Призрачный шанс

Спокойная жизнь на Цанцюн ему явно не светила. Именно это с полной уверенностью осознал Шэнь Юань, слушая главу Цанцюн и параллельно представляя, сколько всего неозвученного остается за кадром. Нет, понятно, что мир достаточно сложный со всеми этими заклинательскими штуками, стремной флорой и фауной, демонами, опять же, ну и вообще средневековыми нравами, но так параноить на пустом месте еще нужно было уметь. Ложные воспоминания, жуткие ритуалы, несколько теорий заговоров… Впору было начать сомневаться, в трезвом ли уме сам Шэнь Юань или, может, все же основательно так бредит в реанимации под капельницей. И ведь как хорошо начинался день, кто бы мог подумать! Вчера Синеглазка, встретивший его у врат пика, даже глазом не моргнул, когда Юань попросился в подземелья. Сопроводил вниз, даже пошаманил что-то в выбранном отнорке пещер, и воздух там сделался густым и теплым, словно мед. Юань укрылся им, как одеялом, устроился на каменной скамье, а потом целеустремленно спал, долго и сладко, насколько хватило сил и терпения и пока не показалось, что призрачное тело тоже затекло. А потом он целую пропасть времени лежал расслабленно и смотрел в потолок, снова и снова крутя в голове вечерние события и разговоры. Перед глазами снова стоял обнаженный Лю Цингэ, которого, похоже, даже не смутило, что его увидели в раздетом виде - не то что Юань, который запинался и вообще оторвать от него взгляда не мог. Наверное, вел себя как полный придурок, разве что не попросил автограф на груди, ага… И на Шэнь Цинцю он потом в любом случае сорвался и, по-хорошему, перед ним стоило извиниться. Он вздохнул, развернул левую руку ладонью вверх и пару раз сжал и разжал кулак. Оставалось надеяться, что уровень совершенствования и бирюзовый пенный фенхель обязательно должны справиться с раной Шэнь Цинцю. А еще эта непонятная связь между главой Цинцзин и Юанем… Не могло такого быть, чтобы она работала только в одну сторону! Юань рывком сел на скамье и, закрыв глаза, сосредоточился. Нужно было что-то ощутить, наверное - хотя бы тот крючок под ребрами. Или как там заклинатели медитировали? Отключали мысли и чувства, оставаясь наедине с миром? Этому же точно можно научиться, раз даже детям первым делом давали именно этот навык? Сколько времени он так просидел, Юань не знал - сначала отвлекаясь на мысли, то и дело норовившие заполонить голову, потом на ощущения, которых уж точно быть не могло, потому как не может чесаться нога, которой в принципе нет, как и всего тела. А потом тишина как-то неожиданно затопила собой весь мир, и сквозь нее начал проступать тихий звук, словно неразборчивый шепот над ухом: как будто кто-то говорил сквозь помехи в наушниках. Юань попытался разобрать хоть слово, сосредоточиваясь только на этом далеком голосе, словно потянулся ему навстречу, и вдруг услышал свое имя, сказанное вполне отчетливо. Это ощущалось… не просто как имя. Он словно почувствовал одновременно направление в пустоте и опору, словно веревочный мост над пропастью - нет, страховочную петлю на талии и три опорных веревки, за которые оказалось достаточно ухватиться, чтобы скользнуть к источнику звука. Даже особого труда не составило. По коже теплым дождем скользнуло что-то теплое, и через мгновение Юань, по-прежнему ощущая себя сидящим на скамье в пещерах пика Кусин, внезапно словно в мутном бронзовом зеркале разглядел небольшую комнатку, где спорили Юэ Цинъюань и Шэнь Цинцю. На него не обращали внимания, будто не видя, да и разговор точно не предназначался для чужих ушей, но Юань привык поступать честно - и сделать шаг вперед, как-то разом выходя из подземелий аскетов в красиво обставленный кабинет, оказалось совсем просто. Все получилось, он и вправду оказался в кабинете - а теперь у него просто пухла голова, пытаясь переварить то, что главзло порнушного опуса и глава Великого ордена на самом деле выросли на улице, побираясь и промышляя мелкими кражами - хотя это даже настоящими кражами не назовешь: ребенком украсть лепешку, чтобы не помереть с голоду, какое это преступление, да. Шэнь Юань слушал их - и неожиданно зацепился за одну нестыковку, прямо как при чтении незабвенного, чтоб икалось его автору, порнушного романа. - Ага, безродный сирота, - задумчиво пробормотал он. - С правильными чертами лица и такими руками, что сразу на пик четырех искусств взяли. Юань настолько ушел в свои размышления, что даже не сразу понял, какая тишина наступила после его слов. - Этот глава ордена надеется, что Шэнь Юань пояснит свои слова, - с хорошо читаемым предупреждением, если не угрозой в голосе, проговорил Юэ Цинъюань, стоило поднять на него взгляд. Шэнь Юань моментально зауважал его еще сильнее - так впрягаться за друга что сейчас, что в романе: несколько попыток отбить, визиты в тюрьму и в конце смерть от тысячи стрел из засады, потому что вживую, помнится, Ло Бинхэ против Юэ Цинъюаня так и не сдюжил, даже с Синьмо. - А чего пояснять-то? - не понял он. - Что красота для знатных семейств - это тоже показатель богатства? Что это товар, доступный лишь богатым, способным заплатить за красивую невесту или заинтересовать красивого жениха? Черты же передаются по наследству, какие родители - такие и дети, за редким исключением. Шэнь Цинцю оглушенно, как показалось Юаню, посмотрел на главу Юэ. Похоже, придется объяснять с подробностями, о генетике здесь точно еще не думают. - Все просто, - Юань постарался смягчить тон и представить на месте глав Цанцюн свою младшую сестру. - Красивым ведь считается, во-первых, тот, кто