Право на существование

Утро в Токийском техникуме начиналось с криков. Не потому, что кто-то напал — просто Рен Сугихара снова проспал и теперь носился по коридору, пытаясь одновременно надеть форму и не расплескать завтрак. Его растрепанные черные волосы торчали во все стороны, а в глазах читалась паника человека, который точно знает, что опоздание на утреннюю тренировку чревато двадцатью отжиманиями от пола за каждую минуту. — Опоздаю! Опоздаю! — вопил он, врезаясь в стену на повороте, но даже не замедляясь. Мегуми Фушигуро, стоящий у окна в общем зале, проводил его взглядом и покачал головой. — Каждый день одно и то же, — пробормотал он. — А ты не ворчи, — Нобара Кугисаки плюхнулась рядом с подносом, на котором громоздилась гора риса, рыбы и овощей. Девушка с рыжими волосами и веснушками на носу умудрялась есть так, будто каждый прием пищи мог стать последним, — быстро, жадно, но при этом сохраняя какую-то удивительную грацию. — Лучше поешь нормально. Ты опять завтракал одним кофе? — Кофе — это еда, — возразил Мегуми, но без особой уверенности. В руках у него действительно была только кружка с черным напитком, от которого поднимался пар. — Кофе — это жидкость. Организму нужны калории. Особенно после вчерашней тренировки. — Нобара отправила в рот огромный кусок рыбы и довольно зажмурилась. — Мм… Обожаю, когда старшекурсники не занимают кухню с утра. Можно спокойно поесть. Мегуми хмыкнул, но спорить не стал. Вместо этого он посмотрел в сторону двери, за которой скрылся Рен. — Годжо-сан до сих пор не вернулся с задания. — Ну и что? — Нобара пожала плечами, параллельно накладывая себе добавку. — Он сильнейший, с ним ничего не случится. Даже если бы случилось, он бы просто улыбнулся и сказал, что это было частью плана. Ты же знаешь его манеру. — Я не о нем беспокоюсь. С ним Итадори. Нобара замерла с палочками на полпути ко рту. Рыба, уже готовая отправиться в путешествие по пищеварительной системе, так и застыла в воздухе. — А, тот странный тип с розовыми волосами? Который икебаной увлекся? — Да. — И что с ним может случиться? Он же проклятие особого уровня. Такие, как он, не умирают просто так. Если вообще умирают. — В том-то и дело, — Мегуми нахмурился, ставя кружку на подоконник. — Если он раскроет свою силу полностью, это может привлечь ненужное внимание. Старейшины и так косятся на него. А если он покажет, на что способен на самом деле… они могут испугаться. Нобара доела рыбу, облизнулась и пожала плечами с философским спокойствием, доступным только тем, кто еще не сталкивался с реальной политикой мира магов. — Старейшины всегда косятся на всех, кто не они. Это их хобби, наверное. Думаешь, они посмеют что-то сделать, пока Годжо-сан рядом? — Годжо-сан не всесилен. — Мегуми отвернулся к окну, глядя на пустой двор. — И не вечен. — Фу, какие мрачные мысли с утра, — Нобара поморщилась, отодвигая пустую тарелку. — Лучше скажи, ты видел, как Маки вчера спарринговалась с Пандой? Это было нечто. Мегуми вздохнул, понимая, что тема закрыта. Нобара умела переключать разговор, когда он становился слишком серьезным. Это было одновременно и раздражающим, и успокаивающим свойством. — Видел. Панда ее чуть не прижал в третьем раунде, а она выкрутилась. — Ага, а Панда потом полчаса ворчал, что «человек без проклятой энергии не должен так быстро двигаться». Маки сказала, что это комплимент. Он не понял. — Панда — не человек. Он — мумия, воплощенная в форме панды. У него свое восприятие комплиментов. — Для Маки разницы нет. Если оно двигается и пытается ударить — значит, спарринг-партнер. — Нобара изобразила логическую цепочку руками. — У нее мозг так устроен. Очень практично. Они рассмеялись. Где-то в коридоре снова загрохотало — Рен, кажется, нашел способ опоздать еще эффектнее, вероятно, споткнувшись о собственную шнурку и врезавшись в дверь. — Знаешь, — сказала Нобара уже серьезнее, — я тут думала о