Теневой Солдат

Том стоял у доски, методично записывая формулу сложного проклятия, когда воздух в кабинете будто натянулся. Это не было физическим ощущением, скорее, отголосок той самой связи, которую он не понял тогда. Поттер. Мальчишка был на поле. Он почувствовал его. У него шел урок с третим курсом, поэтому мгновенно оказаться возле окна, и в открытую пялиться не получиться. Когтевран и Слизерин, гремучая смесь ума и хитрости. Реддл не прервал движения руки, но его почерк на мгновение стал чуть острее, а нажим мела сильнее. Вокруг сидели третьекурсники. Когтевранцы впивались в каждое его слово, ловя малейшую деталь, а слизеринцы сканировали его самого, пытаясь нащупать слабости или понять, как выслужиться перед этим пугающе идеальным профессором. Прямо сейчас подойти к окну и в открытую разглядывать тренировку первокурсника значило расписаться в собственной одержимости. А Том Реддл не совершал таких глупых ошибок. — Продолжайте конспектировать, — голос Тома был бархатным и звучал ровно, но некоторые всё равно вздрогнули. — Тот, кто допустит ошибку в структуре магического узла, будет переписывать всю главу до рассвета. Он медленно, почти лениво прошел в конец класса, заложив руки за спину. Шаг, ещё один. Он остановился у шкафа с редкими ингредиентами, который стоял как раз в простенке между двумя высокими окнами. С этого ракурса ученикам казалось, что профессор проверяет целостность склянок с ядом, но для Тома открылась узкая, косая полоска неба над квиддичным полем. И он увидел это. Ярко-красная вспышка формы Гриффиндора. Резкое, почти самоубийственное пике. Это не был полет одиннадцатилетнего ребенка. В каждом движении Гарри сквозила уверенность хищника, который знает правила игры, но предпочитает их нарушать. “Ты хорошо притворяешься, Гарри, но твои рефлексы тебя выдают”, — подумал Том, и его губы тронула едва заметная, почти невидимая со стороны ухмылка. Когтевранка с первой парты, заметив заминку профессора, подняла голову: — Профессор Мракс? Что-то не так с составом аконита? Том медленно повернул к ней голову. Его глаза на секунду сверкнули холодным торжеством, прежде чем он снова надел маску вежливого наставника. — Напротив, мисс Грей. Состав идеален. Просто иногда... — он бросил последний взгляд в сторону поля, где крошечная фигурка Гарри уже приземлялась, — ...иногда вещи оказываются куда более ценными, чем кажется на первый взгляд. Продолжайте. Он вернулся к столу, но в мыслях уже делал пометку: Гарри Поттер больше не пешка. Он игрок. *** Пары наконец закончились. День был прекрасным. Маленький крестраж его очень порадовал, даже в таком возрасте может делать вещи, которые не всегда под силу взрослым волшебникам. Он просто в восторге, его присутствие действительно помогает, нужно продолжать приучать этого мальчика. “Законное освобождение Сириуса Блэка” — пронеслось в голове Тома. Гарри выставил это условие с дерзостью, присущей только тем, кто знает свою цену. И Том не собирался его разочаровывать. Ему не нужен был мученик в Азкабане, ему нужен был лояльный Поттер и хаос в рядах Дамблдора, когда “предатель” окажется героем. Ну а сейчас ему нужно выполнить своё обещание. Он призвал темпус, 19:48. Уже вполне можно пойти навестить Люциуса. Малфой был идеальным инструментом, его влияние в Министерстве магии, купленное золотом и связями, сейчас должно было послужить высшей цели. Том уже знал, где прячется крыса, мальчик предоставил имеющуюся информацию, Питер Петтигрю зря надеялся, что его анимагическая форма спасет его от взора Лорда. Хвост станет ключом к свободе Блэка, но провернуть это нужно было изящно, через официальные каналы, чтобы ни одна тень не упала на профессора Мракса. Кроме того, Люциус должен был подготовить почву для “пересмотра дел” других верных слуг. Барти Крауч-младший и Антонин Долохов были слишком ценными фигурами, чтобы гнить в дементорском аду, пока история переписывается заново. Том накинул на плечи тяжелую дорожную мантию, расшитую по краям едва заметными защитными рунами. Его лицо в зеркале отразило холодную, расчетливую решимость. — Пора напомнить Люциусу, что такое настоящая преданность, — тихо произнес он, и пространство вокруг него начало искажаться в беззвучной аппарации прямо из пределов его личных покоев, защищенных от постороннего вмешательства. Через мгновение он уже стоял у ворот Малфой-мэнора, где павлины испуганно метнулись в