обладает белой кожей, без шрамов от болезней и родимых пятен или тех же родинок, ну и с общей конституцией изящной - это во-вторых, и крепкой, это в-третьих. Пропорциональные руки и ноги, да и вообще фигура, здоровые густые волосы и правильные черты лица, особенно если разрез глаз “фениксовый”, когда уголки вверх направлены. Так ведь? У Шэнь Цинцю изогнулись губы, и только дурак назвал бы эту гримасу улыбкой - радости в ней не было ни на грош. - Помнишь, чем тебя пугал Шиу, сяо Цзю, перед тем, как мы в усадьбу Цю попали? - не отрываясь, смотрел на того Юэ Цинъюань, мрачнея прямо на глазах. Шэнь Цинцю хмыкнул и произнес, неприятно растягивая слова, явно цитируя кого-то: - Умыть тебя и в бордель продать подороже, там-то тебя обломают, заразу. Шэнь Юань невольно содрогнулся. Гребаное средневековье, со всеми его ужасами вроде рабства, голода и эпидемий. - Не удивлюсь, если такие планы и вправду были, - пробормотал он и добился того, что на него снова посмотрели оба собеседника. - Словом, я к тому, что именно красавицу постараются забрать в жены и наложницы, даже если девушка родилась в бедной семье. В отличие от таланта к совершенствованию черты внешности передаются по наследству с куда большей гарантией. Десяток сотен лет подобного отбора - и можно уверенно утверждать, что человек с красивой внешностью скорее всего имеет отношение к знати. - Десяток сотен лет - не многовато ли? - поддел его Шэнь Цинцю, но почти без яда - явно поглощенный другими вещами. - Так ведь признаки наследуются ото всех предков, - вдруг почувствовал себя неуютно Юань, словно он вторгался на территорию личного, а не рассказывал известные каждому школьнику вещи. - Если у тебя десяток пра-пра с аристократическими чертами и полсотни с крестьянскими, то и шанс на “крестьянского” ребенка пять к одному. А если наоборот? - Цю Цзяньло кичился своей внешностью не меньше, чем семейным богатством, - скрипнул зубами Шэнь Цинцю, вновь взглянув на Юэ Цинъюаня, на этот раз с беспокойством. - И маленькая госпожа Цю… - Что-то в его голосе заставил Юаня в очередной раз усомниться, что писанину Самолета можно рассматривать как сборник непреложных фактов. - Она очень гордилась тем, что не просто красива, но и что ее руки и ноги такие изящные, словно она на год-два младше. Точно, Цю Хайтан же не зря вошла в гарем Бин-гэ. Даже в образе милфы, а не юной бессмертной по описаниям была очень хороша. - Глава Юэ же видел Шэнь Цинцю в детстве? - спросил Юань, чтобы отвлечься от ненужных мыслей. - Каким он был? - Прекрасным, - ответил Цинъюань глядя на главу Цинцзин так, словно и в самом деле увидел на его месте ребенка - того, каким когда-то был Шэнь Цинцю. - Он даже в детстве был красивым - с яркими выразительными глазами, гибкий, как ивовый прутик, и изменчивый и подвижный, словно огонь. Сяо Цзю только смотрел на него в ответ. Молча и даже не дыша, похоже. - А зубы? - уже не сомневаясь, напомнил о себе Юань. - Ровные, все одинакового размера? И правильной формы кисти с удлиненными пальцами и овальным ложем под ногтевые пластины? Шэнь Цинцю вдруг совершенно человеческим жестом развернул ладонь, почти беспомощно посмотрев на свою руку. - Да, Шэнь-шиди с самого первого дня, как я его знаю, привлекал к себе внимание своей утонченной внешностью, - подтвердил Юэ Цинъюань. - Да и в ордене точно так же. Как и Лю Цингэ. - А теперь давайте представим, как такой ребенок мог оказаться на улице, - вздохнул Юань и поймал себя на невольном сочувствии в отношении к Шэнь Цинцю. Злодей в книжке, похоже, в жизни оказывался совсем другим. - Есть такой способ доказательства, “от противного” называется. Допустим, что он родился в бедной семье или остался сиротой. Почему его не продали в первый же попавшийся весенний дом, например, где любой мало-мальски соображающий хозяин вырастил бы из красивого мальчишки наложника для императора, за которого можно было бы получить золотом по весу? Это ведь позволило бы семье здорово поправить свое положение, да и у бедняков с этим достаточно просто, насколько я понимаю… Почему его никто не украл, что тоже весьма распространенная традиция? А почему то же самое не сделали бы соседи или знакомые, когда родителей не стало? Сколько ему было тогда, когда вы встретились, а? Юэ Цинъюань сглотнул, прежде чем признать: - Года три, может быть, четыре… - от него вдруг словно раскатилась теплая волна и Юань чуть глаза не прикрыл от удовольствия. - Я достал его из глубокого оврага, на дне которого тек ручей, и сяо… Цинцю был весь в грязи, только глаза сверкали. Но в волосах колтунов не было, это я помню точно. - А одежда? - торопливо спросил Юань, чувствуя на себе взгляд Шэнь Цинцю. - Теперь уже трудно сказать, - Юэ Цинъюань мотнул головой. - На нем были лохмотья, от которых тянуло гарью. Но вроде бы не шелковые… А, на вороте, вот тут, - он даже провел пальцами, показывая на себе место, - была небольшая вышивка, но она разлохматилась очень быстро. - Вышивка, - глухо проронил Шэнь Цинцю непонятным тоном. - Разлохматилась. - Обережная… - моментально севшим голосом отозвался Юэ Цинъюань. - Я дурак. Деталей Юань не понял, но суть уловил. - Духовная, что ли? - переспросил он. - Духовная, - не прошептал даже, а прямо прошелестел Шэнь Цинцю, белый, как мел. - Такой узор распускается, когда вся вложенная в него ци потрачена. Юань непочтительно присвистнул. - Немыслимых денег наверняка стоит, особенно среди обычных людей? - Весьма, - так же эхом ответил глава Цинцзин и, потянувшись к стоявшей на столе чашке, выпил ее содержимое