Мы собрали зоопарк

      — Вообще у меня там глиноклок живет, за лошадками присматривает, — добродушно разглагольствовал Бакли по пути к конюшне. — Если вы всех забираете, то, может, и он с вами уйдет…       — Глиноклок? — вскинула голову Грейнджер. И, кажется, обрадовалась.       Notre-Dame et tout les saints, это еще что за тварь?! Что-то смутно припоминалось из курса подготовки к СОВ, но уточнять Драко не пожелал.       — Ага, он самый. Много не ест, сами знаете, а конюх из него отличный — получше многих работников. Уж сколько я их нанимал!.. В наше время никто толком уже не умеет за лошадьми ухаживать, а самому мне уже не под силу…       Драко покосился на кругленького, упитанного мистера Бакли. Если напрячь воображение, можно было представить его, скажем, рядом с этонским конем — правда, даже в этом случае ему понадобилась бы табуреточка, чтобы дотянуться до холки. Но абраксанцы?.. Уму непостижимо, как он вообще с ними справлялся.       Однако, судя по виду лошадей, справлялся Бакли просто отлично. Глаза животных были чистыми, ясными, шкура лоснилась, роскошные гривы и хвосты струились, как будто над ними только что колдовал лучший французский куафер. Быть может, имеет смысл пока не забирать лошадей, а оставить их у Бакли? Если взять на себя все расходы по содержанию, оплатить аренду конюшни и присмотр… А потом, когда все будет готово, забрать их сразу в парк, минуя чемодан. Надо будет обсудить это — скорее всего, Бакли не станет возражать, а может, даже обрадуется. Он любил своих лошадей, и ему явно жаль с ними расставаться.       — Ну что, опробуете покупку? — с преувеличенной жизнерадостностью предложил Бакли. — Оседлаю вам Ветра и Бурю — они отлично ходят под седлом, сами увидите!       — Мистер Бакли, не стоит…       — Нет, большое спасибо!       Но Бакли не слушал их возражений: он уже радостно потрусил к стойлам, принадлежавшим, очевидно, тем самым Ветру и Буре.       Не то чтобы Драко не любил летать. Но он любил летать на метле, а вовсе не на… всяких там лошадях и прочих конеподобных животных, от которых можно ожидать чего угодно. И все же при одной мысли о том, чтобы подняться в воздух на спине одного из этих прекрасных, сильных существ, что-то внутри задрожало от волнительного, сладкого предвкушения. Почему бы, в конце концов, не попробовать? Он только что заплатил весьма приличные деньги за этот табун, и еще заплатит за их содержание — можно хотя бы попытаться получить удовольствие.       — Мистер Бакли, правда, спасибо большое, но я не буду летать, не стоит утруждаться…       — Да что вы, мисс Грейнджер! Они же смирные совсем — один небольшой кружочек над парком, хотя бы попробуйте… Мистер Малфой ведь не возражает?       Губы сами собой изогнулись в дьявольской усмешке. Самым сладким голосом, на какой только был способен, Драко проговорил:       — Нет, что вы, мистер Бакли. Разумеется, я не возражаю. Более того, я уверен, что мисс Грейнджер непременно стоит попробовать.       Она испепелила его таким взглядом, что, будь у Драко хотя бы зачатки совести, он бы умер на месте в немыслимых муках. К счастью, ничем подобным он не страдал.       — Смотрите, какая она умница, какая красавица… — ворковал Бакли.       — Настоящая красавица, — улыбнулась Грейнджер. На её щеках снова показались ямочки, но на этот раз улыбка не выглядела чужеродной. А, может, он просто начинает привыкать к мысли, что Грейнджер может улыбаться?.. — Но я правда не могу, мистер Бакли. Юбка узкая — я ведь даже в седло не заберусь!       — Так ведь у меня есть дамское седло! — просиял ни капли не смущенный Бакли и снова рысью потрусил к конюшне.       Драко фыркнул, безуспешно пытаясь скрыть смех — без смеха на лицо Грейнджер смотреть было просто невозможно. Она резко повернулась к нему, сузила глаза.       — И ничего смешного, Малфой!       Он едва не расхохотался.       — Ты так считаешь? Лично мне кажется, это очень смешно. Зачем тебе обязательно нужно всегда строить из себя всезнайку? Почему не сказать прямо, что ты просто не умеешь ездить верхом? Или кошка язык проглотила?       — К твоему сведению, я умею ездить верхом! — заносчиво заявила она. — Просто не люблю.       — Ну да, конечно, умеешь! Это ведь обязательное требование при приеме на работу в отдел регулирования популяций, не так ли?       — Троллья козявка, как ты, должно быть, упиваешься собственным остроумием! — она картинно закатила глаза.       — Мне хотя бы есть, чем упиваться, Грейнджер, в отличие от некоторых, — заметил Драко с напускной скромностью, прекрасно понимая, что это разозлит её еще больше.       — О, тебе, вероятно, кто-то об этом сказал? Не хочу расстраивать, Малфой, но тебя жестоко обманули! Впрочем, это простительно: так сложно удержаться, зная, насколько ты падок на лесть…       — Я понимаю, тебе сложно в это поверить, но не все так зависимы от внешней оценки, как ты…       — Нет, что ты! Я легко в это поверю — ведь я знакома с тобой! Тебе вообще нет дела ни до внешней оценки, ни до объективной реальности…       — Вот, смотрите, мисс Грейнджер! — бодро объявил Бакли, демонстрируя дамское седло, которое выглядело так, будто им пользовалась еще его бабушка. А может, и прабабушка. — Сейчас я все сделаю, обо всем позабочусь…       Драко спрятал усмешку и, оставив Грейнджер на растерзание неутомимому энтузиазму Бакли, направился к Ветру. Гнедой красавец уже стоял под седлом, настороженно подергивая ушами. Драко отлично помнил, что животные не слишком-то его жаловали, но рассчитывал на то, что кони Бакли, по его словам, были отлично выезжены. Да и нюхлер его обожал; может, и здесь получится?       Он не торопился; старался действовать так, как обычно действовала Грейнджер: подходил к коню медленно, осторожно, не спеша. Тот тихо заржал и попятился, но, по крайней мере, не изъявлял намерения ударить копытом в грудь — и Драко приободрился. Может, все не так уж плохо. Может, низзлы и гиппогрифы действительно относятся к нему не слишком дружелюбно, но вот крылатые кони…       — Хороший мальчик, — туго стянутая пружина внутри разжалась, напряжение отпустило, когда Драко дотронулся до шеи коня, осторожно её огладил — и ничего не произошло. — Ты очень хороший мальчик, ведь так? Ты же не против немного полетать?       Как оказалось, сладкая бессвязная чушь работала не только с низзлами Скамандера. Конь слушал его, время от времени подергивая ушами, и Драко перевел дыхание с облегчением. Теперь отвязать поводья и забраться в седло…       — Мистер Малфой, держите крепче, Ветер очень коварен! — крикнул Бакли.       — Держать что?..       И в этот самый момент он почувствовал, как кожаная лента поводьев заскользила между пальцами, потекла, словно вода. Драко попытался сжать ее крепче, перехватить другой рукой — но было поздно. Ветер рванулся вперед, полностью оправдывая свое имя. Огромный шаг, другой, черные крылья раскрылись — и, сверкая медью боков, он взмыл в воздух.       Без седока.       — Мистер Малфой!.. — раздался горестный возглас Бакли. — Он же теперь улетит! Его увидят! Это же настоящая катастрофа!..       Bordel de merde, спасибо, что сообщил — сам бы он никогда не догадался!..

***

      Нет, ну каким никчемным соплежуем надо быть, чтобы упустить лошадь?! Он же стоял рядом, держал повод в руках — она сама это видела! А теперь что? Согласно правилам содержания крылатых коней, на них нельзя подниматься в воздух без использования дезиллюминационных чар — а сейчас чертова коняга улетала все выше в небо, где её мог видеть любой — в том числе и магглы!..       Нашлепка драконьего дерьма!.. Если кто-то пожалуется, и эта история дойдет до Министерства, ей конец! Нарушение Статута секретности, нарушение правил эксплуатации и содержания крылатых коней, отсутствие надлежащим образом оформленной лицензии… Вонючая отрыжка тролля! Распутница-Ровена, и что теперь делать?! Единственный способ — остановить чертову лошадь, пока не поздно!       Чистой правдой было бы сказать, что Гермиона не слишком хорошо переносила большую высоту, но это не давало полной картины. Это было бы все равно что сказать: планета Юпитер больше утки. В общем и целом верно, но можно было бы выразиться поточнее. Но сейчас выбора не было: сбежавшего коня надо поймать и вернуть любой ценой!..       Гермиона перехватила повод Бури из рук Бакли, вскарабкалась на скамеечку, которую он ей принес, и, поставив ногу в стремя, забралась в седло, стараясь не думать о том, что наверняка выглядит со стороны, как престарелая каракатица, страдающая радикулитом. Чтобы поднять правую ногу, пришлось задрать юбку почти до самых бедер — и все равно оказалось недостаточно. Она полоснула по ней заклинанием, ткань разошлась до самого пояса, юбка превратилась в жалкое подобие набедренной повязки. Наконец устроившись в седле и туго натянув повод свободной рукой, Гермиона стукнула левой пяткой по боку.       — Давай, Буря! За ним!..       Лошадь взяла с места резко, будто только этого и ждала. Гермиона вцепилась в какую-то торчащую сбоку ручку, чтобы не упасть, и только, как ей показалась, приноровилась к широкому, свободному шагу, как земля резко ушла вниз, ветер ударил в лицо. Они взмыли в воздух.       