стороны от тяжелой, почти осязаемой ауры гостя. По велению его руки ворота открылись, и он направился прямиком в особняк. Том шел по гравиевой дорожке, и ночной воздух вокруг него вибрировал от избытка магии. Он не скрывал свою ауру, напротив, он позволил ей разлиться холодным, удушающим саваном, заставляя магических существ в саду замолкнуть, а защитные чары поместья жалобно пульсировать, признавая право сильного. Навстречу ему шли встревоженные Малфои, видимо почувствовали нежданного гостя. Люциус Малфой, облаченный в домашний шелковый халат, выглядел бледнее обычного, а его трость с набалдашником в виде головы змеи мелко дрожала в руках. Нарцисса стояла чуть позади, её лицо было застывшей маской аристократического спокойствия, но расширенные зрачки выдавали охвативший её ужас. Они не видели перед собой змееподобного монстра. Перед ними стоял молодой, пугающе красивый мужчина с манерами истинного лорда и глазами, в которых горел знакомый, нечеловеческий огонь. — Люциус, — голос Тома разрезал тишину, как лезвие. — Ты заставляешь своего гостя ждать на пороге. Твои манеры прискорбно испортились за годы моего отсутствия. Малфой-старший пошатнулся. Этот голос, эта интонация... В его сознании вспыхнула Черная Метка, отозвавшись не болью, а обжигающим холодом преданности и страха. Он мгновенно рухнул на одно колено, склонив голову так низко, что светлые волосы коснулись ступеней. Нарцисса последовала его примеру, присев в глубоком реверансе. — Мой Лорд... — выдохнул Люциус, и в его голосе смешались неверие и благоговение. — Мы... мы не смели надеяться. Прошу, войдите. Мой дом - ваш дом. Том прошел мимо них в холл, даже не взглянув на склонившихся слуг. Его мантия едва слышно шелестела по мраморному полу. — Встань, Люциус. У нас много работы, а время, ресурс, который я больше не намерен тратить впустую, — Реддл остановился посреди зала и обернулся. — Мне нужно твое влияние в Министерстве. Завтра ты начнешь процесс, который заставит Дамблдора метаться в поисках оправданий. Мы будем вызволять Сириуса Блэка. Люциус, только что поднявшийся с колен, едва снова не осел на пол. — Блэка, мой Лорд? Но он же... он в Азкабане за предательство... — Он в Азкабане, потому что нашелся дурак, способный поверить в сказку о его виновности, — отрезал Том, проходя к креслу у камина и усаживаясь в него с таким видом, будто он никогда и не покидал это место. — У меня есть крыса, которая заговорит. А у тебя есть связи, которые обеспечат законность. И это только начало. Долохов и Крауч тоже засиделись в гостях у дементоров. Он поднял взгляд на Люциуса, и тот почувствовал, как его разум бесцеремонно сканируют. — Ты ведь хочешь, чтобы Драко рос в мире, где фамилия Малфой означает власть, а не вечное оправдание перед Визенгамотом, верно? Люциус застыл, его пальцы, сжимавшие набалдашник трости, побелели. Упоминание Драко подействовало отрезвляюще — это был одновременно и щедрый аванс, и самая страшная угроза, которую только мог произнести этот человек. — Мой Лорд, — голос Люциуса обрел былую твёрдость, хотя в глубине глаз все ещё плескалось смятение. — Если вы считаете, что Блэк полезен... я сделаю всё. Мои люди в Департаменте магического правопорядка и Визенгамоте подготовят почву. Мы представим это как “чудовищную судебную ошибку старого режима”. Дамблдор не сможет сопротивляться общественному мнению, если мы правильно подадим факты. Том едва заметно кивнул, его взгляд переместился на Нарциссу. Она стояла чуть поодаль, прямая и холодная, как статуя, но её магия, тонкая, родовая магия Блэков отозвалась на имя Сириуса коротким всплеском. — Нарцисса, — произнес Том, и в его голосе проскользнула обманчивая мягкость. — Твой кузен провел в Азкабане достаточно времени, чтобы растерять остатки разума, но его кровь всё ещё принадлежит твоему роду. Когда он выйдет, он не пойдёт к Дамблдору. Он пойдёт к семье. Нарцисса сделала шаг вперёд, изящно склонив голову. В её глазах, обычно высокомерных, сейчас светилась фанатичная преданность матери, защищающей свое гнездо. — Мой Лорд, для меня будет честью принять его в поместье, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Я лично займусь его восстановлением. Род Блэк не забудет этой милости. Если Сириус станет ключом к верности Поттера... я сделаю так, чтобы он помнил, кому обязан свободой. Том удовлетворённо откинулся на спинку кресла. Нарцисса была умнее мужа в