Теневой Солдат

Том лениво прокручивал в пальцах ножку кубка, едва касаясь губами вина. Шум Большого зала, этот бесконечный гул подростковых голосов, звон посуды и смех, служил для него лишь белым шумом, подтверждением его триумфа. Он вернулся. Он был здесь, в центре их мира, и они даже не подозревали, кто именно проверяет их домашние задания. Он уже успел изучить немало информации про Блэка. Что ж, персона весьма неоднозначная. Последний прямой наследник древнейшего рода, безрассудный гриффиндорец и “предатель”, который, по иронии судьбы, оказался в Азкабане за преступление, которого не совершал. Для Тома это было даже забавно, министерская слепота всегда играла ему на руку. Освободить Блэка законно, задача не из легких, но именно такие шахматные партии Том любил больше всего. Гарри выполнил свою часть сделки, проявив поразительную для его возраста выдержку, и теперь настала очередь Лорда платить по счетам. Сделать Сириуса официальным опекуном означало вырвать мальчика из-под контроля Дамблдора, а это стоило любых усилий. Взгляд Тома скользнул по столу Слизерина и остановился на белокурой макушке Драко Малфоя. Отец этого мальчика станет идеальным инструментом. Теперь его взгляд, холодный и сканирующий, медленно скользил по столам, пока не замер на гриффиндорце. Поттер. Его маленький крестраж выглядел сосредоточенно. Том прищурился, едва заметно подавшись вперед. Внешне это был всё тот же нескладный подросток с вечно взлохмаченными волосами, окруженный своими верными друзьями, Грейнджер и Уизли. Но внутри него что-то изменилось. Раньше Поттер был открытой книгой, написанной крупным, небрежным почерком: гнев, решимость, иногда страх. Сейчас же Том видел плотную завесу. “Ты не здесь, Гарри”, — пронеслось в мыслях Реддла. Он наблюдал, как мальчик машинально крошит хлеб, движение нервное, но сосредоточенное. Поттер не слушал визгливые тирады девчонки и не обращал внимания на жадное чавканье рыжего. Его взгляд был направлен в пустоту, но зрачки оставались узкими, острыми. Том почувствовал это почти физически: предвкушение. Мальчик планировал кражу. Или нечто похуже. Реддл слишком хорошо знал этот специфический вид отрешенности, когда ты уже не в Большом зале, а в темных коридорах собственного замысла. Когда Грейнджер что-то спросила, Поттер ответил мгновенно. Ложь сорвалась с его губ гладко, без запинки. “Травология”, — прочитал Том по губам. — Лжец, — едва слышно прошипел Реддл в край кубка, и на его губах появилась тонкая, почти хищная усмешка. В этот момент Поттер поднял голову. Их взгляды столкнулись без посредников. Том не отвел глаз. Он всё так же сидел в без пиджака, демонстрируя ту самую небрежную властность, которая так пугала и восхищала студентов. Он смотрел на Гарри в упор. Его темно-синие глаза, скрывающие за собой “Ты ищешь силы, Гарри? — подумал Том, медленно пригубив вино, не разрывая зрительного контакта. — Или ты ищешь способ сорвать те цепи?” Это было восхитительно. Реддл чувствовал, как внутри просыпается стаза охотника. Поттер явно затевал что-то ночью, и Том уже знал, что не станет его останавливать. Ему хотелось увидеть, как далеко он зайдет. *** Теперь от Гарри его отделяло одно занятие. Урок с третьим курсом был многообещающим, так как тема была боггарты. Для третьего курса Гриффиндора и Хаффлпаффа кабинет защиты от темных искусств превратился в психологический хоррор. Том не стал выкатывать старый шкаф в центр зала. Вместо этого в углу, за плотной черной ширмой, что-то мерно и тяжело билось, заставляя паркетные доски вздрагивать. Реддл стоял у окна, скрестив руки на груди. Жилет безупречно сидел по фигуре, а закатанные до локтей рукава рубашки открывали вид на бледные, сильные предплечья. — Страх это самая честная форма