Теневой Солдат

Было только десять вечера, но все уже поотрубались. Тишина в спальне мальчиков Гриффиндора никогда не была абсолютной. Она состояла из шорохов одеял, сонного бормотания Невилла и мерного, тяжелого сопения Рона, которое обычно служило главным сигналом, “путь свободен”. Гарри лежал неподвижно, уставившись в темноту над своей кроватью. Полог был задернут, создавая крошечный замкнутый мир, пропитанный запахом старой пыли и выстиранного хлопка. Снаружи, за окном, мартовский ветер скребся в стекло когтями голых веток, но здесь, внутри, время словно застыло в густом киселе ожидания. Он долго думал где бы снять печать, и пришел к выводу что лучше это делать в выручай комнате. Она как раз находится на восьмом этаже. Там никто не сможет уловить его магию, так как на верхних этажах вековая магия самая густая, а стены замка надежно хранят секреты тех, кто действительно нуждается в помощи. Мальчик начал медленно вставать. Первым делом он отправится в подземелья. Ему нужны ингредиенты. Сушеная чешуя саламандры, зуб кроткозуба и измельчённый рог двурога. Да за это Северус живьём закопает! Но ему, блять, ОЧЕНЬ нужно. Не хочется быть гномом среди своих друзей. Для ритуала он всё подготовил. Ему нужны были кристаллы с выгравированными рунами, вместо них будут трансфигурированые камешки, их он собрал на берегу черного озера. Но камни - лишь сосуды. Чтобы разрушить оковы печати, Гарри знал, что придется начертить пентаграмму собственной кровью. Это не просто разрушение преграды, это процесс “выжигания” лишнего, где каждый символ должен резонировать с ритмом его собственного сердца. Он действовал осторожно, хоть и наложил чары отвлечения внимания и дезиллюминационные чары. Надев мантию поверх пижамы, он вышел из спальни. В гостиной никого не было, ещё бы ночь на дворе. Мальчик шёл по коридорам с картой в руках. Подходя к пункту назначения он начал сканировать карту, и увидел что точка с именем Северус Снейп замерла в лаборатории, и это было одновременно и проклятием, и шансом. Только ему могло так повезти. Ну что ж, он человек не без опыта, так что с проникновением под носом у профессора справиться. Гарри знал, когда зельевар поглощен процессом, его внимание сужается до кончика ножа, но его чувства остаются острыми, как бритва. Мальчик приоткрыл тяжелую дверь в подземелья, молясь, чтобы петли не издали ни звука. Воздух здесь был пропитан сыростью и резким, щиплющим ноздри ароматом маринованных трав и формальдегида. Благо Северус не заметил как открылась и закрылась дверь. Теперь Гарри замер у входа в хранилище, примыкающее к лаборатории. В дверном проёме был виден профессор. Снейп склонился над столом, его палочка едва заметно подрагивала, направляя тонкую струю пара. Мальчик задержал дыхание, чувствуя, как сердце бешено колотиться о ребра. Нужно было действовать в такт манипуляциям Северуса. Когда Снейп начал громко толочь что-то в ступке, Гарри проскользнул внутрь. Стеллажи тянулись до самого потолка, уставленные банками с жутким содержимым. Чешуя саламандры нашлась быстро, она тускло мерцала алым в темноте шкафа. Следом в карман отправился зуб кроткозуба и, наконец, заветный рог двурога. Каждое движение было выверено до миллиметра: он брал ингредиенты так, чтобы на их месте не оставалось пустоты, слегка сдвигая соседние флаконы. Выбравшись из подземелий, Гарри почувствовал, как по спине пробежал запоздалый озноб. Теперь путь лежал на восьмой этаж. Подъëм казался бесконечным, лестницы словно специально норовили увести его в другую сторону, но магия замка, о которой он думал раньше, будто подталкивала его в спину. Оказавшись перед пустым участком стены напротив гобелена с троллями, Гарри трижды прошел мимо, до боли в висках визуализируя свое желание. “Мне нужно место, где я смогу стать собой. Мне нужно место для ритуала, скрытое от всех глаз”. Стена пошла трещинами, и из ниоткуда проступили очертания тяжёлой дубовой двери. Внутри Выручай-комната превратилась в обширный зал, залитый призрачным светом факелов. В центре комнаты Гарри начал раскладывать свои кристаллы с рунами. Воздух здесь был настолько плотным от магии, что искрил. Мальчик выставил ингредиенты в круг и наколдовал ритуальный нож. Предстояло самое