Под прицелом тёмных глаз

Они приехали к Этери уже глубокой ночью. В подъезде горел тусклый свет, а Женя чувствовала, как колотится сердце где-то в горле. Она была здесь уже несколько раз, когда забирала Диану, заходила за документами, просто сидела на кухне и пила чай. Но сейчас все ощущалось иначе. Каждая мелочь бросалась в глаза: потертый угол коврика в прихожей, запах цветов из квартиры соседки, тихий гул холодильника. Этери открыла дверь, пропустив ее вперед. В прихожей пахло ее духами и еще чем-то домашним, уютным. Женя вдохнула поглубже, пытаясь унять дрожь. — Проходи, — сказала Этери тихо. — Не стой. Женя разулась, повесила куртку в шкаф. Руки слегка дрожали, и она злилась на себя за эту дрожь. Пальцы никак не могли справиться с пуговицей, и Этери заметила это. — Волнуешься? — спросила она, подходя сзади и обнимая за талию. — Немного. — Женя выдохнула, чувствуя тепло ее тела через тонкую ткань блузки. — Глупая. — Этери поцеловала ее в шею, чуть ниже затылка. Губы были теплыми, мягкими, и Женя невольно прикрыла глаза. — Это же я. — В том-то и дело. Они прошли в гостиную. Этери зажгла торшер. На журнальном столике стояла ваза с сухоцветами, на диване валялся плед, который Женя уже успела запомнить, когда сидела здесь с Дианой и они смотрели мультики. — Чаю хочешь? — спросила Этери. — Нет. — Кофе? — Этери. — Что? — Перестань суетиться. — Женя взяла ее за руку, чувствуя, как теплая ладонь ложится в ее ладонь. — Иди сюда. Этери улыбнулась и шагнула к ней. Они целовались долго, стоя посреди гостиной, и Женя чувствовала, как уходит напряжение, как внутри разливается тепло. Руки Этери гладили ее по спине, зарывались в волосы, притягивали ближе. Женя отвечала ей тем же; гладила плечи, вдыхала запах ее духов, который теперь казался самым родным на свете. — Пойдем, — шепнула Этери, отрываясь от ее губ. Она взяла Женю за руку и повела в спальню. Комната была такой, какой Женя ее и представляла; большая кровать, маленький ночник на тумбочке, на стене фотографии Дианы в рамках. На комоде стояла ваза с живыми цветами, белые розы кажись, еще свежие. Этери включила ночник, и комната наполнилась теплым светом. Основной свет она гасить не стала оставив полумрак. — Трогать можно все? — спросила Женя, разглядывая полки с книгами. — Все, кроме моих записей. Туда пока нельзя. — А туда я и не полезу. Этери подошла сзади, обняла, уткнулась носом в макушку. Ее дыхание щекотало кожу. — Ты пахнешь морем, — сказала она. — Хотя моря тут нет. — Это шампунь. Лиза подарила, сказала, японский. — Лизе спасибо. Они стояли так долго, просто обнявшись, и Жене казалось, что время остановилось. Она чувствовала, как бьется сердце Этери у ее спины. Своё собственное сердце колотилось где-то в горле. Потом Этери развернула ее к себе и посмотрела в глаза. Взгляд был серьезным, без тени игры. — Ты правда хочешь этого? — спросила она. — Не из-за того, что выпила, не из-за того, что ночь, не из-за... — Этери. — Женя приложила палец к ее губам. — Я хочу этого с того самого момента, как ты впервые села на третий ряд. Так что хватит спрашивать. Этери улыбнулась, улыбкой, ради которой Женя готова была горы свернуть, и поцеловала ее. На этот раз поцелуй был другим. Не нежным и осторожным, как в гостиной, а глубоким, требовательным, голодным. Женя отвечала так же отчаянно, прижимаясь всем телом, чувствуя, как руки Этери скользят по спине, задирают край футболки, касаясь голой кожи. — Подожди, — выдохнула Женя, когда Этери начала расстегивать пуговицы на ее блузке. — Дай посмотреть на тебя. Этери замерла, позволяя себя разглядывать. Женя медленно, очень медленно, провела взглядом по ее лицу; высокие скулы, темные глаза, чуть припухшие от поцелуев губы. Опустилась ниже, ключицы, ложбинка между грудей, виднеющаяся в вырезе блузки. — Ты невероятная, — прошептала Женя. — Взаимно. Дальше все было как в сладком тумане. Этери расстегивала пуговицы на ее блузке одну за другой, медленно, будто распаковывала