одним глотком. Да, не хотел бы Юань оказаться на его месте… - Ну и смотрите дальше, - опустив голову, он уставился на собственные руки. Тоже длинные пальцы и ногти совсем не крестьянские… - Ребенку три или четыре года, добыть еду он не сможет, максимум через неделю без помощи уже ослабеет от голода и умрет, а значит, на момент встречи был один не больше пары дней. И глава Юэ нашел тебя за городом, верно? Сколько времени нужно малолетке, чтобы туда попасть? - Но… - Шэнь Цинцю едва шевелил губами, будто лишился сил. - Как это вообще возможно? Стараясь на него не смотреть, Юань дернул плечом. - Да все просто, - торопливо выдохнул он. - Всего три варианта же остается. Кража, побег и спасение. Но если рассуждать логически… - Тебя могли украсть из семьи, - потрясенно продолжил Юэ Цинъюань. Юань мотнул головой. - На самом деле, вряд ли. Тогда ребенка просто не выбросили бы на улицу, - сказал он. - Убили бы или продали в бордель, выгоду никто же не отменял. А вот если он с кем-то ехал, и на них по дороге напали - ребенка могли попытаться спасти, оставив на дороге с надеждой потом за ним вернуться… - Я подниму архивы, - резко поднялся с места Юэ Цинъюань, и его черные расшитые платья взметнулись, точно от порыва ветра. - Примерное время и место мы знаем, если в тех местах случалось что-то подобное… Шэнь Цинцзю вдруг хрипло рассмеялся. - Старый Цю! - сквозь смех выдавил он. - Его отряд охранников, которых… Они ведь вечно куда-то уезжали, а потом старик запирался с их главным в кабинете! И комната - комната с пятью замками! - где заперли вчерашнего уличного попрошайку. Не слишком ли много чести? В этих вещах Юань уже мало что понимал, по большей части догадывался, но банальная логика подсказывала, что во-первых, все было не так просто, а во-вторых, только дурак начал бы промышлять там, где живешь. Найти бы сейчас Самолета, прижать к стенке и вытрясти из него, что он там о семействе Цю знает… - Кто хоть они такие, эти Цю? - осмелился подать голос он, не надеясь, впрочем, что его услышат. Ну потому что Шэнь Цинцю с Юэ Цинъюанем явно было не до общих вопросов. - Они были хозяевами города, - но глава Юэ ответил моментально, и даже Шэнь Цинцю кивнул, снова успокоившись. - Нет, я имею в виду - чем они занимались? - поправился Юань. - Откуда взяли свое богатство? Те вдруг переглянулись с заметной растерянностью. - Стратег, называется… - пробормотал Шэнь Цинцю и, прикрыв глаза, коснулся пальцами лба. - Почему мне никогда не приходило в голову узнать об этом? Идиот. Юань неожиданно почувствовал смущение, словно не ожидал столь откровенного признания от романного главзла. Но погодите, он сказал - стратег? Стратег ордена? Что, серьезно?! Мысли в голове обгоняли друг друга, выстраивая логические цепочки и моментально находя подтверждения в виде существующих фактов. Бамбуковый дом - как в чэнъюе про “трижды приходить в хижину”*, да это же чуть ли не стрелку к дверям прибить, “здесь живет стратег”! Да даже четыре искусства… Ведь за этим всем стоят и умение логически мыслить, и способность оперировать большими объемами информации! А уж сбор сведений… - И я не лучше, - выдохнул он, во все глаза глядя на Шэнь Цинцю. Это ж надо так ошибаться! В голове, словно айсберги от ледяного щита Антарктиды, откалывались целые пласты прежней картины, строя понимание раскладов заново. Аналитик ордена! Да у него рефлекс на опасность для Цанцюн в лице подрастающего Небесного демона сработает раньше осознания! Он же все нестыковки в поведении будет ощущать физически, даже не отдавая себе в том отчета - особенно если с опытом-то! То-то он в романе Ло Бинхэ и терпеть не мог… Зависть, ага! Да десять раз зависть! - Цю аристократами не были, и при том, казалось, существовали всегда - на самом-самом верху города, - размышлял вслух Шэнь Цинцю. - Купцы приходили, но скорее на поклон да с подарками, а чтобы какие-то договоры заключать… такого не припомню. Но я все выясню. Его глаза словно сверкнули пламенем, и он так убежденно это говорил, словно не сомневался в результате. А Юаня чуть ли не припечатало следующей догадкой - что, если Шэнь Цинцю и в бордели ходил не за тем, чтобы развратничать? Где бы еще аналитик Цанцюн себе лучших осведомителей нашел?! Пока до Юаня доходило очевидное, разговор непонятным образом с Шэнь Цинцю на него самого. Юань только растерянно моргнул, услышав вопрос, который, похоже, Юэ Цинъюань даже повторил во второй раз, сначала не получив ответа. - Или Шэнь-сюн предпочтет кого-то другого? В каком смысле?! Не сразу перестроившись с мыслей о борделях, разврате и осведомителях, Юань уставился на главу Цанцюн и даже покраснел - ну, насколько мог покраснеть в призрачном виде, конечно. Почему-то очень не хотелось выставлять себя дураком перед ним и Шэнь Цинцю, но о причинах такого желания Юань тоже предпочел не думать. - Глава Кусин считает, что Шэнь Юаню необходимо начать духовно совершенствоваться, - неожиданно пояснил Шэнь Цинцю, разворачивая перед собой красивущий веер с какими-то незнакомыми Юаню цветами. Отвлекшись на них, Юань не сразу осознал сказанное, а потом заморгал, едва поверив своим ушам и тут же забывая о цветах. Ему? Призраку? Совершенствование, прям как у настоящего заклинателя? И что, он потом сможет и печати рисовать, и огонь из рук, ну, или там, ветер?! - Вы это серьезно? Синеглазка так считает? - несмотря на полное охренение, получилось по сути и без вопроса, потому что по лицам собеседников было отлично видно: те совершенно не шутят, то есть эта офигительная идея не только что