магии, — голос Тома раздался в абсолютной тишине. — Он не знает чистоты крови или ваших оценок. Боггарт показывает вам то, кем вы являетесь на самом деле, когда сдираете с себя маску приличия. Он медленно прошелся вдоль строя студентов. Хаффлпаффцы жались друг к другу, гриффиндорцы старались сохранять каменные лица, хотя их пальцы судорожно сжимали палочки. — Ваша задача не просто произнести “Ридикулус”, — Том остановился перед старостой Хаффлпаффа. — Ваша задача, перехватить контроль. Страх должен стать вашей слугой, а не хозяином. Мистер Эббот, прошу. Ширма упала. Из темноты метнулось нечто бесформенное, прежде чем превратиться в огромного, гниющего мертвеца с лицом матери Эббота. Девочка с Хаффлпаффа вскрикнула. Эббот побледнел, его палочка задрожала. — Контролируй это, — ледяным тоном скомандовал Реддл, даже не взглянув на чудовище. — Или оно поглотит тебя. — Ри-ридикулус! — выдохнул мальчик. Мертвец внезапно превратился в нелепую куклу на ниточках, танцующую чечетку. По классу прокатился нервный смешок, но Том не улыбнулся. Он взмахнул палочкой, возвращая боггарта в темноту. — Слишком медленно, — отрезал он. — В реальном бою вас бы убили трижды. Следующей была Пандора Рид. Ее боггарт принял форму существа, лишенного глаз и рта, воплощение абсолютного одиночества и пустоты. Том наблюдал за этим с почти научным интересом. Ему нравилось, как магия боггарта вскрывает их маленькие, жалкие души. — Страх перед неизвестностью это признак слабого ума, — заметил он, когда Пандора, задыхаясь от ужаса, смогла превратить монстра в облако розовых перьев. — Вы боитесь того, чего не понимаете. Вместо того чтобы бежать, попробуйте подчинить себе саму суть этого страха. К концу урока класс был измотан. Студенты выходили, пошатываясь, чувствуя себя так, будто их выставили нагими перед всем миром. Том же выглядел бодрым, почти вдохновленным. Он подошел к столу, взял кусок мела и размашисто написал на доске: “Домашнее задание: Эссе на тему: "Почему мой страх это моя величайшая слабость?" 12 дюймов пергамента”. Он бросил мел, и тот с сухим стуком раскололся. Теперь кабинет был пуст. Впереди был первый курс. И Гарри Поттер, его маленький крестраж. Том медленно поправил жилет, разглаживая невидимую складку, и его губы тронула та самая предвкушающая улыбка, которую он прятал от остальных. Урок для первого курса обещал быть гораздо более... интересным. *** В кабинет вошел первый курс. Слизерин и Гриффиндор, гремучая смесь хитрости и безрассудства.Тихий шепот, шарканье подошв по камню, они входили осторожно, словно в логово зверя. Том не оборачивался, пока последний ученик не переступил порог. — Садитесь, — произнес он, не повышая голоса, но звук рикошетом ударился о стены, заставляя детей вздрогнуть. Он медленно повернулся. Его взгляд сразу, безошибочно, нашел Поттера. Мальчик сел за вторую парту, рядом с рыжим Уизли, и Том заметил, как Гарри едва заметно коснулся кармана мантии. Туда, где лежало то, что он хотел сохранить. Реддл усмехнулся заметив это. — На этом курсе вас будут учить размахивать палочками и выкрикивать нелепые слова, — начал Том, медленно обходя свой стол и присаживаясь на его край, точь-в-точь как на уроке с четвертым курсом. — Но магия это не слова. Это воля. Он сделал паузу, гипнотизируя класс своими темно-синими глазами. — Кто из вас скажет мне, что является главным врагом волшебника в темном лесу? — его взгляд остановился на Невилле Лонгботтоме, который, казалось, пытался слиться со стулом. — Мистер Лонгботтом? — Э-э... оборотни, сэр? — пискнул тот. — Ошибочно. Мисс Грейнджер? — Том даже не посмотрел на нее, он видел, как ее рука взметнулась вверх, словно на пружине. — Незнание и отсутствие практики, профессор Мракс! — Близко, но слишком