сложное, переступить черту, за которой он перестанет быть “тем самым Гарри Поттером”, удобным для всех, и вернет себе то, что было запечатано. Комната отозвалась на его решимость низким гулом, словно сам Хогвартс затаил дыхание в ожидании момента, когда первая капля крови упадет на холодный камень. Резким движением он полоснул по ладони, и густая, темная кровь медленно потекла, капая в заранее приготовленную чашу. Обмакнув пальцы мальчик начал чертить на камне пентаграмму. Линии ложились неровно, но в каждой из них пульсировала его воля. Сначала, внешний круг, замыкающий пространство, затем, пять лучей, соединяющих стихии с его собственной сутью. На каждом пике он устанавливал кристаллы. Как только последняя руна коснулась своего места, воздух в зале ощутимо загустел, а тени по углам начали удлиняться, сплетаясь в причудливые узоры. Гарри взял палочку и встал в центр. Он заговорил на латыни, голос его звучал непривычно низко, отражаясь от сводов комнаты. —Frangantur vincula quae potestatem meam coercent! Cor Phoenicis, expergiscere e somno et libera animum tuum. Sanguis meus est clavis, voluntas mea est lex. Surge, vis! Destruatur impedimentum! — с первым словом руны на полу вспыхнули мертвенно-голубым светом. Кровь в бороздах пентаграммы закипела, превращаясь в золотистое пламя, которое не обжигало, а скорее тянуло из него жилы. Пространство вокруг него начало искажаться, словно он смотрел на мир через толщу неровного стекла. Палочка в его правой руке, сжатая до побелевших костяшек, мелко вибрировала, словно живое существо в агонии. Гарри чувствовал, как ограничительные чары, наложенные на остролист, сопротивляются, не желая выпускать запертый потенциал. Но его кровь уже сделала свое дело она послужила ключом, взломавшим замок, который не должен был открываться до его совершеннолетия. С тихим, пронзительным звоном, напоминающим звон разбитого хрусталя, из рукояти палочки вырвался сноп ослепительно белых искр. Печать, сдерживающая магический поток, осыпалась мелкой пылью прямо на окровавленный пол. В ту же секунду Гарри почувствовал, как по руке ударило раскаленным металлом, магия больше не просачивалась сквозь палочку тонким ручейком, она хлынула яростным, неуправляемым потоком. Древко в его ладони потеплело, оживая, и по комнате пронесся мощный импульс, отбросивший ритуальные камни к самым стенам. Он тяжело рухнул на колени, едва не выронив палочку, которая теперь снова казалась продолжением его собственного тела. Тишина вернулась, но она была другой, живой, заряженной статическим электричеством. Мальчик посмотрел на свои руки, они больше не дрожали от слабости. Шрам на лбу больше не жёг, а лишь приятно пульсировал, словно Реддл радовался. Он поднял палочку перед собой и увидел, как по её поверхности пробегают едва заметные золотистые жилки, сплетающиеся в новый, естественный узор. Свобода ощущалась физически. Магия, до недавнего времени казавшаяся тяжёлым грузом, снова текла по венам легко. Он медленно поднялся, чувствуя, ту самую свободу. Печать была разрушена. Он больше не был тем слабым мальчиком, которого можно было запереть в чулане или ограничить школьной программой. Он встал и направился в сторону выхода, там он оставил всё не нужное в этом действе. Накинув мантию он взял в руки карту и, Мордер его раздери, увидел точку Том Реддл, которая находилась на этаж ниже, прямо под входом в комнату Так-сяк. “Стоп, это Петтигрю? “ — увидев второй значок на карте, Гарри взбесился. Теперь то, он может пойти и с полна вернуть этой крысе. Мальчик не стал тратить время даже на дезиллюминационные чары. Он быстро, перепрыгивая через перила, бежал на седьмой этаж. Он бросил быстрый взгял на карту и влетел в нужный кабинет. — Г-господи-ин… Молю вас! — Хвост кинулся в ноги к Тому. — Пощадите…! Они… Они в-ведь отдадут меня д…д-дементорам! — Развлекаетесь и без меня? — он наверное был похож на сумашедшего, да ещё и вперемешку с парселтангом. Впрочем, так даже лучше . — Я ведь тоже повеселиться хочу… Реддл был вахуи, но в тоже время в восторге. Крыса валялся на полу лицом в пол и плакал. — Мой маленький крестраж… — он не смотрел на мальчика, он его почувствовал. Питер Петтигрю издал тонкий, почти ультразвуковой писк и попытался