Мы собрали зоопарк

      Гермиона благословляла саму себя.       За — наконец-то! — удобную одежду. За то, что все-таки не пожалела денег и купила высокие сапоги из драконьей кожи вместо резиновых, которые, как выяснилось, если от чего и защищали, то разве что от излишнего комфорта. За легкую и удобную куртку со множеством карманов. За толстый шерстяной свитер с высоким горлом. По мере того, как они углублялись в лес, все чаще приходилось перелезать через стволы поваленных деревьев, перепрыгивать или даже переходить вброд ручьи, продираться сквозь заросли колючего кустарника. Она давно прекратила попытки защититься от дождя отталкивающими чарами и просто набросила на голову капюшон, но все равно было сухо и тепло. И ощущение собственной ловкости, ладности, силы теплом разливалость по венам, возвращая то самое, давно забытое чувство уверенности в себе и своих силах.       — Далеко еще? — недовольно спросил Малфой.       Гермиона искоса взглянула на него. Его безупречная укладка, разумеется, растрепалась, в волосах застрял какой-то мусор; кончик носа покраснел, на скулах выступил розовый румянец. В целом он держался куда лучше, чем она ожидала — и это оказалось приятным сюрпризом. Если бы он всю дорогу ныл в лучших традициях чистокровного рода Малфоев, она бы этого не перенесла. Лес глухой, искать безжизненное тело можно хоть до весны…       — Это маггловская часть леса. Когда дойдем до защищенной зоны, можно будет попробовать приманить лекротту.       — И как мы узнаем, что дошли?       Гермиона посмотрела на него почти с жалостью.       — О, там будет большая вывеска. Позолоченная с серебряными буквами. Написано что-то вроде: «Волшебная часть Килдерского леса, магглам вход строго запрещен». Как еще, по-твоему, мы должны были дать им понять, что нельзя ходить дальше?       — И в темное время суток эта потрясающая вывеска, разумеется, светится? — выгнув бровь, осведомился Малфой.       — Разумеется! Озаряет своим светом весь лес, чтобы уж точно никто не пропустил.       — Жаль, что ты не сказала мне об этом раньше. Тогда можно было бы отправиться, не дожидаясь утра — при таком прекрасном освещении мы прекрасно добрались бы.       — Извини, Малфой, но по ночам у меня есть дурная привычка спать, — фыркнула она, кусая губы, чтобы не рассмеяться.       — Напрасная трата времени, не находишь?       Гермиона не нашлась с ответом. Когда-то, давным-давно, она и сама так считала. Ей катастрофически не хватало времени в сутках, чтобы успеть все, что хотелось успеть, и так жаль было тратить его на какой-то там сон!.. Но изменилось и это: теперь она ждала возможности наконец отключиться от всех проблем и забыть о них хотя бы до завтра — которое, увы, всегда наступало слишком скоро.       Воздух будто сгустился; налился напряжением: они наконец достигли барьера охранных чар. Движения замедлились, и на мгновение Гермионе показалось, что она так и застынет здесь мухой в янтаре, но — щелчок!.. — и барьер, опознав своих, пропустил их дальше.       Лес здесь был все тот же, никакой разницы, но все равно ощущался иначе. Казалось, в любой момент среди листьев задрожит макушка лукотруса, с густого кустарника стайкой вспорхнут феи, а из-за деревьев выйдет чудесное, невиданное существо…       Она замерла и потянулась к карману, в который на всякий случай положила несколько яиц докси.       — В чем дело? — недовольно спросил Малфой, останавливаясь.       — Ишака, — тихо, чтобы не спугнуть ящерку, ответила Гермиона. — Погляди, какая красивая!       Ящерица и в самом деле была красивой — её гибкое серебристо-зеленое тело облегало ветку, точно перчатка. Удивительно, что она вообще сумела её заметить!.. Гермиона осторожно протянула к ней ладонь, на которой лежало несколько яиц. Не факт, конечно, что ишака ими соблазнится, но вдруг…       Ящерка не сдвинулась с места, и Гермиона поняла, что поторопилась. Конечно, дикое животное не станет есть с руки человека, даже если будет очень, очень голодным. Она ссыпала яйца в густой мох под деревом, отошла на пару шагов — и почти сразу же серебристая искорка пробежала по стволу дерева. Среди корней, во мху, мелькнула еще одна, и еще…       — Хочешь забрать их всех?       