том, что сказал тот древний. Итадори. Про то, что проклятия имеют право на существование. — И к чему пришла? — Не знаю. — Она почесала затылок. — С одной стороны, он прав. Они не выбирают, какими родиться. С другой… они же убивают. Как прикажешь к этому относиться? Мегуми помолчал. Вопрос был сложным. Он сам думал об этом после разговора под деревом. — Думаю, — сказал он медленно, — дело не в том, что они проклятия. Дело в том, что они выбирают. Некоторые убивают, потому что не знают другого способа. Некоторые — потому что им это нравится. Итадори выбрал не убивать. Значит, это возможно. — Ты веришь ему? — Да. Нобара улыбнулась — широко, открыто, как умела только она. — Тогда и я верю. Если Мегуми Фушигуро, который никому не доверяет, поверил проклятию особого уровня — значит, в этом что-то есть. — Я не никому не доверяю, — буркнул Мегуми, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. — Ой, да ладно! — Нобара хлопнула его по плечу так, что он чуть не упал с подоконника. — Ты еще ни разу не признался, что я хороший друг. А я хороший друг, между прочим. — Ты невыносима. — Это тоже комплимент. Пошли в зал, скоро спарринги. Хочу посмотреть, как Рен будет отжиматься за опоздание. Двадцать раз за минуту — это жестко. --- Тренировочный зал техникума представлял собой огромное помещение с высокими потолками, усиленными стенами и полом, способным выдержать практически любое магическое воздействие. Здесь пахло потом, железом и проклятой энергией — запах, знакомый каждому, кто хоть раз стоял на пороге смерти. Рен Сугихара уже был там. Он стоял у стены, пытаясь отдышаться после двадцати отжиманий, и выглядел так, будто только что пробежал марафон. Его черные волосы прилипли ко лбу, форма была помятой, но глаза горели азартом. — Успел? — спросил он у тренера. — На секунду, — сухо ответил мужчина средних лет с лицом, не выражающим эмоций. — В следующий раз будешь бегать не отжимания, а кросс по периметру. — Есть! Нобара и Мегуми заняли места у стены, наблюдая за разминкой. В зале уже собрались почти все старшекурсники. В углу, опершись на тренировочное копье, стояла Маки Дзенин. Короткие черные волосы, суровое лицо, спортивное телосложение — она выглядела так, будто родилась с оружием в руках. Ее глаза, лишенные проклятой энергии, сканировали зал с хищной внимательностью. Маки была единственной в техникуме, кто сражался без магии — и при этом оставалась одной из сильнейших. Рядом с ней, замотанный в шарф по самые уши, сидел Тоге Инумаки. Его бледное лицо с татуировками на губах не выражало эмоций, но глаза внимательно следили за каждым, кто входил в зал. На шее у него висел плеер с наушниками — он почти никогда не снимал их, предпочитая музыку любым разговорам. Рядом лежал блокнот и ручка — его основной способ общения. И в центре зала, разминая свои огромные лапы, стоял Панда. Буквально панда — двухметровый, мохнатый, с умными глазами и совершенно невозмутимым выражением морды. Он был мумией, воплощенной в форме животного, и при этом умудрялся оставаться самым спокойным существом во всем техникуме. — Сегодня у нас спарринги, — объявил тренер. — Правила стандартные: никаких смертельных ударов, никаких серьезных повреждений. Если чувствуете, что проигрываете — сдавайтесь. Геройство здесь никому не нужно. Пары… Он начал перечислять. Нобаре досталась Маки. Мегуми — Рен. Панда вызвался спарринговать с Тоге, что было странно, потому что обычно они избегали прямых столкновений — Тоге предпочитал дистанцию, а Панда был слишком медленным для него. — Ну что, Фушигуро, — Рен подошел к Мегуми, разминая плечи. — Не поддавайся только. Я хочу проверить, насколько вырос. — Не поддамся, — коротко ответил Мегуми, занимая позицию. --- Спарринг начался. Рен атаковал первым — быстро, агрессивно, пытаясь взять напором. Он использовал простую технику усиления кулаков проклятой энергией, без изысков, но с хорошей скоростью. Мегуми