Мы собрали зоопарк

      Гермионе требовались брюки.       Как показала практика, даже если ты отправляешься с Малфоем на деловую встречу, это вовсе не означает, что эта встреча не закончится на высоте сотни ярдов над землей на спине очередной фантастической твари с разорванной до пояса юбкой. А ты потом не будешь сползать с этой твари, как подбитый краб, нервно сжимая рукой расходящиеся края того, что недавно было юбкой, и пытаясь наложить Репаро так, чтобы не продемонстрировать всем присутствующим оттенок своего нижнего белья.       А значит, нужны брюки.       У Гермионы была высокая планка. Во-первых, ей нужны приличные брюки — она была уже не в том возрасте, чтобы хорошо выглядеть в неприличных; — а во-вторых, это должны быть удобные брюки, чтобы в них можно было пробираться по лесу, при необходимости — бегать, а в случае крайней необходимости залезть на дерево.       Задача, как выяснилось, не имела решения. Почему-то самыми удобными оказались брюки, сшитые для мужчин: у них был и широкий шаг, и множество карманов, и продуманный, не сковывающий движения крой, и при этом они неплохо выглядели! Вот только если ей удавалось натянуть эти потрясающие штаны на бедра, они оказывались безбожно велики в талии, так что от этой идеи пришлось с сожалением отказаться. Гермиона заходила в один магазин за другим, что-то примеряла, что-то откладывала в сторону — и сама не заметила, как вошла во вкус. В результате через три часа блужданий она вышла из торговой галереи с целым ворохом пакетов, в которых лежали роскошные широкие брюки из тонкой шерсти с высокой талией и подходящие к ним туфли на высоком толстом каблуке, две пары эластичных брюк, которые обтягивали тело, как вторая кожа, но при этом совершенно не стесняли движений, костюм с узкими укороченными брюками с острыми стрелками и острые шпильки…       Она всегда предпочитала штаны юбкам. Они не стесняли движений, в них не нужно было думать, как сесть, как встать, не задрался ли подол, не разошлась ли шлица… Гермиона отработала в Министерстве свою первую неделю, когда руководитель отдела, мисс Принкл, пригласила её на разговор и, смущаясь до красноты, сказала, что появляться на работе в таком виде по меньшей мере неприлично. Волшебницы не носят брюки, выставляя на всеобщее обозрение ноги, бедра и другие подробности анатомии. Волшебницы носят юбки, платья, а если говорить совсем начистоту — мантии. Принкл старалась быть очень тактичной, но у Гермионы возникло такое чувство, будто она всю неделю ходила с расстегнутой ширинкой, и ей никто об этом не сказал. Брючный костюм отправился в камин, и с тех пор в её платяном шкафу висели только те вещи, которые — негласно, разумеется, — были одобрены Министерством и обществом.       Гермионе казалось, что брюки теперь навечно связаны в её сознании с ощущением жгучего стыда, что они всегда будут напоминанием о её первой ошибке, о всеобщем осуждении, о шепотах за спиной. Но сейчас она чувствовала лишь свободу — свободу движения, свободу каждого шага, свободу самой выбирать, что ей носить и как выглядеть.       Малфой снова предложил встретиться в Ритце, чтобы обсудить дальнейшие планы. Она не наряжалась, вовсе нет, но, когда бросила последний взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит прилично в новой одежде, в животе будто лопнул воздушный шарик, наполняя тело давно забытым ощущением легкости.