буквально вплавиться в каменные плиты пола. Для него появление Поттера, того самого мальчика, который должен был стать его главной защитой от гнева Темного Лорда. стало последней каплей. Особенно с таким выражением лица. Том медленно повернул голову к двери. Его брови едва заметно приподнялись. Заклинания, которые он наложил на вход, были рассчитаны на то, чтобы удержать даже подготовленного мракоборца, но Гарри прошёл сквозь них, как сквозь утренний туман. Связь между ними пульсировала, жадно впитывая чужое веселье. — Ты становишься непредсказуемым, Гарри, — произнес Том, и в его голосе, вопреки всему, прозвучала радость. — Но ты прав. Шоу без зрителей, пустая трата времени. Но для тебя это, полагаю, личное? Гарри прошел вглубь класса, небрежно переступив через дрожащую руку Хвоста. В его взгляде, устремленном на предателя, не было ни капли сочувствия, только ярость. — Ты даже не представляешь, насколько, — Гарри опустился на корточки прямо перед лицом Петтигрю. Хвост зажмурился, его подбородок затрясся. — Привет, Короста. Как спалось в гриффиндорской спальне? Тебе не жали стены клетки? — Г-гарри... мальчик мой... — забормотал Питер, хватая ртом воздух. — Я... я защищал тебя... я присматривал... — Ты присматривал за своей жалкой шкурой, — отрезал Поттер, и он повел руку с палочкой в его сторону. Мальчик не выдержал, сорвался. Он резко сократил дистанцию, хватая Петтигрю за грудки и рывком вздергивая его вверх. Ткань ветхой мантии затрещала, а Питер захлебнулся собственным вскриком. Лицо мальчика оказалось в паре сантиметров от крысиной физиономии предателя, и в его зелëных глазах полыхнуло нечто такое, от чего даже у Тома, стоявшего в тени, на мгновение перехватило дыхание. — Ты позволил Сириусу гнить десять лет в этой ледяной дыре! Десять лет, Питер! — голос Гарри сорвался на яростный шепот, от которого по стенам класса поползла изморозь, и задребезжали окна. — Пока ты жрал объедки с королевского стола Уизли и спал в тёплых простынях, его мучали дементоры, он терял рассудок за то, что совершил ТЫ! Гарри тряхнул его так сильно, что голова Хвоста мотнулась, как у тряпичной куклы. — Ты продал моих родителей, ты убил двенадцать магглов, а потом просто... просто отрезал себе палец и скрылся в норе?! — Гарри вложил в эти слова всю ту боль и ярость, которую копил годами, проживая свою прошлую жизнь. — Ты не просто трус, Петтигрю. Ты мусор. И если ты думаешь, что я позволю тебе сдохнуть быстро, то ты ещё тупее, чем кажешься. Он с силой оттолкнул Питера, и тот мешком повалился на пол, хныча и закрывая голову руками. Гарри тяжело дышал, его магия пульсировала вокруг него чернильными сполохами, заставляя старые парты в классе мелко подрагивать. — Ты пойдешь в Министерство, — каждое слово Гарри вбивал, как гвоздь в крышку гроба. — Ты выложишь им всё. Каждую секунду той ночи, каждую деталь твоего предательства. Ты будешь умолять о поцелуе дементора, когда я закончу с тобой, если в твоих показаниях будет хоть капля лжи. Мальчик начал успокаиваться. Гарри поднял глаза на Тома. В этом полумраке заброшенного класса они выглядели как два отражения в кривом зеркале, один, воплощенная мощь и опыт, другой, молодая, необузданная ярость, лишь иногда прикрытая маской невинности. — Том, ты сказал, что его выживанием займется Люциус? — Гарри хищно улыбнулся. — Я хочу убедиться, что он не “случайно” упадет с лестницы до того, как даст показания. Давай добавим ему стимула? Реддл усмехнулся. Ему нравилось, как быстро Гарри перенимал его методы, добавляя в них свой колорит. — Предлагай. — Какая-нибудь связка проклятий, — Гарри снова посмотрел на Питера, который уже был на грани обморока. — Если он попытается сбежать или исказить правду… Его кровь просто превратится в кипяток. А если замолчит... ну, ты ведь и сам знаешь, что делать с немыми свидетелями. Питер снова завыл, закрывая голову руками. Весь его мир, построенный на лжи и трусости, рушился под взглядом двух монстров, один из которых был его Господином, а другой сыном тех, кого он предал. — Жестоко, — констатировал Том, делая шаг к ним. — И вполне эффективно. Питер, ты слышал? У тебя теперь два покровителя. И поверь мне, гнев Поттера сейчас пугает меня даже больше, чем мой собственный.