вопросах тонких манипуляций. Она понимала, Сириус Блэк, обязанный жизнью Тёмному Лорду, это лучший поводок для Гарри Поттера, на самом деле это был подарок. — Прекрасно, — Том перевел взгляд на Люциуса. — Теперь о Крауче. Барти-старший слишком дорожит своим креслом, чтобы признать, что его сын жив и находится под Империусом в собственном доме. Ты найдешь способ надавить на него. Мне нужен Барти в строю. Он предан так, как немногие из вас. Люциус сглотнул, осознавая масштаб игры. Это был не просто возврат к старому, это было строительство новой империи, где закон и порядок работали на них. — Будет исполнено, мой Лорд. Завтра же я нанесу визит в Министерство. — И еще одно, — Том поднялся, и комната будто стала теснее от его присутствия. — Драко и Гарри сдружились. Не смей мешать этому, Люциус. Пусть мальчик учится у Поттера... а Поттер привыкает к обществу тех, кто ценит чистоту крови и истинную власть. Нарцисса бросила быстрый взгляд на мужа, в котором читалось облегчение. Если Драко под защитой Лорда через дружбу с Поттером, их положение было не просто стабильным, оно было безграничным. *** На обсуждение деталей ушло около трёх часов, а потом ещё пара на отдых. Воздух в комнате ещё хранил едва уловимый аромат дорогих благовоний Малфой-мэнора и привкус холодного страха Люциуса. Теперь ему нужно призвать Хвоста. Эта часть самая легкая, ведь эта крыса очень трусливая. Куда бы пойти? Не особо хочеться видеть этот мусор у себя в комнате. Мысль о том, чтобы впустить Питера Петтигрю в свое личное пространство, вызывала у Реддла почти физическое отвращение. Этот человек был воплощением всего, что Том презирал: слабости, предательства из трусости и отсутствия всякого достоинства. Присутствие этого “мусора” осквернило бы эстетику его комнат. — Нет, не здесь, — тихо произнес Том, и его мысль попала на мальчика, который говорил что Питер у его дружка. — Ты засиделся в тепле гриффиндорской башни, Хвост. Пора вспомнить, каково это дрожать от холода перед своим господином. Он решил, что идеальным местом будет заброшенный класс на седьмом этаже, где магия древнего замка была особенно густой и могла скрыть любые звуки. Уже в классе Том сосредоточился на Метке. Он не стал активировать её на полную мощь, Петтигрю мог просто умереть от разрыва сердца прямо в спальне мальчиков, что создало бы ненужный шум. Вместо этого он послал тонкий, пульсирующий импульс, зов, который крыса почувствует каждой своей жалкой ворсинкой. Это была ментальная удавка, которая медленно затягивалась, указывая направление. “Иди ко мне, Хвост. Иди, если не хочешь, чтобы я выпотрошил тебя прямо в твоей клетке”, — транслировал Том холодную ярость через связь. Через пятнадцать минут в тени пыльных шкафов послышался шорох. Маленькая серая тень проскользнула под дверью и, судорожно дергаясь, начала трансформироваться. Кости хрустели, плоть раздавалась вширь, и вот на грязном полу, задыхаясь от ужаса, скорчился невысокий, плешивый человек с крысиными чертами лица. — М-мой Лорд... — Петтигрю буквально вжался лбом в холодный камень пола, не смея поднять глаз. Его колотило так, что зубы выбивали дробь. — Вы... вы вернулись... Какое счастье... какая милость... Том стоял в нескольких шагах, окутанный тенями, и смотрел на него сверху вниз, как на раздавленное насекомое. — Твое счастье, Питер, будет зависеть от того, насколько быстро ты научишься быть полезным, — голос Тома был подобен шелесту сухого пергамента. — Встань. У меня для тебя есть роль, которую ты сыграешь перед всем Министерством. Ты ведь так любишь внимание, не так ли? Особенно когда речь идет о “героической” смерти. Петтигрю поднял на него слезящиеся глаза, полные непонимания и животного ужаса. — Но... но В-визенгамот... меня же казнят! Или поцелуй дементора... — О, — Том сделал шаг вперед, и Хвост инстинктивно отполз назад. — О твоем выживании позаботится Люциус. А о том, чтобы ты не сбежал - я. Твое признание станет билетом на свободу для Сириуса Блэка. Ты ведь так скучал по своему старому другу, правда? И тут дверь резко отворилась, разве он не наложил сильнейшие запирающие? На пороге показался мальчонка. Его прекрасный маленький крестраж. — Г-господи-ин… Молю вас! — хвост кинулся в ноги к Тому. — Пощадите…! Они… Они в...ведь отдадут меня д…дементорам! — Развлекаетесь и без меня? — сумасшедший оскал и парселтанг мальчика были прекрасны. — Я ведь тоже повеселиться хочу…