***

      — Мистер Бакли выставил счета на содержание лошадей, — доложил Нед. Он торопливо выхватил из папки какие-то листочки, но тут же выронил их — и они осенними листьями разлетелись по ковру. — В общем, я посмотрел. В целом неплохо, но зачем ему виски в таких количествах, ума не приложу. Неужели с лошадьми так тяжело?       Он наконец собрал листочки и поднялся на ноги, тяжело отфыркиваясь — физические упражнения явно не были его коньком. Драко быстро просмотрел смету.       — Виски нужно не самому Бакли, ces salauds кони хлещут его вместо воды, — поморщился он и вернул бумаги Неду. — Оплати. Эти счета будут ежемесячными, можешь оплачивать без согласования.       Широкий жест, которым он необдуманно решил умаслить Грейнджер, обойдется в круглую сумму. Если бы bâtards абраксанцев забрал Дрейк, расходы были бы на семьдесят процентов ниже! Но что сделано — то сделано; Драко не имел привычки жалеть о былом. В конце концов, Бакли с энтузиазмом согласился оставить коней у себя и присматривать за ними до тех пор, пока он не будет готов их забрать — а значит, все устроилось как нельзя лучше.       Хотя, конечно, облажался он с этим конем просто по-королевски. С размахом, качественно, роскошно облажался!.. Если бы не быстрая реакция Грейнджер, он сам бы, наверное, никогда не догадался пуститься в погоню — так и стоял бы, раскрыв рот, глядя на то, как его покупка скрывается за горизонтом, изящно помахивая хвостом.       Кто бы мог подумать, что она без сомнений запрыгнет в седло и взлетит в воздух!.. Двойной зигзаг бледно-фарфоровых ног на глянцевито-рыжей шкуре до сих пор стоял перед глазами. Воображение могло бы дорисовать развевающийся плащ за спиной, развевающиеся волосы, еще что-нибудь развевающееся, но все это было лишним, ненужным: Грейнджер верхом на крылатом коне и без того была возмутительно эпична. Наверное, только тогда, в тот момент, когда Драко увидел ее такой — с плотно сжатыми губами, сосредоточенным взглядом, коричневой кожаной лентой повода, которая струилась между тонкими молочно-белыми пальцами, — он до конца поверил в ту историю о побеге из Гринготтса верхом на драконе, которая раньше казалась всего лишь красивой виньеткой к красивой истории Поттера.       Драко вдруг заметил, что на губах играет улыбка — и немедленно её стер. Он уже имел возможность убедиться, что не прогадал, когда согласился с выбором Бруствера и низзлов Скамандера. Ситуация с лошадьми лишь подтвердила то, что он и так знал. Надо двигаться дальше.       Закончив разбирать текущие дела с Недом, Драко взглянул на часы. До встречи с Грейнджер оставалось десять минут. На этот раз он не стал приглашать её к пятичасовому чаю, решив ограничиться коктейлем в баре. Днем там пусто, и никому нет дела ни до кого.       Сегодня Грейнджер явилась в брюках — таких широких, будто после демонстрации своих голых ног на спине лошади она хотела, чтобы все забыли о том, что у нее вообще есть ноги. Напрасный труд: пластичная ткань беззастенчиво обрисовывала контур бедра при каждом шаге, чертила длинную изгибистую линию от впадинки паха до выпуклого, острого колена. Bordel de merde, почему он вообще об этом думает?!       — Бар? Серьезно? — Грейнджер остановилась на входе, как упрямый осел посреди дороги. Драко с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. — Почему вообще надо обсуждать дела в общественном месте? У тебя нет офиса? Кабинета?       — Офис мне не нужен, — Nom de Dieu, а ему-то казалось, что человек, занимающий такой пост, какой занимала до недавнего времени Грейнджер, должен понимать, что самые удачные сделки заключаются после хорошего обеда или нескольких бокалов в баре!.. — Обычно никто не возражает против того, чтобы поесть или выпить за чужой счет.       — А Нед? С ним ты тоже встречаешься в баре?       — Нет, — коротко ответил Драко. — С Недом мы работаем в кабинете у меня в номере. Но вряд ли тебе это подойдет.       — В номере?       У нее было такое лицо, как будто глаза вот-вот выкатятся, и их придется искать по самым темным углам — которых в баре отеля Ритц хватало с избытком.       — Да, Грейнджер, я снимаю номер здесь же, в Ритце. Это удобно. Так что, если бар внушает тебе отвращение своей разнузданностью и атмосферой безудержного разврата, мы можем подняться ко мне.       В его предложении не было никакого подтекста, но сейчас, когда он сказал это вслух, прозвучало на редкость двусмысленно. Видимо, Грейнджер тоже это поняла, потому что воинственно вздернула подбородок и направилась к столикам в глубине бара — с таким видом, будто намеревалась врукопашную сразиться с зеленым змием. Даже ее спина — как всегда, прямая до хруста, — излучала неодобрение.       — Что тебе взять? — осведомился Драко, пряча усмешку. Временами она бывала чертовски забавной с этой своей чопорностью.       Грейнджер смерила его непроницаемым взглядом.       — Кофе.       Ну да, конечно. Он вспомнил, как пару недель назад очаровательная блондинка ответила на схожий вопрос: «Хэнки-Пэнки». Они с Грейнджер явно принадлежат к разным биологическим видам, и корень различия лежит вовсе не в магии: та блондиночка тоже была волшебницей в некоторых вещах…       — Итак, что у нас дальше? — спросил он, опускаясь на стул напротив нее.