академично, — отрезал Том. Он наконец перевел взгляд на Поттера. — Мистер Поттер? Что скажете вы? — ему так и хотелось сказать это имя, Гарри. В классе повисла тяжелая тишина. Гриффиндорцы замерли. Том видел, как Поттер поднял глаза, в них не было того детского страха, который он видел у Лонгботтома. Там была настороженность хищника, попавшего в чужую ловушку. — Собственный страх, — тихо ответил Гарри. — И неуверенность в том, что делаешь. Том медленно наклонил голову набок. Кончики его пальцев коснулись края стола. — Именно. Страх делает вашу магию нестабильной. Он превращает вашу палочку в обычный кусок дерева. Реддл резко встал и подошел к парте Гарри. Он навис над ним, и тень от его высокой фигуры полностью накрыла мальчика. Воздух вокруг Тома стал холодным, насыщенным запахом озона и старой бумаги. — Достаньте палочки, — скомандовал он классу, не сводя глаз с Поттера. — Сегодня мы не будем колдовать. Сегодня вы будете учиться чувствовать ту силу, которую пытаетесь обуздать. Мистер Поттер, покажите мне вашу палочку. Том знал, что палочка Гарри сейчас, его слабое место из-за детской печати. Он хотел увидеть, как мальчик чувствует свою магию. Реддл протянул бледную руку, ожидая, когда пальцы Гарри коснутся его ладони при передаче оружия. Утром он не стал его трогать, но Том ведь говорил, что хочет посмотреть на совместимость палочек. Это был не просто урок, это была проверка границ. — Ну же, Поттер, — почти ласково прошептал Том. — Не заставляйте класс ждать. *** Урок Травологии был скучным, но зато он смог достать всё что нужно. Теплицы встретили первокурсников влажностью и густым запахом земли. Профессор Стебль, оживленно жестикулируя испачканными в почве руками, что-то объясняла о свойствах удобрений из помета дракона, но для Гарри её голос сливался в монотонный шум, похожий на жужжание. — Привет, Драко. — он произнес это у блондина над ухом, у того волосы на затылке встали дыбом, взъерошенный хорёк повернулся быстро. — Не делай так больше, если не хочешь отхватить петрификус тоталус.— буркнул он, хотя в уголках губ затаилась едва заметная ухмылка. — Но признаю, это было... эффектно. Даже мой отец говорит, что скрытность — полезный навык, если уметь им пользоваться. Хорёк быстро ушел к своим. Теперь его внимание было сосредоточено на длинном деревянном столе, где в ряд выстроились горшки с молодыми мандрагорами. — Сегодня мы лишь пересаживаем их в более просторные лотки, — жужжала профессор. — Помните, даже в таком возрасте их крик может оглушить на несколько часов. Наденьте наушники! Гарри натянул пушистые меховые накладки, чувствуя, как мир вокруг погрузился в ватную тишину. Это было ему на руку. Пока Рон рядом отчаянно сражался с извивающимся корнем, который явно не желал покидать уютный горшок, Гарри действовал методично. Мандрагора, которую он вытянул, была похожа на уродливого младенца с листьями вместо волос. Гарри зажал её тельце левой рукой, а правой, скрытой широким рукавом мантии, нащупал острое лезвие, припрятанное заранее. Один короткий, точный надрез у основания отростка, и крошечный, сочный кусок корня скользнул в его ладонь, а затем в глубокий карман. Мандрагора дернулась, но в общем хаосе и криках соседних растений этого никто не заметил. “Есть первое составляющее” — подумал он, быстро засыпая раненый корень землей в новом лотке. Вторая часть задачи была сложнее. Стебли луноцвета стояли в стеклянных колбах с водой в дальнем конце теплицы, ожидая, когда их начнут измельчать для подкормки хищных лилий. Эти растения были крайне чувствительны к свету и даже в тени теплицы выглядели полупрозрачными, серебристыми нитями. Гарри дождался момента, когда Стебль отвернулась к Невиллу, чья мандрагора умудрилась укусить его за