уворачивался, уходя в тени, появляясь то слева, то справа. — Не убегай! — крикнул Рен, пропуская очередную атаку в пустоту. — Дерись! — Я дерусь, — спокойно ответил Мегуми, появляясь у него за спиной. Ладонь с проклятой энергией ударила Рена между лопаток. Тот кубарем покатился по полу, но тут же вскочил, злой и довольный одновременно. — Хорошо! Еще! Они схлестнулись снова. На этот раз Рен попытался предугадать перемещения Мегуми, но тени были быстрее. Он пропустил еще два удара, прежде чем сумел заблокировать третий. — Сдаюсь, — выдохнул он, поднимая руки. — Ты слишком быстрый. Я даже не вижу, откуда атакуешь. — Тени не видят, — ответил Мегуми, выходя из сумрака. — Их чувствуют. Это разные вещи. Рен кивнул, принимая совет. Он был из тех, кто умеет учиться на поражениях. Рядом Нобара сражалась с Маки. Это было зрелище. Рыжая девушка, вооруженная молотом, который она призывала из ниоткуда, носилась вокруг старшекурсницы, пытаясь найти брешь в защите. Маки стояла как скала, отражая удары копьем и иногда контратакуя с такой скоростью, что воздух свистел. — Не стой на месте! — крикнула Маки, парируя очередной удар молота. — Двигайся! Настоящий бой не терпит статики! — Я двигаюсь! — рявкнула Нобара, уворачиваясь от ее копья, которое могло бы пробить стену, если бы попало. Она поднырнула под древко и врезала молотом по корпусу. Маки охнула, но устояла. — Неплохо! — одобрила она. — Но недостаточно! Ее ответный удар пришелся по воздуху — Нобара уже была в другом месте, перекатываясь по полу и вскакивая на ноги. — А так? — Лучше! Тоге и Панда вели свой бой в углу зала. Тоге, замотанный в шарф, двигался бесшумно, как призрак, используя свои проклятые слова только в крайних случаях. Панда, несмотря на размеры, был удивительно подвижен, но против скорости Тоге его атаки часто уходили в пустоту. — Ты сегодня быстрый, — прогудел Панда, отражая очередную атаку. Тоге молча показал ему большой палец — жест, означающий что-то вроде «стараюсь». Потом резко развернулся и попытался достать Панду сбоку. — Принято, — Панда заблокировал удар лапой. — Но недостаточно. Тоге вздохнул и достал блокнот. Быстро написал: «Если я скажу слово, ты улетишь в стену. Хочешь?» Панда покачал головой. — Не хочу. Ничья? Тоге кивнул и убрал блокнот. --- Час спустя тренировка закончилась. Все сидели на полу, тяжело дыша, пили воду и обсуждали прошедшие бои. Рен растирал ушибленное плечо, Нобара довольно улыбалась — она все-таки сумела достать Маки по корпусу два раза, что считалось большим достижением. — Слушайте, — сказал Рен, обращаясь ко всем сразу, — а что вы думаете об этом древнем проклятии? Ну, Итадори? — Странный, — ответила Маки без раздумий. — Но сильный. Я чувствую его энергию даже когда он ее прячет. Там океан. Для человека без проклятой энергии это особенно заметно — когда рядом такая мощь, воздух вибрирует. — Он добрый, — неожиданно написал Тоге, протягивая блокнот. — Я видел, как он смотрит на цветы в саду. Словно они для него важнее, чем вся его сила. Такое не подделать. — Доброе проклятие — звучит как оксюморон, — хмыкнул Рен. — Мир полон оксюморонов, — философски заметил Панда. — Говорящая панда-мумия, например. Все рассмеялись. Даже Тоге чуть приподнял уголки губ — для него это было эквивалентом громкого хохота. — Я думаю, — Мегуми заговорил, привлекая внимание, — что он заслуживает шанса. Он не выбирал быть проклятием. Но он выбирает, кем быть сейчас. — Красиво сказал, — Нобара одобрительно кивнула. — Прямо как в книжках. — Я не цитирую книжки. — Значит, ты сам умный. Еще лучше. Маки хмыкнула, закручивая крышку на бутылке с водой. — Знаете, я обычно не доверяю никому и ничему. Клан Дзенин научил меня, что доверие — это роскошь, которую могут позволить себе только слабые. Но этот… Итадори… он смотрит на мир так, будто видит его впервые. И при этом помнит то, что мы даже представить не можем. Это… интересно. — Опасно