подарок. Женя дрожала под ее пальцами, но не от холода. Когда блузка упала на пол, Этери прижалась губами к ее плечу, ключице, ложбинке между грудей. — Какая ты... — выдохнула она между поцелуями. — Какая же ты... Женя целовала её шею, вдыхала запах ее кожи, смешанный с духами. Пальцы сами расстегивали пуговицы на ее блузке, потом справились с замком на юбке, и одежда полетела на пол следом. Они упали на кровать, переплетаясь ногами, руками, дыханием. Этери нависала сверху, и в ее глазах плясали чертики. Темные волосы рассыпались по плечам, падали на лицо Жене. — Ты красивая, — сказала она просто. — Ты тоже. — Я серьезно. — Я тоже. Этери наклонилась и поцеловала ее в шею, чуть ниже уха, то самое место, которое всегда вызывало у нее мурашки. Женя выдохнула, выгибаясь навстречу. Руки Этери скользили по ее телу, изучая, запоминая, касаясь там, где хотелось касаться. — Можно? — спросила Этери, останавливаясь. — Можно. Этери вошла в нее пальцами; медленно, осторожно, будто Женя была сделана из хрусталя. Женя выдохнула, чувствуя, как внутри разливается жар. Пальцы Этери двигались уверенно, и каждое движение отзывалось дрожью во всем теле. — Ты как? — шептала Этери, глядя ей в глаза. — Хорошо, — выдыхала Женя. — Очень хорошо. Она чувствовала, как внутри нарастает что-то огромное, горячее, неконтролируемое. Пальцы Этери ускорились, и Женя вцепилась в ее плечи, выгибаясь навстречу. Закусила губу, чтобы не закричать. — Не сдерживайся, — шепнула Этери. Волна накрыла ее; жаркая, пульсирующая, заставив выгнуть спину. Женя застонала и Этери тут же накрыла ее рот поцелуем, заглушая звук. — Тш-ш-ш, — шепнула она, когда Женя обмякла в ее руках. Они лежали рядом, тяжело дыша. Этери гладила ее по волосам, по спине, по плечам. Женя уткнулась лицом в ее плечо и чувствовала, как медленно успокаивается сердце. — Я люблю тебя, — прошептала она в темноту. — Я знаю, — ответила Этери, целуя ее в макушку. — Я тоже. — Останься сегодня, — сказала Этери, когда они уже лежали в темноте. — Не уезжай. — А Диана? — Диана же у бабушки до завтра. Женя помолчала. — Хорошо, — сказала она. — Останусь. Они уснули под утро, так и не разжимая объятий. Женя проснулась от того, что в комнате было светло. Солнце пробивалось сквозь тонкие шторы, Она лежала на спине и смотрела в потолок, пытаясь понять, где находится. Потом память вернулась; Этери, ночь, их разговор, все, что было потом. И тут же покраснела. Она повернула голову. Рядом, на соседней подушке, спала Этери растрепанная, без грамма макияжа, с легкой улыбкой на губах. Волосы разметались по подушке, одна рука свесилась с кровати. Женя смотрела на нее и не могла насмотреться. Разглядывала каждую черточку.. — Долго будешь пялиться? — спросила Этери, не открывая глаз. — Ты не спишь? — Уже нет. Чувствую, как ты на меня смотришь. — И как я смотрю? — Влюбленно. Женя засмеялась и ткнула ее подушкой. — Сама ты влюбленно. — Ага, я тоже. Этери открыла глаза и посмотрела на нее. — Иди сюда, — сказала она и притянула Женю к себе. Они валялись в кровати еще час. Говорили о всякой ерунде например, о том, что Женя любит на завтрак, что Этери терпеть не может овсянку. Обычные разговоры, которые почему-то казались самыми важными на свете. — Когда Диана приезжает? — спросила Женя. — Сегодня после обеда. Ее бабушка, мама Максима, привезет. Женя напряглась. Тело, только что расслабленное и счастливое, снова сжалось. — Ты чего? — Этери повернулась к ней, почувствовав перемену. — Не знаю. — Женя закусила губу. — Как мне себя вести? Что говорить? Может, мне лучше уйти? — Зачем? — Ну... не знаю. Вдруг она не поймет? — Жень. — Этери взяла ее за руку, переплела их пальцы. — Диана тебя обожает. Ты для нее не просто тренер, ты друг. А остальное... она маленькая, но не глупая. Поймет. Если захочешь объяснить. — А если не захочет? — Захочет, я ей доверяю. Женя вздохнула. Посмотрела на их переплетенные пальцы. — Ладно. Попробуем. Бабушка привезла Диану около