ударила им в голову. И это что получается, Синеглазка успел эту идею обдумать - наверняка, как следует и со всех сторон, прикинул, что именно нужно подготовить, вооруженный целой прорвой аргументов обговорил это с главой ордена, тот дал свое согласие, сам озвучил предложение, и вот теперь - здравствуйте, сейчас вы находитесь вот в этой точке. - Гао-шиди заметил, что господин Шэнь полон природной ци, - мягко улыбнувшись, сказал Юэ Цинъюань. - Он утверждает, что господин Шэнь сначала ощущался как небольшая лакуна в общем фоне, и потоки ци невольно искривлялись, стремясь его наполнить. При этом господин Шэнь прекрасно реагирует на прикосновение ци к себе, его не назовешь дырявым сосудом, скорее созданием, которое очень долго было заточено в крайне духовно бедном месте. - А я-то думал, что наконец согрелся, - пробормотал Шэнь Юань. Ничего себе! Это когда Синеглазка успел все это выяснить?! - Теперь же призрачная плоть исцелилась и накопление ци завершилось, - продолжил вгонять его в замешательство Юэ Цинъюань. - Господину Шэню достаточно будет подтолкнуть этой ци свои даньтяни, чтобы помочь им начать вращаться, и уже после того, как они начнут производить его собственную ци, можно прокладывать духовные вены. Нет, это был какой-то абсурд. - Гао Цингао предлагает себя в наставники, - добавил Шэнь Цинцю, мерно качнув веером. Юаню даже показалось, что на цветах, отдаленно похожих на хризантемы, от движения шевельнулись лепестки. Точно. Он бредит, вот и все объяснение происходящему. - Еще считается, что призраки бездуховных не сохраняют полноценную личность, но отличаются чрезмерной эмоциональностью, - снова подал голос Шэнь Цинцю. Веер вновь двинулся, и Юань с подозрением пригляделся к нежно-голубым лепесткам - если они и правда двинутся, это будет подтверждением галлюцинаций. Лепестки впрочем, держались на шелке со всем достоинством и стойкостью великолепно нарисованных. - Обычно призраки несут в себе отпечаток трагедии, по сути являясь воплощенным сердечным демоном, как если бы он был клеем, удерживающим вместе осколки личности. Именно поэтому помогает выполнить их посмертное желание: утратив то, что удерживало их, эти несчастные души сбрасывают оковы памяти и отправляются на перерождение. - Нет во мне никаких демонов, - пробормотал Юань, не отпуская злосчастные лепестки взглядом. - И трагедии никакой нет. Еще не факт, что он умер, если подумать, реанимацию и лекарственную кому никто не отменял! Лепестки по-прежнему не шевелились. Гады. - Что только подтверждает выводы главы Кусин, - согласился Шэнь Цинцю. - Гао-шиди считает, что некоторые практики аскетов вполне подойдут и для господина Шэня. - Потому что я призрак и должен жить в мрачных подземельях? - не зная, что и думать, огрызнулся Юань. - Да кто тебе сказал такую чушь?! - резко захлопнул веер Шэнь Цинцю. - Сам додумался, - хмуро ответил Юань и посмотрел на главу ордена. Выражение лица Юэ Цинъюаня, впрочем, тоже не сильно успокаивало. Глава Цюндин смотрел на него, явно изучая - и кроме того, он даже переводил взгляд на Шэнь Цинцю и обратно на Юаня, будто еще и сравнивал их между собой. - Вы и в самом деле полагаете, что у меня получится? Ну, с совершенствованием? - Безусловно, - глаза у Юэ Цинъюаня словно потеплели, и Юань нерешительно улыбнулся в ответ. В самом деле, ну что он теряет? Не получится так не получится. - И если господина Шэня чем-то не устраивает Гао-шиди, его наставником может стать этот мастер. - Или этот глава Цинцзин, - тут же добавил Шэнь Цинцю. Юань даже присвистнул мысленно. Хорошо, что он призрак, будь живой - и отказаться было бы невозможно. - Этот глубоко польщен предложением главы Юэ и главы Шэня, - начал он, старательно подбирая выражения, - но он лично наблюдал, насколько плотно их расписание и насколько они оба необходимы на своих постах, особенно сейчас, когда орден Цанцюн равно борется и с везением, и с неудачей. - И поклонился со всем уважением, надеясь, что местные нормы вежливости хоть сколько-то близки тем, на которые его выдрючивали перед тем, как представить старым друзьям деда и бабки. - Прошу лишь сохранить этому Шэню возможность обращаться к вам обоим в случае, если усилий моего будущего наставника и моих будет недостаточно. Шэнь Цинцю поджал губы. - Так и знал, что он откажется, - сказал он, обращаясь к Юэ Цинъюаню и явно возвращаясь к какому-то прошлому обсуждению. - Господин Шэнь все еще призрак, - невозмутимо отметил Юэ Цинъюань и поднялся из-за стола, видимо, давая Юаню понять, что разговор подходит к концу. - Кто знает, не изменится ли его решение потом? Нет, ну кто так разговор заканчивает?! Сразу столько вопросов появляется! - Это он так намекает, что призрак может до собственного тела досовершенствоваться? - спросил Юань у Шэнь Цинцю, когда тот вез его на Сюя обратно на Кусин. Под ноги при этом Юань старался особо не смотреть - только по сторонам, потому что обрывающиеся в пропасть склоны по-прежнему заставляли его нервничать. Но Сюя каким-то немыслимым образом продолжал держать его в воздухе, не пролетая насквозь, как это было в атаке. А стоило только подумать, почему так получается, как моментально представилось, что сейчас Юань вдруг станет для меча главы Цинцзина неосязаемым - и, соответственно, навернется со всей этой головокружительной высоты вниз. Панический страх захлестнул с головой, и Юань в ужасе вцепился в Шэнь Цинцю - и сам опять не понял, почему все получилось. - Да не дергайся ты, я тебя держу, - вздохнул Шэнь Цинцю, закладывая круг над ущельем, и от живого