интересно? — уточнил Панда. — Пока нет. Посмотрим. Рен хотел что-то добавить, но в этот момент дверь в зал распахнулась. На пороге стоял один из вспомогательных сотрудников техникума — бледный, запыхавшийся, с бумагой в руках. — Срочное собрание старейшин! — выпалил он. — Всех преподавателей и старших учеников! Немедленно! — Что случилось? — Маки встала, мгновенно становясь серьезной. — Не знаю. Но пришло сообщение из храма, куда уехали Годжо-сан и Итадори. Говорят… говорят, там было что-то ужасное. Мегуми переглянулся с Нобарой. В ее глазах читалась та же тревога, что и в его душе. — Идем, — сказал он коротко. Маки, Панда и Тоге поднялись следом. Тоге уже достал блокнот, готовый записывать всё, что услышит. Панда расправил плечи, принимая боевую стойку — на всякий случай. А Маки просто сжала копье и пошла к двери, готовая к чему угодно. --- Зал собраний старейшин находился в отдельном крыле техникума — старом, мрачном, пропитанном энергией веков. Сюда редко пускали учеников, и еще реже — посторонних. Мегуми, Нобара, Рен, Маки, Панда и Тоге стояли у дверей, ожидая, пока их вызовут. Внутри уже собрались старейшины — те, кто управлял миром магов из тени, принимая решения, от которых зависели жизни. — Долго еще? — проворчала Маки, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Сколько надо, столько и будет, — ответил ей один из охранников. — Не шуми. Из-за двери доносились приглушенные голоса. Спор. Несколько человек говорили одновременно, перебивая друг друга. — Они обсуждают Итадори, — тихо сказал Мегуми. — Я слышу его имя. — Что именно говорят? — Нобара придвинулась ближе. — Не разбираю. Но тон… недобрый. Тоге достал блокнот и быстро написал: «Старейшины всегда недобрые. Это их работа». Панда кивнул, соглашаясь. — Если они решат его убрать, — тихо сказала Маки, — мы будем вмешиваться? Все посмотрели на нее. Вопрос повис в воздухе. — Годжо-сан за него, — напомнил Рен. — Годжо-сана нет, — отрезала Маки. — А мы есть. И мы сами должны решить, на чьей мы стороне. Мегуми помолчал, потом ответил твердо: — Я вмешаюсь. Если дойдет до драки — я с ним. — Я тоже, — кивнула Нобара. — Я за компанию, — пожал плечами Рен. — Он мне нравится. Странный, но нравится. Панда поднял лапу: — Я за. Он единственный, кто не называет меня «милой пандочкой». Это дорогого стоит. Тоге написал: «Слово «за» — не скажу, но поддержу». Маки усмехнулась — жестко, по-своему. — Значит, решили. Если старейшины объявят охоту — мы встанем на его сторону. Против всего мира магов. — Звучит пафосно, — заметил Рен. — Жизнь вообще пафосная штука, — ответила Маки. — Особенно когда решаешь, за что умирать. --- Внутри зала собрания обстановка была накалена до предела. За длинным столом сидели семеро старейшин — мужчины и женщины в темных одеждах, с лицами, изрезанными морщинами и властью. Самый старший, сухой старик с глазами-щелками, восседал во главе стола. — Ситуация выходит из-под контроля, — говорил он скрипучим голосом. — Проклятие особого уровня, поселившееся в техникуме, — это беспрецедентный риск. Оно должно быть либо изгнано, либо уничтожено. — Годжо за него ручается, — возразил другой старейшина, женщина с острыми чертами лица. — А Годжо, при всех его недостатках, не ошибается в оценке угроз. — Или слишком самонадеян, чтобы признать ошибку, — парировал третий. — Мы не можем полагаться на мнение одного человека, когда речь идет о безопасности всего мира магов. — Оно совершило теракт? — вдруг спросил кто-то. — Нет. Оно просто сидит в техникуме, режет цветочки и пьет чай. Это не угроза. — Пока не угроза. Но проклятия не меняются. Рано или поздно его природа возьмет верх. — Вы не можете судить по шаблонам! — женщина стукнула кулаком по столу. — Мы сами учим молодых магов, что каждое проклятие уникально! Почему к этому мы применяем общие мерки? — Потому что он особого уровня, — старик с глазами-щелками прищурился. — Потому