Глаза заслезились, пальцы свело судорогой. Вниз она старалась не смотреть. Гермионе казалось, что седло в любой момент съедет набок, и она свалится. Да еще эта палочка!.. И зачем она ей? Не насылать же на коня Империус! Хотя, может, удастся приманить повод…       Она видела Ветра впереди, но расстояние между ними сокращалось так медленно, что Гермиона невольно начинала сомневаться, что ей вообще удастся его нагнать. Они летели на юг — что, конечно, лучше, чем на север, но что она станет делать, если этот чертов конь устремится в открытое море?! Помоги ей Моргана!..       Она скорее почувствовала, чем услышала движение за спиной. Повернула голову — в шее, кажется, что-то хрустнуло, — и увидела, что их догоняет еще один крылатый конь, серый. Светлые волосы седока не оставляли сомнений: на этот раз Малфою все-таки удалось удержать повод в руках.       — Мой быстрее, — крикнул он, поравнявшись с ней. Ветер уносил слова прочь. — Я попробую его обойти и погнать обратно!       — А дальше что? — беспомощно крикнула Гермиона в ответ. Она ненавидела чувствовать себя беспомощной!..       В руках Малфоя блеснул клубок спутанных серебристых нитей. Сеть — сеть с чарами подчинения из чемодана.       — Просто… набросить…       Просто?! Он правда считает, что это просто? Спятил?!       — Держи!..       Гермиона даже не пыталась поймать сеть на лету — бессмысленная затея. Она подняла палочку — слава Мерлиновым подвязкам, сейчас было совсем некогда думать о том, как страшно отцепить руки от седла!.. — и притянула сеть манящими чарами в тот момент, когда Малфой разразился затейливой бранью, глядя на то, как клубок пикирует вниз.       Она поймала. Поймала. Только как, лукотрусы её раздери, она должна разворачивать эту сеть, сидя на спине крылатого коня на высоте трех сотен футов над землей?! Гермиона с удовольствием задала бы этот вопрос Малфою, но он уже умчался вперед — и в считанные секунды поравнялся с беглым паршивцем. Ветер попытался обогнуть неожиданно возникшее на его пути препятствие, снизился, потом резко взмыл вверх, взял левее, но лошадь Малфоя действительно была быстрее. И, вероятно, маневреннее, потому что она неизменно успевала встать на пути Ветра, не позволяя ему ускользнуть. Это напоминало причудливый танец — если бы какому-то безумцу вообще когда-нибудь пришло в голову танцевать на крылатых конях. Гермиона так засмотрелась на это зрелище, что осознала приближение Ветра лишь тогда, когда до него оставалось ярдов тридцать, не больше.       Она слегка пришпорила Бурю, чтобы та поднялась выше. Зажала палочку в зубах, и, не дыша, развернула сеть. И в тот момент, когда пальцы разжались, выпуская её, поняла: не успеет. Сеть падала, но падала слишком медленно — к тому моменту, когда она опустится на нужную высоту, Ветер будет уже далеко…       Какая же идиотка!       Но, черт, она не только идиотка, она еще и волшебница!       — Арресто моментум!       Мир вдруг замедлился. Гермиона отчетливо видела, как черные крылья Ветра опускаются вниз; видела, как трепещут перья на ветру, как расширяются его ноздри, выталкивая горячий пар, как сгибаются длинные сильные ноги, отталкиваясь от воздуха. Тонкие серебряные нити сети блеснули на солнце, раскручиваясь, разворачиваясь, как живые. Утяжеленные концы опустились ниже, сеть выгнулась куполом и тягуче, мучительно нежно коснулась холки, затем седла, зацепилась за правое крыло…       — Ветер, домой! В конюшню!       Голос Малфоя звучал так властно, что Гермиона невольно вздрогнула. Она подняла взгляд и увидела его — совсем рядом. Серый бархат шкуры коня, серая сталь костюма, серебро волос… И тут время снова ожило, помчалось вперед. Она вдруг с необычайной ясностью осознала, что зависла между небом и землей, на живой, подвижной спине животного, почти не держась — и вцепилась в седло так, будто от этого зависела её жизнь.       Впрочем, она действительно зависела. Вряд ли Малфой ринется её спасать, если Буря её сбросит!..       Мистер Бакли ринулся к ней, не успели копыта Бури коснуться земли. Ветер был надежно привязан к изгороди; Малфой стоял рядом, засунув руки в карманы брюк с видом провинившегося школьника, полностью готового к заслуженной взбучке. Под его колючим взглядом все готовые прорваться наружу ругательства застряли в горле. Безумная гонка вымотала её, выпила до донышка; сил на то, чтобы отчитывать идиота, просто не осталось. Гермиона сползла с лошади и тут же опустилась на скамеечку для ног, чтобы не упасть.       — Надеюсь, теперь ты доволен?       Малфою хватило совести отвести взгляд.