голоса, в котором на миг мелькнула непонятная горечь, стало легче. - Хотя если ты боишься жуткого темного заклинателя в моем лице… - Ага, пожирателя смерти и мага крови, - торопливо перебил его Юань, стараясь не смотреть вниз. К тому же смотреть на Шэнь Цинцю было намного приятнее, чем на пропасть под ногами. Он вообще приковывал внимание своей красотой, не такой, как у Лю Цингэ - один взгляд и в сердце навылет, а завораживающей, как лунный свет на поверхности реки - только останови взгляд, и уже не оторваться. - Хватит уже опять эту песню заводить, и вообще… Прости меня за вчерашние слова, я в основном так не думаю. - Тем не менее, “поводок”, который ты упоминал, настоящий, - упрямо смотрел перед собой Шэнь Цинцю, словно задавшись целью помешать Юаню извиняться. Селфхарм какой-то, не слишком-то подходящий плоскому злодею. - Я же тебя призвал. - А я тебя нашел сейчас, да еще и в защищенный кабинет влез поперек вашего разговора, так что квиты, - не остался в долгу Юань и поспешно перевел тему. - Слушай, а на Линъюй правда зверинец есть? Это ж какие там защитные печати должны стоять, чтобы такую прорву духовных зверей удерживать? Или их так же, как в подземельях Кусин, неподвижными держат, время замедляя? Его наивная хитрость, должно быть, не осталась Шэнь Цинцю незамеченной, но виду тот не подал. - Линъюй вон он, на козодоя похож, - усмехнулся он и сделал движение головой, указывая подбородком направление. - Если хочешь, можем пролететь мимо, сам все увидишь. Если глаза открыть решишься, конечно. - Все не настолько плохо, - возразил Юань, изо всех сил делая вид, что это не его пальцы вцеплялись в плечи Шэнь Цинцю, комкая расшитый шелк. - Я ни разу не зажмурился еще! - Да-да, - хмыкнул глава Цинцзин. - Страх недостоин мужчины, и все такое. - На Байчжане так говорят, да? - понимающе улыбнулся Юань, чувствуя, как понемногу теплеет в груди и уходит страх. - Там вообще много глупостей говорят, - нарочито безразличным тоном добавил Шэнь Цинцю, направляя Сюя ниже, где не было такого ветра. - “Только доблестью можно прославиться”, “лучшая смерть для воина - в бою”, “самый достойный противник тот, кто в два раза тебя сильнее”. - Ага, три раза, - фыркнул Шэнь Юань и бросил осторожный взгляд на проносящиеся по левую руку кроны деревьев. - Когда к тебе приходит враг, твоя цель - заставить его сдохнуть на пороге, а не красиво погибнуть самому. Да еще и проконтролировать, точно ли умер, причем желательно на расстоянии, и не лезть вплотную, а то дотянется еще. Но вообще очень походило на правду. После того разговора с Лю Цингэ - особенно. Тому явно даже в голову не пришло ведь за столько времени, что те походы Шэнь Цинцю в бордель могли быть не только ради платных утех. - Неподобающая воину чрезмерная осторожность, а то и трусость, - язвительно припечатал Шэнь Цинцю, явно кого-то цитируя. - Когда в голове мозгов хватает только на то, чтобы хватать меч за тупой конец, а тыкать вперед острым, поневоле будешь делить мир только на черное и белое. Шэнь Юань невольно вспомнил то первое предложение Лю Цингэ в деревне с колодцем. - Лю Цингэ, если честно, мне таким не показался, - признался он. - Хоть и пригласил к себе тогда, но потом, когда ты улетел, пытался проверять в деле, с собой на поиски других тварей звал. Только меня почти сразу за тобой уволокло. Шэнь Цинцю вздохнул. - Упертый он, как баран, но сведущий, - сказал он с явной неохотой, закладывая новый маневр в воздухе, и вновь налетевший ветер подхватил его волосы, бросив их Юаню в лицо - вернее, бросив их сквозь Юаня. - Но с такой семьей он, считай, заклинательству с малолетства учится - и такие вещи проворачивает, не думая даже, на одном опыте. И ведь куда большего мог бы достичь, но нет, ничего кроме драк его не интересует. И с такой горечью неподдельной это прозвучало! Словно будь у самого Шэнь Цинцю такой старт, он бы вознесся давно. - А с чего вы вообще не поладили? - пытаясь перекричать очередной порыв ветра, прямо спросил Шэнь Юань. - Серьезное что-то было или сплошные недоразумения вроде того случая с борделем или вот с колодцем? Шэнь Цинцю передернулся почти открыто - плечи, во всяком случае, под руками дрогнули. - С борделем еще Юэ Ци…нъюань проблем добавил, дурак, - выругался он. - Он-то знает, что я в детстве перед тем, как он меня нашел, на улице оказался. Все переживал, как бы кто меня не попрекнул манерами. Мало того, что я макакам этим вломил, так еще и он вмешался - а потом меня уговаривал не связываться дальше. Цанцюн, конечно, принимает всех, особенно за талант - вот только те, кто победнее, все равно и гибнут чаще, потому что каких-то важных вещей не знают, и им едва ли не в лицо говорят, что главы пиков среди богатеньких наследников выбирают. Он замолчал, Юань уже решил было, что на этом все, но Шэнь Цинцю все же продолжил с неохотой: - Ну и первый публичный спарринг я Лю Цингэ проиграл с треском, - признал он, и Сюя даже немного замедлился в воздухе. - Да не просто проиграл, а еще и так взбеленился, что этот чистенький после победы сначала выдал что-то наставительное, а потом повернулся спиной и пошел себе, что попытался ударить в спину. Самое обидное - не попал. Попробовал бы он на улице так, и стражи бы не прожил! Шэнь Юань только вздохнул, поймав себя на том, что чуть не погладил Шэнь Цинцю по плечу. Ну да, вечная история - сытый голодного не разумеет, а гордецы оба. Так всегда и бывает, случайности и совпадения подбираются одна к другой, а потом случается катастрофа. - Но убивать его тебя ведь не тянет? - на