палец. — Рон, прикрой, — коротко бросил Гарри, делая вид, что идет за дополнительной порцией компоста. Рон, чей лоб был в земле, лишь кивнул, создавая видимость бурной деятельности и загораживая обзор со стороны преподавательского стола. Гарри прошел мимо колб, и его рука, натренированная годами мелкого воровства у Дурслей, молниеносно скользнула к стеклу. Пальцы сомкнулись на холодном, скользком стебле. Короткий рывок, и луноцвет исчез в рукаве мантии. Когда Гарри вернулся на свое место, его лицо было абсолютно спокойным, лишь в глубине глаз полыхнул тот самый огонек, который так заинтриговал Реддла в Большом зале. Оставалось самое опасное, Снейп и его кладовая. Но это потом. Ночью. Под защитой стен, которые уже давно стали его союзниками. А сейчас ему остается лишь дожидаться ЗОТИ. *** Толпа гномов была небольшой, некоторые как и они пришли пораньше. Гарри заметил белокурую макушку, Малфой стоял под самыми дверями. Он направился к нему, не ну а что? Второй шанс дали не только ему, но и его окружению между прочим. Рон и Гермиона были с ним, видимо решили что не безопасно оставлять его один на один со змеями. — Драко. — он произнес это у блондина над ухом, тот вздрогнул и повернулся. — Поттер! Привычка подкрадываться когда-нибудь доведет тебя до того, что ты лишишься головы, — Драко пригладил и без того идеально уложенные волосы, стараясь вернуть себе невозмутимый вид. Он окинул Гарри коротким оценивающим взглядом, но в серых глазах вместо привычного презрения промелькнуло что-то похожее на предвкушение. — Ты тоже решил прийти пораньше? Наш новый профессор... устрашает не находишь? Драко покосился на закрытую дверь кабинета, за которой царила подозрительная тишина. — Я его лишь один раз вблизи видел, но да, он и вправду устрашающий. — хотя он и не считал Реддла устрашающим, но ему нужно быть похожим на первокурсника. — Весь Слизерин только о нем и говорит. Слышал, он из старинного рода, он выглядит... мрачновато, даже для нашего факультета. Но манеры у него почище, чем у половины Министерства. Идем, не стоит заставлять его ждать. Говорят, он не терпит непунктуальности так же сильно, как и глупости. Двери уже открылись впуская всех внутрь, он даже не заметил что людей стало больше. Малфой сделал приглашающий жест, пропуская Гарри вперед, и в этом жесте было гораздо больше дружелюбия, чем Драко когда-либо позволял себе проявлять к кому-то не из своего круга, хотя может он просто стремается? Класс был мрачным. Он видел как бояться однокурсники, ну тут понятно почему, этот мудозвон может легко напугать даже взрослого. — Садитесь, — произнес Реддл, не повышая голоса, но звук рикошетом ударился о стены, заставляя остальных вздрогнуть. Том медленно повернулся. Его взгляд сразу прилип к нему. Мальчик сел за вторую парту, рядом с Роном. Он проверил не потерял ли он свои ингредиенты. Реддл усмехнулся хуй пойми чему. — На этом курсе вас будут учить размахивать палочками и выкрикивать нелепые слова, — начал Том, медленно обходя свой стол и присаживаясь на его край. — Но магия это не слова. Это воля. Он сделал паузу, будто пытаясь напугать детей ещё больше — Кто из вас скажет мне, что является главным врагом волшебника в темном лесу? — Он сканировал класс взглядом и наконец выбрал свою “жертву”. — Мистер Лонгботтом? — Э-э... оборотни, сэр? — пискнул бедный Невилл. — Ошибочно. Мисс Грейнджер? — Реддл быстро передал ответ Герми, даже не взглянув на неё. — Незнание и отсутствие практики, профессор Мракс! — уверенно сказала его подруга, это было близко, но как-то заученно. — Близко, но слишком академично, — отрезал Реддл. Теперь он смотрел на него, появилась едва видная усмешка — Мистер Поттер? Что скажете вы? В классе повисла тяжелая тишина. Гриффиндорцы замерли. Он поднял