***

      — Акромантулы.       — К черту акромантулов.       — Это магические животные!       — С этим не поспоришь. Одолжим парочку у Хагрида, а кормить будем теми, кто мне не нравится. У меня длинный список, но начинается он, пожалуй, с Поттера. Ты уверена?       Гермиона спрятала усмешку. Прыщавый лоб Салазара, некоторые люди никогда не повзрослеют!.. Она прекрасно понимала, что сейчас Малфой едва ли имеет что-то против Гарри, он сказал так только для того, чтобы её подразнить — и это было ужасно по-детски. Она отложила папку, в которой были собраны все записи по гигантским плотоядным паукам.       — Хорошо, пока обойдемся без акромантулов. Есть данные, что на юге Уэльса видели глатисанта. Информация неточная, из вторых рук, но можно попытаться его отыскать…       — Чудовище, у которого голова змеи, тело леопарда, оленьи ноги и что-то там от льва? Насколько я помню, из его брюха раздается безостановочный лай двенадцати гончих, а затыкается он, только когда пьет. Спасибо, я пас.       Гермиона отложила и эту папку, почти не скрывая облегчения. Взяла следующую.       — Можно рассмотреть водную фауну. Гриндилоу, кельпи, мердоки…       — Тоже все до одного милашки, согласен. Ты станешь нырять к кельпи дважды в день, чтобы он смог перекусить твоими внутренностями?       — Но мы же не можем ограничиться только травоядными видами! — с раздражением воскликнула Гермиона. — В таком случае экспозиция будет неполной и несбалансированной — разве ты сам этого не понимаешь?!       — Понимаю, — кивнул Малфой. — Просто не хочу попасть к одному из этих экспонатов на обед. Я лучше заплачу Дрейку: пусть он ловит глатисанта, так уж и быть. Если поймает, буду накладывать на него Силенцио и молиться, чтобы помогло.       Гермиона поморщилась. Опять Дрейк!.. С другой стороны, Малфой прав. Ради денег Дрейк пойдет на что угодно, а если глатисант его все-таки сожрет, будет не очень жалко. Она откинулась на спинку стула.       — Тогда остается мелочь. Ишаки, нарлы, огненные дрейки, саламандры… Разве что лекротта — несколько особей видели в Килдерском лесу, но это данные трехлетней давности. Как обстоят дела сейчас, никто не проверял.       — Лекротта… — задумчиво повторил Малфой. — Лекротта — это хорошо. Пусть будет лекротта.       Она фыркнула. «Пусть будет!». Малфой вел себя так, будто находился в элитном бутике и выбирал вечерний костюм. Гермиона взглянула на него с внезапным интересом: костюм лекротты должен предполагать роскошные ветвистые рога. Малфою наверняка бы пошло.       — У меня свободен четверг. Когда, на твой взгляд, лучше отправляться?       Он что, в самом деле сейчас спросил её мнение? С ума сойти! Что, интересно, такого добавляют в напитки в этом баре? Эликсир для уменьшения непомерного эго?       — Насколько известно, у лекротты нет каких-то особенностей режима. Так что — с самого утра.       — Хорошо. Значит, в четверг, в девять утра…       — В восемь, — с совершенно несвойственной ей мстительностью поправила Гермиона. Непохоже, чтобы Малфой привык рано вставать.       Он посмотрел на нее долгим, задумчивым взглядом. Затем кивнул.       — Хорошо, в восемь. Где?       Они определили точку встречи на южной окраине Килдерского леса, и Гермиона уже хотела было собрать свои папки и распрощаться, когда Малфой вдруг изрек:       — Поскольку Британские острова не могут предложить больше ничего интересного, нужно отправляться дальше.