всякий случай все же уточнил Юань, держа в памяти возможное убийство в пещерах Линси. - Лю Цингэ? - обжег его взглядом через плечо Шэнь Цинцю. - Главную ударную силу Цанцюн? “Я что, дурак?” явно осталось не произнесенным - но оно теперь и без того было понятным. Чтоб аналитик ордена да не отдавал себе отчета в таких вещах? Да никогда. Юань кивнул самому себе и до самого Линъюя больше ни о чем не спрашивал. “Козодой” вблизи оказался еще интереснее, чем можно было предполагать издали. Во-первых, под зверинец была отведена как бы не половина пика, и тут тоже были устроены подземелья - для тех животных, которые вели ночной образ жизни. Причем в пещеры можно было попасть только через главный дом, так что если бы оттуда вырвалось что-то опасное, оно прежде всего встретилось бы с главой Линъюя и только потом растеклось бы по песчаным дорожкам в сторону остальных строений. Их расположение Юань даже не старался запомнить: в памяти отложился только перевернутый лабиринт сыхэюаня с воротами в противоположных сторонах стен и перевернутый на север иероглиф “крепость”! А во-вторых, дорожки оказались посыпаны розовым песком, про который Шэнь Цинцю сказал только, что тот совсем не прост, и именно благодаря ему вся эта небольшая застава по сути являлась огромной живой печатью, внутри которой существовали собственные скрытые царства, правда, ограниченного размера. И в-третьих, все эти “вольеры”, как окрестил для себя Юань эти мини-царства, оставались полупрозрачными, позволяя и постоянно видеть их обитателей, и не бояться, что те вырвутся на свободу и сбегут, разрушая все на своем пути. - Это же почти птеродактили, офигеть! - восторженно кричал Юань, скользя вместе с Шэнь Цинцю на Сюя в самом центре стаи синеносых ящериц-острекоз. - Только у них две пары крыльев, а не одна! А там кто? - и Сюя, послушный воле хозяина, падал почти к самой земле, где, сцепившись в клубок, катались по призрачным камням похожие на длиннохвостых ежей создания. Хорошо еще, его восторгу свидетелей не было, кроме Шэнь Цинцю, разумеется. А так Юань особо себя не сдерживал, да и мало ли, может, на Линъюй и возможности попасть больше не представится. Стая лиловых летающих скатов все еще мерно взмахивала крыльями над ними, когда он наконец почувствовал, как эйфория, достойная биолога-магла в магическом зверинце, начала понемногу стихать. - На Кусин? - похоже, уловив изменение его настроения, спросил Шэнь Цинцю, в то время как Юань в очередной раз тщетно пытался погладить детеныша слонобизона, щипавшего полупрозрачную траву, но только вот рука снова и снова проходила насквозь. - Да, наверное, - согласился Юань, и Сюя опять взмыл в небо. - Слушай, а в эти их зоны обитания можно же попасть как-то? Просто интересно. Шэнь Цинцю взмахнул рукой, указывая куда-то в конец одной из дорожек, и Юань, заморгав, увидел, что она заканчивается мерцающей аркой. - Врата из хрустального бамбука, - пояснил Шэнь Цинцю, пока Шэнь Юань разглядывал переплетение обычных зеленых и бесцветных хрустальных ветвей. - Попавшее внутрь арки создание становится вот как эти, недосягаемо. Юань сглотнул. - Как я, да? - севшим голосом спросил он, моментально потеряв интерес к зверинцу. - Именно, - веско отозвался Шэнь Цинцю. - Странно, что Сюй Цинли не заметила сходства. Ничего себе. Он сказал это так, словно в самое ближайшее время намеревался устроить главе Чуаньцзао допрос с пристрастием. Да и тон был, как у папиного безопасника в его “рабочем состоянии”. Шэнь Юань невольно зябко передернул плечами: видимо, приступ неожиданной благосклонности к миру у Шэнь Цинцю закончился, а Самолет сделал из него злодея не совсем уж на пустом месте. До Кусина они оба не произнесли больше ни слова. Юань молчал, усиленно думая о том, что, возможно, просто попал при трансмиграции в какое-то скрытое царство и поэтому… На “поэтому”, правда, мысль стопорилась. Юань понятия не имел, с какой стороны подходить к скрытым царствам, а дергать вопросами Шэнь Цинцю, размышлявшего то ли о том же самом, то ли о вещах куда менее приятных, не хотел. - Шэнь-шисюн, приветствую, - Синеглазка ждал их на вытоптанной площадке невдалеке от главного дома. Он склонил голову перед Шэнь Цинцю, так и не спустившемуся с Сюя, и улыбнулся Юаню, спрыгнувшему на землю. - Головой за него отвечаешь, - хмуро бросил глава Цинцзин, бросив на Гао Цингао непонятный взгляд, и тут же, не дожидаясь ответа, умчался в небеса. И вот что это было? Что, нельзя просто сказать, что тоже не хотел расставаться? Что за манера прятать собственные чувства за язвительностью? Сначала отрастить колючки в километр, а потом удивляться, почему тебя все ежом считают… Юань невольно вздохнул. - Ладно, - пробормотал он, переводя взгляд на Гао Цингао. - И насчет моего гипотетического совершенствования, просто чтобы сразу все на берегу прояснить… Вы, как заклинатели, конечно, знаете больше моего, но, на всякий случай, Синеглазка, я же призрак, ты помнишь? Труп, неупокоенная душа, застрявшая между этим светом и тем, даже если я досовершенствуюсь до тела и превращусь в зомби, оно вам надо? - Господин Шэнь - призрак только для нас, - Гао Цингао почти улыбнулся и, подняв руку, аккуратно прижал пару пальцев ко лбу Юаня. Касание ощущалось теплым: Юань даже свел глаза в кучку, глядя на пальцы перед носом, а в следующий миг по всему телу от точки соприкосновения вдруг растеклось нежное тепло. - Но для себя он полностью реален, разве не так? А раз так, почему бы ему не попробовать взойти на вторую ступень, если первую он преодолел, даже не