Мы собрали зоопарк

      «Дело не во времени, дело в перспективе!..» — передразнила Гермиона Малфоя в своей голове.       Культяпка бородавчатая! Павлин общипанный! Мало того, что из-за его придури она в один день превратилась из уважаемого работника Министерства магии, заместителя руководителя отдела, управленца высокого ранга в посредственную помесь лесничего и смотрителя зоопарка, так еще и это!..       Она пробовала раз за разом, перемещалась в разные места, пыталась повторить самые разные локации. Упрямо поднимала палочку, переносила ландшафт на брезентовое полотно, шагала внутрь… и, в ярости стерев все дочиста, начинала сначала.       Бессилие сжимало гортань до хруста, глаза жгло от непролитых слез. Никогда, никогда еще Гермиона не чувствовала себя такой беспомощной, такой бесполезной!.. При одной мысли о том, что Малфой сумел — хоть и временно — превзойти её в искусстве чар, оставив ей паршивую роль надсмотрщика и дрессировщика животных, словно она была какой-то пародией на Хагрида, у нее скручивало внутренности злостью и яростью. Ярость не помогала; как и упрямство, как и множественные, изматывающие повторения, но Гермиона сжимала зубы и пробовала снова. И снова. И снова.       Очередной день, посвященный тренировкам, окончился неудачей. Едва переставляя ноги от усталости, Гермиона спустилась в чемодан, чтобы покормить животных.       — Отвислая троллья задница!..       В свободное время она урывками пыталась научить джарви хоть чему-нибудь приличному. Однако пока успех был явно на его стороне: он не выучил даже банального «спасибо», а вот она от него понахваталась с лихвой…       Но сейчас у Гермионы, по крайней мере, был повод.       Яйца фей, запаса которых должно было хватить по меньшей мере на шесть недель, куда-то исчезли! Все, разом! Неужели утром она неплотно закрыла коробку, и кто-то сумел до них добраться? Джарви? Нюхлер? Лукотрусы не могли сожрать все за один присест, исключено…       … А может, все-таки сожрали и передохли от обжорства?       Сглотнув комом вставшую в горле панику, Гермиона выбежала из сарая — и замерла.       Лукотрусы были в порядке. Никто не сожрал яйца. Просто из них вылупились феи — и теперь яркими разноцветными огоньками порхали вокруг, перелетали от дерева к дереву, опускались на цветы, собирались в группы и рассыпались дождем…       Зрелище было красивым, даже завораживающим, но Гермиона встревожилась. Неконтролируемое размножение одного вида в отсутствие естественных врагов могло привести к полному преображению биома. Да, лукотрусы поедали яйца фей, но лукотрусов была всего одна семья, а фей сейчас по чемодану порхало несколько десятков! И каждая из них за раз откладывает порядка пятидесяти яиц… Перед внутренним взором Гермионы предстала картина: она открывает чемодан, и оттуда устремляется поток фей, который сбивает её с ног, заполняет квартиру, разбивает окна, устремляется наружу, в маггловский Лондон…       Будто ей мало было целого мешка живых полевых мышей, которых по распоряжению Малфоя притащил для джарви Нед!..       Проперженный диван в кабинете Альбуса Дамблдора, что же ей теперь с этим делать?!       Варианта было только два: либо переловить большую часть фей и выпустить их где-нибудь в другом месте, либо… либо поселить в чемодан кого-то, кто питается феями: тогда баланс будет восстановлен.       Но кого?..       Гермиона добавила немного кореньев Бадди, проверила, достаточно ли корма у Эмбера — так она назвала единорога, пожелала доброго вечера джарви, за что он в очередной раз облил её ругательствами, и, сделав соответствующие пометки в графике кормления, с облегчением заперла чемодан на ночь.       На ближайшее полнолуние, которое должно было случиться уже завтра, была намечена вылазка за лунными тельцами — правда, Малфой до сих пор не подтвердил ни место встречи, ни время. Но тельцы совершенно точно не едят фей, так что они не решат проблему. Гермиона достала все книги по магозоологии, которые имелись в её распоряжении, разложила в дополнение к ним записи Скамандера и с головой ушла в поиски подходящего животного.

***

      Драко пролистывал страницу за страницей отчета Грейнджер, чувствуя, как от бешенства скручивает внутренности.       Он всего-то хотел увидеть перечень мест, где могут показаться лунные тельцы, чтобы в ночь полнолуния их проверить!.. Но вместо короткого списка, возможно, проложенного на карте маршрута, он получил отчет на, fait chier, сорок страниц!..       Сухие, написанные отборнейшим канцеляритом абзацы о том, где, когда и при каких обстоятельствах были замечены следы тельцов. Тщательно вычерченные схемы этих самых следов, оставленных на полях. Расчеты предполагаемой численности табуна в зависимости от количества и характера следов…       Nom de Dieu, почему нельзя было просто сделать краткую выжимку, раз уж Грейнджер так необходима вся эта писанина?! По какому праву она позволяет себе так бездарно, бесцельно тратить его время? Что это — намеренный саботаж, издевка? Или она настолько пропиталась бюрократическими парами Министерства, что просто не в состоянии мыслить, как нормальный человек?!       Впрочем, выжимку он нашел. В самом конце отчета, когда прочел его целиком!.. Как и карту с нанесенными на нее потенциальными ареалами обитания, и даже адреса ближайших точек доступа к каминной сети.       Драко чуть не швырнул в картонную папку Инсендио. Почему нельзя было разместить их в самом начале и этим ограничиться?! Риторический вопрос.       Он глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Досчитал до трех. Потом еще до двадцати пяти — и только тогда почувствовал, что способен нормально мыслить. Внимательно изучив карту, Драко остановился на Линкольншире. Если верить данным Грейнджер, здесь должны обитать по меньшей мере три разных табуна, и один из них вот уже три полнолуния подряд оставляет следы в одном и том же месте. Можно проверить сначала его, а если окажется, что тельцы сменили танцпол — переместиться к оставшимся двум.       Полтора часа там, где можно было обойтись пятью минутами!..       Драко снова глубоко вдохнул и прикрыл веки. Откровенно говоря, он согласился взять джарви лишь потому, что представил, какой отборной бранью тот станет каждый раз обливать Грейнджер — и сейчас эта картина, живо нарисованная воображением, очень помогла успокоиться.       Значит, Линкольншир. Надо будет сообщить Грейнджер — но это, пожалуй, можно и отложить на завтра. Если она не ценит его времени, почему он должен ценить её?