Гермиона вздрогнула: она не заметила, как Малфой оказался настолько близко.       — Думаю, да, — она опустила на землю чемодан. — Там внизу, в сарае, есть еще яйца… Достань, пожалуйста.       — Хочешь заманить их едой? — хмыкнул Малфой. — У меня есть идея получше.       Он взмахнул палочкой — и группка ящерок, беспомощно помахивая лапками, взмыла в воздух. Они тут же сжались, уменьшившись до размера рисового зернышка — не разглядишь!.. — но Малфой удерживал их прочно; не убежать.       — Открывай чемодан! — приказал он.       Гермиона тихо фыркнула себе под нос, но послушно щелкнула замочками и откинула крышку. Маленькое облачко зеленовато-серебристых искорок опустилось вниз — и она торопливо захлопнула её, пока они не разбежались обратно.       — С едой было бы проще, — не удержалась от ехидного замечания она.       — Нет, не было бы. Они бы сожрали все, что ты им предложила, а потом смылись.       — Ты всегда так и поступаешь, да?       Он усмехнулся.       — Не имею ни малейшего желания оказаться в чьем-нибудь чемодане.       Гермиона закатила глаза. Ну конечно же, посмотрите: редкий, вымирающий вид! Хорек белобрысый обыкновенный. Хотя сам Малфой наверняка себя таковым не считает…       На языке уже вертелось очередное едкое замечание, но тут вдруг за спиной зашуршали ветви. Гермиона резко обернулась.       Стрела. Она на удивление четко видела её наконечник — из серого, грубо обтесанного камня. Неровные сколы, четкие грани, которые сходились в одной точке — острой, точно игла. На мгновение весь мир сузился до этого наконечника; все за его пределами слилось в серо-зелено-коричневое марево, вибрирующее, дрожащее.       «Совсем как в каменном веке», — промелькнула в голове мысль, но от этого стало только страшнее.       Она моргнула и заставила себя отвести взгляд от острия, которое притягивало взгляд, словно магнитом. Ровное, оструганное древко; гибкая дуга лука; сильные, покрытые темной шерстью, руки… Взгляд поднимался все выше: по мощной обнаженной груди, заросшей темными вьющимися волосами, по жилистой, могучей шее, длинным спутанным прядям волос к напряженному лицу, на котором застыла враждебность.       Знакомому лицу… Годрикова тетка, как же его зовут? Крейн? Крейг?..       — Добрый день, — Гермиона заставила себя говорить спокойно. Только бы Малфой не выкинул никакой глупости! — Мы пришли с миром. Извините за вторжение, мы не хотели вас беспокоить.       — Волшебникам не место в нашем лесу, — обрубил кентавр. Она едва не поморщилась: ну надо же, в «их» лесу!.. Самомнения кентавров хватит на дюжину Малфоев, не меньше. То, что они здесь живут, еще не делает лес их исключительной собственностью.       Гермиона поднялась на ноги, крепко сжимая ручку чемодана. Бросила быстрый взгляд на Малфоя: он все еще держал в руке палочку. Поза его казалась нарочито небрежной, но она узнала эту небрежность: напряженные плечи, одна нога будто случайно выставлена вперед, ничто не мешает свободному ходу руки… Он был готов ударить в любой момент. Чтоб ей до самой смерти личинками питаться, только этого не хватало!       — Мы не задержимся надолго, — сказала она, обращаясь к кентавру. Вот бы вспомнить, как его зовут! Лет десять назад она вела переговоры с кентаврами Запретного и Килдерского леса, и почти добилась успеха… Впрочем, какое там «почти». Проект сотрудничества между кентаврами и волшебниками полностью провалился, как и остальные её проекты. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, я из…       — Министерства магии, — перебил кентавр. — Я помню.       Невольно вспомнилась Амбридж, которой связь с Министерством на пользу не пошла. Неприятный холодок пробежал вдоль позвоночника — и, видимо, от стресса забытое имя само собой всплыло в памяти.       — Я тоже вас помню, Крейл, — кивнула Гермиона. — Мы не собираемся причинять вред лесу или его обитателям. Позвольте нам пройти.       Она скорее почувствовала, чем услышала, как звук зарождается в горле Малфоя. Он уже открыл рот, чтобы ляпнуть какую-то несусветную глупость — ну а что же еще?! — и Гермиона что было сил наступила ему на ногу. Малфой ойкнул, но вмешиваться в разговор передумал.       Натяжение тетивы ослабло, каменный наконечник пошел вниз. Крейл опустил лук, и только теперь она осознала, что почти не дышала все это время.       — Будьте осторожны, Гермиона Грейнджер. Лес небезопасен, — глубокомысленно проронил он, а затем исчез среди ветвей — так же неожиданно, как появился.       Колени подогнулись, и Гермиона тяжело привалилась к стволу ближайшего дерева.       — Он был один, — заметил Малфой. — Я бы справился с ним за секунду.       — Долорес Амбридж тоже так думала, — пространно ответила Гермиона. — А потом, по слухам, подпрыгивала и начинала в панике озираться, стоило рядом кому-нибудь тихонечко изобразить ржание.       — Правда? — заинтересовался он. — А они с ней…       — Нет! — она торопливо выставила перед собой руку. — Не желаю об этом думать и не хочу ничего знать. Если тебе интересно, можешь в свободное время навестить её и сам обо всем расспросить — кажется, она освободилась из Азкабана пару лет назад.       — Как-нибудь обойдусь, но спасибо за предложение, — хмыкнул он. — Что теперь? Идем дальше?       Вообще-то идти смысла не было. Гермиона все продумала: лекротта придет к ним сама. То есть сам — из записей Скамандера она узнала, как можно приманить самца. Сейчас они находились на чем-то вроде поляны — во всяком случае, деревья здесь росли не так густо; это вполне подойдет.       Она снова открыла чемодан — осторожно, с опаской. Мало ли, вдруг ишаки сообразили, как выбраться обратно? Или устроили бунт, когда поняли, что попали в ловушку? Но все было тихо, и она спустилась по лестнице в сарай. Приоткрыла дверь: в их лесу моросил точно такой же унылый дождик, что и снаружи. Ишак нигде не было видно, но этим можно заняться и потом. Она вернулась в сарай, открыла один из шкафчиков, достала оттуда тряпку и крошечный фиал с прозрачной жидкостью. Притертая пробка сидела плотно, и пришлось приложить усилия, чтобы её вытащить…       И тут что-то толкнуло под локоть. Пробка вылетела с характерным звуком, большая часть содержимого выплеснулась, по помещению разлился резкий, мускусный запах.       — Раззява ощипанная, да какого драккла?!       Гермиона резко обернулась: малютка-нюхлер сидел на столе, прижав лапки к круглому животу, и взирал на нее совершенно невинным взором черных глаз-бусинок.       — Чтоб тебя, Бадди!       Она вылила остатки жидкости на тряпку и попыталась вычистить одежду от запаха. Но он был настолько навязчивым, что очень скоро Гермиона перестала понимать: пахнет от нее или все-таки только от тряпки. Еще раз чертыхнувшись, она вышвырнула нюхлера прочь из сарая, оставила тряпку на опушке леса и поднялась наверх.       Видимо, очищающие чары не слишком помогли, потому что Малфой тут же демонстративно сморщил свой паршивый нос.       — Это что, твои новые духи? Если судить по запаху, их наверняка изобрел кто-то с фамилией Уизли. Не то чтобы я специалист, Грейнджер, но, быть может, стоило начать с ароматов полегче?       Гермиона скрипнула зубами, но заставила себя изобразить самую сладкую улыбку, на которую только была способна.       — А что, этот для тебя чересчур привлекателен?       — Этого бы я не сказал…       Она пропустила это замечание мимо ушей.       — Будь добр, держи себя в руках. Конечно, вкусы у всех разные, никто не осудит тебя, если узнает, что ты теряешь голову от запаха секрета половых желез самки лекротты…       — Я вовсе не теряю голову!       — ...но все-таки мы здесь не за этим, Малфой, — закончила она, и не думая скрывать триумфа в голосе. — В конце концов, это ловушка для самца лекротты, а не для тебя, хоть между вами, как выясняется, и есть кое-что общее…       — Личное обаяние, ты имеешь в виду?       — Едва ли это можно назвать именно так, — фыркнула Гермиона. — Я оставила пропитанную секретом тряпку внутри чемодана. Если в радиусе десяти миль есть самец лекротты, он обязательно придет. Нужно спрятаться и, когда он окажется у чемодана, просто столкнуть его вниз. Ты меня слышишь или твои мысли заняты совсем другим?       — Я слышу тебя прекрасно, — с достоинством проронил он и направился к ближайшим зарослям. — И, что бы ты там ни думала, запах просто омерзительный.       — Не стоит стесняться своих предпочтений! — крикнула она ему вслед и, стараясь смеяться не очень громко, пошла в противоположную сторону.