заметив? - Какую еще первую ступень? - шепотом изумился Юань. - Ты о чем?! - О том, что господину Шэню достаточно будет лишь научиться медитации, чтобы наконец перестать сомневаться, - сказал глава Кусин и, убрав руку, улыбнулся. - Хотя этому мастеру почему-то кажется, что и с медитацией проблем не возникнет. Но первый урок все же стоит провести в месте, куда более подходящем, чем площадка у дома. - Любите вы все недоговаривать! - с чувством выдохнул Юань в спину главы Кусин, а потом помчался следом за ним, в уже знакомые и уютные подземелья. - Почему нельзя сразу объяснить, а, с чего такой вывод? Я же ни разу в жизни не медитировал! Я вообще не представляю, как это делается! Там же надо глаза закрывать и внутрь себя заглядывать, а вдруг у меня не получится? У меня и внутренностей нет, если что, я насквозь прозрачный… А куда мы идем? - К Спящему озеру, - спокойно пояснил Гао Цингао, ступая под своды своих пещер. Камень надежно отрезал часть звуков снаружи, а вот шаги и голоса наоборот сразу слышались по-другому, обретая новый объем. - Там господину Шэню даже заглядывать никуда не потребуется. Почему-то это прозвучало не менее ехидно, чем если бы глава Кусина иронизировал открыто. - С ума сойти, - умилился Юань, умудрившись снова на него натолкнуться. - А еще говорят, вы на Кусине шутить не умеете. - Господиню Шэню не стоит разоблачать эти заблуждения, - оглянулся на него Гао Цингао, и Юань увидел, что тот действительно улыбается. - Пусть этот ничего не значащий факт останется нашим секретом? Юаня вновь согрело теплом. Нет, когда там уже наступит полнолуние, а? Всех бы переобнимать, если разрешат - Синеглазку, Шэнь Цинцю, Лю Цингэ… даже Юэ Цинъюаня! Хотя тот, понятное дело, относится к нему с определенной настороженностью. Собственные мысли прервал зевок - такой душевный, что Шэнь Юань даже смутился, закрываясь ладонью, и поспешил следом за Гао Цингао, почти скрывшимся из виду. Пара десятков шагов - и еще один зевок, еще десяток - снова. К тому времени, как он догнал Гао Цингао, неподвижно замершего у небольшого озерца, укутанного в густейший туман, словно в искусственный пух, вылезший из разрезанной подушки, Шэнь Юань зевал уже через каждый шаг и всерьез подозревал, что ему-призраку в этом месте не хватает специального призрачного кислорода. Или чего-то в этом духе. - Видимо, в первый раз господин Шэнь обойдется без секретов медитаций, - глаза у Гао Цингао смеялись. Но больше он ничем не намекнул, что веселится - и только чуть отшагнул в сторону, позволяя Шэнь Юаню плюхнуться прямо в эту… пену? Туман? Пух? Чем бы это ни было, он сгреб его вокруг себя, устраиваясь поуютней, и перед тем, как закрыть глаза, все же кинул на Гао Цингао вопросительный взгляд. - Господин Шэнь может спать, сколько захочет, - тот разрешающе приопустил веки. - Этот Гао посторожит. Нет, с этим озером и туманом точно было что-то не то. Да и сон больше походил на глубокую дремоту, чем на нормальный сон. Юань слышал все звуки вокруг себя: и едва различимое дыхание Синеглазки, и размеренное, хоть и очень тихое, падение капель где-то вдали, даже шорох чьих-то шагов в одной из тех подземных галерей, что остались позади. И далекий голос, слышный сквозь пелену тумана, будто через слой ваты, тоже был настоящим. Голос - нет, не просто голос. Это был крик, и негодующая брань, и свист чего-то вроде плети в воздухе, и туман вокруг внезапно раздался в стороны, и Юань с изумлением обнаружил себя в богато обставленной незнакомой комнате, где молодой мужчина в лиловых шелках с золотой вышивкой с остервенением охаживал плетью скорчившегося на полу мальчишку. - Что происходит?! Эй, хватит! - метнулся к тому Юань и застыл, когда деревянный сундук за типом в лиловом, внезапно исчезнув, появился снова, да и сам мальчишка вдруг неуловимо изменился, став немного старше, словно прибавив пару лет в возрасте. И Юаня по-прежнему не замечали, будто его и не было. -...неблагодарная тварь! Как посмел ты… на заклинателя… вобью подобающего уважения… - грубая брань распадалась на несвязанные обрывки, мальчишка скулил, тряпки на его спине расползались пластами, открывая кровоточащие рубцы от ударов, и их было более чем достаточно, чтобы понять, что тут происходило - и, видимо, происходило много лет. - Будешь мои ноги лизать… гордость такому, как ты, ни к чему… Совершенно опешив, Юань смотрел, как лицо у мучителя странно дрожит и расплывается рябью - так же, как меняется обстановка в комнате, то обретающая четкие очертания, то снова теряющая их, чтобы собраться снова, уже изменившись. На полу то возникала циновка, то появлялись залитые кровью доски, в дверях будто сгущался туман, вылепляя из себя безликие силуэты, и комнату наполнял то неразборчивый злой шепот, то девичий смех, и тогда мужик в лиловом менял плеть на кнут, начиная кричать, срывая голос: - Воли захотел?! Уйти вздумал?! Раб должен помнить свое место! Это был кошмар, точно. Чужой кошмар, в который Юаня просто занесло туманом, и он даже знал, чей. - Это просто сон! - заорал Юань, бросаясь к мальчишке и краем глаза цепляя лицо мучителя, которое сейчас казалось маской из папье-маше, разрисованной хорошим художником, словно тот, кто мучился кошмаром, не смог удержать это лицо на созданной из его памяти фигуре. - Это сон, слышишь? Он толком даже не договорил, как вдруг над головой свистнул покоившийся в стойке рядом с письменным столом меч - и Юань, непроизвольно отмахнувшись рукой, едва успел отбросить клинок к стене. - Ты ничтожество! Куда тебе сладить с духовным