трех. Женя сидела в гостиной и делала вид, что читает книгу. На самом деле она не видела ни строчки все внимание было приковано к звукам из прихожей. Она слышала, как хлопнула входная дверь, как Диана крикнула: «Мама, я дома!» и заметалась в панике. — Сиди, — сказала Этери, проходя мимо. — Я сама. Но Диана уже вбежала в гостиную и замерла, увидев Женю. — Женька! — заорала она и повисла у нее на шее. Женя едва успела отбросить книгу. Диана обнимала ее так крепко, будто не видела год, а не пару дней. — Ты здесь! — тараторила она. — А чего ты здесь? А будешь с нами завтракать? А мы вчера с бабушкой пирожки пекли, я тебе привезла! Со сгущенкой! Ты же любишь со сгущенкой? Женя растерянно смотрела на Этери поверх Дианиной головы. Этери стояла в дверях, скрестив руки на груди, и улыбалась. — Да, — сказала Женя, пытаясь унять дрожь в голосе. — Буду. Спасибо за пирожки. Диана потащила ее на кухню, усадила за стол, налила чай (пролив половину на скатерть, но Женя сделала вид, что не заметила) и принялась рассказывать про бабушку, про соседского кота, про то, как она научилась делать колесо. Женя сидела, пила чай, слушала этот бесконечный поток детской болтовни и чувствовала радость. Диана не спрашивала, почему она здесь. Для нее это было чем-то нормальным. Вечером, когда Диана уже легла спать, они с Этери сидели на кухне, пили чай и молчали. — Оставайся еще, — сказала Этери. — Не уезжай. — А удобно? — А когда мы с тобой были удобны? — Этери усмехнулась. — Оставайся. Диана будет рада. Женя кивнула. — Хорошо. Она так и осталась и на следующую ночь. И еще на одну. На третий день Диана и Женя остались вдвоем. Этери уехала по делам, сказав, что вернется к вечеру. Женя должна была посидеть с Дианой, помочь с уроками, а потом они планировали смотреть мультики. Диана делала математику и то и дело поглядывала на Женю. Женя сидела рядом, проверяла тетрадки, но чувствовала этот взгляд. — Жень, — вдруг сказала Диана, откладывая ручку. — А можно спросить? — Спрашивай. — Ты мою маму любишь? Женя замерла. Она не ожидала такого прямого вопроса от ребенка. — Почему ты спрашиваешь? — осторожно спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я вижу. — Диана смотрела серьезно, совсем не по-детски. — Ты на нее смотришь и она на тебя, совсем как в кино. Когда дядя и тетя любят друг друга. Женя молчала, не может ничего сказать, ну вот, что она должна ответить на такой вопрос.  — Ты не бойся, — добавила Диана. — Я не злюсь, просто хочу знать. Ты ее ведь не обидишь? — Нет, — выдохнула Женя, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Никогда. — И меня? — И тебя. Ни за что на свете.  Диана подумала, смотрев на Женю изучающе, а потом кивнула. — Ладно, тогда оставайся. Только ты теперь с нами завтракать должна, каждое утро. Договорились? — Договорились. — Женя улыбнулась, чувствуя, как слезы все-таки текут по щекам. — А чего ты плачешь? — Не плачу. — Плачешь. — Диана вздохнула, как взрослая, уставшая от глупости окружающих. — Ладно, иди сюда. И обняла ее. Пока Этери, уставшая, была в душе, а Диана уже спала. Женя сидела на кухне и пила чай ждав женщину. Она услышала звонок дверь и нахмурившись «Какой идиот будет так поздно в дверь трезвонить, тем более Этери?» Она встала, поправив футболку, этерину, в которой ходила дома уже третий день и пошла открывать. Забыв напрочь о существующем глазке, она распахнула дверь и замерла. На пороге стоял Максим с бутылкой коньяка в руке и с выражением лица, которое медленно менялось от удивления до полного ахуя. — Какого хуя? — выдохнул он, глядя на Женю в футболке Этери и уже крикнул. — Какого хуя ты здесь делаешь? Женя открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Она услышала как звук воды в душе прекратился, видимо Этери услышала явно  не женский голос. Максим перевел взгляд с Жени на прихожую, где стояли ее кроссовки рядом с этериными сапогами. На вешалке висела ее куртка. — Ты... — голос у него сорвался. — Ты живешь здесь?