её бедра. Драко целовал её кожу, открывающуюся по мере того, как джинсы сползали вниз. Каждый новый сантиметр — новый поцелуй. Горячий, неторопливый. — Держись за моё плечо, — попросил он. Она послушалась, чувствуя под пальцами ткань его рубашки и тепло тела сквозь неё. Джинсы наконец упали на пол. Гермиона перешагнула через них, оставшись в одном белье. И тут же её покачнуло то ли от потери равновесия, то ли от избытка эмоций. Она оперлась на его плечо сильнее, взгляд плыл, отражение в зеркале перестало быть чётким. — Тише, — выдохнул Драко, быстро поднимаясь и прижимая её к себе, — не теряй голову, мы ещё не закончили. Его руки легли ей на живот. Тёплые пальцы, от которых жар расходился по всему телу, гладили успокаивающе, выписывая круги вокруг пупка. Гермиона прерывисто выдохнула. Казалось, что ещё немного — и она растает, стечёт лужицей к его ногам. Она даже не заметила, как они начали медленно покачиваться в такт музыке. Ладони двигались по её коже. От живота к рёбрам, потом обратно. Кончики пальцев очерчивали каждый изгиб, каждую впадинку, словно он изучал её тело на ощупь. Гермиона закрыла глаза, откинувшись головой Драко на плечо, и позволила ритму вести их. Это было так интимно, так правильно, что у неё сжималось сердце. Потом Драко скользнул выше. Тыльной стороной ладони провёл под нижней кромкой бюстгальтера и почти сразу нырнул пальцами под верхнюю, касаясь нежной кожи полушарий груди. Грейнджер сфокусировала взгляд на отражении. Драко смотрел на неё так жадно и так голодно, что у неё перехватило дыхание. В серых глазах горело что-то первобытное, тёмное, едва сдерживаемое. Он буквально пожирал Гермиону взглядом. Она видела, как напряжены его мышцы, как пульсирует жилка на шее, как он сжимает зубы, пытаясь сохранить контроль. И вдруг, со смелостью, которой сама от себя не ожидала, Гермиона прошептала, глядя ему в глаза в зеркале: — Драко... Пожалуйста, не останавливайся. Он замер. Зрачки расширились так, что серый цвет почти исчез, сменившись бездонной чернотой. Губы приоткрылись, и она услышала, как сбилось его дыхание. Пальцы на её талии дрогнули. Он наверняка понял, о чём она просит на самом деле. Не просто продолжать ласки, а перейти ту черту, которую они пока не переступали. На мгновение ей показалось — сейчас он развернёт её, прижмёт к себе, и всё случится. Потому что в его глазах полыхало такое пламя, что, казалось, обжечься можно было просто от взгляда. Драко судорожно сглотнул. Кадык дёрнулся. Он закрыл глаза, а когда открыл их снова, в них появилось что-то ещё. — Не сегодня, тигрица, — срывающимся голосом выдохнул он возле её уха. — Я хочу лучше исследовать твоё тело, твои реакции, прежде чем мы пойдём дальше. Гермиона смотрела на него в зеркале и видела, чего ему стоит этот отказ.