оружием, жалкая подстилка! - захохотал мужик в лиловом и занес ногу, чтобы снова ударить мальчишку, но Юань ему этого не дал. - Прочь! - сильным толчком отпихнув “мучителя”, а на самом деле его тень, созданную разумом спящего, выкрикнул он, а потом еще и наступил ногой на задрожавший, будто в попытке подняться с пола меч. - Тебе здесь власти нет! Мальчишка, валявшийся на полу, взвыл, и Юань подхватил его на ноги, поймал в объятия и сжал, не давая вырваться. - Тише, тише! Это сон, этого гада здесь нет, слышишь? Если ты сейчас ударишь эту тварь, то прилетит по голове тебе же, - и скривился, чувствуя, как больно ударили в живот злые кулаки. - Видишь, как только ты на меня переключился, он замер, словно кукла в уличном театре, смотри сам! Мальчишка пнул его в голень, попытался укусить, но Юань увернулся - а потом все-таки увидел, что лицо мужика в лиловом почти исчезло, словно кто-то прокатил скалкой по тесту, смазывая черты. - Что это… как… - хрипло бросил мальчишка, ошарашенно оглядываясь, а потом дернулся, словно в судороге, и по стенам тут же поползло пламя. Словно, раз, про него вспомнили - и вот оно, ревущее, удущающее жаром, гарью и дымом. - Остановись же, ну! - Юань поймал мальчишку за затылок и ткнул лицом себе в плечо, не позволяя видеть комнату вокруг, а потом провел по худой спине успокаивающим движением. - Ты можешь! Можешь. Кошмар тем и страшен, что расшатывает разум, когда он беззащитнее всего. Не надо так. Все либо не настоящее, либо последствия травмы, слышишь? Тебе просто надо это понять. - Да что ты знаешь?! - вновь дернулся в его руках подросток. - Я его убил, убил, а эта тварь… - Шшш, - терпеливо прошептал Юань, чувствуя новый ощутимый тычок под ребра. - Туда ему и дорога, значит. Дыши, давай - вдох, выдох, медленно, спокойно. Этот сон не имеет над тобой власти, я здесь и не дам ему тебе навредить. С каждым его новым словом кошмар выцветал: сначала истаяли стены с языками пламени, потом - очень не сразу - мучитель, причем последней пропала плеть в его руке. Меч под ступней продержался дольше всего - видимо, именно им подросток и оборонялся, там, тогда. А потом Юаня вдруг крепко обняли в ответ, и через какой-то миг под его ладонями дрогнули мальчишечьи плечи - и раздались вширь. Больше не было подростка - ни двенадцати, ни пятнадцати лет. А эту фигуру с распущенными волосами Юань не мог не опознать. - Дурак, - сказал Шэнь Цинцю, не выпуская, впрочем его из объятий. - Ну и куда тебя занесло? - Туда, где я был нужен, наверное, - пробормотал Юань, оглушенно пытаясь уложить в голове увиденную сцену и блистательного главу пика ученых. - Ты точно убил эту мразь? Потому что если нет, то давай найдем его и убьем вместе. - Оно случайно вышло, но да, - попробовал освободиться Шэнь Цинцю, но Юань только покрепче сжал руки. Вот еще! Самое лучшее лекарство от всякой жути - это обнимашки, тепло человеческого участия и все такое. - Туда ему и дорога, - повторил он, нисколько не переживая о том, что держит в объятиях, если подумать, убийцу. Жертву - да, и вообще понятно, почему Шэнь Цинцю никому не доверяет, будешь тут не доверять, если тебя несколько лет так избивали - чудо вообще, что насмерть не забили и ты умом не тронулся! - Только давай ты отстранишься чуть позже, а не тогда, когда тебя все еще колотит? - предложил он и запретил себе замирать, когда все еще напряженный Шэнь Цинцю, неразборчиво выругался и едва ощутимо расслабился. - Тебе нечего стесняться, правда. Туман теперь кружил вокруг, растворяя в себе комнату, пока не остались только они. - О да, ведь ничего же нет постыдного в том, что второе лицо Цанцюна - беглый раб! - устало огрызнулся Шэнь Цинцю, но не дернулся, когда Юань продолжил гладить его спину. - И с кошмарами справиться не может, как последний слабак. - Чушь какая, - пробормотал Юань, чувствуя, как и сам начинает мелко дрожать внутри от сопереживания. - Рабство вообще отвратительная вещь, все люди равны изначально, а уж бить ребенка, да еще и плетью… - про кнут он предпочел не напоминать. - Ты защищался. - Ничего ты обо мне не знаешь, - снова попробовал вырваться Шэнь Цинцю, но Юань держал крепко, да еще и подбородок ему на плечо положил. - Но больше, чем раньше, - проворчал Юань. - Уважаю тоже. Представить страшно, сколько усилий надо было приложить, чтобы научиться всему тому, что ты умеешь. Это же охренеть, как круто. В голове не укладывается просто. Я бы так точно не смог. Шэнь Цинцю замер, будто Юань сказал что-то не то. - И собственный кошмар изнутри сломал, - на всякий случай добавил Юань, не очень понимая происходящее. - А значит, если понадобится, сделаешь это снова. - Странно, почему мне снишься именно ты, - вдруг с подозрением прошептал Шэнь Цинцю. Юань чуть не рассмеялся. - Потому что я тоже сплю, - легкомысленно ответил он. - Ну, или пытаюсь научиться медитации около Спящего озера Кусин. И потом, мы с тобой как-то связаны, помнишь? Тебе была нужна помощь, вот я и пришел. - Пришел, потому что была нужна помощь, - тихо перефразировал Шэнь Цинцю и посмотрел на него своими пронзительными глазами. Юань непонимающе моргнул. Лицо у Шэнь Цинцю становилось все более расслабленным, словно он засыпал - или, наоборот, просыпался, - и еще через пару ударов сердца Юань остался в тумане один. - Ладно, - проговорил он, опуская руки, которые обнимали пустоту. Потом потоптался на месте, сел, скрестив ноги, и положил на колени руки, сложив пальцы так, как неоднократно видел в кино. - Медитация. Хоть бы еще понять, что это такое... И решительно закрыл глаза.