что он сильнее любого из нас, кроме Годжо. Потому что если он решит напасть — мы не успеем ничего сделать. Риск слишком велик. — А если он не нападет? Если он действительно мирный? Мы убьем невиновного? — Невиновных проклятий не бывает, — отрезал старик. — Они рождены грехом и страхом. В них нет невинности. Спор разгорался. Голоса становились громче, аргументы — жестче. Уже никто не слушал друг друга, каждый пытался перекричать оппонента. — Предлагаю голосование! — объявил старик. — Кто за изгнание или уничтожение Итадори? Четыре руки поднялись в воздух. — Кто против? Две. Женщина и еще один старейшина, молчаливый мужчина, который до этого не проронил ни слова. — Четыре против двух, — старик удовлетворенно кивнул. — Решение принято. По возвращении Итадори в техникум он должен быть… Дверь распахнулась. В зал вбежал запыхавшийся курьер — тот самый, что принес сообщение из храма. В руках он сжимал свиток, перевязанный красной лентой — знаком высшей срочности. — Господа старейшины! — выдохнул он. — Срочное донесение из храма! От наблюдателя! — Читай! — приказал старик, нахмурившись. Курьер развернул свиток и начал читать дрожащим голосом: — «Докладываю обстановку. Прибыл на место через два часа после завершения операции. Храм полностью разрушен. Территория вокруг залита кровью и биологическими останками. По предварительной оценке, проклятие, питавшееся пальцем Сукуны, достигло уровня, близкого к особому. Количество жертв за годы его существования — предположительно несколько сотен человек, тела обнаружены в подземной пещере. Проклятие уничтожено. Палец Сукуны уничтожен. Уничтожение произвел объект «Итадори» ценой крайнего истощения сил. Годжо ранен, но жив. Объект «Итадори» проявил способность подавлять влияние пальца и разрушать его собственной энергией. Рекомендация: пересмотреть статус объекта в сторону…» Курьер запнулся. — Читай дальше! — рявкнул старик. — «…в сторону безусловно ценного актива. Объект спас жизни сотням потенциальных жертв и уничтожил то, что не под силу обычным магам. Настоятельно рекомендую не принимать поспешных решений». В зале повисла тишина. Старик с глазами-щелками медленно опустился на стул. Его лицо не выражало эмоций, но пальцы, сжимающие подлокотники, побелели. — Уничтожил палец Сукуны, — повторил он. — Своей энергией. — Да, господин, — подтвердил курьер. — Сколько жертв могло быть, если бы он не вмешался? — Наблюдатель пишет: «проклятие готовилось к массовому выбросу. По оценкам, в ближайшие дни оно могло уничтожить несколько близлежащих деревень и прорваться в город». Старик закрыл глаза. На несколько секунд в зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как потрескивают свечи. — Голосование, — сказал он наконец. — Провести повторное голосование. Женщина усмехнулась. — Передумали? — Я никогда не меняю мнения под давлением, — холодно ответил старик. — Я меняю его под воздействием фактов. А факты таковы: это проклятие только что спасло больше людей, чем большинство магов за всю свою карьеру. И уничтожило то, что мы не могли уничтожить веками. Он поднял руку. — Я предлагаю новое решение. Не изгонять и не уничтожать. Использовать. — Использовать? — переспросил один из старейшин, голосовавших за изгнание. — Да. Пальцы Сукуны — наша главная угроза. Мы не можем их уничтожить. А он — может. Значит, пусть уничтожает. Взамен… взамен мы дадим ему то, что он хочет. Право остаться. Право на существование в этом мире. Женщина медленно кивнула. — Разумно. Опасно, но разумно. — Кто за? — спросил старик. Шесть рук поднялись в воздух. Седьмой старейшина, тот, что молчал весь вечер, поднял руку последним, но поднял. — Единогласно, — констатировал старик. — Решение принято. По возвращении Итадори объявить ему наши условия. Он уничтожает пальцы Сукуны — мы обеспечиваем ему защиту и право жить среди людей. Отказ… — он помолчал. — Отказа не будет. Судя по донесению, этот