***

      «Роза и единорог», Грантем, Линкольншир, 23.00

Д.М.

      Гермиона онемела от негодования. Это что вообще?!       Нет, понятно, что таким образом Малфой назначил встречу, чтобы отправиться за лунными тельцами. Но форма возмутила её до глубины души! Да что он о себе возомнил?! Она целый день провела дома в ожидании ответа на отчет, который послала заблаговременно, два дня назад, упустила возможность потренироваться в пространственных чарах, а этот надутый пузырь болотной жижи соизволил прислать вот это — да еще в десять вечера, за час до того, когда она должна была, по его представлениям, оказаться в Грантеме?!       Да шел бы он в болото к Моргане, хорек ощипанный!.. Пусть сидит в этом пабе, пока бородавками не покроется: может, тогда поймет, что о встречах надо договариваться заранее, а не присылать эту отрыжку глизня в последний момент, как будто ей больше заняться нечем, кроме как сидеть в ожидании его драгоценных распоряжений!..       Гермиона тихо ругалась себе под нос — если бы в этот момент рядом оказался джарви, они наверняка нашли бы наконец общий язык! — и одновременно собиралась. В конце концов, если Малфою так уж приспичило заполучить лунных тельцов, этот упрямый ошметок гоблинской блевотины с места не сдвинется, пока не получит то, чего хочет. А значит, она застрянет с ним на месяц дольше — до следующего полнолуния! На это она пойти никак не могла.       Натянув специально купленные на такой случай резиновые сапоги, Гермиона снова наложила на чемодан маскировочные чары и покинула квартиру без четверти одиннадцать. Более чем достаточно времени, чтобы трансгрессировать к «Дырявому котлу», а оттуда переместиться в «Розу и единорог» камином.       Однако, оказавшись в «Дырявом котле», она заставила себя изменить направление и подошла не к камину, а к барной стойке. Опаздывать случайно она не умела — но кто сказал, что у нее не получится опоздать, если постараться?       Может, в следующий раз Малфой подумает дважды перед тем, как сообщать о встрече в последний момент?!       — Чего желаете? — дежурно осведомился бармен.       — О, ну… — её взгляд рассеянно заскользил по грифельной доске с нацарапанным на ней меню. Есть не хотелось, но нужен же повод задержаться! — Рыбу с жареной картошкой?       Бармен метнул на нее оценивающий взгляд. Гермиона отвела руку с портфелем за спину.       — Придется подождать, мэм. Минут пятнадцать.       — Очень хорошо, — она кивнула. — Меня устраивает.       Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что это ребячество. Но желание насолить Малфою было сильнее, чем здравый смысл — и Гермиона решила, что один раз может себе это позволить.

***

      Драко взглянул на часы.       Двадцать три часа восемь минут. Прошла целая вечность с тех пор, когда он проверял в последний раз, а стрелка сдвинулась всего на одно деление!.. Может, этот merdeux паб — какое-то проклятое место, в котором нарушено течение времени?!       Да нет, конечно. Просто putain de Грейнджер очевидно решила преподать ему урок и не явиться по чрезвычайно уважительной причине: он направил приглашение в ненадлежащей форме!.. А еще, вероятно, не зарегистрировал свою заявку на встречу в дюжине разных кабинетов, не получил визы всех важных чиновников Министерства, начиная от дворника и заканчивая Министром, и расположил свою подпись на неверном расстоянии от края листа!       Драко прекрасно отдавал себе отчет в том, что она сделала это назло. И самой разумной стратегией поведения в этой ситуации будет не поддаваться на провокацию, не раздражаться, не позволять ей добиться своей цели: вывести его из себя.       Но он ничего не мог с собой поделать: его бесило, бесило все это до кровавой пелены перед глазами. Он мог бы ожидать подобного поведения от безмозглой двадцатилетней профурсетки, которая нарочно опаздывает на свидание, чтобы воспламенить чувства своего дурня-кавалера. Но не от Гермионы Грейнджер, заместителя начальника отдела, претендента на вторую должность в Министерстве, пунктуальность и обязательность которой была чуть ли не единственным её достоинством!..       Зеленое пламя в камине вспыхнуло ровно за минуту до того, как поставленный Драко для самого себя срок истек. Она не извинилась; он сделал вид, что не стер зубы от бешенства.       Кивнув друг другу, они в молчании вышли из паба.