глаза с намерением заглянуть в остатки души. Гарри его уже давно не боится. Не боится никого. — Собственный страх, — тихо ответил мальчик. — И неуверенность в том, что ты делаешь. Реддл наклонил голову на бок. Он выглядел удовлетворенным. — Именно. Страх делает вашу магию нестабильной. Он превращает вашу палочку в обычный кусок дерева. — сказал довольный Том, хотя чтобы увидеть это удовольствие нужно было присмотреться. Реддл резко встал и подошел к парте Гарри. Он навис над ним, и тень от его высокой фигуры полностью накрыла его. Магия Тома давила, но и мальчик не стал держать свою внутри. — Достаньте палочки, — скомандовал он классу, не сводя с него глаз. — Сегодня мы не будем колдовать. Сегодня вы будете учиться чувствовать ту силу, которую пытаетесь обуздать. Мистер Поттер, покажите мне вашу палочку. Реддл наверняка знал, что ему, Гарри, печать немного мешает, после столь короткой свободы.Том держал протянутую руку. Он смотрел выжидающе, будто думал что мальчик не сможет этого сделать, но Гарри просто не хотелось расставаться со своей верной подругой. — Ну же, Поттер, — почти что ласково сказал Реддл. — Не заставляйте класс ждать. Он достал палочку, но вероятнее всего выглядел так, как будто его приговорили к поцелую дементора. Глаза блядского Реддла сияли азартом когда он заметил палочку. Мальчик протянул палочку в руки профессору, тот осмотрев подержав её в руках и вернул владельцу. Было видно с какой неохотой он это делает, но эти эмоции были видны только Гарри. — Многообещающе. — сказано это было не без самодовольства,— Продемонстрируйте нам всю вашу силу. — огонек в глазах разгорался всё сильнее. Гарри посмотрел на него так будто он сказал ему лютейшую хуйню. Он издевается? Печать в школе практически не действует, так как в школе колдовать не запрещено. Но показать ВСЮ силу? Да он разнесет пол Хога. “Ладно, попробую процентов на пять…?”— но он в душе не ебёт это много или мало. Хули думать, надо пробовать. Он перехватил палочку поудобнее и направил магию в палочку. По классу пронесся холодный вихрь. Палочка отозвалась стальным звоном, будто обнажили клинок. В помещении стало прохладнее… Он чувствовал каждый взгляд направленный на него. Тёмный Лорд был доволен как кот объевшийся сметаны, волосы Рона стали похожи на воронье гнездо, да и сам он выглядел охуевшим, Гермиона была в диком восторге. Драко выглядел впечатленным, но при этом как будто этого и ожидал. — Впечатляюще. — Том всё ещё был довольным котом. — А теперь давайте последуем примеру мистера Поттера, и попробуем нащупать свою магию. И все действительно стали пробовать. Но получалось слабовато, ну естественно это дети, к тому же без опыта. Как он мог так облажаться? Ну ладно, один раз не пидорас. Больше он так не облажается. Урок продолжался, окутанный странным, колючим напряжением. Пока остальные ученики с переменным успехом пытались вызвать хотя бы слабую искру или почувствовать тепло в кончиках пальцев, Гарри ощущал на себе липкий, почти осязаемый взгляд Реддла. Тот больше не подходил, но его присутствие давило не хуже той бетонной плиты. — Гарри, — негромко шепнул Рон, отчаянно пытаясь пригладить свои вставшие дыбом волосы, — ты что, шоколадных искр обожрался? У меня до сих пор зубы сводит. — Да ладно тебе, Рон, это было... это было феноменально! — Гермиона сияла так, будто Гарри только что сдал все СОВ экстерном. — Чистая манифестация намерения без вербальной формулы! Профессор Мракс, должно быть, в восторге от твоего потенциала. Гарри лишь криво усмехнулся. “В восторге” это мягко сказано. Реддл выглядел словно коллекционер, обнаруживший, что его самый ценный экспонат обрел собственную волю и острые клыки. Он был охренеть каким довольным. Это не закончиться ничем хорошим.