***

В гневе этот мальчик просто безупречен, мальчик хоть и “успокоился” но дышал тяжело. Но всё же вопросы остались. КАК ОН СЮДА ПОПАЛ?! — Гарри, а ты сюда вообще как попал? Я ведь точно наложил заклинания…— он потер затылок и процесс размышления запустился. — Тут были чары? — мальчик кажется был шокирован не меньше его самого. — А я не заметил… Том на мгновение перестал сверлить взглядом рыдающего Петтигрю и посмотрел на Гарри так, будто у того внезапно выросла вторая голова. Его собственные охранные чары, шедевр темной магии, впитавший опыт десятилетий, были просто... не замечены? — Не заметил? — переспросил Том, и его голос дал петуха, сорвавшись на почти мальчишеское возмущение. Он всплеснул руками, отчего Хвост вздрогнул и заскулил ещё громче. — Поттер, я потратил на этот контур десять минут! Там была связка из коллопортуса высшего порядка и дезориентирующего тумана, который должен был выкинуть любого непрошеного гостя в ближайший туалет! А ты вошёл сюда, как будто у нас тут день открытых дверей в Гриффиндорской башне! Он подошел к Гарри, бесцеремонно схватил его за запястье и поднял руку с палочкой. Его глаза сузились, сканируя остаточный фон магии. — Так, погоди... — Том замер, почувствовав, как от пальцев Гарри исходит ровный, мощный жар. — Остролист... Ты что, взломал печати? Самостоятельно? В одиннадцать лет? — Да… Я уже так делал, правда не в одиннадцать, но всё же. — мальчик был совершенно спокоен. — Я знаю ритуал на зубок, так что… Реддл резко отпустил руку мальчика и начал нарезать круги вокруг него, напрочь забыв о Петтигрю, который всё ещё пытался изображать декор пола. — Это же... это же просто безответственно! — Том почти сиял от восторга, хотя старался выглядеть ворчливым наставником. — Ты мог выжечь себе каналы! Ты мог разнести половину седьмого этажа! Но Мордред меня подери, это было красиво. Ты почувствовал зов метки через этаж? — Восьмого — поправил мальчик, чем даже не разозлил его. — И нет, я просто увидел что здесь крыса и пришел отдать должок. Гарри, всё ещё тяжело дыша после вспышки ярости, после своих слов плечами пожал с видом «ну, так получилось». — Ладно, — Том внезапно остановился и заговорщически подмигнул Гарри, совершенно растеряв всю свою профессорскую солидность. — Если Дамблдор узнает, что ты в одиночку проводишь кровавые ритуалы в Выручай-комнате, у него борода окончательно поседеет. Давай пообещаем друг другу, ты не ломаешь мои замки без предупреждения, а я... я не спрашиваю, где ты достал столько рунических кристаллов в первую неделю учебы. Идёт? — Я и так рассказать могу. Хочешь? — Гарри тоже заговорчески улыбнулся. Том выгнул бровь и улыбнулся ещё веселее. Он бросил быстрый взгляд на Хвоста и брезгливо пнул его носком туфли. — Вставай, “герой”. Нам пора паковать тебя. Раз уж Гарри разрушил мои чары, придётся переправлять тебя к Люциусу немедленно, пока ты не растворился в собственном страхе. Том обернулся к Гарри, и в его глазах снова вспыхнул тот самый азартный, юнешеский огонёк: — Гарри, хочешь сам наложить то проклятие с кипящей кровью? У тебя сейчас такой магический фон, что оно ляжет как влитое. Считай это внеклассным занятием по Защите... или нападению. Называй как хочешь. — Не откажусь. — мальчик направил палочку на крысу и прошептал на латыни. — Фервенс Сангвис. Хвост заверещал. Из кончика палочки маленького крестража вырвался сноп тонких, мерцающих алых игл. Они летели не как обычное заклинание, а как хищная стая вампиров, жаждущая крови. Они вонзались в тело Петтигрю, не оставляя видимых ран, но заставляя его верещать так громко, что старые окна заброшенного класса снова задребезжали. Под кожей Хвоста пробежали огненные прожилки, и он забился в конвульсиях, словно его венам пустили расплавленный свинец. Том, стоявший в тени, завороженно наблюдал за этим зрелищем. Его глаза блестели от восторга, а на губах играла ухмылка. Это было не просто заклинание, это было проявление первобытной, необузданной силы его маленького крестража. — Прекрасно! Просто безупречно, Гарри! — воскликнул Том, когда последний визг Петтигрю стих. — Этот магический фон... Ты явно не зря тратил время в Выручай-комнате. У Дамблдора точно борода поседеет, если он узнает, на что способен его золотой мальчик в одиннадцать лет. Гарри опустил палочку, в его глазах горело торжество. Он чувствовал, как сила течёт по его венам, больше не сдерживаемая печатями. — Теперь, — Том брезгливо пнул неподвижное тело Хвоста, — раз уж ты разрушил мои чары, придется переправлять этот мусор к Люциусу немедленно. Не хочется, чтобы нас застукал Филч или, того хуже, Альбус, решивший прогуляться перед сном. Он взмахнул палочкой, трансфигурируя старую пыльную штору в прочный мешок. — Пакуем “героя”, — Реддл весело подмигнул Гарри, совершенно растеряв всю свою профессорскую солидность. — А по дороге к моей комнате ты мне расскажешь, как всё-таки ты взломал МОИ охранные чары. И про кристаллы! Мне жутко интересно!