проклятый проклятый монах скорее умрет, чем позволит пальцам убивать дальше. — Высокопоставленные лица, — вмешался курьер робко, — а что делать с Годжо? Он… — Годжо получит выговор за самодеятельность, — отрезал старик. — И благодарность за то, что привел к нам этого… этого… — он запнулся, подбирая слово. — Итадори, — подсказала женщина с улыбкой. — Да. Итадори. Пусть его так и зовут. Человеческое имя для нечеловеческой сущности. В этом есть своя ирония. --- Когда двери зала открылись и учеников впустили внутрь, Мегуми сразу почувствовал, что атмосфера изменилась. Старейшины выглядели уставшими, но не злыми. Даже тот, главный, смотрел куда-то вдаль, словно видел то, чего не видели другие. — Решение принято, — объявил он, не глядя на учеников. — Объект Итадори остается в техникуме. На определенных условиях. — Каких? — спросил Мегуми, забыв о субординации. Старик посмотрел на него — долгим, изучающим взглядом. — Он будет уничтожать пальцы Сукуны. Все, которые найдет. А мы… мы будем делать вид, что он просто еще один странный постоялец. Вопросы? Вопросов не было. Было только молчаливое осознание того, что мир только что изменился. И что древнее проклятие с розовыми волосами теперь официально стало частью этого мира. — Тогда свободны, — махнул рукой старик. — И передайте Годжо, когда он вернется, что я жду его с отчетом. Лично. Ученики вышли в коридор. Некоторое время все молчали, переваривая услышанное. — Ничего себе, — выдохнул Рен. — Он уничтожил палец Сукуны? Это же… это же невозможно! — Возможно, — тихо сказал Мегуми. — Для него возможно. — И теперь он будет охотиться на остальные? — Нобара присвистнула. — Это ж сколько их там, девятнадцать? — Двадцать, — поправила Маки. — Двадцать пальцев. Один уничтожен. Осталось девятнадцать. — Долгая работа, — заметил Панда. — Долгая, — согласился Мегуми. — Но если кто и справится, то только он. Тоге написал в блокноте: «Интересно, он знает, что его уже превратили в оружие?» Все посмотрели на надпись. Повисла тишина. — Не знаю, — ответил Мегуми. — Но если узнает… думаю, примет. Потому что это дает ему то, чего он хочет. Право быть. А за это право он готов на всё. Они вышли во двор. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые тона. Где-то вдалеке пели птицы, и жизнь шла своим чередом, не зная, что только что в этом мире было принято решение, которое может изменить всё. Маки остановилась, глядя на горизонт. — Знаете, — сказала она, — мой клан считает, что сила — это всё. Что без силы ты никто. Но этот Итадори… у него силы больше, чем у всех нас вместе взятых. А он выбирает сидеть в саду и резать веточки. Может, в этом и есть настоящая сила? — В веточках? — уточнил Рен. — В выборе, — поправила Маки. — В том, чтобы иметь силу уничтожить всё вокруг — и не делать этого. Нобара посмотрела на закат и улыбнулась. — А этот мир становится всё интереснее. Проклятие, которое спасает людей. Маги, которые принимают монстра. Может, мы не безнадежны? — Может, — согласился Мегуми. Они стояли во дворе — Мегуми, Нобара, Рен, Маки, Панда и Тоге — глядя на заходящее солнце, и каждый думал о своем. О будущем. О прошлом. О том, что ждет их завтра. А где-то далеко, в машине, мчащейся по ночной дороге, Итадори открыл глаза и посмотрел на луну. Он не знал, что его судьба только что решилась в зале старейшин. Не знал, что его ждет охота на пальцы Сукуны. Не знал, что мир наконец принял его — пусть и с условиями, пусть и с расчетом, но принял. Рядом сидел Годжо, перемотанный бинтами, но улыбающийся своей обычной дурацкой улыбкой. — Спи, древний, — сказал он тихо. — Завтра будет новый день. И новые приключения. Итадори закрыл глаза и позволил темноте унести себя. Он просто смотрел на луну и думал о том, что жить — это хорошо. Даже если ты проклятие. Даже если впереди еще девятнадцать битв. Даже если каждый бой может стать последним. Жить — это хорошо. А всё остальное — решим.